Готовый перевод Shades of Earth. Beth Revis / Оттенки Земли. Бет Ревис: Главы 1- 61

Благодарности

Я слишком нежно любила звезды, чтобы бояться ночи.

Сара Уильямс

1. Эми

- Подожди, - говорю я со сжимающимся сердцем.

Палец Старшего завис над кнопкой запуска. Он поднял на меня глаза, морщинки в уголках которых делали его старше и печальнее, и я увидела в них тревогу. Планета сияла перед нами сквозь ячеистое стекло - голубая, зеленая, белая, сверкающая - моя мечта.Но чувством, скручивающим мой живот, был страх.

Ужас.

- Мы готовы к этому? - спрашиваю я, и мой голос переходит в шёпот.

Старший откидывается на спинку кресла - подальше от кнопки запуска.
- Все что мы могли взять, уже перенесено с Годспина на шаттл, - отвечает он. - И уже привязано...

- Даже люди, - говорю я.
Мы использовали большие тросы, похожие на те, что использовал Старший для выхода в открытый космос в скафандре, чтобы обвязать и закрепить людей вокруг криокамер, стен, везде, где можно, и быть уверенными, что они не будут скакать как мячи во время приземления шаттла на Центавра-Землю. Это кустарное решение лучшее, что мы смогли сделать. Я беспокоилась, что наших импровизированных ремней безопасности будет недостаточно, но это всё, на что мы способны. Мы были готовы как никогда.

Но это не то, что я имела ввиду, когда спрашивала готовы ли мы.

Я имела в виду, готовы ли мы к тому чтобы будет внизу?

Готова ли я?

Все зонды, отправленные на планету, многие до прилёта Годспида, сообщали о том, что Центавра-Земля обитаема. Но есть большая разница между местом пригодным для жизни и домом.

На планете были монстры.

Я трясу головой, стараясь избавиться от тревожных мыслей. Последние зонды сообщали о некой неизвестной опасности, той, что Орион называл "монстрами".

О чем-то настолько плохом, что первый Старейшина решил запереть всех на Годспиде вместо того, чтобы приземлиться.

Что же хуже? Монстры.... или стены?

Я провела три месяца в ловушке, где стены корабля стали мне не домом, а клеткой. Но, в конце концов, я осталась жива. Кто знает, что на этой планете, с какой опасностью мы встретимся?

Всё, что было у меня сейчас - это вопросы, страх и большая бело-голубо-зелёная планета, смотрящая на меня.

Нам нужно идти. Нам нужно встретиться с миром внизу. Лучше быстро умереть со вкусом свободы на губах, чем прожить долгую жизнь, притворяясь, что мы не видим стен, в которых заключены.

Я говорю себе, что это будет стоить того. Неважно, какую цену нам придётся заплатить, этого достаточно, чтобы сбежать с Годспида. Я говорю себе всё это и пытаюсь в это поверить.

Огни с панели управления подмигивают мне. Мы со Старшим сидим прямо перед ними, огромный металлический рычаг на полу между нами. Командный мостик - большое помещение, предназначенное для управления всем кораблем - состоял из шести кресел и десятков панелей управления, этот же, меньший, предназначен только для двоих. Я надеюсь, что этого достаточно. Надеюсь, что нас - достаточно.

Я смотрю вверх - на окно с сияющей перед ним планетой или на панель управления - не знаю точно, и Старший накрывает мою дрожащую руку своей рукой.

"Мы справимся", говорит он без сомнения в голосе.

"Мы должны справиться", говорю я.

- Вместе?

Я киваю.

Наши пальцы вместе нажимают на кнопку запуска

2. Старший

Женский компьютерный голос заполнил мостик:
- Инициализирован запуск шаттла.

Эми судорожно дышала.

"Обнаружен сигнал зонда с указанием направления. Ручное или автоматическое преземление?" - спрашивает компьютер.
На приборной панели передо мной загорелись две новые кнопки: на одной высвечивалась красная Р, на другой - зелёная А.

Я уверенно нажимаю А.

"Активирован автоматический режим", - жизнерадостно сообщает компьютер.

Скрежет металла о металл, шум и грохот разносятся по шаттлу. Похоже будто гигантские пилообразные зубы вгрызаются в крышу.

- Что это? - ввизгивает Эми.
Она цепляется за свое кресло как за надежный якорь. Металлические подлокотники испещрены отпечатками ее пальцев, а тело вжимается в обивку кресла.

Мой мозг просчитывает варианты. Шум звучит довольно зловеще - как-будто что-то ломается. Мой желудок раскачивается также как весь шаттл - вниз и вперед, как будто гигантская рука отламывает его от Годспида. Я вжимаюсь в свое кресло, затаив дыхание. Крики ужаса с другой стороны шаттла доносятся на мостик. Эми поднимает на меня глаза, ее лицо бледное и взволнованное.

- Все в порядке, - говорю я, не понимая, кого пытаюсь в этом убедить - ее или себя. - Мы отделились от главного корабля.

Что-то над нами скрежещет и, прежде чем стабилизироваться, шаттл опускается на несколько метров вниз.

- Мы отделились от главного корабля, - сообщаю я. Эми смеется, но звук, высокий и нервный, быстро умирает на ее губах.

- Начинается отделение ракет, - бесстрастно сообщает компьютер. Взрыв трех маленьких ракет в верхней части шаттла толкает нас вниз и планета, виднеющаяся в окне, теперь заполняет все поле зрения.

- Я рада, что у нас есть окно,,- говорит Эми, смотря сквозь ячеистое стекло перед нами. Звёзды мерцают, и планета, наш новый дом, сияет для нас. В некоторых старых текстах Сол-Земли, планета описывалась похожей на бело-голубой мрамор. Но это далеко от правды. Быть может, на картинке планета и выглядела как мрамор. Но здесь, передо мной, она выглядит почти живой. Ее краски дрожат и меняются, резко отличаясь от черного небытия космоса.

Но даже если она прекрасна, то мы еще не там. Шаттл снова кренится вперед, и звуки — короткие, приглушенные крики людей, которые не могут скрывать свой страх — доносятся из-за дверей.

- Давай заканчивать с этим, - мрачно говорю я.

"Проверка орбитальной системы маневрирования," - верещит компьютер.

У Эми перехватывает дыхание когда оглушительный гул заполняет шаттл.

Мне хочется обнять ее и прошептать, что всё будет хорошо. Но я не могу сдвинуться с места. Моё сердце колотится так сильно, что я не слышу ничего вокруг. Шаттл знает, что делать - зонды, отправленные с Годспида на Центавра-Землю, сейчас сигнализируют системам шаттла, направляя нас к самой безопасной точке приземления с благоприятной окружаюшей средой. Всё, что мы должны сделать - это быть пристегнутыми при приземлении.

Болезненное ощущение растет в моем животе и расползается по телу. Такое же чувство я испытывал во время свободного падения в гравитационной трубе корабля. В голове появляется легкость. Мой мозг кричит мне:"Я падаю!" Я паникую, мои руки и ноги лихорадочно дергаются, пытаясь удержаться за воздух. Но это больше неважно, потому что я не падаю. Я плыву.

- Чёрт!,- кричу я, глядя на свое пустое кресло, находящееся вне досягаемости, потому что я парю в нескольких футах над ним.

Нервный смешок срывается с губ Эми, но в ее широко раскрытых глазах - страх. "Разве ты не пристегивался?" спрашивает она. Ее волосы плывут вокруг лица красным облачком, но широкие ремни безопасности, проходящие через грудь и колени, прочно удерживают ее в кресле.

-Я..забыл,- сказал я. Мои руки и ноги колотят воздух, но я не двигаюсь. Ну конечно - гравитатор был только на главном корабле. Я поворачиваю голову к закрытой двери. Интересно, как себя чувствуют сейчас мои люди, когда я забрал у них все, даже гравитацию.

-Держись! -говорит Эми со смешком. Она отстегивает свой ремень безопасности и, начиная подниматься в воздух, просовывает свою ногу в ремень и хватается за меня двумя руками.

— Дурацкие волосы, – бормочет она про себя, сдувая золотые красно-оранжевые пряди со своего лица. Её волосы летают вокруг её головы ореолом мягких кудряшек, то поднимаясь, то тут же падая. Это напомнило мне о том моменте, когда я впервые увидел её, с волосами цвета заката, вившихся вокруг ее лица, подобно облачку из чернил.

— Обнаружено соединение с зондом, – говорит компьютер. – Зонд предлагает подходящее место для посадки. Направить шаттл на зонд? Выберите да или нет. Загораются две кнопки: зелёная – Д, и красная – Н.

— Черт! – говорю я, добираясь до панели управления, что было бессмысленным, потому как мое тело стало невесомым, а панель управления - так безнадежно далеко.

— Держись! - Кричит мне Эми. Её лодыжка и так едва держалась за искривленный ремешок от сиденья, но и этого было недостаточно - она попыталась подхватить меня, но я лишь отлетел ещё дальше.

— Пожалуйста, выберите: да или нет, - напоминает компьютер.

— О, черт! - ругается Эми. Она выдергивает ногу из ремня, отталкивается от стула и взлетает в воздух.

Она врезается в меня, я отлетаю к потолку и отталкиваюсь к полу, промахнувшись мимо моего кресла всего на несколько фунтов, но моя рука дотягивается до панели управления и я нажимаю на горящую кнопку Д.

Эми что-то ворчит с разочарованием, как снова подпрыгивает от потолка к полу. Затем она отталкивается, пытаясь вернуться на свое место.

Я подтягиваюсь своей рукой, которая зацепилась за край панели управления, к своему креслу, затем обвиваю вокруг моих коленей и груди ремни безопасности.

-Запуск орбитальной системы маневрирования,- продолжает сообщать компьютер, игнорируя тот факт, что все моё тело сотрясает мелкая дрожь и я не уверен, что могу стоять на ногах даже при наличии гравитации.

Шаттл начинает движение. Звезды пропадают из вида, и планета заполняет все обзорное стекло. Я всем телом ощущаю то, что видят мои глаза, и это совершенно другое чувство - видеть планету, не окруженную темнотой космоса. Как будто цвета окутывают нас, поглащая, все вокруг.

— Ох, - почти неслышно вздыхает Эми, цепляется за подлокотник и опускается вниз, затем она придвигает к себе ремни безопасности и пристегивается ими.

Монитор напротив нее загорается и показывает три ярких красных огонька на внешней стороне шаттла. "Должно быть это ракеты, которые нас двигают", говорит она. Эми дотрагивается до экрана и её пальцы становятся красными как огоньки.

Один из огней мигает, Эми тяжело дышит и убирает свою руку, наше внимание снова переключается, чтобы увидеть дом, который мы покидаем.

Годспид.

Снаружи, снизу из шаттла, он выглядит разбитым и изувеченным.

Эмоции душат меня. Я...я не ожидал этого. Не ожидал, что буду смотреть в окно шаттла, на котором улетаю, и размышлять обо всем, что было оставлено позади и чуде, которое этого стоило.

Годспид. Вся моя жизнь - этот корабль, вернее была этим кораблем. Вся! Каждое воспоминание, каждое чувство, любая вещь, важная для меня, - все это пришло оттуда, из тех разбитых стальных стен.

И я отрекаюсь от всего.

И от 800 с лишним людей, оставшихся там, внутри.

Сумасшедшая мысль посещает мой разум: я хочу вернуться назад, отменить ракеты и направить шаттл обратно на Годспид. Я не хочу двигаться вперед. Я не хочу покидать дом.

Но затем, красные точки на мониторе снова загораются, ракеты летят вперёд, а шаттл направляется прямо вглубь планеты, и ничего уже не важно, уже слишком поздно.

Я больше никогда не смогу вернуться назад - на Годспид.

Красные точки на мониторе загораются и гаснут, а взрывы ракет возвращают шаттлу равновесие. Между этим и невесомостью я дезориентирован и только один образ устойчив напротив меня- Центавра-Земля.

— Это так странно, - сказала Эми. - Это как будто мы падаем вниз, навстречу планете, но не чувствуется, что мы вообще падаем". Она приглаживает рукой свои волосы, но они опять поднимаются вверх.

-Начат уход с орбиты,- сказал компьютер.

Все три больших красных огонька замигали и загорелись. Шаттл начинает двигаться вперед, прямо к планете. Я смотрю на Эми: ее глаза широко раскрыты от страха, пальцы схватились за край подлокотника своего кресла. Но я точно знаю, что это то, чего она хочет. Центавра-Земля — единственный способ, с помощью которого я действительно смогу сделать её счастливой и исправить мои неосторожные действия, из-за которых она была в ловушке на Годспиде с людьми, которые никогда не смогут принять её.

-Начало торможения, - сообщает компьютер.

-Готов?- шепчет Эми.

-Нет, -говорю я. Я хочу подарить Эми планету, но надеюсь, что не заплачу за это единственным домом, который я когда-либо знал.

Шаттл набирает скорость, устремляясь вниз - к планете. Все три огонька на мониторе напротив Эми загорелись ярче. Несколько огней поменьше, рассеянных между большими, загорелись, всё больше и больше ракет продолжало воспламеняться, увеличивая нашу тягу к Центавра-Земле

-Активирован интерфейс входа,-сказал компьютер

Планета заполнила окно. Сине-зелено-белая. Я вижу только нос шаттла, тусклого, серовато-зеленого цвета, который начинает светиться красным. Что-то ярко-серебряное заискрилось в уголке моего глаза, но когда я повернула голову, чтобы посмотреть, шаттл снова начал опускаться. За окном были мерцающие вспышки оранжевого, желтого и красного цвета.

Я смотрю на Эми. Её маленький золотой крестик витает вокруг её шеи. Она выхватывает его рукой, прижимая его так крепко, что её пальцы бледнеют. Её губы тихо произносят что-то, что я не в силах разобрать.

Огоньки хаотично загорались на контрольной панели, ракеты загорались и тухли, превращая траекторию нашего спуска в наклонный зигзаг, это было нужно, как я подозреваю, чтобы замедлить нас. Я иногда ловил проблески планеты, но по большей части в окнах были проблески красных и оранжевых языков пламени? Или это был жар от входа в атмосферу? Я не знаю, я не знаю, и космос побери, мог ли я когда-нибудь подумать о том,что мы могли бы посадить шаттл самостоятельно?

Что-то врезается в шаттл, по крайней мере, мне кажется как будто весь шаттл начинает шататься и отходить от курса. Сотня огоньков включались и выключались,а компьютер говорил "Сигнал посадки потерян. Включен ручной режим."

-Что происходит? - кричит Эми.

Красные огоньки на потолке загорелись, образуя кровавое свечение вокруг нас. Я смотрю на Эми и могу сказать, что она думает о том же о чём думаю я - что-то идёт не так. "Столкновение с Землёй через 15 минут",- сказал компьютер абсолютно спокойным тоном.

-Столкновение с Землёй? - повторяет Эми высоким надтреснутым голосом. - Мы падаем!

Моё сердце замирает: я понимаю, что она права. Я берусь за маленький руль, выступающий из-под контрольной панели и делаю единственную вещь, которая имеет смысл.Я дергаю его на себя изо всех сил, надеясь на то, что сумею сделать так, чтобы не врезаться в планету. Горизонт на нашем экране раскачивается и на контрольной панели начинает мигать больше огоньков.

-Восемьдесят километров до поверхности,-говорит компьютер. -Активирована система торможения.

Несколько огоньков гаснут, и кажется, что шаттл падает. Правда, возможно это просто скачок гравитации, полностью прижавший нас к стульям. Эми кричит, - ее короткий пронзительный крик ужасен.

Что-то - отсутствующие ракеты? компьютерный сбой? - снова сбивает корабль с курса. Но я наконец-то вижу поверхность планеты: горы, озёры и скалы.

И мы сейчас врежемся в них.

3. Эми

Я слышала, что когда ты на грани смерти, например, попадаешь в аварию или перестрелку, твои чувства накаляются до сверхчеловеческого уровня, всё замедляется, и ты начинаешь замечать всё, что происходит вокруг тебя.

Пока шаттл нёсся к земле – у меня складывалось прямо противоположное впечатление: словно я несусь от неё.

или:

Шаттл нёсся к земле, а я, наоборот - от неё.

Все звуки вокруг меня стихли: шумы и крики людей по ту сторону металлической двери, треск, молюсь чтобы не человеческих тел, шипение ракет, ругань Старшего, стук моего пульса.

Я не чувствую ничего - ремней безопасности, впивающихся в мое тело, сжатых до боли челюстей, - ничего. Мое тело будто онемело.

Запах и вкус исчез.

Единственное живое в моём теле - глаза, и они наполнены видом, открывшимся мне. Кажется, что Земля мчится к нам навстречу с не меньшей скоростью. В размытом изображении мира под нами я различаю очертания суши - континента. В этот миг моё сердце заполнило желание узнать этот мир, сделать его нашим домом.

Мои глаза переполнены планетой, но мой желудок сжимается, когда я понимаю, что никогда раньше не видела такую береговую линию. Я могу мысленно прокрутить земной глобус и представить, как Испания и Португалия, пересекая Атлантику, достигали Мексиканского залива и окраины Индии. Но этот континент - он погружается в незнакомое море и изгибается формами, которые я не могу узнать,образует неизвестные мне полуострова и разбрасывает острова в узоры, которые мне не связать.

И даже не видя всего этого, я понимаю, что этот мир однажды может стать нашим домом, но не заменит тот дом, который я покинула.

- Чёрт, чёрт, чёрт, - закричал Старший, потянув к себе руль так сильно, что на руках выступили вены.

Во рту пересохло и я сглотнула - сейчас не время проявлять чувства.
- Что нам делать? - стараюсь я перекричать тревожные звуки сирен на контрольной панели.

-Я не знаю,чёрт побери, я не знаю!

Желтовато-коричневые скалы нависают, они кажутся параллельными шаттлу, и только когда мы минуем их, я понимаю, что мы не собирались в них врезаться..

-Столкновение c Землей через пять минут. Шаттл отклонился от первоначального курса посадки,- говорит компьютер бесстрастным голосом, и мне хочется чтобы это был человек, которого я смогу ударить.

-Мы разобьемся? - я задыхаюсь, переводя взгляд с картинки в окне на лицо Старшего.

Бледное лицо Старшего напряжено. Он отрицательно мотает головой и я понимаю, что это не значит: "Мы не разобьемся". Это значит: "Не знаю, все может быть".

Мой взгляд устремлен на круглый экран на контрольной панели - он показывает, как приближается, хаотически вращаясь, линия горизонта

Горящая кнопка рядом со мной мигает и я читаю слова, выгравированные на ней: стабилизатор. Вроде звучит неплохо. Я не совсем уверена, но Старший напряженно пытается держать корабль в устойчивом состоянии и я надеюсь, что это не повредит и...нажимаю на неё.

Мы летим вниз, а горизонт всё время проваливается. Это похоже на какой-то аттракцион в Диснейлэнде. Индикаторы показывают нам, что маленькие ракеты взрываются у основания корабля, они выравнивают нас и замедляют.

-Что за? - Старший замолкает, не договорив, когда ракеты включаются и мы проваливаемся вниз в небо..

Мы падаем на землю и я кричу.

Старший ударяет кулаком сначала по одной панели управления, затем по другой. Мы так быстро снижается, что изображение за окнами размывается и все, что я вижу, это смазанные темные цвета .

Горизонт снова проваливается и Старший опять безуспешно жмет кнопку. Мы продолжаем нестись вниз. Ракеты вспыхивают, разбрасывая вокруг нас красно-жёлтые вспышки

-Ответ от сенсоров поверхности: найдена подходящая площадка для приземления,- произносит компьютер, заглушая звуки сирены. -Начать приземление, да или нет?

Зелёная Д и красная Н снова загорелись

-Нажми на неё!- я кричу на Старшего, а он ударяет кулаком на Д.

Я вижу струи бело-голубых огней, выстреливающих спереди и рывки шаттла, то замедляются, то становятся разче, я начинаю терять дыхание.Поэтому все мои чувства обостряются. Всё снова становится реальным. Я чувствую вкус меди во рту- я укусила губу так сильно,что пошла кровь и я уже могу сказать, что я привязана слишком сильно к креслу ремнем безопасности на груди и вокруг моих бедер. Шум с другой стороны двери, кажется оглушительным, но я могу выделить отдельные крики боли и тревоги из 1456 пассажиров в крио комнате.

А затем мы остановились.

Мы не приземлились,мы зависли над верхушками деревьев и перестали двигаться. Мы не разбились.

Шаттл не был полностью стабилен и я слышала странные звуки под нами: ракеты выстреливали в Землю, приземляя нас на поверхность.

-Приземлить шаттл? Выберите да или нет,- спокойно говорит компьютер.

Старший и я обмениваемся взглядами. В этом не было смысла, мы не собирались что-то сказать друг другу. Просто одно чувство. Чувство облегчения.

Вместо того, чтобы нажать на мигающую зеленую Д, он хватает меня за руку. Его пальцы проскальзывают между моими, и они мокрые от пота, но его хватка остаётся твердой и сильной. Независимо от того, что происходит и что ждет нас по ту сторону- мы встретим это вместе. Старейшина тянет наши соединенные руки к кнопке и мы нажимаем ее.

Шипение медленно исчезает, в то время как шаттл опускается вниз к земле. Я понимаю, что где-то во время нашего безумного спуска, что гравитация вернулась, и все чувствуется тяжелым снова, особенно ремень безопасности ,обвязывающий меня. Я быстро сбрасываю его на стекло. Я вижу, что наша посадка уничтожила площадку вокруг нас -от деревьев, ближайших к нам, ничего не осталось кроме пепла, а земля стала чёрной и блестящей, будто она растаяла. Деревья, деревья! Настоящие деревья, настоящая земля, настоящий мир!

С внезапным наклоном,который чуть не сбил меня на пол, ракеты взорвались и последние несколько метров мы начали падать к поверхности планеты.

-Итак,- сказал Старший, смотря в окно на горящую землю,- в конце концов, мы не умерли.

-Мы не умерли, - повторяю я. Я смотрю в его сияющие глаза. -Мы не умерли!
Старейшина схватил меня за запястье, потянув меня на свои колени. Я расплавилась от тепла и спокойствия, и наши губы сталкиваются в поцелуе, наполненном всеми страхами и страстями и надеждами,который приносит этот новый мир. Мы целуемся так, будто это наш первый поцелуй и наш последний, одновременно. Наши губы встречаются в отчаянии; наши тела обвивают друг друга с какой-то пылкой яростью, которая существует только в радости спасения от неизбежной гибели.

Я отстраняюсь, хватая ртом воздух. Смотрю в глаза Старшего... и всего лишь на один короткий момент, я ничего не вижу, кроме мальчика. который подарил мне первый поцелуй и второй шанс. Но затем изображение меняется и я его не вижу. Я вижу Ориона. Я говорю себе, что старейшина не Орион,но не могу забыть о том, чтобы Старший настаивал взять с нами на шаттл Ориона , как будто его преступление должно быть вознаграждено целой планетой, а не куском льда.

Старший пытается выбраться из кресла, но у него не получается. "Дурацкий ремень безопасности",- бормочет он, расстегивая его.

Я оглядываюсь вокруг.

Новый мир здесь, по другую сторону окна.

Мир.

Наш мир.

-Мы сделали это,- сказала я.

-Да,- повторил Старший, который не мог сдержать радость в своём голосе. - Мы сделали...,- тепло его дыхания начало щекотать мою шею.

Я обернулась и наши глаза встретились, но мой взгляд упал на дверь в крио комнату.

-Мои родители,- прошептала я.

Я наконец-то могу вернуть обратно своих родителей.

4. СТАРШИЙ

Не говоря ни слова, Эми поворачивается и бежит к толстым дверям.Её шаги гремят по металлическому полу, звук смешивается с криками 1456 пассажиров в крио комнате. Я глубоко вздохнул, пожимая плечами. Я до сих пор не могу поверить, мы действительно сделали это. Несмотря на мою некомпетентность, несмотря на нашу близкую к катастрофе аварийную посадку.

Я замер. Что было тем, из-за чего мы чуть не разбились? Я почувствовал, что что-то ударило нас.

-Посадка шаттла завершена,- сказал компьютер.- Пожалуйста, передайте командование миссией самому высокопоставленному офицеру из креозаморозки, когда будет завершена реанимация. Не покидайте шаттл, пока это не будет приказано. Спасибо за вклад в миссию.

Голос компьютера потрескивает и умлокает, оставляя меня в тешине. Вместо него, на контрольной панели загорается и мигает одна фраза:

Военный код авторизации: ----------

Это слово-военный- заставляет мой желудок крутится с такой же интенсивностью, с какой шаттл внезапно останавливался. Орион был бы на моем месте, если он не боялся военных Сол-Земли настолько, что пытался убить их, убежденный, что они превратят нас в рабов или солдат.

Это тяжко для меня, думать , что Орион - убийца-психопат, как думает о нём Эми. Потому что если бы не Эми, я был бы как Орион. Какой выбор я должен был сделать? Я стал бы как он... или как Старейшина.

И не важно, что случилось, я не могу что-то изменить, но и не считаю, что Орион и его тактика лучшем, чем Старейшина и его ложь.

Военный запрос кода мигает, ожидая кода, которого у меня нет. Я бросил последний тоскливый взгляд на мир за окном, на нескончаемое небо, а затем повернулся спиной ко мне. Я уже слышал страх и боль, возрастающие голоса моих людей, а потом пошёл в сторону замороженных в крио комнате.

Когда я дохожу до крио комнаты, Эми стоит напротив камер своих родителей, наклонившись над моими людьми, привязанными к крио камерам для безопасности. Эми толкает их, её глаза бегают по информационному табло с таким целеустремленным вниманием, что она не замечает, как мои люди бормочат, пытаясь встать, привязанные к камерам.

Я погрузился в хаос. Кит, наш врач, собрал группу людей, которая начала отцеплять тросы, прикрепляющие людей к неподвижным объектам. Сразу стало понятно, что тросы были не очень хорошей идеей. Мой желудок переворачивался, когда я видел, что Кит вставляет плечо мужчины обратно в сустав и почти все были в шоке, их лица были испуганы, это напоминало мне видео о стихийных бедствиях на Сол-Земле.

Женщина рядом со мной начала кричать, её голос отразился в металлических стенах крио камеры, передавая каждому человеку этот ужас.

Группа Кита и его помощников поспешили к ней, распутывая женщину из троса рядом с ней,но было очевидно, что это случилось слишком поздно. Глубокая красная отметина была вокруг её шеи. Трос, который должен был спасти ей жизнь проскользнул и задушил её.

Я подошёл к женщине. Её крики прекратились, заменившись рыданием.

Эми почти беззвучно задыхается, но я поворачиваюсь, чтобы выяснить, что случилось.

Она одарила меня самодовольной улыбкой триумфа, и только тогда я замечаю маленькие открытые двери перед крио камерой.

-Чёрт, ты хочешь сделать это сейчас?- я спрашиваю, подходя к ней.

-Да,- отчаянно говорит она.

-Всех?-спрашиваю я . Я мог бы понять, что ей нужно пробудить её родителей, но нам не нужно добавлять почти сто замороженных людей к какофонии тысячи голосов вокруг нас

Здесь сотня раненных, и как минимум, двое, нет, даже больше -мертвы. У нас нет времени беспокоится и сотне чертовых замороженных людей, не сейчас, когда мы совершили аварийную посадку.

Я хотел сказать это Эми, но она опередила меня, сказав, что они могут помочь. Я уверен, что она верит в это, но не уверена, что она подумала об этом до того, как я её спросил.

Кит бросается на меня. У него порез на голове, а кровь стекает вниз по обе стороны лица, хотя выглядит это не так уж и плохо. "Всё в порядке?",- спрашивает она, а её брови сдвигаются.

Я осматриваюсь вокруг. Все кажется тусклым взглядом в их глазах—шок, я понимаю. Понятно, что пока ремни не удерживают людей от подпрыгивая во время аварийной посадки, они также режут кожи людей или проскальзывают на шею или вокруг них дергаются так яростно, что они получают перелом шейного отдела позвоночника.

-Да,- я прорычал.- Все замечательно.

-Нет, я имею в виду, посадка... планета...- Кит не знает, как сказать, что она -действительно хочет спросить.

Половинка моих губ поднимается вверх, и на мгновение, я не вижу металлические стенки, заключающие в себя моих отчаивавшихся людей то, как они пытаются оправиться от катастрофы. Я вижу только небо.
-Да,-говорю я ей.- Та часть действительно является замечательной.

Она вздыхает с облегчением, и я знаю, что её действительно волновало: разве все это стоит того? И мне интересно...это всё было? Мой ум переключается на Шелби, грузоотправителя, который научил меня, как приземляться. Без неё, мы бы действительно разбились. Независимо от причины из-за которой мы сбились с курса, единственной причиной почему мы не были убиты это из-за подготовки, которую она дала мне.

И из-за выбора, который я сделал, она в любом случае мертва.

Ряды крио камер начали шипеть, подавая признаки жизни. Камеры начали стрелять, опоры падают на пол. Тонкая роботизированная рука скользит по верхней части крио комнаты, снимает стеклянную крышку и всасывает их обратно в камеры.

Механический гул наполняет комнату, заглушая звуки боли и страха, поступающие от пассажиров. Металлические руки отстреливают в крио камеры, на этот раз с острыми иголками, торчащими с одной стороны. Руки направляюся прямо вниз, загоняя иголки в лёд. Я вижу крошечные потоки пузырей(струи горячего воздуха?) пузырьки проходят через замороженную креожидкость. Вода капает вниз, объединяясь ниже. Наклон настолько незначительный, что я никогда не обращал внимание на воду под камерами.

Глаза Эми замерли между криокамерами 41 и 40, камерами её родителей.

Нам это не нужно. В замороженных нет ничего плохого, но сейчас они являются проблемой. Мы должны помочь раненым.

И... она нужна мне, мне нужна Эми. Со мной рядом, а не глядящая на некоторые замороженные ящики. Даже сейчас, я чувствую каждого человека, кроме Эми, который смотрит на меня и ожидает меня рядом. Я не уверен, что я смогу сделать всё сам, без неё.

-Что я могу сделать?- Я спросил, отвернувшись от Эми повернувшись к Кит.

Кит приводит меня к дальней стене, где она сформировала своего рода сортировку, распределение медсестер, которые могут помочь с незначительными порезами и ушибами, но есть еще множество людей с гораздо более серьезными потребности. Страховочные тросы были слишком узки; они врезались в кожу людей, и даже я, с моим неопытным глазом, могу увидеть, что им придется зашивать их. Более чем у одного человека был вывих плеча, как у мужчины, которому Кит помогала ранее, и очень много людей сидели у стены и я не уверен, что это потому что им больно или они не могут стоять или же это что-то другое, что-то менее серьезное, или более.

Я встретился глазами с Эми. Она была в отчаянии. Всего пару дней назад, она была подмастерьем, Док должен был быть тут, он единственный. кто мог решить все наши проблемы. Но Док был проблемой сам по себе.

На руках Кит, я увидел квадратик, бледный зеленый плстырь. Фидус.

-Нет,-говорю я, командуя.
Фидус был частью Годспида. Он усыпил нас на столетия. Ему нет места тут, ему нет места в мире без стен и лжи.

Кит открыла рот, чтобы протестовать, но она должно быть увидела во мне что-то от Старейшины, потому что молча положила Фидус в карман.

-Эми,- крикнул я через плечо.

-Минутку,- ответила она, почти не дыша, её глаза до сих пор смотрели на её замороженных родителей.

-Эми,- я приказал.

Она взглянула на меня с болью в глазах.

-Нам нужна помощь.

-Минуточку,- опять сказала она

-Сейчас.

Из-за ядовитых взглядов, которыми она одаривает меня. Можно сказать,что она видит что-то от Старшейшины во мне сейчас.

Но она оставляет крио камеры и приближается к нам. Её угрюмое отношение меняется, когда она замечает раненых вокруг нас, казалось бы, впервые. “Что я могу сделать, чтобы помочь? - спрашивает она и её голос искренний.

Позади её, крио камеры начали течь, из-за того, что таял лёд.

5. ЭМИ

Кит заставляет меня смотреть, как она зашивает человеку рану на ноге.
-Как тебя зовут? - Я спрашиваю, пытаясь отвлечь себя и мужчину от хлещущей крови из его колена.

- Хеллер, - он фыркает. Он мужчина из среднего поколения Годспида, но в то время как большинство других, которым сорок начинают показывать возраст, Хеллер выглядит так, как будто его кости сделаны из стали, а кожа-это кожа(прим. кожа животного) . Он смотрит на свою рану с презрением, как будто злится, что его тело должны предало его этой слабостью.

-Что случилось, Хеллер? - Я не хочу смотреть в сторону, где Кит тянет хирургическую нить через его плоть, странно бледную, с пятнами красной крови. Мои глаза смотрят на таяние крио камер, и я заставляю себя обращать внимание на пострадавшего мужчину передо мной. Я слишком много позволяю себе отвлекаться.

-Да чёрт его знает, - рычит он.- Я сидел там, со скрученными руками, и лист металла проскользил по моей ноге, вот так порезав её.

- Дверь одной из кроличьих нор сломалась,- Кит говорит, туго натягивая хирургическую нить.- Такие травмы есть и у некоторых других людей.

-Что случилось с кроликами?

Кит трясет головой и смотрит на стену возле генной лаборатории. Десяток ярких красных и белых пятен усеивают серые металлические стены.Тошнота начала подступать к моему горлу.

-Ты это видела?-Кит спрашивает меня, завязывая узел вокруг стежка.- Видела, как я сделала?

-Как будто сшиваешь ткань, - говорю я.
Не то, чтобы я много шила в моей жизни, но я должна была знать как подшить штаны на судне.

-Именно так,- Она протягивает мне иглу и хирургическую нить.-Теперь иди и зашей следующего.

-Ты хочешь, чтобы я кого-нибудь зашила?

Кит кивает.

-А что насчёт пены?- спросила я, вспомнив последний раз, когда Док стрелял в меня и как Кит пустила струю пены в мою рану , она соединила её лучше, чем швы или любая повязка.

-У нас её не так много. Мы должны сохранить пену для чрезвычайных ситуаций.

-Это чрезвычайная ситуация!

Кит качает головой, уже стоя на коленях возле человека, который рядом.
-Не хватает одного.

Я неловко застыла на мгновение, не зная, чем занять себя. Старший был рядом, но сосредоточился на помощи другим. Моё сердце наполняется гордостью за то, как они обращаются к нему, доверие проявляется на их лицах, несмотря ни на что.

Женщина возле стены стонала. Ее глаза смотрили на три трупа, выстроенных напротив стены шаттла у ее ног, это были люди, которые не пережили посадки. Я думаю, что на мгновение её крик боли был из-за этого, но потом я вижу кровь, стекающую вниз по её руке.

Я присела на корточках рядом с ней, но она едва заметила моё присутствие. Я отдернула её рубашку—неровный порез был позади её плеча, а красная кровь создавала сильный контраст с её смуглой кожей.

-Я собираюсь вас зашить,хорошо?,- я спрашиваю, надеясь, что у меня уверенный голос.

Она посмотрела на меня, в её взгляде был страх. Я не удивлюсь, если она не хочет чтобы я поработала над ней из-за то, кто я и как я выгляжу, но она отворачивается снова, поворачивая плечо ближе ко мне, предлагая его как жертву.

- Ты знаешь как это делается? - спрашивает она, в её голосе пустота.

- Да, - я вру, но честно говоря, что ещё я должна ей ответить?

Сначала я тяну слишком туго, разрывая повязку. Она шипит от боли и я пытаюсь извиниться, но она качает головой, закрыв глаза, желая, чтобы это закончилось.

- Как тебя зовут? - спрашиваю я, пытаясь её отвлечь как Хеллера.

- Лорин, - коротко отвечает она. Я пытаюсь завязать разговор, но затем замечаю как она поджимает губы и устало закрывает глаза.

Она не хочет разговаривать.

Я ввожу иглу внутрь, затем наружу, внутрь и наружу, внутрь и наружу, и потом уже могу дышать, потому что дело наконец-то сделано.

- Спасибо, - бормочет она.

Я опрыскиваю порез дезинфицирующим средством и перехожу к следующему.

Я теряю счет времени и не знаю, сколько осталось до пробуждения родителей, моё тело двигается словно механизм, пока я пытаюсь отделить свои мысли и действия. Я пытаюсь не думать о том, как игла протыкает плоть, а не ткань; стараюсь не замечать мокрых звуков нити, скользящей под кровоточащей кожей. Я настолько сосредоточена на своих действиях, что когда громкий резкий вопль расходится по комнате, я подпрыгиваю и бросаю иглу.

Как и все, я смотрю вверх, но всё что я вижу это металлический потолок.

- Это снаружи, - говорит Старший низким и глубоким голосом, присев возле меня.

Мои глаза округляются.
- Что это было?

- Что-то... снаружи, - повторяет он.

Мужчина, чью ногу я зашивала, смотрит на нас глазами полными страха.
- Это один из монстров, о которых нас предупреждал Орион? - спрашивает он, и мне стыдно признать что я, и наверняка все остальные, подумали так же.

Я оглянулась. Все 1456 пар глаз смотрят на нас. Смотрят на него, Старшего Они ждут реакции своего лидера. Если он сейчас покажет страх, то для них этот новый мир начнётся со страха.

Старейшина понизил голос.
-Мне надо идти, - сказал он мне почти шепотом.- Я буду снаружи, - говорит он, на этот раз достаточно громко, чтобы все слышали.

Я хватаю его запястье, оставляя на нём кровавый след от руки.
-Зачем?

Ещё один крик отзывается эхом над нами. Что бы это не было, оно близко.

Старший тянет меня за ногу, волоча меня прочь от человека,над которым я работала. Одна из медсестер Кит опускается на колени рядом с ним и берёт иглу, которую я уронила.

-Помнишь, как шаттл был сбит с курса?- Старший нежно спрашивает меня. Я киваю в ответ. - А что, если это было не случайно?

-На нас что.... напали?- Мой голос звучит сомнительно. -И ты злился на меня за то, что пытался разбудить замороженных? Если на нас напали, мы нуждаемся в них еще больше!

-Тссс!- Старший говорит,а его глаза смотрят за моё плечо. Никто меня не слышал. Всё равно, даже Старший кажется согласен с тем, что идея нападения на нас немного глупа. Шаттл, по-видимому,ушёл от траектории, но он же старый. Одна из ракет могла взорваться. Что-то могло пойти неправильно.

-Мы должны знать, чему мы противостоим,- говорит Старший

Я прикусываю губу.

- Я иду, - повторяет он.

-Тогда я тоже пойду.- Я говорю об этом сразу, без раздумий, но как только слова закончились, мой взгляд падает на крео-камеры. Скоро всё случится.

Старший замечает это и прикасается к моей руке.
-Ты должна остаться, - говорит он. Я думаю, что он говорит, чтобы я не чувствовала себя виноватой. -Мне пора.

Когда я смотрю в его глаза, то вижу, что его чувство ответственности перевешивает все мои страхи.

- Ну, - говорю я. - Хотя бы вооружись.

6. СТАРШИЙ

- Я не умею стрелять, - напоминаю я Эми, пока она осваивается в оружейной.

- Это просто, - говорит она.
Эми протягивает мне тяжелое, металлическое ружье.
- Я его уже зарядила. Нажми вот сюда, если будет нужно спустить курок. Бум! Вот и всё.

Она кладет в мои ладони два маленьких, зеленых, яйцевидных объекта.
- Тактические гранаты, - говорит она, отвечая на мой любопытный взгляд. - Если пистолет не работает, просто кидаешь их. Они взорвутся как только ударятся обо что-то.

Мои глаза расширяются. Гранаты не кажутся хрупкими, но возможность их взрыва не даёт мне покоя.

- И возьми это, - добавляет Эми, потянувшись за большим ружьем, дуло которого размером с мою руку.

-Хватит! - говорю я. - Мне и это едва унести. Я всего лишь собираюсь выйти и посмотреть что там.

Другой пронзительный крик прорезает воздух.

- Подожди, - говорит Эми, её глаза умоляюще смотрят на меня. Её пальцы обвиваются вокруг моей руки, сжимают моё запястье, удерживая меня с силой, о которой я и не подозревал.
- Пожалуйста. Просто подожди, пока папа проснется. Военные позаботятся обо всём, что снаружи. Это их работа.

- И что тогда моя работа? - спрашиваю я, осторожно освобождаясь из её хватки. - Я должен сделать это, чтобы защитить моих людей.
Мои люди должны видеть, как я встречусь этим миром, какие бы опасности он в себе не содержал. Если я смогу это сделать, то и они тоже. Но если я останусь здесь, съежившись, ожидая пока замороженные нас спасут, то и для них это будет единственной мыслью.

- Будь осторожен,- произносит Эми, словно молитву.
Её глаза не встречаются с моими, но затем она наклоняется и быстро чмокает меня в губы. Её щеки покрывает румянец. Все, что я хочу сделать это - схватить ее, крепко обнять и подарить тот поцелуй, которого заслуживает такой румянец.

- Я буду в порядке. - Когда я говорю это, я понимаю, что это наверняка ложь.
Моей первой мыслью, когда я услышал крик снаружи, было проверить что там, чтобы стереть страх с лиц моих людей. Но сейчас у меня сухость во рту и страх скручивает живот, будто ядовитая кислота. Я думаю, что это из-за оружейной. Находясь в окружении такого большого количества оружия, я вспоминаю зачем оно нам необходимо.

Моя рука тянется к вайкому, встроенному позади левого уха, и я нажимаю кнопку вниз. Вместо привычного бип-бип-бип, я слышу лишь бесполезное нажатие кнопки. Я хмурюсь и снова нажимаю её, с такой силой, что морщусь от боли.

Дерьмо. Сеть вайком была на корабле. Мои пальцы пробегают по краю кнопки, идеально круглой шишки, которая была частью моего тела, столько, сколько я себя помню. Теперь вайком бесполезен. Эта чертова штука бесполезна. Имплантированная в мою плоть, с проводами в моих венах, и никогда не заработающая снова.

Эми хватает меня за руку, убирая её от кнопки на моей коже.
- Тебе не нужно что-то им говорить, все они знают, что ты для них делаешь. - говорит она.

Я никогда не чувствовал себя отделенным... от всего. Одно дело знать, что корабль вне досягаемости, но теперь я потерял и связь со своими людьми.

Я жду, пока Эми вернется в криокомнату, прежде чем развернуться к мостику. Не думаю, что открыв дверь, смогу скрыть от неё свой страх, и я не хочу, чтобы она видела, как я колеблюсь. У меня нет военного кода авторизации, но Шелби показал мне, как обойти систему при чрезвычайных ситуациях. Многого мне не сделать - я могу изолировать шаттл, активировать сигнал тревоги, или включить разбрызгиватели в случае пожара. И могу открывать двери.

Я стою, прислонившись к панели управления, глядя сквозь обзорное стекло. Оно запотело от конденсата, но я всё ещё могу разглядеть наш мир. Я касаюсь толстого стекла и удивляюсь его теплоте.

По изображениям Сол-Земли я знаю, что супер-высокие кусты называются деревьями, и что древесина, из которой они состоят, та же самая, какую я использовал для изготовления стола по заданию Старейшины. Я знаю что грязь, хоть и почерневшая от нашего падения, не будет гладкой как глина, равномерно обработанной почвой, что заполняла уровень фермеров.

Но я высматриваю не это.

Мой взгляд скользит мимо сгоревшей земли и разбитых деревьев, ветви которых извиваются, словно спутанные нити, за горизонт, к небу.

И не имеет значения, как сильно я всматриваюсь, здесь нет стен. Ни одной чертовой стены.

Что-то темное мелькает в голубом небе, что-то нереальное, я крепче сжимаю пистолете Эми в руке.

Я даю компьютеру команду: открыть двери.

Срабатывает. Потрескивающий звук эхом разносится по мостику. Я хватаюсь за панель управления, чтобы устоять, но я дезориентирован не потому что шаттл пришел в движение. А из-за ломающегося окна. Так же, как я когда-то видел, как потолок уровня Хранителей разделился пополам, фасеточное стекло поднимается, словно откидная крышка.

Отдельные куски стекла были скреплены металлической спайкой, но теперь я понимаю, что металл, на самом деле, является частью сложного механизма. Гексагональные сегменты стекла сдвигаются, образуя пандус по правому борту судна. Угол крутой, но стекло достаточно длинное, чтобы протянуться над гарью вокруг, прямо к желтоватой земле за её пределами.

Я прохожу мимо панели управления, проводя рукой вдоль открытого края шаттла. Металл между стеклами служит сцеплением - я могу легко ходить по пандусу, образованному из кусочков окна, и ступаю в новый мир.

Меня обдувает теплый ветер, наполняя нос ароматом золы и грязи, трепля кончики моих волос. Воздух густой и влажный, но ветер мягкий, словно застенчивый поцелуй Эми; и хотя он едва касается моей кожи, он меня так же будоражит. Я сбегаю вниз по трапу, останавливаясь лишь, когда мои ноги касаются земли нового мира. Песчаная почва разъезжается под ногами, заставляя меня чувствовать себя одним из ветвистых деревьев, растущих вокруг.

Мой взгляд скользит вверх. Как я когда-либо мог подумать, что изрисованные синей и белой эмалью стальные пластины на уровне фермеров, могут походить на небо? Они не могут. Они не имеют ничего общего с градиентами серых и голубых тонов надо мной, тонких линий облаков, движущихся перед моими глазами. Я никогда не понимал, как Эми может так сильно скучать по Сол-Земле, как Годспид всегда был мал для неё. В чем разница между воздухом космического корабля и планеты?

Во всем.

Над моей головой два солнца сияют так ярко, что перед глазами появляются темные пятна. Два солнца. Центавра-Земля находится в двойной звездной системе, в отличие от Сол-Земли, имевшей одно солнце. Большое солнце чуть выше, чем то, что поменьше. Меньшее солнце оранжево-красного цвета, навевающего мне мысли о волосах Эми, а то, что побольше – ярко-белое, напоминает о её коже.

Звон на высоких тонах пронзает мне уши, и я поворачиваюсь в сторону леса. Что-то темное движется в его тени, но пока я пытаюсь что-то разглядеть в ветвях деревьев, я слышу новый звук.

Ужасающий звериный вой разносится в небе.

Я оборачиваюсь в направлении звука.

И вижу монстра, о которых нас предупреждал Орион.

В нескольких метрах передо мной нечто, похожее на птицу, но столь тяжелое, что я чувствую стук его сердца, отдающийся в песчаной земле. Существо возвышается надо мной; его длинная, заостренная голова, наклоненная к небу, поворачивается, открывая твердый клюв и обнажая пилообразные зубы. Зеленую кожу, такую темную, что почти черную, дополняют чешуйчатые когти и тонкие как мембрана крылья. Этот ужасный монстр словно собран из существ Сол-Земли: голова как у динозавра, тело ящерицы, когти хищника, и крылья, словно у летучей мыши.

Мой первый инстинкт - нажать на вайком и позвать на помощь, но тот, разумеется, не работает.

Существо расправляет крылья - каждое в два раза больше моего роста, украшенные двумя пальцевидными когтями на вершине треугольных крыльев. Когти размахиваются, и волна воздуха идет в мою сторону. Ноги зверя вцепились в песчаную почву, и когда он наклоняется, открывая рот, и испускает в мою сторону пронизывающий звенящий крик. Визг такой пронзительный, что отдается в моих костях. Даже учитывая, что существо достаточно далеко, что мне его не достать, я могу чувствовать его горячее дыхание на своей коже, видеть, как поднимается его черный язык, когда оно кричит на меня.

Я шарю в поисках пистолета, гранат, чего угодно.

Существо поднимается вверх, отталкиваясь от земли, и толкает меня своей твердой, костлявой головой. Я падаю на землю, чудовище оказывается сверху, его тело такое тяжелое, что я не могу дышать.

Оно наклоняет ко мне свою длинную змеиную шею, его челюсть открывается, и я вижу черные заостренные зубы. По мере приближения к моему лицу, его рот наполняется слюной.

Раздается выстрел.

Зверь, в неожиданности, вскидывает голову. Пуля просвистывает мимо, царапнув ему спину. Его когти сжимаются, и вместе с футболкой, рвется и моя кожа.

Новый выстрел и птицевидное существо подпрыгивает, упираясь мне в грудную клетку, словно в трамплин на пути к деревьям. Я жадно ловлю воздух, пока оно ищет себе дорогу к вершине дерева и взлетает, размахивая объемными крыльями, а последний выстрел эхом следует за ним.

- Внутрь! - кричит Эми с мостика шаттла. - Скорее!

Я поднимаюсь. Кровь капает с моей груди, рубашка изорвана, но раны - ничто, по сравнению с тем, что могло произойти. Эми хватает меня за руку, когда я оказываюсь на вершине пандуса, и затаскивает в шаттл.

7. ЭМИ

Как только дверь захлопывается, я верчусь вокруг Старшего, ища раны. Все, о чем я думаю, это то, что я чуть не потеряла его. Все остальные мысли - волнения о планете, ожидание возвращения родителей, страх из-за монстров снаружи - все это исчезло, как только мои глаза и мое сердце поглотила кровь, стекающая по груди Старшего. Он убирает мои руки в сторону, снимая свою рубашку и используя её, чтобы стереть кровь с царапин. Они не выглядят глубокими, только неровными и шероховатыми. Я хватаю дезинфицирующее средство, а Кит помогает мне обработать и зашить раны Старшего.

- Как ты догадалась, что мне понадобится помощь снаружи? - спрашивает Старший, всё ещё переводя дух.

- Я слышала крик той птеродактилеподобной твари, и он был ближе, чем раньше. - Я замолкаю.- Что это было за существо?

Старший качает головой, посматривая на свою разорванную футболку.
- Я думаю, это один из чёртовых монстров Ориона. Ты видела что-нибудь в лесу?

Я отрицательно мотаю головой.
- Что было в лесу?

- Я ... я не знаю. - Глаза Старшего встречаются с моими. - Я думаю, что одно из этих существ врезалось в корабль во время приземления. Этого было бы достаточно для того, чтобы сбить нас с курса.

- Я не знаю, - говорю я, повторяя за Старшим.
Только сейчас я начинаю понимать, как многого я не знаю. Например, для начала, что это за чертова тварь? Она выглядела как птеродактиль с заостренной головой, массивными крыльями и зазубренными костями, но так же было в нёй что-то инопланетное.

Инопланетное. Всё, что окружает нас на этой планете, именно таким и является. Я подавляю дрожь, а мои руки инстинктивно сжимают ещё теплый пистолет.

Я должна была быть в состоянии попасть по этой твари, я должна была её убить. Но я была слишком напугана, боялась, что могу случайно задеть Старшего.

И боялась существа.

- Я положу его в оружейную, - говорит он. - И думаю, стоит более внимательно осмотреть все, что у нас там есть.

Возвращаясь к крио камерам, я стараюсь выкинуть образ чудовища из моей головы, но то и дело вижу, как оно открывает свой рот, опускаясь к лицу Старшего.

Кит перехватывает меня, когда я пытаюсь войти в крио комнату. В глазах нескольких человек читается страх - они знают, что Старший был снаружи, и они слышали крик монстра после того, как он покинул шаттл. Они думают, что кем бы ни было это существо, оно его забрало.
- Он в порядке, - сообщаю я. - Всё хорошо.

Они рады поверить лжи, хотя бы на время.

- Почти закончили, - говорит Кит, убирая волосы с лица, отчего на лбу появляется кровавый след. - Нужно вправить ещё две кости, а затем мы с медсестрами проверим женщин, в целях предосторожности...

Мой живот заурчал. Я и забыла о беременных женщинах.

- Я могу ещё что-то сделать? - спрашиваю я.

Кит слабо улыбнулась мне.
-Ты уже очень сильно помогла.

Я вижу, как она идет к последней группе людей, ожидающих медицинской помощи. Мои ладони в крови, мои руки устали, и мне не хочется ничего, кроме как свернуться калачиком в постели и забыть об этом дне. Может, все это было огромной ошибкой.

- Эми? - вопрошает знакомый голос, любимый голос. Голос, который я думала, больше никогда не услышу. О боже, боже, боже.

Я оборачиваюсь, а он стоит передо мной, и выглядит совершенно так же, каким я его помню, мой отец.

- Папочка! - кричу я и бегу к нему.

И его руки, его руки обнимают меня, крепко прижимают к себе и всё хорошо, всё прекрасно, потому что я наконец-то вернула своего папу.

Я и рыдаю, и смеюсь, и задыхаюсь, и плачу, и говорю одновременно.

- Эми, - говорит он, посмеиваясь. - Что происходит?

Я отступаю. Мой отец одет в зелёный хирургический халат, похожий на тот, в который Док хотел меня обернуть, когда я очнулась. Я вижу, что почти каждая из криокапсул уже пуста, а люди начинают вставать и снимать одежду с металлических ручек, над их капсулами. А мама...

Я бегу к ней. Проскальзываю мимо открытых криокамер, и замороженных, в которых только начинают просыпаться. Мама. И хотя я миллионы раз мечтала увидеться с ней, мои мечты - ничто, по сравнению с реальной возможностью видеть её.

Моя мама смеется - её голос трещит от долгого бездействия, но в её смехе я слышу музыку, и она обволакивает меня, как и её объятия.
- Я же говорила, всё будет не так уж плохо, - шепчет она мне.

Я пытаюсь подавить слёзы. Она не знает. Она думает, что я тоже только что проснулась. Она думает, что я спала рядом с ней. Она не знает о трёх месяцах моей жизни на корабле, трёх месяцах, во время которых я думала, что больше никогда её не увижу.

Мамины руки обхватывают моё лицо, и я замечаю, что они все ещё холодны как лед. Я смотрю поверх её плеча, в сторону коридора ведущего к оружейной, на мостик, наружу. Я хочу, чтобы Старший был здесь, хочу представить его родителям. Я хочу, чтобы он понял, почему они были нужны мне, как всё стало лучше с их приходом. Но его здесь нет.

- Ох, детка, - мама говорит, а её глаза наполненяются радостью. - Мы сделали это! В конце концов, мы сделали это!
Она снова прижимает меня к себе, крепко обнимая.
- Мы вместе будем открывать этот новый мир, - говорит она мне в волосы.

- Я так по тебе скучала, - шепчу я, срывающимся голосом.

Мама делает шаг назад, убирая прядь моих волос за ухо.
- Что ты имеешь в виду?

Вдруг я замечаю тишину, пронизывающую комнату. Люди с корабля настороженно наблюдают за пробудившимися замороженными, а замороженные смотрят на людей с корабля с чем-то вроде страха, настороженности.

Мой отец подходит ближе и его движение привлекает внимание окружающих.
- Почему ты так одета? - спрашивает он, касаясь рукой моей домотканой туники и брюк.

Я поворачиваюсь к маме, и вот уже я забыла обо всех, кроме нас троих. Это мой мир: моя мама, мой папа и я.

- Я проснулась раньше, - говорю я, смотря в мамины зелёные глаза, которые, как все говорят, такие же как и мои.

Она немного хмурит лицо.

- Насколько раньше? - спрашивает отец.

Ответ замирает на моих губах. Поначалу я думала, что проснулась лет на пятьдесят раньше, и мой отец будет вести этот разговор со старухой. Потом я думала, что проснулась раньше всей своей жизни, и умру, прежде чем мне представится шанс увидеть его.

- На три месяца раньше, - говорю я, потому что до этого момента, я не осознавала, что время остановилось.

- Три месяца? - переспрашивает мама, с трудом дыша.

- Более ста дней, - отвечаю я. В конце концов я потеряла счет, когда поняла, что дни на Годспиде больше не важны, потому что они подходили к концу.

- Что произошло? - спрашивает мама, хватая меня за запястье.

Я открываю рот, но не могу найти слов. Она держит моё запястье в том же месте, за которое Лютор опустил меня вниз. Что произошло? Мне обещали мир, но я проснулась в клетке.

Мне хотелось столько всего ей рассказать. Просто необходимо.

Но я смотрю на её лицо и знаю: это не важно. Не сейчас, не в этот момент. Сейчас важно, что каждый из нас стоит здесь, что мы вместе, мы живы и мы вместе.

Папа подходит ближе, опуская руку на моё плечо. Он открывает рот, и не знаю, каких слов я ждала, но не этих:
- Что происходит?

И тот момент, что мы разделяли, тает как лед, стекающий на пол.

Папа смотрит на толпу молчаливых наблюдателей с Годспида, раненных и испуганных.
- Что происходит? - повторяет он, со звоном в голосе.
Он ищет лидера, но Старшего здесь нет.

Люди с Годспида не знают, как реагировать. На мгновение, я увидела мою семью, моих людей, их глазами. Странные. Непонятные. Они просто сами себя вытащили из своих криокамер, о существовании которых люди с корабля даже не подозревали. А теперь еще и этот мужчина с бледной, как у меня, кожей, глядит на них, требуя информации. Если они боялись меня, что они должны думать о моем отце? О девяносто шести других людях с Земли, вылезающих из своих ледяных могил?

Мгновение спустя, подходит Кит. Она ничего не говорит, лишь смотрит на меня.

Медленно, мой отец поворачивается ко мне в поисках ответа.

Моя мама ещё раз проходится по моим волосам, пока напряжение в воздухе не заставляет её отойти. Она становится рядом с отцом, и я замечаю, что они соприкасаются руками.

- Эми? Почему ты здесь, с этими людьми? Что произошло? - спрашивает он, и каждый вопрос теряет в громкости, пока последний не не звучит для меня одной.

- Идемте со мной, - говорю я.
Это тот разговор, который лучше проводить тет-а-тет.

Вместо этого мой отец оглядывается, осматривая комнаты.
- Я не главный, - произносит он. - Робинсон или Кеннеди...

- Они мертвы, - отвечаю я.

Его глаза опускаются ко мне, и на мгновение, я его не узнаю. Никогда раньше он не смотрел на меня так. Он никогда не смотрел на меня как полковник, а не как отец.

- Что происходит? - приказывает он.

- П-пап, - я заикаюсь, обращаясь к нему. - Там был... ну, корабль... Не такой, как мы думали. Эти люди, родились на корабле, - говорю я, указывая рукой в сторону Кит и других. Я смотрю на его лицо, внимательно ожидая момента, когда он наконец заметит, что все с Годспида похожи друг на друга. Его глаза сужаются в расчетливом взгляде. - Ты не понимаешь. Много всего произошло. И шаттл только приземлился. Скорее... разбился. Много людей ранены и у нас есть лидер, но...

Взгляд отца смягчается по мере моего объяснения. Он притягивает меня к себе, окутывая своей силой, и я чувствую себя в безопасности впервые за три столетия.

- Я хочу знать больше, - говорит он вполголоса.- Мы поговорим позже. - Он кричит, поверх моей головы. - Бледсоу!

Женщина в нескольких рядах от него стоит по стойке смирно. Я вздыхаю - я знаю её. Это та женщина, которую Орион чуть не убил, а мы со Старшим спасли, пока Тео Кеннеди тонул в криокапсуле. Я вспоминаю таблицу, сделанную три месяца назад. Эмма Бледсоу, тридцати четырех лет, американский морской пехотинец родом из Южной Африки.

- Сэр, - отвечает она отцу.

- Операция "Генезис" вступает в силу, - сообщает он.

Я не знаю, что значит Операция Генезис, но Эмма Бледсоу знает точно. Она сразу начинает созывать остальных - ранее замороженных военнослужащих - и приказывает им выстроиться в ряд между людьми с Годспида и с Земли.

Я бросаю взгляд поверх голов военных и встречаюсь глазами с Кит. Она изо всех сил старается занять своих медсестёр работой над ранеными, но в том, как напряжено её тело, в том, как она не хочет поворачиваться к нам спиной,я вижу неподдельный страх. Страх перед моими людьми... перед моим отцом.

- Пап, - говорю я. - У нас много раненых. Крушение...

- Сэр! - зовет Бледсоу, прежде чем я успеваю рассказать о теории Старшего, что похожие на птеродактилей существа и вызвали крушение. Её голос звучит громко и ясно, но у неё странный акцент - британский или австралийский. - Среди родившихся на корабле есть потери. - Она подходит к телам людей, не переживших приземления.

- Что произошло? - Мой отец игнорирует меня, двигаясь через толпу к телам погибших. - Эта женщина кажется задохнулась.
В толпе я вижу всхлипывающего друга мёртвой женщины, в то время как мой отец грубо наклоняет ей голову чтобы осмотреть полосу на её горле.

Я замечаю Лорин, женщину, чьё плечо я зашила, она стоит в стороне, глядя на одного из мёртвых мужчин. И нервно смотрит то на Бледсоу, то на моего отца, приближающегося ко мне, она слишком напугана, чтобы пройти мимо них. Её паникующий взгляд встречается с моим, и я встречаю её понимающей улыбкой.

- Что произошло? - снова кричит папа.

- Мы должна были использовать ремни, чтобы обезопасить людей во время посадки, - отвечает Кит, стараясь сохранять спокойный голос. - Он соскользнул вокруг её шеи и...

- Почему вы не использовали магнитные жгуты? - огрызается папа.

- Магнитные... жгуты?- спрашивает Кит.

Папа топает к стене, Лорин пищит от ужаса и отскакивает в сторону, а он наклоняется вниз к полу. Его пальцы находят металл, и он что-то делает: поворачивает запястье, нажимает кнопку и металлическая панель поднимается вверх. Он вынимает изнутри горсть ремней с большими черными пряжками.
- В хранилище находятся три тысячи ремней, чтобы вы могли обезопасить ваших людей и прикрепить их к полу и стенам на случай экстренной посадки. Почему вы их не использовали? - Его голос злой и обвиняющий.

- Мы... мы не знали, что они здесь есть, - робко говорит Кит, с широко открытыми глазами.

Я не могу оторвать взгляд от мёртвых. Какая глупая, глупая смерть. Умереть из-за того, что мы не знали о чёртовых ремнях.

- Капитан должен был знать о необходимых процедурах для запуска запасного шаттла, - говорит папа. Он источает разочарование и гнев, и, не смотря на то, что на нём дурацкий зелёный медицинский халат с открытой спиной, он всё равно вызывает большее уважение, чем я когда-либо видела, и все эти люди, и с Годспида и с Земли, внимают каждому его слову.

- Всё не так, - говорю я. - Пап, ты не понимаешь, кое-что...

Он сверлит меня взглядом и я замолкаю.
- Вот бардак, - рычит он. - Бледсоу, где медицинский персонал?

- Здесь, сэр, - отвечает та, указывая в сторону пяти человек: трёх мужчин и двух женщин.

- Доктор Гупта, - обращается отец к одному из мужчин. - Возьмите свою группу и помогите раненым, - приказывает он.

Медицинский персонал делает шаг вперёд, но я уже знаю, что ничего не выйдет. Пусть люди с Годспида и обходили меня стороной, с моей бледной кожей и рыжими волосами, по крайней мере, у них было три месяца, чтобы понять, что я не угроза. Я смотрю на происходящее глазами этих людей и, пусть это кажется глупым, я понимаю, почему они избегают индуса, почему не понимают женщину с южным акцентом, почему бросаются к Кит залатать свои раны, а не к темнокожему медику. Я хочу остаться и помочь, но что хорошего я могу сделать?

- Давайте одеваться, - говорит мой отец Бледсоу.
По очереди размороженные идут к ящикам у дальней стены и начинают одеваться в то, что они привезли с Земли. Мой отец, как и остальные военные, надевает камуфляж.

Их одежда, настолько отличающаяся от домотканых туник и брюк, сделанных жителями Годспида, только разделяет всех ещё сильнее. Синтетические волокна и яркие цвета мелькают как пятна среди коричневых и чёрных одежд экипажа корабля.

Людей с Годспида почти в десять раз больше чем людей с Земли, но все они сжимаются у стены. Комната липкая и горячая, а в воздухе витает запах пота и страха. И злости.

Я открываю рот, чтобы подозвать отца - если он не докажет что он здесь для того чтобы помочь, что он не угроза как говорил Орион, то будет заклеймён как враг. Но он поворачивается к Бледсоу и говорит:
- Давайте осмотрим оружейную.

Достаточно пугающе, когда девяносто семь человек с Земли просыпаются и берут командование на себя, но добавление пушек в эту смесь придает ситуации иной оборот.

Дверь в оружейную закрыта и заблокирована и не открывается, когда папа вводит код с клавиатуры.

- Что-то не так, сэр? - спрашивает Бледсоу.

Папа качает головой и снова вводит код. Все ещё не работает. И с какой стати? Орион сменил его уже очень давно.

- Пап, мне нужно поговорить с тобой, - вклиниваюсь я, пытаясь повторить властность в его голосе.

- Не сейчас, Эми.

Я ждала три месяца, похожие на вечность, для того чтобы услышать как он зовет меня по имени, но не думала, что он применит к нему эти слова.

- Сейчас, - настаиваю я.

- Эми, - говорит папа. поворачиваясь ко мне. - Не думаю, что ты всё понимаешь. Мы на задании. Это работа. Нам нужно оценить ситуацию, посовещаться с лидером родившихся на корабле и взять контроль над окрестностями.

- Но пап, я...

- Эми, я бы рад всё остановить и поговорить с тобой. Я бы хотел быть твоим папой сейчас. Но это критическая ситуация и сейчас мне нужно выяснить почему сменился код и поговорить с лидером родившихся на корабле.

- Что ж, - говорит Старший, открывая дверь в оружейную. - Тогда хорошо что я здесь.

8. СТАРШИЙ

Первое что я замечаю - сомнение на лице мужчины.

- Папа, - обращается к нему Эми. - Я хочу познакомить тебя с лидером Годспида. Старшим.
Она пристально смотрит на меня, и вскоре я понимаю, что она оценивает мои раны. Я надел чистую тунику и стараюсь не вздрагивать, когда оцарапанная когтями кожа соприкасается с грубой тканью одежды.
- Старший, - продолжает Эми. - Это мой отец, полковник Роберт Мартин. После смертей двух замороженных, теперь он представляет военных с Сол-Земли. - Её голос предательски вздрагивает, когда она представляет своего отца. Могу сказать, что до этого она не осознавала что он примет командование над замороженными.

Я делаю шаг вперед, мозг лихорадочно пытается вспомнить, как следует приветствовать военных с Сол-Земли. Я же не должен поклониться? Это кажется таким устарелым, в принципе, как и он сам.

Прежде чем я успеваю что-то сделать, он поворачивается к Эми.
- У меня нет времени на твои игры, - говорит он. - Где настоящий капитан?

Эми смотрит на него, затем поводит плечами и закатывает глаза.
- Старший - главный, - повторяет она, придав голосу твердости.

Полковник Роберт Мартин бросает на меня презрительный взгляд.
- Он же ребёнок!

- Сэр, - говорю я с усмешкой, - Я - лидер Годспида, и если вы хотите пройти через какую-либо запертую дверь шаттла, включая оружейную, в которую вы пытаетесь попасть сейчас, вам следует отнестись ко мне с чуть большим уважением.

Одна из бровей полковника поднимается вверх, но он не спорит.
- Мне нужен доступ к компьютеру шаттла, - требует он.

Конечно ему, черт возьми, нужен.

Я объясняю ситуацию: что окно преобразовалось в стеклянный пандус, что у нас нет защиты от гигантских птиц-рептилий, одна из которых пыталась разодрать мне лицо, и что компьютер сейчас фактически снаружи.

- Я понимаю, - отвечает полковник Мартин так, будто моё описание монстров заставило его скучать. - И мы будем вооружены, но необходимо, чтобы у меня был доступ к компьютеру.

Я делаю шаг в сторону, позволяя полковнику Мартину и женщине с ним взять оружие из оружейной. Эми пронизывает меня вопросительным взглядом.
- Позволь мне разобраться с этим, - шепчу я, надеясь, что мои глаза передадут всю необходимость в разговоре с её отцом на моих условиях. Если полковник Мартин хочет поговорить с лидером, я не хочу ему напоминать, что я моложе его дочери.

Эми это не вселяет радости, но она кивает и возвращается в криокомнату. Когда полковник Мартин и женщина заканчивают вооружаться, я веду их в холл к двери на мостик.

Отец Эми направляется к мостику, одна его рука покоится на пистолете, закрепленном на талии. Женщина с ним, высокая и стройная, с самой тёмной кожей, которую я когда-либо видел, следует за ним, не удостоив меня и взглядом. Я подхожу к двери, ведущей на мостик, стараясь игнорировать то, насколько мы уязвимы из-за опасности в небе.

Я сразу могу сказать, что мир, простирающийся перед полковником и его спутницей, их впечатляет. Когда фасеточное стекло разобралось передо мной, я был так переполнен этим безграничным чувством свободы, что мне хотелось броситься в неё, пробуя каждую вещь, которая мне открывается. Их реакция в лучшем случае неоднозначна. Нас обдувает теплый ветерок, и мне хочется закрыть глаза, наслаждаясь запахом растений и земли, которые он несет, но ни один из них даже не замечает этого.

- Она не так сильно отличается от Земли, да?- вполголоса спрашивает женщина. У неё такой сильный акцент, что я никогда не смог бы понять её, если бы не привык к Эми.

Полковник Мартин фыркает.
- За исключением этого "Повелителя мух" чёрт те что творится.

Женщина бормочет что-то, что я не слышу, а затем движется к краю моста. Она устанавливает винтовку на штатив и наводит её вверх, направляя в небо. У неё остается ещё два ружья и связка гранат. По крайней мере, они прислушались ко мне, когда я рассказывал про опасных птиц.

- Значит ты лидер рожденных на корабле? - спрашивает у меня полковник.

- А вы отец Эми.

- Я полковник Мартин и после генерала Робертсона и бригадирного генерала Кеннеди, покинувших миссию, я самый высокопоставленный офицер на задании. Это подполковник Эмма Бледсоу.

Я пользуюсь моментом, чтобы обдумать информацию. Это означает, что Орион не просто целился в военных, он шёл по порядку, убивая сначала самых важных. Я должен был узнать подполковника Бледсоу, ведь я уже видел её, пусть и замороженной, но я точно не ожидал что полковник Мартин будет настолько отличаться от дочери. В его осуждающем взгляде и прямой спине я не вижу ничего общего с Эми.

- Я - Старший, - просто говорю я.

- Старше чего? - резко спрашивает полковник.

- Это моё имя, Старший. И ещё мой титул. Вот почему я считаюсь лидером корабля.

Полковник Мартин вздыхает, глядя на меня.Краем глаза я замечаю выражение подполковника Бледсоу. Она намного моложе полковника и не так хорошо скрывает свои эмоции - я вижу беспокойство в её темных глазах, в её поджатых губах.

- Значит, ты во главе всех этих людей здесь? - спрашивает полковник Мартин.

- Да.
Я не говорю ему, что я главный всего пару месяцев, и что мое правление закончилось с запуском шаттла, что мои подопечные разделились, и треть людей осталась на Годсписде. Я не хочу говорить об этом вообще. Я хочу, чтобы он сделал за компьютером все, что ему нужно, и мы могли уйти. Мои глаза продолжают метаться по небу, мои уши выслушивают пробирающий до костей крик. Я не хочу, чтобы он увидел мой страх, и я пытаюсь сосредоточиться на его словах.

- Не знаю что за ситуация привела к тому что кто-то столь юный стал во главе, - продолжает он. - Не знаю что привело к тому что моя дочь проснулась раньше и оказалась втянута в этот бардак. Но могу сказать, судя по вашей нелепой посадке, количеству раненых и даже мертвых, что дела у вас идут паршиво.

- Достаточно, - прерываю я, выходит почти рычание.

Маска сострадания падает на лицо полковника Мартина.
- Я лишь имел в виду, очевидно, что все сложно. Для всех, да, но особенно для вас, как для лидера, выбранного слишком рано.

Я гляжу на него в ответ, стараясь скрыть свои эмоции. Во всем что он говорит есть доля правды, но он не знает всего. Да, было тяжело. Но я взял на себя ответственность, зная что будет тяжело, а это отличается от картины, что он мне нарисовал.

Будто бы я отказался имея другой выбор.

- Ситуация сейчас простая, - заключает он. - Нам следует установить единого лидера как для рожденных на корабле так и для людей с Земли. Я бы предложил тебе передать мне свои полномочия и тогда мы скорее начнем нашу миссию.

Первая моя мысль - этот человек похож на Старейшину. Говорит он иначе, но думает точно так же.

Полковник Мартин садится в кресло у панели управления - в таком же сидела Эми, во время приземления. Он поворачивает соседнее сидение к себе и хлопает по нему.
- Садись, сынок, - любезно говорит он.

Я сажусь. Кажется, теперь я понимаю, почему Эми так хотела вернуть отца. В голосе полковника сквозит такая уверенность, что я почти верю, что он избавит меня от проблем, просто приказав им убраться подальше.

Почти.

- Сейчас всё отличается от того, что я ожидал, - говорит он, слова его тяжелы. - Я не должен был быть во главе.

Как и я.

- Я к этому не готов.

Как и я.

- Но теперь всё изменилось.

Я знаю.

Полковник Мартин откидывается в кресле. глядя на небо.
- Колониям всегда было сложно выживать. Когда Америка заселялась, колонистом разделяли океан и месяцы путешествий от дома, который они оставили позади. Мы же разделены гораздо большим.

Я следую за его взглядом к небу, но думаю не о Сол-Земле и о том, как она далека. Я думаю о Годспиде. Более близком, но таком же недостижимом.

- Множество людей погибло в первых колониях. Они называли Америку "Новый Свет", но здесь у нас все серьезней, да, сынок? Куда там Роаноке до нас.

- Почему вы говорите мне всё это? - спрашиваю я. Плевать, если прозвучало грубо.

- Сынок, я хочу, чтобы ты подумал обо всей этой ситуации. Я понимаю, что многое произошло, пока я и другие люди с Земли были заморожены, и что тебе пришлось стать главным. Всё это нелегко.

"Нет, нет, нет, нет, нет," говорила Шелби. Перед тем как я позволил ей умереть.

- Ты можешь мне не верить, - добавляет полковник. - Но мне знакома ноша, которая лежит на твоих плечах. Эти люди, рожденные на корабле, разумеется, они ждут, что ты решишь все их проблемы. Но ты не можешь решить их проблемы, я не прав?

Трое моих людей мертвы, там, вниз по коридору, и это моя вина. Барти и ещё восемь сотен людей все ещё на орбите Центавра-Земли, и там они и будут жить и умирать, запертыми в стенах Годспида, и это тоже моя вина.

- Сынок, - говорит полковник Мартин, и я не могу ничего поделать с тем, что мне нравится как он это говорит. - Думаю, ты знаешь что нужно делать.

"Они сделают нас солдатами или рабами," говорил Орион. "Они заставят нас работать или убьют - вот их план".

- Я не собираюсь просто передать вам своих людей, - говоря я, отворачиваясь от него к двери ведущей внутрь шаттла.
Ветер с планеты ерошит мне волосы, придавая уверенности.

- Я говорю не об этом, сынок.

- Прекратите называть меня так.
Ничей я не сын.

- Старший, - Полковник Мартин произносит моё имя так, будто оно горчит у него на языке. - Здесь речь не о нас. Мы не можем позволить себе быть эгоистами.

- А я и не позволяю, - отвечаю я. - Не позволяйте и вы. Я возможно и младше, но в этом шаттле одна тысяча пятьдесят шесть человек, которые поддержат меня.

Полковник встает и его кресло делает оборот.
- Я это знаю, - прежняя доброта испарилась из его голоса. - Я лишь думал, что мы сможем договориться...

- Вы можете, - просто отвечаю я. - Вы правы, это нелегко. И я отлично знаю что я не в лучшем положении.
Как я мог этого не знать, позволив Барти восстать? Что люди скорее останутся на корабле, чем последуют за мной? Что трое моих людей погибли, лишь потому что доверились мне?

- Я вам не враг, - добавляю я. - Но я не думаю что выбор между мной или вами. Я разрешаю вам вести нас, но я не позволю моим людям слепо следовать вашим приказам.

- Но ты будешь на моей стороне? Поддержишь мои команды?

- Если сочту их разумными, да, я вас поддержу.

Если он и заметил, что я подправил его формулировку вопроса, то ничего не сказал.
- Тогда, первым делом мы должны установить связь с Землей.

- Мы не связывались поколениями, - отвечаю я.

- Что? - рявкает полковник.

- Прошли века с последней связи с Землей.

Я вижу, как позади у подполковника Бледсоу падает челюсть при слове века. Но полковник Мартин невозмутим.

- В общем, вот, - говорю я, двигаясь к компьютеру на мостике.
Металл горячий на ощупь, нагретый двумя солнцами. Экран мигает, ожидая военного кода активации.

Полковник направляется к компьютеру, но затем колеблется. Он не хочет делать это передо мной. Я смотрю на него, подняв бровь. Тогда он разворачивается к компьютеру и быстро набирает код.

Экран оживает, и я подхожу ближе, чтобы лучше рассмотреть. Отец Эми неохотно пододвигается в сторону, чтобы освободить мне место. Несколько минут на всех экранах крутится земной шар и мигает полоска с надписями: ОБРАБОТКА... СИГНАЛ ПОЛУЧЕН... ОБРАБОТКА. Затем экран мерцает, шар открывается и появляется изображение спутника. Надпись ВХОДЯЩИЙ ВЫЗОВ порхает по экрану.

Полковник Мартин бросает в мою сторону торжествующий взгляд, но я сосредоточен на экране. Действительно ли всё так легко? Десятизначный код и вот мы уже говорим с Сол-Землей, будто и не было всех этих световых лет между нами?

Голос заполняет пространство, а слова на экране переводят сообщение. Дыхание в горле перехватывает. Мы не связывались с Сол-Землей поколениями. И теперь... вот он, голос, пропутешествовавший сквозь вселенную, чтобы поговорить с нами.

И всё что нам было для этого нужно - лишь чёртов военный код авторизации.

"Мои поздравления, Годспид! Вы благополучно достигли конечного пункта назначения - планеты, вращающейся в двоичной системе Центавра."

Низкий голос говорит медленно и монотонно, но я всё равно благодарен за бегущие по экрану строки перевода.

"Мы знаем, что ваше путешествие было долгим, но рады сообщить вам, что зонды, отправленные до посадки корабля, обнаружили не только обитаемый мир, но и богатые природные ресурсы! Таким образом, мы были заняты на Земле, пытаясь найти подходящие способы, чтобы помочь вам в росте и развитии колонии, которую вы сформируете."

Они хотят помочь колонии? Почему же они не заботились об оказании помощи кораблю? Когда мы потеряли связь годы назад, почему Сол-Земля не пыталась её восстановить? Я знаю, что должен быть удивлен этой новой связью, но по правде говоря, все, что я чувствую сейчас это гнев. Они могли бы помочь нам приземлиться. Они могли бы помочь нам, прежде чем мы приземлились. Почему они отказались от нас, бросив среди звезд, в ожидании что мы найдем свою землю?

"С того времени как межзвездный корабль-ковчег Годспид покинул Землю, мы достигли некоторых успехов в длительных космических путешествиях. Удаленная космическая станция уже установлена на орбите занимаемой вами планеты, что будет способствовать более быстрой спутниковой связи между нами. Кроме того, ваша первая задача - найти один из зондов, отправленных с корабля. Зонды оснащены передовыми технологиями и помогут нам в общении."

Внимание полковника целиком сосредоточено на экране, а я просто хочу чтобы говорящий наконец замолк, и мы могли бы задать свои вопросы.

"Во время вашей посадки, сигнал был передан непосредственно в Фонд Финансовых Ресурсов. Будьте уверены, что уже сейчас ФФР готовит шаттл, наполненный помощью и поставками для вашей колонии. Усовершенствованная технология означает, что этот шаттл должен достичь вашего местоположения в самое ближайшее время."

Я таращу глаза на экран. Ближайшее время? В каком смысле? Годспиду потребовалось три столетия чтобы достичь планеты.

Я смотрю на полковника Мартина. Его руки нервно скользят по панели. Ему не терпится - нам следует прервать говорящего или ждать окончания речи?

Голос продолжает, становясь мрачным.

"Кроме того, очень важно сообщить вам о том, что на планете существует опасность. Прежде всего, мы хотели бы напомнить вам, что и спасательный шаттл и Годспид оснащены возможностью блокировки, и если возникнет необходимость, не колеблясь, запечатайте себя внутри, пока наша помощь не прибудет."

Помехи на мгновение прерывают сообщение. Полковник осматривает панель, но не знает что нажать.

"Крайне важно, чтобы вы возобновили связь с нами через зонд как можно скорее, чтобы мы могли более точно передать информацию, которую мы собрали о текущей популяции, угрожающей..."

Вот те раз! Шумов становится все больше, а затем голос пропадает, оставляя за собой лишь шипение. И вместе с почерневшим экраном, высокий пронзительный звук заполняет мне уши. Наступает зловещая тишина, и вот наша связь с Сол-Землей разорвана снова.

- Что произошло? - спрашиваю я полковника, склонившегося над компьютером.

- Я не уверен... - он что-то печатает, но экран по-прежнему чёрен. - Возможно, система коммуникации повредилась, когда ты практически уничтожил мой шаттл.

Прежде, чем я могу прокомментировать то, что он назвал мой шаттл своим, позади раздается выстрел, и так неожиданно, что я подпрыгиваю. Бледсоу пригибается к полу мостика, опираясь на стену для устойчивости. Я смотрю в направлении её взгляда и вижу его - существо, парящее над нами, с вытянутыми когтями, уже готовыми разорвать нас на клочки. Раздается новый выстрел, за которым следует пронзительный крик. Птицеподобное существо меняет направление, но это не победа.

- Что за чертовщина? - спрашивает полковник Мартин.
Его пистолет уже наготове, костяшки пальцев побелели, сжимая рукоять.

- Точно такое же существо, что я видел раньше, - отвечаю я, стараясь сохранять спокойствие в голосе. - Эми сказала что он похоже на... - я пытаюсь вспомнить слово - на динозавра, эм.. терро..

- Я знаю на что оно, блин, похоже, но что это?

Я прячу ухмылку. Итак, мы наконец столкнулись с тем, что смогло сломать маску невозмутимости полковника Мартина.
- Прежде чем мы приземлились, нас предупредили о... - я делаю паузу. Звучит глупо, но другого слова просто нет. - Монстрах.

Полковник щурится, смотря на парящее над головой существо. Оно огромно - даже на таком расстоянии, и закрывает собой часть света от солнц.

Бледсоу стреляет ещё раз, но очевидно, что монстр уже слишком далеко.

- Может я и разбил шаттл, приземляясь, - говорю я. - Но думаю, что виной тому одно из этих существ.

- Не трать патроны, - рявкает полковник на Бледсоу. Она не опускает пистолет, но отводит палец с курка. - Нам лучше вернуться внутрь, здесь не безопасно. Я хочу выяснить как можно больше об этой чертовой "угрожающей популяции", - он продолжает, повернувшись ко мне. - Мы с Бледсоу соберем группу и исследуем окрестности. Если найдем один из зондов, мы должен быть способны установить надежную непрерывную связь с Землей, чтобы получить более четкое представление о том, с чем мы столкнулись.

Полковник Мартин направляется к двери. Бледсоу медленно следует за ним, её рука все ещё на пистолете.
- Старший, мне нужно чтобы ты успокоил людей, - я слышу, что это приказ, а не просьба.

- Я пойду с вами, - говорю я.

Полковник замирает, c рукой на двери.
- Никаких гражданских.

- Мои люди должны видеть, что мы равны. Они должны знать, что мы сотрудничаем, и у меня есть право знать, что вы скажете Земле.

- Разумеется, - соглашается полковник. - Но на данный момент, главное, чтобы у них было к кому обратиться. Вам нужно быть сильным, скалой, на которую они могут опереться.

- Я...

Полковник открывает дверь, и друг за другом мы проходим в неё, Эмма Бледсоу замыкает. Она захлопывает дверь и запирает на замок. Воздух внутри отдает горечью и металлом по сравнению с теплым свежим бризом, оставленным позади.

- Ты нужен мне здесь, Старший, - говорит полковник Мартин. - Мне нужно чтобы кто-то, на кого я могу положиться, защищал шаттл.

- Но...

- Я оставляю вам бесценный груз: наших людей. Ваших людей. Ты справишься с задачей?

- Да, - отвечаю я. - Но...

- Хорошо, хорошо, рад, что ты согласен, - говорит он на пути в оружейную.

А я не могу не думать о том, что стал пешкой - чего всегда боялся Орион.

9. ЭМИ

Я врезаюсь в Эмму, огибая коридор.
- Что случилось? - спрашиваю я, задыхаясь.
Как только я услышала выстрелы и крик одного из похожих на птеродактелей существ, я вырвалась из объятий матери и помчалась к мостику.

Она выглядит удивленно.
- Ничего, - отвечает она. Затем проходит мимо, отдавая приказы военным, собравшимся у криокамер.

Мне кажется, что моё сердце никогда не начнет биться снова, пока Старший вместе с отцом не появляются в оружейной, невредимые. Папа полностью сосредоточен на выборе оружия. Старший выглядит смиренно, даже слегка обиженно, но затем он посылает мне улыбку от которой сбивается сердцебиение.

- Что происходит? - спрашиваю я, запыхавшись. Я замечаю, что дверь к мостику заблокирована.

- Эми, все в порядке, возвращайся к маме, - говорит папа.

Я игнорирую его и поворачиваюсь к Старшему.

- Мы видели одного из м... - Старший хочет сказать "монстр", но останавливается. - Мы видели ещё одно существо, но оно не приблизилось к нам.

Я замечаю, что папа выбрал оружие.
- Вы собираетесь охотиться на него?

Отец выглядит удивленным.
- Мы просто защищаемся. Вдесятером, мы собираемся найти зонд и восстановить связь с Землей.

- Подожди, восстановить? - Я поворачиваюсь к Старшему. Его глаза говорят всё, что мне нужно знать. - Вы говорили с Землей? - Голос срывается на визг.. - Это... Вау! Это потрясающе! Что они сказали? Какая она сейчас? Что они собираются делать?

- Линия связи перестала работать, - сообщает Старший. - Но они собираются выслать помощь. Они думают... - он хмурит брови. - Они думают, что они могут предоставить нам помощь.

У меня падает челюсть.
- Действительно?!

Старший кивает, но он даже близко не рад настолько, насколько рада я. Земля! После всего этого, Земля снова говорит с нами!

- Эми, мне нужно работать. Возвращайся к матери.
Папа помещает пистолет в кобуру и направляется к полкам с бомбами и гранатами.

- Я пойду с тобой! - говорю я, шагая вглубь оружейной. Старший одаривает меня неодобрительным взглядом, но я игнорирую его. - Папа, возьми меня с собой! Мне нужно выйти наружу. Планета находится прямо здесь, а я даже толком не видела её.

- Нет, - отвечает он, даже не взглянув на меня.

Я вздрагиваю, как будто каждое его слово - пощечина на моей щеке.
- Папа, - говорю я настойчиво. - Позволь мне пойти с тобой. Я не буду мешаться.. Я возьму ружье... я могу помочь. Просто позволь мне пойти с тобой.

Он поднимает глаза, и на пару секунд все, что он делает - это смотрит в мои умоляющие глаза.
- Нет, - в конце концов, говорит он.

- Но я же...

- Нет. Возвращайся к своей матери.

- Папа!

Старший, слегка качает головой, говоря, чтобы я бросила эту затею. Я сужаю глаза. Я бы сказала отцу запретить и Старшему тоже... но он уже ушел. Он видел мир. Он даже не хотел этого, но видел.

Я разворачиваюсь на пятках и ухожу из оруженой. Я знаю, что веду себя по-детски. Я понимаю, что веду себя безответственно, непродуманно и смешно. Но я ничего не могу с собой поделать. Раньше главным для меня была забота о Старшем, но теперь я хочу посмотреть на Центавра-Землю, ради себя.

Мне это необходимо.

Я замираю в дверном проеме криокомнаты и делаю глубокий вдох. Мне приходится заставлять себя смотреть на всё это. Криокомната неравномерно заполнена людьми. Почти полторы тысячи человек с Годспида столпились напротив одной стены, как можно дальше от криокамер. А люди с Земли занимают себя простыми задачами - распаковывают свой багаж, расставляют научное оборудование на крышках криокамер, используя их как столы . С обеих сторон комнаты чувствуется не только напряжение, но и страх. Всегда есть страх перед неизвестностью.

Эмма пробегает мимо меня вместе с восемью другими военными, каждый с серьезным выражением на лице. Солдаты полностью экипированы, и теперь вооружены до зубов. Я вспоминаю истошный крик летающего существа, и непрошеную дрожь, пробежавшую по спине. Центавра-Земля существует не для моего развлечения. Я знаю, что мой отец был прав, запрещая мне идти с ним, неважно, насколько сильно мне это не понравилось.

Когда я размораживала его, я не думала о том, что он будет держать меня взаперти на шаттле. Сейчас криокамеры пусты, словно забытые ракушки, вынесенные волнами на берег.

Все, кроме одной. Ориона.

Мой взгляд останавливается на двери генетической лаборатории, расположенной на дальней стороне криокомнаты. Направляясь в ту сторону, я легко проскальзываю сквозь толпу из ранее замороженных людей. Как только я подхожу к двери, я ввожу код доступа и прикладываю палец к биометрическому сканеру. Немногие имеют доступ к этой комнате, но Старший позаботился о том, чтобы у меня он был.

Как только я вхожу, дверь за мной закрывается.

И я остаюсь наедине со своими мыслями и тишиной комнаты.

И Орионом.

Я подхожу к его криокамере. В отличие от камер моих уже проснувшихся родителей она автономная. Камера стоит вертикально и сквозь небольшое круглое окошко видно человека подо льдом.

Мои шаги замедляются, когда я всё ближе к нему подхожу.

Я не хочу этого признавать, но я начинаю видеть Ориона в Старшем. Мой взгляд падает на большой цилиндр у другой стены, где в золотистой субстанции покоятся десятки крошечных эмбрионов, каждый из которых может стать новым клоном Старшего.

Нет, не Старшего... просто другого человека в таком же теле. Старший совсем не похож на Ориона.

Я никогда не смогла бы полюбить Ориона.

Когда Старший вытащил меня из криокамеры, он не представлял, что он меня разбудит и я никогда больше не смогу быть замороженной. Но Орион знал. И он знал, что вытаскивая Робертсон и Кеннеди из их камер он обречет их на верную гибель, задохнувшись криожидкостью, царапая стекло камеры и широко открыв глаза.

Он знал.

Я бросаю взгляд на таймер возле лица Ориона. 05:23:34... 33... 32... 31...

Я наклоняюсь и быстро вбиваю цифры, возвращая таймер обратно на 24 ч.

Двадцать четыре часа заморозки. Старший мог запрограммировать и на большее количество времени, но таймер слишком привередлив. Теперь я проверяю его ежедневно.

Я заставляю себя взглянуть в его застывшее лицо, в его глаза, покрытые льдом. Я не хочу, чтобы он вообще был здесь, отделенный от новой планеты лишь льдом.

Но если я не могу увидеть новый мир, то, по крайней мере, могу убедиться в том, что он тоже на это не способен.

10. СТАРШИЙ

В последний раз я вдохнул свежего воздуха. перед тем как герметизировать дверь на мостик, закрыв её за десятком солдат, идущим навстречу новой планете. Не знаю, как долго я стою там, прижавшись лбом к прохладной металлической поверхности.

Это уже началось.

Я чувствую как тот немногий контроль над ситуацией, что у меня был, ускользает сквозь пальцы.

Я закрываю глаза и шумно вздыхаю. Я не могу позволить себе так думать. Я не могу позволить себе жить в страхах Ориона.

Мои мрачные мысли прерывает шум, доносящийся из криокомнаты. Сначала я думаю что это просто естественный шум полторы тысячи человек, ютящихся в одной гигантской комнате, но потом яростный крик заглушает все остальные. Я срываюсь с места и мчусь в криокомнату.

- Что произошло? - кричит женщина, пока я прокладываю свой путь сквозь толпу, собравшуюся у последнего ряда криогенных камер.

Эми стоит перед высокой женщиной с Земли, у той длинные тонкие руки, а из-за густых волос её голова кажется гигантской. Голос женщины приглушен частыми, срывающимися всхлипами, то и дело переходящими в рыдания:
- Что п-произошло?

Эми отпускает руки женщины и пытается отойти назад - но она окружена криокамерами. Замороженные толпятся вокруг неё, а мои люди не сводят с них глаз, в то время как их собственные полны нервной настороженности.

Эми что-то говорит, но так тихо, что мне не разобрать, однако женщина отвечает ей так громко, что каждый в комнате слышит:
- Его убили?!

О, черт.

Я ускоряю темп, расталкивая людей на своем пути к Эми. Когда я оказываюсь рядом с ней, Эми движением головы указывает на кричащую женщину и шепчет:
- Это Юлиана Робертсон.

Робертсон - такая же фамилия, как и у одного из отключенных Орионом.

- Мой муж! - визжит Юлиана, одной рукой прижимаясь к закрытой дверце криокамеры 100.

Затем её рука превращается в кулак. Она делает круг по комнате, хватает Эми за тунику и притягивает к себе.
- Что произошло? - яростно спрашивает она. - Говори, что за сукин сын убил моего мужа?!

Глаза Эми в ужасе распахнуты.
- Это был... - она делает паузу. Я знаю что она хочет сказать: "Это был несчастный случай". Но она не может солгать.

- Кто?! - рычит Юлиана прямо в лицо Эми. Она вздрагивает, и я отпихиваю Юлиану в сторону, притягивая Эми к себе. Та теряет к нам интерес и всматривается в лица рожденных на корабле, собравшихся вокруг. - Кто из вас, уродов, сделал это? - кричит она, и я на короткий миг задумываюсь об иронии того что она считается нас уродами в виду нашей похожести, в то время как это же слово использовали в адрес Эми, за то что она отличалась от других. - Кто этот трус, что убил моего бедного мужа, пока он спал?- она полна ярости и просто источает ненависть.

Мои народ не знает что на это отвечать. Для них - замороженные опасны. Большинство согласно с Орионом и его действиями. А Юлиана одета в камуфляжный военный костюм - она солдат, а значит опасна вдвойне.

Их взгляды оборачиваются ко мне - я тот, кто должен их защищать.

Юлиана следует за их взглядом, но не понимает его значения. Она думает что это обличающий, сродни признанию, взгляд, указывающий на убийцу.

Она кидается на меня, крича, и, прежде чем я успеваю среагировать, ее кулак находит мою левую скулу, отчего моя голова дергается назад. Я отшатываюсь, поднимая обе руки в защиту.

- Не трогай Старшего! - кричит один из моих - мужчина по имени Хеллер, бывший скотовод на уровне фермеров, он вырывается вперед и хватает Юлиану за руку, когда она собирается замахнуться снова.

- Стой, подожди... - пытаюсь сказать я.

- Не прикасайся к ней! - кричит другой замороженный, ввязываясь в драку.

И вот он: хаос.

Возможно люди с Земли и сильнее, но мои превосходят их числом, пятнадцать к одному. По мере того как борьба обостряется, группа замороженных отступает и оказывается зажата у криокамер. Вопли и крики заглушают все остальные звуки. Женщина, которую я принимаю за мать Эми, с такими же зелеными глазами, хватает её за запястье и оттаскивает подальше от нарастающей толкотни. В горле комок. Это моя вина, что всё дошло до драки, как и на Годспиде. Я - тот, кто не может уберечь Эми. Я нажимаю пальцем на вайком но бесполезно - здесь он не работает.

Я забираюсь на ближайший столик, крича:.
- Хватит! ПРЕКРАТИТЕ!

Но ничего не происходит.

Эта драка рождена яростью и страхом.

Кулаки находят плоть, кровь льется из новых ран. Кто-то бросает в толпу стул, но он ударяется о криокамеру и ломается с оглушительным треском. Юлиана Робертсон, с развевающимися волосами, кричит, кидаясь на меня, но мои люди хватают её, отбрасывая к криокамере. Я слезаю со стола, бросаясь в гущу борьбы, и все мои попытки награждаются ударами.

- ДОВОЛЬНО! - рычит полковник Мартин из дверного проема. Те, кто ближе к нему останавливаются, но бой ещё бушует. - Я СКАЗАЛ, ДОВОЛЬНО! - кричит он снова, прокладывая себе путь сквозь толпу. - ОТСТАВИТЬ!

И все слушаются.

Военные, оставшиеся на корабле, прекращают драться. Даже Юлиана Робертсон. С её носа течет кровь, а глаза налиты кровью, но она разжимает кулаки и молча отступает.

- Что, черт возьми, происходит? - бушует полковник Мартин. Его глаза мечутся между мной и Юлианой. Позади него, десять мужчин и женщин, которых он взял с собой к зонду, расходятся в толпе, по мере того как борьба утихает.

- Мой муж, - цедит она сквозь зубы. - Он убил его, сэр.

Полковник кивает головой.
- Я знаю.

Юлиана сверкает глазами.

- Вы отстранены. Идите в камеру хранения и остыньте.

- Сэр, он был моим мужем.

- Я знаю, - отвечает полковник Мартин. - И моим другом. Вы отстранены.

- Они его убили.

- Отстранены, - голос полковника решителен, и Юлиана разворачивается на пятках, направляясь в камеру хранения. Некоторые из военных также следуют за ней.

Мои люди смотрят на меня, и, кивком головы, я указываю им на противоположную стену криокомнаты. Они расходятся, но я вижу как напряжены их плечи, сжаты челюсти. Они все ещё готовы к драке. Бой не закончен, он лишь на паузе.

Полковник Мартин шагает ко мне, его глаза полны ярости.
- Это ты называешь руководством? - рычит он вполголоса. - Это по-твоему контроль?

- Нет, - кратко отвечаю я, затем добавляю. - Сэр.

Теперь, когда драка кончилась, Эми и ее мать подходят ближе. Что-то в лице полковника Мартина смягчается, когда он видит их.

Полковник Мартин выходит вперед, привлекая внимание.
- Внимание все - рожденные на корабле и на Земле. У меня есть новости. Но сначала предупреждение: если мы не будем работать вместе, мы не сможем выжить на этой планете.

Его голос громок и тверд, но он не кричит. Тем не менее, я вижу, как борьба оставляет мой народ, как они отпускают свой гнев и готовы слушать.

- Мы нашли зонд, менее чем в миле отсюда, на окраине леса, в котором совершили посадку. Мы не могли выйти на связь с Землей, но я надеюсь, что в ближайшее время сможем связаться с нашей родной планетой.

Он делает глубокий вдох. Все взгляды устремлены к нему.

- Кроме того, нам удалось рассмотреть существ, которых вы могли слышать внутри шаттла. Это большие, рептилеподобные птицы, хищные и возможно плотоядные.

Вместе с его словами, по толпе пробегает холод. Любой кошмар, который кто-либо видел о планете, стал реальностью.

- Мы должны остерегаться опасностей, поджидающих нас на этой планете. И мы должны сражаться с ними, не друг с другом.

Полковник Мартин оглядывает беспорядок, порожденный дракой: перевернутые стулья и столы, пятна крови, рваную одежду.

- Совершенно очевидно, что мы не сможем оставаться внутри шаттла до бесконечности, несмотря на защиту что он нам дает. С этой целью наши первые миссии будут направлены на выживание: поиск пищи, воды и жилья. Каждый должен будет содействовать решению этой задачи. Работа начнется завтра.

Он бросает мне взгляд, полный отвращения.
- Не убейте друг друга в это время.

11. ЭМИ

Прервав кошмарную драку, папа тянет меня в сторону.
- Здесь есть место, где мы можем поговорить? - серьезно спрашивает он.

Генетическая лаборатория, - отвечаю я, наклонившись к нему.
На мгновение, я встречаюсь глазами с Старшим, стоящим в заполненной людьми и напряжением комнате. Будь у нас хоть минута лишь для нас, может мы бы смогли разобраться в этом мире. Но Старший нужен сотням своих людей, жаждущих ответов прямо сейчас. И одному нужна я.

Папа следует за мной к другой стороне криокомнаты и ничего не говорит, даже когда биометрический сканер у двери распознает мою генетическую подпись. Он ждет, пока дверь закроется за нами, прежде чем сказать что-нибудь.

- Кто это? - спрашивает он, подходя к криокамере. Орион застыл посреди действия - его руки царапают стекло, глаза таращатся подо льдом.

- Тот, кто убил мужа Юлианы Робертсон. И пытался убить тебя.

Отец поворачивается ко мне.
- Многое произошло, пока я спал. Мне нужно, чтобы ты мне все рассказала.

Нет нужды спрашивать, почему он обратился ко мне, а не Старшему. И все же, я немного колеблюсь. Не подорву ли я позицию Старшего, рассказав что знаю, вместо того чтобы настоять на том, чтобы папа обратился к нему?

Нет... нет. Мой отец должен услышать правду об Орионе, и я знаю, что Старший постеснялся бы рассказывать о своих неудачах. А папе не нужны оправдания — ему нужно знать причину, по которой Орион опасен. Я объясняю, как могу, кто такой Орион и почему он считал, что убийство замороженных военных может спасти его людей. Я не говорю ему, что планом Старшего было передать судейство и наказание над Орионом замороженным. Я объяснила всё так, что заморозка и есть наказание для Ориона - я не хочу, чтобы он просыпался, даже для совершения суда над ним. Я хочу, чтобы он веками жил во льду, как и я когда-то.

Папа качает головой, пытаясь понять, почему Орион собирался разморозить его друзей до смерти. Отец подходит ближе, убирая за ухо прядь моих рыжих волос.
-Ты прошла через многое, - говорит он, его голос наполняется сожалением.

Моя правая рука неосознанно тянется к левому запястью, трёт его, повторяя следы трехмесячной давности - синяки от прижимавших меня к земле рук, когда я была зажата между грязью и человеком, упивающимся злом, которое совершил.

Папа обнимает меня.
- Рожденные на корабле, - мягко говорит он, - они не такие, какими я их представлял.

- И не такие, какими их представляла я..

- Всё, что поможет мне их понять...

Я отпускаю запястье и проглатываю слова, которые хочу сказать.

Папа начинает мерить комнату шагами - привычка, которую я подхватила от него.
- Эти люди, - говорит он, - они все выглядят одинаково, и в качестве лидера у них какой-то мальчишка, и их гораздо меньше, чем мы ожидали к этому времени. - Он напоминает мне зверя в клетке, расхаживая от одной стены к другой. - И если записи зонда верны, путешествие сюда заняло не триста лет... по его показаниям прошло более полувека.

Так вот сколько Годспид висел на орбите планеты, управляемый тиранией системы Старейшин - более двухсот лет. Шесть, может семь или восемь Старейшин? И лишь один Старший, отказавшийся от этого.

- Что произошло за те пять веков? - продолжает папа, но он говорит больше себе, чем мне. - Что они сделали с собой? Видимо какая-то генетическая модификация. Но и их социальные правила изменились с течением времени ...

- Они играли с генетикой, - говорю я. Внимание папы обращается ко мне - я впервые вижу, чтобы он слушал меня настолько внимательно. - Я имею в виду, очевидно, что они что-то сделали для того чтобы стать моноэтническим, но ещё я знаю, что детям вкалывают генетически модифицированный материал ещё до рождения. - Папа молчит, его пристальное внимание заставляет меня немного нервничать, мямлить. - Мне сказали, что это необходимо для предотвращения проблем. Они убрали расу как источник раздора, и религию и всё остальное, что могло бы привести их к конфликтам.

Папа увлеченно следит за мной.
- Ты говоришь как они, - выдает он, наконец.

- Что, прости?

- Послушай как ты это сказала, - начинает он. - "Прости". - Его слова полны осуждения. - У тебя их акцент.

- Вовсе нет!

Он оглядывает меня с ног до головы.
- Но это так.

Я хмурюсь. Даже не знаю, почему это важно. Может быть, я и говорю как они. Какая разница?

- Что ещё ты можешь рассказать? - спрашивает он, уставившись. - Что ты узнала, с момента пробуждения?

Я поняла, что жизнь так хрупка. Я узнала, что можно знать человека несколько дней и никогда не забыть впечатление, которое он на тебя произвел. Я поняла, что искусство может быть красивым, и грустным одновременно. Я узнала, что если кто-то любит тебя, он дождется твоей ответной любви. Я поняла, что как сильно бы ты не хотел чего-то, ты не всегда можешь это получить, что простого "нет" может быть недостаточно, что жизнь несправедлива, что мои родители не могут меня спасти, и что, может быть, никто не может.

- Больше ничего, - бормочу я.

Ну же, говори, - папа делает паузу, смотря мне в глаза. - Любая деталь, даже какая-то мелочь, что может помочь мне понять рожденных на корабле.

Мне не нравится как он называет их "рожденными на корабле", как будто из-за того, что они рождены на корабле, они не столь полноценны, как люди с Земли.

- То, что ты действительно хочешь знать, - говорю я, - это как быть уверенным, что мы все не порвём друг друга на части, верно?
Драка ещё слишком свежа в нашей памяти. Мы сидим на пороховой бочке, которой нужна лишь искра.

Отец кивает, ожидая что я продолжу.

- Позволь нам выйти наружу, - говорю я в спешке, а мой голос уже умоляет. - Пусть все увидят планету. Пусть узнают, что за стенами. Эти люди - они никогда не имели ничего кроме стальной клетки. Если ты откроешь дверь, если ты позволишь им увидеть мир, они полюбят его, и сделают всё возможное, чтобы эта миссия работала. Они сделают все возможное, чтобы построить себе новый дом.

- Это не безопасно, - начинает папа, но я его перебиваю.

- Самое опасное, что ты можешь сейчас сделать, это оставить дверь закрытой. Открой её, или они сами проложат себе выход.

Папа отправляет людей в группах по сто человек или около того, где каждый десятый - вооруженный военный. Пока он организует группы, я с торжествующей улыбкой смотрю на Старшего. Тот отворачивается, нахмурившись.

- В чём проблема? - тихо спрашиваю я его, в то время как папа начинает организовывать первую группу.

- Ничего. - Старший не смотрит мне в глаза.

- Нет, - говорю я, с такой силой, что Старший оборачивается, чтобы взглянуть на меня с удивлением. - Ты не можешь дуться и просто не рассказывать мне, что случилось. Что тебя беспокоит?

- Тебе не кажется это похожим... на манипуляции? - спрашивает он.

- Что именно?

Старший бросает взгляд в сторону дверного проёма, где отец отдает приказы военному персоналу, стоящему по стойке смирно перед ним.

- Папа?- спрашиваю я недоверчиво. - Думаешь, он манипулирует всеми нами?

- Он поступает как Старейшина, - отвечает Старший, избегая моего взгляда. - Займи людей чем-то масштабным, и тогда они забудут о действительно важных вещах.

- И от чего, по-твоему, он хочет всех отвлечь? От планеты? Потому что именно её он им и показывает . И это была моя идея, не его.

Старший сначала молчит.
- Прости меня, - говорит он в конце концов, однако я не верю в правдивость его слов. Он поворачивается лицом ко мне. - Прости меня, - повторяет он, на этот раз искренне. - На самом деле, я не думаю что твой отец похож на Старейшину.

Я слабо улыбаюсь ему, но мы оба знаем о чём действительно подумал Старший. Орион. Даже замороженный он преследует нас.

Отец сразу даёт понять, что первыми пойдут люди с корабля, несмотря на протесты ученых, вроде моей матери, которые так и рвутся начать исследование планеты. Старший благодарен за это, как я думаю, и большинство людей с Годспида рады этой возможности.

Но не все. Лишь чуть более половины отважились выйти наружу, даже с вооруженной охраной. Эти люди полны страха и привычны к комфорту стен, которые они знали всю свою жизнь. В то время как шаттл уже начинает пахнуть телами и отходами. Папа сказал Эмме унести тела не переживших посадку и похоронить, но это самая малость из того, что они могут сделать для борьбы с другими запахами. Я не знаю что будут делать Старший с отцом, когда настанет время покинуть шаттл окончательно. Рядом Кит, и она выглядит уставшей, а её запас жёлтых успокаивающий пластырей уже на исходе.

Я замечаю, что ни на ком нет светло-зелёных пластырей Фидус.

Мы со Старшим в последней группе на выход - вместе с другими людьми с Земли, сгорающими от нетерпения. Учёные усердно толпятся у дверей. Моя мама сжимает в обеих руках склянки для образцов и её улыбка на лице настолько широка, что мои щёки горят. Папа стоит у двери на мостик, тихо подсчитывая проходящих.

Когда мы оказываемся у мостика, я беру Старшего за руку. Он нервно поглядывает на отца, чьи глаза ничего не упускают, но руку я не убираю.

- Готова? - спрашивает Старший, когда мы проходим дверь, ведущую в новый мир.

Я слишком взволнована, чтобы отвечать. Меня встречает волна горячего воздуха - тёплый бриз, умирающего летнего дня, а не тот спёртый, душный воздух шаттла.

Эмма Бледсоу охраняет вход с длинноствольной винтовкой наготове, она просматривает небо и лес в поисках птеродактилеподобных монстров или ещё чего-либо, что может скрывать в сумерках. Я гляжу на пейзаж развернувшийся передо мной,
всматриваясь в каждую мелочь, в отличии от прошлого раза.

Тогда я так боялась за Старшего, что мой ужас перед монстром затмил всё остальное. Даже сейчас, я подавляю страх того что чудовища могут скрываться в лесной тени, и заставляю себя увидеть то, что может нам предложить этот мир. Лес, окружающий шаттл, отличается от любого, виденного мной. Вместо крупных деревьев с ветвями, поднимающимися к небу, землю заполонило множество тонких, ветви которых переплетаются друг с другом. Их стволы не толще моей ноги, но они скручиваются и сплетаются, создавая непроходимую чащу. Ветви, с истертыми зелеными листьями на конце, спутаны в узлы, но листья столь тонкие и широкие что выглядят как тряпки, которые развесили высушить.

- Эми? - зовет Старший, возвращая меня к реальности. Я делаю шаг вперед.

След от посадки шаттла очевиден - мы вспахали огромный кусок земли. Песчаный грунт под самим кораблем выжжен до черноты, и выглядит будто сваренным, а затем застывшим. Ленивые завитки дыма поднимаются оттуда и я рада, что пандус достаточно длинный, чтобы сойти пусть и на обугленную, но хотя бы не пузырящуюся землю.

Когда мои ноги касаются почвы, я вздыхаю. Земля. Настоящая, правдивая земля под ногами. Первым делом я закрываю глаза. Делаю глубокий вдох - мысленно воображая, как мои легкие наполняются не только воздухом, но и землей, деревьями, океаном. Затем выдыхаю и все вокруг становиться больше. Воздух. Не переработанный - свежий бриз, с запахом растений, земли и много другого.

Несмотря на десятки людей снующих вокруг, многие из которых вглядываются в небо или жмутся поближе к шаттлу, ожидая пикирующих с небес птеродактилеподобных монстров, все, что меня заботит сейчас это Старший, сжимающий мою руку и мир, развернувшийся перед нами.

И я знаю, что сказанное моему отцу было правдой: позволь нам вкусить этот мир, и мы сделаем всё что угодно, дабы превратить его в свой дом.

- Разве не удивительно? - спрашиваю я Старшего.

Он тихо кивает. Его глаза разбегаются, но я знаю, что не в поисках монстра, готовящегося к атаке.Он ищет глазами стены, которых здесь нет, которых здесь никогда не будет.

- Осторожно!

Подняв взгляд к небу, мы чуть не наступили на невысокого мужчину, склонившегося над землей, с лужей белого гипса у ног.

- Что вы делаете? - спрашиваю я.

Чтобы ответить, мужчина - один из биологов - осторожно приподнимает гипс, открывая массивный отпечаток.
- Полковник Мартин дал разрешение начать сбор свидетельств о формах жизни на планете, - отвечает ученый.

Я узнаю этот след - динозавроподобная птица оставила его, напав на Старшего, когда мы приземлились. Когда биолог аккуратно поднимает гипс, я вижу длинные следы от когтей монстра. Комья желтого песчаного грунта портят слепок, и ученый счищает их, а я подавляю дрожь. Я слишком хорошо помню, как эти когти вцепились в плоть Старшего.

Старший касается груди, будто всё ещё чувствует боль под повязками, наложенными Кит. Молча, мы отходим, в то время как ученый вскакивает, спеша показать слепок своим коллегам. Я оборачиваюсь к кораблю, но Старший тянет меня подальше от растущей толпы, в сторону леса.

- Все ещё болит? - спрашиваю я.

Старший убирает руку с груди.
- Не особо, - бормочет он. Его внимание приковано к деревьям.

- Ты что-то ищешь?

Старший качает головой, его глаза скользят по кустам, растущим вдоль кромки леса.
- Когда на меня напали... - медленно начинает он. - Мне казалось, я слышал...

Он склоняется над землей, уставившись вниз. Тени деревьев и сумеречный свет не дают ему должного обзора. Он продвигается дальше.
- Видишь это? - спрашивает он почти шепотом.

Я приседаю рядом со Старшим. У подножия ближайшего дерева я вижу что-то похожее на следы животного, хотя они не похожи ни на одни следы виденные мной ранее. Большая часть отпечатков неразличима - что бы это ни было за животное, оно прошло здесь множество раз. Однако у подножия дерева отчетливо выделялся отпечаток, с четкими линиями и формами, вдавившийся на полдюйма в мягкую землю: три хребтообразных пальца в верхней части овала, испещренные перекрещивающимися линиями.

Рука Старшего нависает над отпечатком. Нижняя часть следа размером с его ладонь; продолговатые пальцы - или когти - начинаются на пару дюймов выше его пальцев.

Что за животное оставило здесь этот след? У птицеподобного монстра были изгибающиеся когти, но чешуйчатые когти этого животного имеют зазубренные края, как если бы они могли покромсать мне плоть, просто проведя по коже.

- Стоит предложить тому ученому сделать ещё один слепок, - говорю я, поднявшись на ноги.

Как только встает и Старший, раздается низкий голос:
- Вам следует держаться группы.
Молодой военный в форме выходит из леса - проходя прямо по следам, которые осматривал Старший. Я слышу как тот рычит от разочарования, но мужчину это кажется не заботит.

Парень молод – не многим старше меня, определенно, ему чуть за двадцать. У него удивительно голубые глаза, контрастирующие с темными волосами. Я смутно узнаю его как одного из тех, кого отец брал на миссию к зонду, но не помню ни имени, ни звания. Когда он замечает мой взгляд, бросает в ответ мимолетную улыбку, в след за этим возвращает своё внимание шаттлу и отдавая отцу, наблюдающему за нами, отчет что всё чисто. Я краснею не по своей воле. Форма на нем без обозначений - ранга и имени нет. И прежде чем я спрашиваю его имя, меня прерывает отец.

- Держитесь группы! - рявкает он с вершины мостика на шаттле. Солдат разворачивается, продолжая своё патрулирование.

Старший украдкой бросает взгляд на моего отца, ведя меня обратно к шаттлу. Я тяну его за руку, ныряя в другую сторону. На этой стороне шаттла тоже есть военные, но мы, по крайней мере, избежим зоркого взгляда отца.

А затем я замечаю солнца. Оба. Не знаю. как я не заметила их раньше - кто думает о рассматривании солнца? - но сейчас они у горизонта, создают ореол света среди темных сине-зеленых сумерек.

Два солнца.

Два.

Разумеется, я знала, всегда знала, что на Центавра-Земле будет два солнца. Я даже заметила эти два гигантских шара ещё из окна шаттла. Но всё же есть разница видеть две звезды с космического корабля, или два солнца с земной поверхности.

- Это... это так прекрасно, - говорю я, не в силах сдержать трепет. В ответ, рука старшего крепче сжимает мою.

Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него, и вижу что чудо, которое я ощущаю сердцем, отражается на его лице. Мои губы расползаются в улыбке такой широкой, что я чувствую, будто никогда не перестану улыбаться. Старший отпускает мою ладонь, его рука скользит вверх по моей, оставляя за собой мурашки.

Дыхание перехватывает в горле.

Я наклоняюсь вперед, вставая на цыпочки, и теплый, земляной ветер из леса словно толкает меня в его объятия. В нашем поцелуе нет той бешеной страсти как при посадке шаттла. Он другой - точно океанская волна: накрывает нас, топит в своем тепле, под конец перехватывая дыхание и наполняя светом глаза.

Одно из солнц тонет за горизонтом, другое ещё цепляется за край этого мира, проливая свой тусклый свет. Видно несколько ярких звезд. Одна из них, ярче всех выделяющаяся на небе, привлекает моё внимание. Это Годспид? Будь у меня достаточно сильный телескоп, разглядела бы я сломанную сталь разбитого мостика?

Я тянусь к Старшему для нового поцелуя, но он отстраняется. Я смотрю за спину, и вижу отца, молча ускользающего из поля зрения.

В то время как последние лучи солнца исчезают за горизонтом, я поворачиваюсь спиной к ним обоим, а мир проваливается в темноту.

12. СТАРШИЙ

Когда мы возвращаемся к пандусу, ведущему внутрь шаттла, голос женщины, матери Эми, прорезает спокойствие нашей первой ночи на Центавра-Земле.
- Смотрите! - кричит она.

Проследив за указательным пальцем матери, Эми потрясенно вздыхает. Земля... светится.

Почти неуловимо, но это так - под почерневшей, выжженной землей я различаю слабое теплое свечение, исходящее от неё. Это напоминает мне о сгоревшем уровне фермеров, о красно-желтых бликах от чернеющих угольков, в которые превращались стены.

- Что заставляет её светиться? - спрашивает Эми шепотом.

Понятия не имею - я слишком отвлечен тем, что вижу у шаттла. Я делаю шаг вперед, земля под ногами твердая как плитка или стекло, а не песчаная как повсюду. Двигатели шаттла расплавили её буквально.

Эми идет за мной.
- На что ты смотришь? - спрашивает она.

Я указываю.

- Символ?

Она подходит к кораблю, касаясь гигантской стальной пластины с выгравированным двукрылым орлом.

Под ним, жирным шрифтом равномерно расположенных букв, название корабля. Дома, что я оставил позади.

"ГОДСПИД"

- Это лишь символ ФФР, - говорю я. - Он был и на уровне фермеров. Но это не то что...

- Был на уровне фермеров? - перебивает Эми. - Никогда не видела его.

- Там был небольшой маркированный камень в самом центре корабля. Вроде таблички; назывался Нулевая Точка, - я пожимаю плечами. - Это было посреди одного из коровьих полей.

Эми чуть не содрогнулась, она никогда не любила коров на Годспиде.

- Но я смотрел не на это, - говорю я, указывая на правый край пластины, на область, скрывающуюся под пандусом. - Смотри.

На боку шаттла вниз уходят два огромных темных следа. Они похожи на последствия взрывов - две глубокие вмятины с черными краями.

- Что это? - спрашивает Эми, протягивая руку к вмятине. Она практически размером с всю её руку, но находится слишком высоко для того чтобы Эми могла дотянуться.

- Не знаю, - бормочу я. - Но я готов поставить на то, что это причина нашего падения. - Я хмурюсь. Не могу сказать, это следы неисправности наших двигателей или того что мы что-то сбили.

Или что-то сбило нас.

- Думаешь, я был прав? - шепчу я. - Это от одного из птицевидных существ? Или это могло быть...

- Все внутрь! - кричит полковник Мартин. Подполковник Бледсоу и ее люди быстро собирают людей у стеклянного пандуса, все в блаженном неведении касательно наших подозрений.

Мать Эми зовет её, кивая в сторону шаттла. Эми одаривает меня виноватой улыбкой и ускользает от меня в сторону матери, стоящей у края выжженной земли. Когда Эми подходит, та восторженно обнимает её:
- Разве это не захватывает? - возбужденно говорит её мать. - Я собирала образцы. Не могла ждать. Твой отец в ярости, что я так задержалась, но он переживет.

- Внутрь! - снова ревет полковник Мартин. Бледсоу ждет нас троих у подножия стеклянной рампы; мы единственные гражданские оставшиеся снаружи.

К нам подходит молодой солдат, которого мы видели раньше.
- Время возвращаться, - говорит он. - Снаружи не безопасно.

Эми смотрит на него.
- Вы не представились ранее, - заявляет она.
Что-то в её голосе заставляет меня сузить глаза, глядя на этого парня.

Он протягивает перед ней руку, чтобы помочь подняться по трапу, и её пальцы задерживаются на его локте.
- Частный предприниматель Крис Смит к вашим услугам, - сообщает он с улыбкой, необъяснимым образом ставящей меня на грань. - Я подчиняюсь вашему отцу.

- Как и все остальные, - отвечает она, озаряя улыбкой лицо.

- Кроме меня.

Крис бросает на меня оценивающий взгляд, отчего я хмурюсь ещё больше, будто он имеет право меня судить.

- Идем, - говорю я, хватая Эми за руку.

Она ловко уворачивается, в ее глазах загорается новый интерес, когда она смотрит на Криса.
- Я удивлен, что кто-то моего возраста квалифицирован для миссии, - говорит она.

- Мне двадцать, - отвечает он низким голосом. - Слегка срезал в обучении.

- Ты ведь был в группе по поиску зонда, верно? - продолжает Эми.

Прежде чем Крис отвечает, мать Эми сует ей в руки банку собранного песка, абсолютно не замечая, как Крис улыбается Эми.
- В нем должно быть содержание фосфора, - взволнованно говорит её мама. - Конечно, - продолжает она, пока они добираются до вершины рампы. - На самом деле я хочу узнать, содержится ли в песке источник биолюминесценции.
Крис ловит мой взгляд и закатывает глаза под болтовню матери Эми, а я лишь сердито смотрю в ответ. - Знаете, может быть это вызвано химической реакцией, например, жаром от посадки шаттла, - продолжает она, потряхивая в руке другую банку с песком, светящиеся частицы в которой напоминают мне звезды на небе.

Ее голос замолкает, когда она достигает вершины пандуса и видит полковника Мартина, его темные глаза гневно смотрят на меня, а затем обращаются к жене. Эми не замечает как её мать бросает подозрительный взгляд в мою сторону и крепче прижимает к себе банку, в то время как второй рукой крепко обнимает Эми, уводя её к мостику, внутрь шаттла.

Их взгляды понятны без слов.

Мне не доверяют, не доверяют даже образцы песка.

Подполковник Бледсоу задерживается у двери, рядом с Крисом и полковником Мартином.

- Я хочу обсудить технические вопросы, которые нас интересовали, - бормочет полковник Крису, увлекая его ближе к панели управления расположенной на мостике.

Крис уверенно кивает; должно быть, он технический эксперт или что-то в этом роде.
- Хорошо, - говорит он. - Но сначала вы должны кое-что увидеть.
Он передает отцу Эми прозрачный куб, переливающийся золотым в свете, отражающимся изнутри шаттла. Когда полковник замечает, что я наблюдаю, он захлопывает за мной дверь на мостик.

Я сдерживаю рвотный позыв, когда вхожу в криокомнату. Раньше я старался не замечать зловония, но сейчас, спустя двадцать четыре часа, вонь стала просто невыносимой. Старик неподалеку - Хеллер, заступившийся за меня перед Юлианой Робертсон - нервно ерзает.
- Чертовы швы, - говорит он, касаясь рваной раны на ноге.

- Делать нечего, попытаюсь уснуть, - добавляет мужчина рядом с ним, его широкополая шляпа уже закрыла ему лицо.

Хеллер ворчит и опускает голову на грудь.

В этом они правы. Теперь, когда двери шаттла закрыты, всё что нам осталось - переживания и сон, и переживаниями я сыт по горло. Хотя на жестком металлическом полу не так уж просто уснуть.

Комнат не достаточно чтобы уложить всех, тем более теперь, когда между моими людьми и людьми с Земли возникла невидимая стена, так что мой народ пытается спать сидя, прислонившись к стенам шаттла или друг другу. Напротив нас, люди с Земли опустили столы, сделанные из поддонов криокамер, они их очищают и превращают в постели, накрывая одеялами и спальными мешками, которые достают из отсека для хранения в полу. Не идеальные, но роскошные условия, по сравнению с жизнью на другой стороне шаттла.

Хотел бы я сделать больше для своих людей. Хоть что-то.

Даже не задумываясь об этом, я осознаю, что направляюсь к Эми. И когда я подхожу, я застаю её спорящей с матерью, пока та расстилает спальные мешки на поверхностях криокамер 40, 41 и 42.

- Это не честно, - говорит Эми матери.

- Что не так? - спрашивает та, расправляя мешок.

Эми поднимает голову, когда я приближаюсь, и ее мать следует за ее взглядом
- Спальных мешков только сто штук, - говорит Эми.

- И что тут нечестного? - Хотя они и звучали сердито до этого, теперь я вижу, что её мать говорит мягко, тщательно подбирая слова.

Эми перебивает.
- Мама, это Старший. Официально, вы ещё не знакомы. Старший, это моя мама, доктор Мария Мартин. - Не думаю, что доктору Мартин нужно представляться. Она отмечает моё присутствие лишь кивком головы, скрыв свои настоящие мысли за маской вежливости. Могу только догадываться, что рассказал ей полковник Мартин.

Доктор Мартин разглаживает спальный мешок над криокамерой Эми, хотя в этом и нет нужды. Под её собственной камерой я замечаю баночки с образцами светящегося песка, который она собрала перед возвращением. Мне остается лишь смотреть на них, как и мать Эми, поражаясь, что же заставляет песок мерцать как звезды.

- ФФР обеспечило нас базовыми ресурсами, которые нам потребуются, когда корабль приземлится, и мы проснемся. По сто комплектов, на каждого из нас, - говорит доктор Мартин. - Откуда ФФР было знать, сколько людей приземлится? К тому же, они знали что уходят, не так ли? - она поворачивается ко мне, все ещё нося свою маску учтивости надетую ранее. - Разумеется, Старший и его люди сделали собственные запасы и приготовления. У них были столетия, чтобы подготовиться к этому.

Я думаю о той паре дней перед отправлением. Сплошной хаос. Люди были в шоке от пережитого: беспорядков в городе, решения Барти остаться. Некоторые приходили на шаттл в последнюю минуту, заходя через люк в пруду, прежде чем я закрывал дверь, неся в руках лишь пару вещей. Никто не взял постелей. А те немногие, что взяли одеяла и покрывала, принесли их скорее как фамильные ценности, а не как спальные принадлежности.

- Есть два лишних, - говорит Эми. Она говорит о спальных мешках, предназначенных для Робертсона и Кеннеди, убитых Орионом. - Старший может взять один. А второй может отдать Кит?

Я мотаю головой. Я не стану спать в условиях лучше, чем у моих людей.
- Все в порядке, Эми - говорю я. - Твоя мама права. Нам стоило подготовиться перед вылетом.

Эми открывает рот, чтобы возразить, но мать опережает её.
- Видишь? Рожденные на корабле в порядке, он сам так сказал. А теперь готовься ко сну.

Эми хочет возразить, но я качаю головой, это мелочь. Не хочу, чтобы она ругалась с матерью, ни насчет меня, ни спального пешка. Эми делает шаг вперед, протягивая свою руку к моей, не знаю чего она хочет - вернуться со мной на другую сторону корабля или удержать на стороне землян, но я знаю свое место на шаттле, а она знает свое. Я неохотно избегаю её руки и направляюсь к своим людям. Доктор Мартин носила маску осторожности, разговаривая со мной, и я могу надеть такую же сейчас, чтобы скрыть насколько я хотел бы остаться с Эми.

13. ЭМИ

Брум! Брум!

Я вскакиваю, запутавшись в спальном мешке, когда криокомнату заполняет рёв сигнальной тревоги, а потолок мерцает в свете аварийных ламп.

- Что происходит? - спрашиваю я маму, стирая с глаз остатки сна.

Папа уже пересекает криокомнату, направляясь к мостику. Секундой спустя за ним следует Старший. Я сбрасываю ногами спальный мешок и подскакиваю, уносясь в сторону коридора.

У двери меня хватает Эмма Бледсоу.
- Позволь полковнику позаботиться об этом... - начинает она, но я рывком освобождаю руку и проскальзываю в коридор. Она идет вслед за мной.

- От чего это? - я пытаюсь перекричать рёв аварийной тревоги. Папа поднимает взгляд, в то время как Старший вводит код на контрольной панели.

- Шаттл переходит в режим блокировки, - отвечает Старший, сыпля проклятиями продолжающийся гул, несмотря на все вбиваемые им коды.

- Что произошло? - рычит отец, и я впервые замечаю Криса, стоящего у двери.

- Я дежурил всю ночь, сэр. - взволнованно отвечает тот. - Никого здесь не было. Я уже собирался уходить.

- Что-то не так с сенсорами шаттла, - вклинивается Старший. - Они обнаружили резкую смену давления.

- Но давление не менялось, - говорит отец, вытягивая руку в сторону, будто ожидая, что давление воздуха неожиданно упадет.

- Знаю, - бурчит Старший. - Поэтому я и сказал что чертовы сенсоры сломались.

- Можешь отключить треклятую тревогу? - кричит отец.

"Блокировка через пятнадцать минут" - голос компьютера на время прерывает тревогу.

Старший разводит руками:
- Даже если бы я мог это исправить, за пятнадцать минут мне не успеть. Дверь запечатается, так или иначе.

- Насколько?

Старший в отчаянии жмет плечами.
- Не знаю, Это зависит от проблемы – что-то не так с сенсорами или чем-то другим.

- В таком случае, нужно вывести всех наружу, -хмурясь, заключает отец.
Его разочарование очевидно, но не совсем справедливо. Он не может ожидать от Старшего знания всех механических операций шаттла, которому буквально несколько сотен лет. Отец поглядывает на небо, и я вспоминаю о жутких криках инопланетных птиц, об огромных вмятинах на боку шаттла. Может сенсоры шаттла сбились из-за них?

Кажется, Эмма думает о том же, о чем и я.
-Сэр,- говорит она, - но что делать с дикой природой планеты? Любое инопланетное присутствие может быть угрозой для людей.

На секунду, отец погружается в свои мысли, но затем его прерывает Крис:
- Негативные последствия пребывания экипажа и всех нас в шаттле в течение неопределенного промежутка времени, учитывая ограниченный запас еды и воды, и при отсутствии туалета гораздо опаснее, чем все, что бы ни предоставила нам планета. Могу вас заверить, сэр, большую опасность представляет заключение всех в шаттле и пренебрежение эвакуацией.

Папа резко поворачивается. Он услышал достаточно.
- Крис, Эмма, начинайте эвакуацию прямо сейчас. Все до единого должны покинуть шаттл. Немедленно. Задача военных вывести людей, затем взять столько оружия, сколько смогут унести.

Компьютер добавляет: "Четырнадцать минут, тридцать секунд".

- Быстрее! - кричит папа.

- Я постараюсь выиграть нам больше времени, - говорит Старший, поворачиваясь к компьютеру.

Я хочу ему как-то помочь, но знаю, что буду только мешать. Вместо этого, я мчусь за Эммой. Военные уже готовы и ожидают приказов.
Как только Эмма говорит им что делать, они разбегаются, затем собирают людей в коридоре и направляют к выходу. Люди с корабля по проходу идут первыми - они слишком удивлены, чтобы возражать. Учёные же пытаются взять с собой своё оборудование.

Я подбегаю к маме.
- На это нет времени, - говорю я, выхватывая микроскоп из её рук. Микроскоп, серьёзно?

- Эми, что происходит? - неожиданно спрашивает она, как будто все мои действия на самом деле шутка. Тревога затихает в тот момент, когда компьютер объявляет : "Тринадцать минут до блокировки"

- Нужно уходить. Сейчас! - говорю я.

- Почему? - Мама ставит микроскоп обратно.

- Двери будут запечатаны, - кричу я, а сигнализация продолжает рёв. - Ты окажешься в ловушке!

Мать бледнеет.
- Насколько?

- Я не знаю!

До мамы, наконец, доходит. Микроскоп выскальзывает из её рук и падает на стол, а сама она начинает проталкивать остальных ученых в сторону коридора. На двери установлены герметичные замки, достаточно сильные для создания вакуума в пространстве. Если дверные замки заблокируются, а неполадки в работе компьютера продолжаться, мы ничего не сможем сделать, чтобы открыть двери вновь и тогда мы застрянем на планете лишь с теми вещами, которые смогли унести.

Шаттл превратится в гробницу.

- Давайте, давайте, давайте! - кричит Эмма группе рожденных на корабле, прижимающихся к стене. Я мчусь к ним.

- Нужно уходить! - кричу я.

Они растерянно смотрят на меня. Эмму они не послушают, а вот меня... Пусть я не одна из них, но, в конце концов, меня они знают и доверяют мне... вроде. Но они не понимают, что шаттл превращается в угрозу, они видят в нём лишь защиту.

- Идите к Старшему, он только что вышел наружу, вы должны уходить! - что-то из того что я сказала, вероятно до них доходит, и кораблерожденные следуют за уже эвакуирующимися учеными в сторону выхода.

Как только уходят одни, другие идут за ними следом. Эмма и другие военные уже начали прибегать к физической силе, хватая людей и проталкивая по проходу. Все двигаются слишком медленно.

Тревога глушится, когда компьютер сообщает:
"Восемь минут".

Во время нам не выбраться. Слишком много людей боящихся пошевелится. Боящихся уйти.

Кит хватает меня:
- Скажи Старшему, что эти люди остаются! - кричит она.

- Что? Они не могут!

- Они не пойдут! - кричит Кит. - Они напуганы! Понадобятся недели для того чтобы они были готовы покинуть шаттл!

- Они должны! - я так же стараюсь перекричать непрекращающуюся тревогу. - Если не пойдут сейчас, то могут не выйти никогда! Шаттл замкнет их внутри!

Крис, Эмма и несколько военных приближаются к группе людей, прижавшихся к стене. Их глаза, распахнутые в ужасе, сверкают глазными яблоками, испуганно мечущимися по сторонам. Женщина рядом со мной спиной прижимается к металлу, хватаясь руками за заклепки вдоль стены. Её голова ударяется о стену, а струйка крови стекает по её руке, и вдруг я узнаю её. Это Лорин - одна из женщин, раны которых я зашивала после приземления. Он так отчаянно прижимается к металлическим стенам шаттла, что некоторые из её швов разошлись.

- Лорин, - говорю я как можно более спокойным голосом, учитывая орущую тревогу. - Нужно идти.

Она мотает головой, глаза её широко раскрыты, рот открывается но нет издает ни звуков ни слов.

- Мы должны, - повторяю я. Затем бросаю взгляд на остальных прижавшихся к стене. Они никогда не жили без стен, но я так же не могу позволить им умереть в них.

- Довольно, - рычит Эмма, отпихивая меня в сторону, она хватает Лорин за запястье и против воли тащит ту к выходу из комнаты.

Лорин кричит, всем своим телом отталкивая Эмму. Затем спотыкается и несколько шагов Эмма тащит её на коленях, после чего Лорин начинается извиваться и, вырвавшись, бежит к другой стене. Спина её прижимается к металлу а голова мотается из стороны в сторону: нет, нет, нет.

"Семь минут", - вмешивается компьютер.

- Идите в оружейную, - говорю я военным. - Нам понадобится всё оружие, что мы сможем унести. Мы с Кит позаботимся об оставшихся.

Эмма смотрит на меня, явно желая возразить, но поднимает руки вверх давая понять что отступает, и уводит военных в сторону оружейной.

- Как?.. - начинает Кит, но я перебиваю её.

- Где зеленые пластыри? - кричу я, мой голос уже хрипит от попыток перекричать сигнализацию.

- Что? - кричит Кит в ответ.

- Фидус!

Кит копается в своей медицинской сумке, а потом вынимает оттуда пачку зеленых пластырей. Хотят они этого или нет, но я леплю пластырь на каждого из тех, кто отказывается уходить. Лучше дать им небольшую дозу ненавистного лекарства, чем оставить их здесь умирать. Люди скапливаются у двери, но идут недостаточно быстро, и я кричу на них, поторапливая.

Последней я нахожу Лорин - она пытается избежать моих рук, но как только компьютер объявляет последнюю минуту, я хватаю её и леплю пластырь ей на руку. Взгляд её меркнет. Я беру Лорин за руку и тяну за собой прямиком к двери.

"Тридцать секунд до блокировки" - радостно сообщается компьютер. "Двадцать девять... двадцать восемь..."

Я бегу к двери, отчаяннее, чем на любом марафоне в старшей школе, волоча за собой безвольное тело Лорин. Я не останусь запертой в этом проклятом шаттле.

Старший стоит у двери на мостик
- Быстрее! - кричит он.

Компьютер продолжает отсчет:
"Десять... девять... восемь..."

Я пихаю Лорин вперед себя - она падает, но оказывается по ту сторону двери.

"...четыре... три..."

Я скольжу вперед.

Дверь запечатывается за моей спиной.

Сигнализация замолкает, но всё ещё звучит в моих ушах.
- Ты в порядке? - спрашивает Старший, помогая мне встать. Кит, тяжело дыша, помогает Лорин.

- Да, - отвечаю я, потирая локоть. Должно быть, ударила о металлический пол.

- Как долго эта чертова дверь будет заперта? - вклинивается отец, выглядит он злым и оскорбленным.

- Я же сказал, - отвечает Старший так же сердито, - Я не знаю.

Отец негодует. Он не в восторге от происходящего, но не может ничего сделать. Мой взгляд мечется между ними двумя. Не справедливо со стороны отца обвинять Старшего... но в то же время, хотелось бы, чтобы Старший знал чуть больше о том, как снять блокировку.

Папа дает Эмме приказ созвать военных, затем просит Старшего сгруппировать его людей. Кит спускается по пандусу вслед за Старшим, одной рукой ведя за собой Лорин.

Папа кладет руку мне на плечо, приобнимая.
- Больше так не делай, - говорит он.

- Делать что? - спрашиваю я, потирая локоть.

- Не ставь себя в положение, при котором жертвуешь собой ради других. Если некоторые остались внутри - это их вина. Но если бы ты оказалась заперта...

- Все выбрались в итоге, - говорю я, и смотрю на него, сужая глаза.

- Возьми это, - отец кладет в мою руку что-то холодно и твердое. Пистолет. Тридцать восьмой, двойного действия в брезентовой кобуре. - Помни, чему я тебя учил, - добавляет он. - Нажимаешь на курок. Не взводишь. Когда целишься, держи обеими руками.

- Я знаю, - отвечаю я, думая о том как стреляла из пистолета в Дока. О пуле, прошедшей сквозь его колено. Пистолет холодный и безжизненный, но воспоминания об этом заставляют меня чувствовать запах крови и пороха, переворачивают желудок.

- Держись Криса, - добавляет отец вполголоса. - Я доверяю ему больше чем кому-либо из рожденных на корабле.

- Они не плохие, - говорю я. - Обычные люди.

- Не наши люди.

14. СТАРШИЙ

Полковник Мартин стоит на вершине открытого мостика, пока люди разбиваются на группы. У всех шокированное, стеклянное выражение на лице. В первый день на этой планете мои люди встретились с крушением, во второй - с толкотней под рёв тревоги, в попытках выбраться наружу.

Я смотрю на Кит, на зеленые пластыри, наклеенные на руки, шеи и кисти людей покидающих шаттл последними. Разумом я понимаю, что это был единственный способ вывести оставшихся, что если бы их не заставили, некоторые никогда бы не вышли наружу. То, что у них хватило мужества выйти из шаттла, вовсе не означает, что они готовы покинуть его.

Я сглатываю горький осадок во рту. Пластыри это временная мера, убеждаю я себя. Они нужны только сейчас и лишь потому что мы действительно в них нуждаемся. Я оборачиваюсь в поисках Эми, с болью осознавая как я сейчас нуждаюсь в её поддержке. Но она стоит на мостике между своей мамой и Крисом. Она наклоняется к нему и шепчет что-то, что заставляет его улыбнуться.

Я резко отворачиваюсь от них.

- Спасибо всем, что так быстро и слаженно покинули шаттл - голос полковника Мартина раскатывается над толпой, его разочарование в моих людях скрыто за маской военного. - Лучшее, что мы можем сделать сейчас - найти новое постоянное место жительства для всей колонии. Мы не знаем, как долго будет заблокирован шаттл, и не можем полагаться на него. Следовательно, нам необходимо найти такое место, которое имеет естественную защиту и доступ к пресной воде.

Нервное возбуждение наполняет округу. Людей столько, что многие оказались прижаты к деревьям леса, в котором мы приземлились. На корабле у меня не было и мысли о клаустрофобии, но эта огромная толпа людей, собравшихся в одном месте, заставляет меня чувствовать себя некомфортно.

— Безопаснее всего - действовать сообща, - продолжает полковник Мартин. — Нас много, и я надеюсь, что любое существо, что могло бы атаковать нас по отдельности, отпугнет наше количество.

Кругом мои люди начинают роптать. Они заметили, как полковник Мартин акцентировал внимание на надежде на безопасность при выборе слов - и их это не успокаивало.

- Мы пойдем в этом направлении, - он указывает вперед и немного вправо, - поскольку зонд обнаружил пресную воду в той области. Военные: первый ранг идет со мной во главе, второй ранг замыкает колонну, третий окружает по периметру, четвертый - разведка.

Военные сразу же разделяются, в то время как ученые собрались в толпу вместе с моими людьми посередине песчаной полянки возле корабля. Небольшая группа солдат исчезла посреди деревьев якобы для разведки опасности впереди. Полковник Мартин начинает вести группу вперед, но никто из моих людей не двигается. На корабле, каждый сантиметр был точно замерен. Холмы были прекрасно размечены, образуя симметричные ряды ухабов на земле. Здесь всё не так. Они разбросаны случайно. Камни, камушки и кусты, даже огромные деревья расположены случайным образом, без какого-либо порядка.

- Извините, - зовёт подполковник Бледсоу, - Извините, но вы можете стоять на месте?

Один из фермеров, Тиернан, на мгновенье смеривает её взглядом, в котором сквозит замешательство, а затем продолжает блуждать у края леса. Ему любопытно, но он не решается, задерживаясь в тени стволов деревьев, скрученных, словно витые веревки.

Бледсоу в отчаянии рычит, и устремляется к Тиерану. Прежде чем она достигает цели, я перехватываю её.
- Он тебя не понимает, - говорю я.

- И почему же? - огрызается она, - Я ведь говорю на английском, разве нет?

- Да, Но... твой акцент. - Намного сильнее чем у Эми, быстрый и ритмичный, какой людям с корабля понять трудно.

- Я южноафриканка, - поясняет Эмма, а я из-за всех сил пытаюсь воскресить в голове потрепанный глобус из Учебного Центра. - Хотя провела большую часть детства на юге Франции. Моя мать - британка. Ох, - добавляет она удивленно, - была британкой. Отец был ливийцем, - слова её стали отдавать горечью, как только она перешла на прошедшее время.

- Понятно, - отвечаю я. Не хочу, чтобы она знала, что я с трудом вспоминаю названия главных стран Соль-Земли, не говоря уже о том, что жители этой планеты могли говорить на одном языке, который всё равно всегда звучал по-разному.

Она кивает и продолжает вести за собой бывших пассажиров Годспида, а темп её речи немного замедляется.

Я вздыхаю. По крайней мере, она пытается.

Я хватаю Тиерана и возвращаю его в строй, начиная раздавать указания: оставайтесь на дороге, не отставайте, не задерживайтесь.

Убеждаюсь, что все в толпе готовы идти. Кит остаётся позади людей с Фидусом, единственным в толпе, кто не очарован этим новым миром и не смотрит на него с широко раскрытыми глазами. Интересно, сколько из всего происходящего они будут помнить, когда Кит сорвёт их пластыри с фидусом, или же они вспомнят лишь ужас и панику, которую почувствовали, когда препарат коснулся их кожи.

Темнокожий мужчина с черными волосами подходит к Кит.
— Я - Доктор Гупта, один из медицинских сотрудников на миссии, - говорит он со странным акцентом, протягивая руку. Кит встряхивает её, и удивление отображается на её лице. - Как я понимаю, вы тоже профессионал в медицине, а? - спрашивает он.

Я смотрю на них обоих в то время, как мы уходим вглубь леса. Поначалу Кит стесняется, но вскоре они увлеченно обсуждают различия в медицинских технологиях. Доктор Гупта очарован пластырями с Фидусом,и Кит желала поделиться с ним своими заметками - она только-только начинала учиться у Дока, прежде чем оставила его, улетев на Центавра-Землю.

Я не могу перестать улыбаться - наблюдение за ними рождает во мне надежду, что люди с Сол-Земли и мой народ могут найти общий язык.

— Эти деревья выглядят так знакомо. — Я проскользнул сквозь толпу, услышав голос Эми. — Но всё же, они чем-то отличаются.

- Да - отвечает низкий мужской голос

Я останавливаюсь за несколько человек до Эми и молодого военного, Криса. Когда Кит говорила с Земным доктором, я был счастлив, но увидев Эми и Криса вместе, мне стало не по себе.

- Должна признать, я удивлена, - продолжает Эми.

Эти деревья выглядят необычно, но я никогда не видел деревьев с Сол-Земли, чтобы сравнивать с ними, по крайней мере не на картинках и видео.

- Они выглядят как баньян, - говорит Эми. - Ну, знаешь, они выглядят как связка маленьких деревьев.

Я не знаю, как выглядит баньян, но Крис кивает, соглашаясь.

- Тем не менее, отличается,- повторяет она. - Всё напоминает мне о Земле, но не совсем. Как это. Она сбрасывает комок беспорядочно торчащего мха, развешенного на деревьях, свисая вдоль нашего пути.
- Похож на испанский мох, но фиолетовый и липкий, а не сухой и серый.

Крис щипает липкие ниточки с руки Эми.
— Эта штука просто везде, - говорит он, показывая это прямо у ее лица.

-Фу, убери это! - говорит Эми, игриво сжимая фиолетовые ниточки.

- Что? Тебе не нравится? - Крис дразнится, подвешивая мох ближе к ней

Я хочу схватить фиолетовый волокнистый мох из рук Криса и пихнуть его ему в горло, но не делаю этого. Я отхожу назад, смотрю с негодованием, и даже при том, что я знаю, что я - мужлан, я не могу не продолжать слушать их разговор.

— Интересно, какие животные на этой планете, - продолжает она, беспечно игнорируя вид обожания на лице Криса.

— Ты имеешь в виду, кроме больших птиц рептилоидов, что пытаются съесть людей? - Спрашивает Крис всё ещё флиртующим и заигрывающим голосом. Я закатываю глаза.

— Да. - Эми осматривается кругом и пробегает взглядом по верхушкам деревьев. — Должны быть и другие птицы. Животные. Что-то, что съедает тот фиолетовый материал, гнёзда в ветвях деревьев. Белки и змеи, олени и кролики.

- Это не Сол-Земля, Эми, - мягко напоминает Крис.

- Да, я знаю, - отвечает Эми. - Но такое чувство... словно чего-то не хватает.

— Уверен, что есть и другие существа, - говорит Крис, и он действительно уверен в своих словах. — Но полковник Мартин прав: большинство животных просто будет скрываться, когда через лес идёт почти две тысячи человек. И кроме того, эти рептильные птицы должны же были хоть чем-то питаться до нас всех, вкусных людей, находящихся здесь.

Эми визжит, когда Крис делает ложный выпад в её сторону. Она отскакивает назад, спотыкаясь о выставленный корень дерева. Крис хватает её и притягивает близко к себе, обвивая свои огромные, мускулистые руки вокруг неё и создавая ощущение безопасности.

Достаточно. Я топаю дальше, полный решимости добраться куда-нибудь, где я не буду слышать этих двоих.

— Твои глаза, - говорит она, таращась на него. Я делаю паузу, неспособный заставить себя отвести взгляд от образа Эми, сосредоточившей всё своё внимание на другом парне.

— Что с ними? - спрашивает Крис, немного защищаясь.

- Они несколько странные.

— Вау. Какой способ сблизиться с парнем. - Крис начинает качать головой с напускным недоверием.

- Нет, я серьезно. - Эми игриво подталкивает его.

- Кто сказал, что я не серьезен?

- Ну, правда. Они просто такие синие.

— А твои такие зелёные, - говорит он, передразнивая Эми. — Не знаю, как ты вообще видишь с ними.

Я не жду её ответа. Я всё прекрасно понимаю, и мне не нужно оставаться здесь, чтобы посмотреть, как Эми восхищается глазами какого-то другого парня. Я огибаю толпу с другой стороны, а затем следую прямо к группе, изо всех сил пытаясь подавить ревностный гнев, растущий в моём сердце.

Может, я и получил целый мир, но этого не достаточно, если я не могу разделить его с ней.

15. ЭМИ

"Не нарушать строй!" крикнул один из военных охранников.

Я останавливаюсь чтобы оглянуться. У Кит возникли трудности удерживать в строю рожденных на корабле под фидусом; Лорин, в частности, выглядит потерянной. Она продолжает блуждать вперед, даже если вся группа лавирует в другом направлении. Один из докторов, Доктор Гупта, помогает ей, я бросаю Крису улыбку и отхожу назад.

- Чем мне помочь? - спрашиваю я Кит.

- Просто присматривай за ними, - отвечает она, смахивая волосы со лба. Воздух горячий и влажный, похоже на летний день во Флориде.

Я притягивают Лорин ближе когда мне, дергая ее чтоб она шла в ногу. Если один из тех птеродактеле подобных штук решит напасть на нас, оно ударит сюда, в конец группы, где самые слабые из нас. Я оглядываюсь вокруг, ищя Старшего, но его нигде не видно. Нет - подождите, вон он где. В начале группы, вместе с Эммой и папой. С лидерами.

Там где он должен быть, говорю я себе. Но я так хочу чтобы он был здесь, в конце, со мной.

"Что не так с этим людьми?" спрашивает Крис, шутливый тон который он принял ранее уходит когда он пристально смотрит на Лорин.

Я открываю рот чтобы рассказать ему по фидус, но потом закрываю его. Как он отреагирует? Сейчас фидус необходим, и потом, слишком жарко чтобы начать спорить о философии.

Жудкий крик прорезается сквозь влажный воздух.

Я немедленно останавливаюсь, но Лорин продолжает идти вперед. Доктор Гупта следует за ней пока я достаю свой пистолет. Неподалеку, ближние к нам солдаты достают свое оружие.

"Вон там!" кто-то кричит из середины группы.

Огромная, рептилоподобная птица медленно кружит над нами, как стервятник над своей едой. Такое чувство что он знает о чем я думаю.

Я поднимаю свой .38 и собираюсь нажать на курок когда мой папа начинает кричать "Никому не стрелять!" он приказывает из переда группы. "До тех пор пока оно не нападает!"

Эта штука кричит опять, приближаясь еще на несколько футов. Я могу рассмотреть его когти - массивные и изогнутые.

Кто-то из переда группы делает выстрел. Папа ругается на стрелка.

Птица размером с динозавра злобно кричит, вздергивается в другом направлении так быстро что мне приходится отвести взгляд от пистолета чтобы проследить за ее движением. Через мгновение она пропадает полностью. Я прячу в кобуру свой пистолет, и только в этот момент я осознаю что Крис не вынимал свое оружие, наверное он переживал что может взбесить моего отца.

- Вперёд! - Папа говорит, побуждая людей следовать за ним. Все шумные разговоры утихли, напоминая о потенциальной опасности в этом мире.

Несколько человек общаются. Внимание направлено на то, как мы проходим мимо деревьев. Все нервные, все на страже.

Гремит гром, низкий звук, который повышается и затем исчезает.

Крики прорываются в группе.

- Что это было? - кричит кто-то.

- Откуда этот звук?

- Что происходит?

Весь караван останавливается, рожденные на корабле сталпливаются, сближаясь друг с другом, взволнованно изучая небо. Я пытаюсь найти в толпе Старшего, но он слишком далеко.

-Что там происходит? - спрашивает Крис.
Люди с Фидусом вокруг нас не выражают никакой реакции, а Кит смотрит с широко раскрытыми глазами и сильно испугана.

- Всего лишь гроза, - сообщаю я Кит. - Волноваться не о чем, она лишь означает, что пойдет дождь.

Та кивает, но все ещё выглядит напуганной.

- Эти люди прожили всю свою жизнь а космическом корабле, они не знают, что такое гром. - я объясняю Крису через толпу, пытаясь найти папу и Старшего. - Они не знают, что такое гром.

Деревья шелестят, показывая обратную сторону своих листьев и ветер поднимает их вверх, охлаждая мою кожу и оставляя мокрые следы на одежде. Шторм очень быстро надвигается.

- Мы должны продолжать двигаться! - говорю я сквозь толпу.

- Что если она нас нагонит? - спрашивает кто-то рядом.

- Что нас нагонит?

- Та штука в небесах? - не знаю о чем он конкретно, о летающих рептилиях или грозе, но в любом случае, оставаться здесь не безопасно.

"Ну же!" Голос моего отца раздраженный и громкий. "Мы должны продолжать идти!"

Старший ловит мой взгляд через толпу людей. Я вижу в нем тот же страх что я вижу у всех других рожденных на корабле. Они больше испуганы громом, который безобидный, чем инопланетной жизнью которая может убить их.

Я пробираюсь сквозь толпу чтобы достичь Старшего.он выглядит благодарным когда я приближаюсь но хмурится когда Крис идёт за мной.

Небеса продолжают наливаться свинцом.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/61840/297377

Переводчики: naruhinka, Andreyeva, alka2004, margarit_as

Neta_Anna