Готовый перевод Library of Souls / Библиотека душ: Глава первая

Чудовище стояло так близко, что могло бы коснуться нас языком, и сверлило глазами наши шеи. Его микроскопический мозг рисовал картины убийства. Воздух был наполнен желанием растерзать нас.

Пустоты рождаются со страстным желанием душ странных людей,и сейчас мы выстроились как на очередь в буфет: Эддисон храбро стоял на моей ноге, выпрямив хвост;

Эмма подошла ко мне за поддержкой, всё еще слишком ошеломленная от удара, чтобы сделать что-то большее, чем огонёк спички; наши спины скатились по разбитой телефонной будке.

Подземная станция выглядела как после взрыва бомбы в ночном клубе.

Пар из лопнувших труб заслонил всё призрачной пеленой.

Расколотые мониторы свисали с потолка и покачивались.

Везде валялось разбитое стекло, сверкая в истерическом свете красных ламп скорой помощи как диско-шар.

Мы были зажаты, стена с одной стороны и стекло, воткнувшееся в голень, с другой стороны, два шага со стороны создания, чей единственный инстинкт - сломать нас - но, тем не менее, пустота не сделала ничего, чтобы закрыть проём.

Казалось, она приросла к полу, покачиваясь на своих пятках как пьяный или лунатик, ее голова поникла, её языки - словно гнездо змей, которым я приказал спать.

Я. Я сделал это. Джейкоб Портман, мальчик из Ниоткуда, штат Флорида.

Оно не убивало нас сейчас - этот ужас, состоящий из тьмы и кошмаров спящих детей, - потому что я сказал ему не делать этого.

Недвусмысленно приказал ему убрать язык с моей шеи. Отойди, сказал я.

Стой, - сказал я, - на языке, состоящем из неизвестных мне звуков, которые не может издать человек - и чудесным образом это произошло, ее глаза смотрели на меня с вызовом, в то время как её тело подчинялось мне.

Каким-то образом я приручил кошмар, завладел им.

Но спящие вещи просыпаюсь, и влияние спадает, особенно если это влияние было случайным, и я чувствовал кипение под кожей пустоты.

Эддисон толкнул мою ногу носом.

- Скоро придут твари. Это чудовище нас пропустит?
- Поговори с ней снова, - сказала Эмма. Её голос был растерянным и невнятным, - скажи ей, чтобы она отвалила.

Я нашел, что сказать, но слова получились скомканными.
- Я не знаю, как.

- Ты сделал это минуту назад, - произнёс Эддисон, - это звучало так, будто внутри тебя находится демон.

Минуту назад, перед тем, как я узнал, что могу сделать это, слова вертелись у меня на языке, ожидая, пока я произнесу их. Теперь, когда я хотел забрать их обратно, это было похоже на попытку поймать рыбу голыми руками.

Каждый раз, когда я касался её, она выскальзывала из моих рук.

Уходи! - крикнул я.
Слова были на английском. Пустота не двигалась.

Я напряг спину, впился взглядом в её черные глаза и попробовал снова.
Уходи отсюда! Отстань от нас!
Снова на английском.

Пустота наклонила свою голову как любопытная собака, но всё равно продолжала стоять как статуя.
- Он ушел? - спросил Эддисон.

Никто не мог сказать наверняка; только я мог видеть это.

- Она всё еще тут, - сказал я, - я не знаю, что я делаю не так.
Я чувствовал себя глупым и подавленным.

Неужели мой дар исчез так быстро?
- Неважно, - сказала Эмма, - в любом случае, пустоты не умеют рассуждать.

Она вытащила руку и попыталась зажечь огонь, но ничего не вышло.

Казалось, напряжение истощило её. Я покрепче обнял её за талию, чтобы она не упала.

- Побереги силы, спичка, - сказал Эддисон, - я уверен, они нам еще понадобятся.

- Я буду бороться с холодными руками, если придется, - произнесла, Эмма, - всё, что имеет значение сейчас - найти остальных, пока не поздно.

Другие. Я всё еще мог их видеть, их облик исчезал: одежда Горация испачкалась; сила Бронвин не идет ни в какое сравнение с оружием тварей; у Еноха кружилась голова от взрыва; Хью использовал своих пчёл, чтобы снять тяжелые ботинки Оливии и отпустить её, но Оливию поймали за пятку прежде, чем она совсем улетела. Все они, плача от ужаса, зашли в поезд под прицелами пистолетов, и их забрали. Забрали вместе с имбриной, из-за которой мы чуть не погибли, пока искали её, мчась через весь Лондон за участью хуже, чем смерть. Я думал, что уже слишком поздно. Было слишком поздно уже тогда, когда солдаты Кола захватили замороженное убежище Мисс Крапивник. Было слишком поздно в ту ночь, когда мы поверили злому брату нашей любимой имбрины.

Но я поклялся себе, что мы найдём наших друзей и имбрину, неважно, чего это будет нам стоить, даже если мы найдём только тела - даже если мы сами погибнем.

Тогда где-то в этой темноте был путь на улицу. Дверь, лестница, эскалатор, путь наружу напротив дальней стены. Но как добраться до них?
Уйди, черт возьми, с дороги! закричал я на пустоту, дав себе еще одну, последнюю попытку.
Естественно, это было на английском языке. Пустота хмыкнула, как корова, но не двигалась. Это бесполезно. Слов уже не было.
- План Б, - сказал я, - она не послушает меня, поэтому мы обойдем её, надеюсь, она будет стоять на месте.
- Обойдем где? - спросила Эмма.

Чтобы обойти её, мы должны пройти через кучи стекла, но осколки могут порезать голые ноги Эммы и лапы Эддисона. Я придумал альтернативу: я мог понести собаку, но остаётся еще Эмма. Я мог найти какой-нибудь осколок стекла, похожий на меч, и воткнуть пустоте в глаз - в прошлом это хорошо работало - но если мне не удастся с первого удара убить её, она, несомненно, проснется и убьёт нас. Единственный пуль был через маленький проем между пустотой и стеной. Это было близко - фут или полтора. Будет слишком тесно, даже если мы прижмёмся спинами к стене. Я переживал, что мы можем подойти слишком близко к пустоте или, еще хуже, нечаянно дотронуться до неё, и это разрушило бы то состояние транса, в которое я её ввёл и держал под контролем. Казалось, лучший вариант сейчас - чтобы у нас выросли маленькие крылья, и мы могли лететь над её головой.

- Ты можешь немного пройтись? - спросил я Эмму, - или хотя бы ковылять?
Она выпрямилась и ослабила хватку на моём поясе.
- Я могу, только хромая.
- Тогда вот, что мы сделаем: проскользнём мимо него спинами к стене через ту щель. Она маленькая, но если мы будем осторожны...

Эддисон понял, что я имел в виду, и отпрянул назад в телефонную будку.
- Ты думаешь, мы сможем подойти так близко к ней?
- Возможно, нет.
- Что, если она проснётся, пока мы будем..?
- Не проснется, - сказал я, симулирую уверенность, - просто не делайте резких движений - и чтобы вы ни делали, не докасайтесь до неё.
- Ты сейчас - наши глаза, - произнёс Эддисон, - Птица сохранит нас.
Я поднял довольно большой осколок с пола и положил его в карман. Пройдя два шага к стене, мы прижались спинами к холодной плитке и начали медленно двигаться в сторону пустоты. Её глаза двинулись, как только мы сделали это, и снова уставились на меня. Несколько шагов в сторону, и мы почувствовали отвратительную вонь, исходящую от пустоты. Из-за этого мои глаза заслезились. Эддисон закашлялся, и Эмма обхватила рукой его нос.

- Немного дальше, - сказал я с наигранным спокойствием. Я достал стекло из кармана, сжимая его в руке острым концом наружу, затем взял другой осколок, и еще один. Мы были довольно близко, так что мы могли случайно дотронуться до пустоты вытянутой рукой. Я слышал, как бьется её сердце под ребрами, ускоряя свой ритм с каждым нашим шагом. Она рвалась ко мне, борясь каждым нейроном, чтобы выйти из-под моего контроля. Не двигайся, сказал я, произнося слова на английском. Ты моя. Я контролирую тебя. Не двигайся.
У меня засосало под ложечкой, прижался всей спиной к стене и протиснулся в узкий проём между стеной и пустотой.

Не двигайся, не двигайся.
Крадись, иди, крадись. Я задержал дыхание, когда пустота ожила, влажно хрипя. Из её ноздрей шел мерзкий черный туман. Желание проглотить нас, должно быть, было мучительным. А у меня возникло желание бежать, но я проигнорировал его; это могло выглядеть, как будто я добыча, а не охотник.
Не двигайся. Не двигайся.
Несколько шагов, несколько футов, и мы прошли мимо неё. Её плечо было непозволительно близко от меня.

Не двигай-
-и она сделала это. Одним быстрым движением пустота повернулась, чтобы оказаться со мной лицом к лицо.
Я стоял неподвижно.
- Не двигайся, - сказал я, на этот раз вслух, чтобы остальные услышали. Эддисон спрятал морду между лапами, Эмма замерла, её рука сжимала мою как тиски. Я приготовился к тому, что произойдёт - её языки, её зубы, конец.
Уйди, уйди, уйди.
На английском, английском, английском.

Прошло несколько секунд, но, как ни странно, мы были еще живы. И хотя грудь чудовища поднималась и опускалась, оно продолжало стоять как вкопанное.
Двигаясь миллиметр за миллиметром, я попробовал скользнуть вдоль стены. Пустота проследила за мной, поворачивая голову, - она неотрывно смотрела на меня, и её взгляд был словно стрелка компаса, я полностью контролировал её тело - но она не пошла за мной и даже не открыла пасть. Если я перестану контролировать её, мы умрём.
Пустота просто смотрела на меня. Ожидала указаний, но я не знал, как приказать ей.
- Ложная тревога, - сказал я, и Эмма вздохнула с облегчением.
Мы выскользнули из щели, отойдя от стены, и побежали так быстро, как могла Эмма.
Когда мы отошли на небольшое расстояние от пустоты, я обернулся. Она повернулась ко мне лицом.
Стой, - пробормотал я на английском. Хорошо.

* * *

Мы прошли сквозь пелену пара и увидели остановившийся эскалатор, его питание было выключено. Вокруг него светился слабый дневной свет, словно дразнящий посланник из мира свыше. Мира живых, сегодняшний мир. Мир, в котором у меня были родители. Они были там, оба, в Лондоне, дышали этим воздухом. В нескольких минутах ходьбы.
Эй, там!

Немыслимо. Еще более немыслимо: пять минут назад я бы сказал отцу всё. Я такой же, каким был дедушка Портман. Я странный. Они бы не поняли, но по крайней мере теперь они знали. Это сделало бы моё отсутствие предательством. Я мог слышать голос моего отца, уговаривающий меня пойти домой, и пока мы, прихрамывая, шли навстречу свету, я боролся с внезапно возникшим постыдным желанием стряхнуть руку Эммы и бежать - сбежать из этой удушающей темноты, найти моих родителей и попросить прощения, а потом лечь на кровать в их шикарном отеле и заснуть.
Это было самое немыслимое из всех. Но я не мог: я любил Эмму, и я сказал ей об этом, и я бы ни за что не оставил её. И не потому что я храбрый или рыцарственный. Нет. Я боялся, что если я оставлю её, это разорвет меня.

А другие, другие. Наши бедные обреченные друзья. Мы должны были пойти за ними - но как? После того, как приехал поезд и забрал их, больше поездов не было, и после взрыва и выстрелов, сотрясших это место, я был уверен, что больше поездов не будет. У нас осталось два варианта, оба ужасные: пешком пойти за ними через туннели и надеяться, что мы не встретим еще пустот, или залезть на эскалатор и встретить лицом к лицу то, что может нас там ожидать - наиболее вероятно, тварь, зачищающую поезд, - затем перегруппироваться и еще раз оценить обстановку.

Я знал, какой вариант я выберу. У меня есть достаточно темноты и более чем достаточно пустот.
- Давайте пойдём наверх, - сказал я, подгоняя Эмму к остановившемуся эскалатору, - мы найдем безопасное место, чтобы составить план следующих действий, пока ты восстанавливаешь силы.
- Нет! - сказала она, - мы не можем просто оставить остальных. Плевать, как я себя чувствую.
- Мы не можем. Но мы должны быть реалистами. Мы ранены и беззащитны, а остальные, возможно, очень далеко, за пределами метро и на полпути куда-то. Как мы найдем их?

- Также, как я нашел тебя, - сказал Эддисон, - с помощью моего носа. У странных людей свои запахи, понимаешь? - только такие собаки, как я, могут их учуять. И вам посчастливилось быть одной благоухающей группой странных людей. Я думаю, страх усиливает это. И то, что вы не принимаете ванну.
- Тогда мы пойдём за ними! - сказала Эмма.

Она потянула меня в сторону железнодорожных путей с неожиданной для неё силой. Я сопротивлялся, пытаясь расцепить наши руки.
- Нет, нет, там ездят поезда, если мы пойдем туда...
- Даже если это опасно, мне все равно. Я не оставлю их.
- Это не просто опасно, это бессмысленно. Они уже ушли, Эмма.

Она отпустила мою руку и, прихрамывая, побежала к путям. Споткнулась, взяла себя в руки.
- Скажи что-нибудь, - произнес я одними губами, обращаясь к Эддисону, и он начал бегать вокруг неё, чтобы преградить ей путь.
- Боюсь, что он прав. Если мы пойдем пешком, запах наших друзей рассеится прежде, чем мы сможем их найти. Даже мои способности ограничены.

Эмма посмотрела в туннель, затем на меня с мучительным выражением лица. Я протянул ей свою руку.
- Пожалуйста, пойдём. Это не значит, что мы сдаемся.
- Хорошо, - твердо сказала она, - хорошо.
Но когда мы пошли в сторону эскалатора, кто-то окликнул нас из темноты.
- Вон там!

Голос был слабым, но знакомым, с русским акцентом. Это был складывающийся человек. Всматриваясь в темноту, я мог лишь видеть его помятое тело и поднятую руку. Он был застрелен во время схватки, и я предположил, что твари втолкнули его в поезд вместе с остальными. Но он лежал там и махал нам.

- Сергей! - воскликнула Эмма.
- Ты знаешь его? - подозрительно спросил Эддисон.

- Он был одним из беженцев Мисс Крапивник, - сказал я, чувствуя покалывание в ушах от звуков сирен, эхом отражавшихся здесь, под поверхностью. Беда придет - может быть, беда, замаскированная под помощь, - и я беспокоился, что наш лучший шанс благополучно выбраться исчезает. Опять же, мы не могли просто оставить их. Эддисон побежал в сторону мужчины, ловко лавируя между кучами стекла. Эмма позволила мне взять её руку, и мы направились за ним. Сергей лежал на боку, весь испещренный стеклом, из маленьких ран текла кровь. Пуля попала ему куда-то в жизненно-важный орган. Его очки в проволочной оправе разбились, и он пытался отрегулировать их, чтобы хорошо видеть меня.
- Чудо, чудо, - прохрипел он, его голос был слабым, как дважды процеженный чай, - я слышал, ты говорить на языке этого чудовища. Чудо.
- Не чудо, - произнес я, - стоя на коленях позади него, - это закончилось. Я потерял свой дар.
- Если дар внутри тебя, это навсегда.

Шаги и голоса эхом отражались со стороны эскалатора. Я убрал стекло из рук, чтобы взять складывающегося человека на руки.
- Мы берем тебя с собой, - произнес я.
- Оставьте меня, - прохрипел он, - я скоро умру...
- Проигнорировав его, я просунул руки под него и поднял. Он был длинный, но легкий, как перышко, и я поднял его на руки как большого ребенка, его тощие ноги болтались над моим локтем, а голова откинулась мне на плечо.

Две фигуры сошли с последней ступеньки эскалатора, стоя внизу, освященные желтым дневным светом и вглядываясь в темноту. Эмма указала на пол, и мы тихо опустились на колени, надеясь, что они не заметят нас - надеясь, что они просто мирные люди, которые пришли сюда, чтобы поймать поезд - но затем я услышал шум от рации, и каждый из них зажег фонарик, светя ими в противоположную сторону от своих светоотражающих жилетов.
Они могли быть работниками аварийной службы или тварями, замаскированными под них. Я всё еще не был уверен, пока они синхронно не сняли солнцезащитные очки.

Конечно.
Наши варианты уменьшились наполовину. Теперь там были только рельсы и туннели. Мы ни за что бы не смогли обогнать их с полученными повреждениями, но спастись еще можно, если они не видели нас - и не могли найти нас посреди хаоса разрушенного вокзала. Их лучи сошлись на полу. Эмма и я пошли спиной в сторону путей. Если бы мы могли скользнуть в туннели незамеченными... Но Эддисон, черт бы его побрал, не двигался.

- Пошли, - прошипел я.
- Они водители скорой помощи, а этому мужчине нужна помощь, - он произнес это слишком громко, и в этот же момент лучи света отскочили от пола и скользнули в нашу сторону.
- Оставайтесь на месте! - прогремел голос одного из мужчин, вынимая пистолет из кобуры, в то время как другой нащупывал рацию.
Затем две вещи произошли с невероятной быстротой. Первая - когда я собирался бросить складывающегося человека на рельсы и прыгнуть вместе с Эммой за ним, внутри туннеля прогудел гудок, и только блестящие фары мелькали в поле зрения. Порыв спертого воздуха принадлежал, несомненно, поезду - он снова ехал, несмотря на взрыв. Вторая вещь, возвестившая о себе болезненным уколом в животе, - пустота сорвалась с места и вприпрыжку побежала в нашем направлении. Через мгновение после того, как я почувствовал это, сквозь пелену пара я увидел широко открытый черный рот и языки, молотившие воздух.

Мы были в ловушке. Если мы побежим к ступенькам, нас застрелят или растерзают. Если мы прыгнем на рельсы, нас собьет поезд. И мы не могли запрыгнуть в поезд, потому что надо подождать хотя бы десять секунд, пока он остановится, затем еще двадцать перед тем, как откроются двери, еще десять, пока они закроются снова, и за это время мы бы уже трижды умерли. И я сделал то, что делаю обычно, когда я не знаю, что делать, - я посмотрел на Эмму. По отчаянию на ее лице я мог видеть, что она понимает безнадежность ситуации, и по её стиснутым зубам я понял, что она собирается действовать в любом случае. Я запомнил только то, как она зашаталась, ладонями наружу, что она не могла видеть пустоту, и я пытался сказать ей, донести до нее, остановить ее, но я не мог вымолвить ни слова и не мог схватить её, не бросил складывающегося человека, и тогда Эддисон встал рядом с ней, лая на тварей, пока Эмма безуспешно пыталась зажечь огонь - искры, искры, ничего более, словно зажигалка.

Тварь разразилась смехом, отпустила курок пистолета и направила на нёё. Пустота побежала на меня, воя в противовес визга тормозов поезда позади меня. Я понял, что пришел конец, и я ничего не могу сделать, чтобы остановить это. В этот момент что-то внутри меня расслабилось и, как только это случилось, боль, которую я чувствовал каждый раз, когда пустота находилась рядом, тоже прошла. Эта боль была словно пронзительный вой, и как только он затих, я услышал другой звук, шепот на краю сознания.
Слово.

* * *

- Конечно, мы поможем, - сказал я, - разве это не то, что мы сейчас делаем?
- Да, да, - ответил он, - но ты должен понять, что как Имбрина, Мисс Крапивница более ценна для тварей, нежели странные дети, поэтому может оказаться так, что освободить её будет труднее. Я беспокоюсь, что если каким-то чудом у нас получится спасти ваших друзей...
- Подожди секунду, - отрезал я, - кто сказал, что она более...
- Нет, это правда, - сказала Эмма, - конечно, она будет хорошо заперта. Но мы не оставим её. Мы не оставим кого-нибудь снова. Слово странных людей.
Казалось, собака была удовлетворена.
- Спасибо, - сказал он и прижал уши. Он запрыгнул на сидение, чтобы выглянуть в окно, когда мы подъезжали к следующей станции.
- Спрячьтесь, - сказал он, быстро наклонившись, - там враги.

* * *

Твари ждали нас. Я краем глаза видел, как двое из них стояли на платформе среди множества пассажиров, одетые в костюмы полицейских. В то время, как наш поезд подъехал к станции, они проверяли вагоны. Мы опустились под окнами, надеясь, что они нас не заметят - но я знал, что заметят. Один из них заговорил по рации; они точно знают, что мы в этом поезде. Теперь всё, что они должны сейчас делать - искать. Поезд останавливался, и люди начали запрыгивать в него, правда, не в тот вагон, в котором находились мы.
Я рискнул выглянуть через открытые двери и увидел на платформе одну из тварей, быстро шагающую в нашу сторону и осматривающую каждый вагон.

- Один идет сюда, - пробормотал я, - как твой огонь, Эм?
- Почти потух, - ответила она.
Он подходил ближе. Четыре машины. Три.
- Тогда приготовьтесь бежать.
Оставалось две машины до него. Затем прозвучал мягкий голос диктора:
- Осторожно, двери закрываются.
- Задержите поезд! - закричала тварь. Но двери уже закрывались. Он засунул между ними руку. Двери рывком открылись. Он запрыгнул в поезд - в вагон, находящийся рядом с нашим. Мои глаза скользнули по двери, соединяющей вагоны. Она была закрыта на цепь - слава Богу. Спасибо за милосердие. Двери резко захлопнулись, и поезд тронулся. Мы положили складывающегося человека на пол и забились вместе с ним туда, где где нас не было видно из вагона, в котором находилась тварь.

- Что мы можем сделать? - спросила Эмма, - когда поезд остановится, он придет прямо сюда и найдет нас.
- Мы точно уверены в том, что он тварь? - спросил Эддисон.
- Растут ли кошки на деревьях? - ответила Эмма.
- Не в этой части мира.
- Тогда, конечно, мы не уверены. Но когда дело доходит до тварей, есть старая поговорка: если ты не уверен - предполагай.
- Хорошо, - произнес я, - когда вторая дверь откроется, бежим к выходу.
Эддисон вздохнул.
- Все бегут, - сказал он брезгливо, как будто он был гурманом и кто-то заставил его хромать по площади Американского сыра, - у тебя совершенно нет воображения. Почему бы нам не попробовать пролезть? Слиться со всем этим? В этом есть артистизм. Тогда мы бы могли просто уйти. Изящно и незаметно.

- Я ненавижу бегать так же, как и кто-либо другой, - сказал я, - но мы с Эммой похожи на убийц с топором девятнадцатого века, а ты собака, которая носит очки. Нас обязательно заметят.
- До тех пор, пока не начнут изготавливать собачьи линзы, мне приходится ходить с этим, - ворчал Эддисон.
- Где пустота, когда она так нужна? - небрежно произнесла Эмма.
- Уехала на поезде, если нам повезло, - сказал я, - а что ты имела в виду?
- Только то, что она пришла как нельзя кстати.
- Но перед этим мы почти убили её - дважды! Нет, трижды! Что бы я ни делал, чтобы контролировать её, это было случайно, - а сейчас я не могу этого сделать? Мы мертвы.
Эмма не ответила сразу, мгновение она как будто изучала меня, а потом взяла мою руку, вымазанную в грязи, и нежно поцеловала её, один раз, второй.

- Для чего это было нужно? - удивленно спросил я.
- Ты не знаешь, да?
- О чем?
- Насколько ты загадочный.
Эддисон застонал.
- У тебя есть отличный талант, - прошептала Эмма, - я уверена, всё, что тебе нужно, - немного тренировки.
- Может быть. Но тренироваться в чем-то обычно означает провал в этом некоторое время, а из-за этого провала гибнут люди.
Эмма сжала мою руку.
- Что ж, нет ничего небольшого давления, чтобы отточить новое умение.
Я попытался улыбнуться, но у меня не получилось. От мысли об уроне, который я могу нанести, моё сердце очень болело. То, что я мог бы сделать - это ощущалось как заряженное оружие, которым я не знаю, как пользоваться. Чёрт, я даже не знал, каким концом от себя его держать.

- Что насчет Сергея? - спросила Эмма, обернувшись, чтобы посмотреть на него.
Было бы довольно сложно обогнать пару тварей с Эммой, которая всё еще восстанавливает свои силы; со складывающимся человеком у меня на руках это было бы невозможно.
- Мы должны оставить его, - произнес я, - его найдут и отнесу к доктору. Это его лучший вариант - и наш.
Удивительно, но она согласилась.
- Я думаю, это то, чего бы он хотел - она быстро подошла к нему, - прости, мы не можем взять тебя с собой. Но я уверена, что мы встретимся снова.
- В следующем мире, - прохрипел он, приоткрывая глаза, - в Абатоне.
С этими загадочными словами и криком девочки в моих ушах поезд остановился, и двери открылись.

* * *

Эмма увидела его и отступила назад.
- Кто вы? - он посмотрел слегка обиженным, - ох, да ладно. Если вы действительно хотите знать, где огонь, не отвечайте, - она начала жестикулировать руками, но я протянул руку и остановил её.
- Он не один, - сказал я.
- Я думал, я сделал очевидный выбор в этом году, - пробормотал мужчина. Он изогнул бровь и приподнял бензопилу, - меня зовут Эш. Вы знаете... Армию Тьмы?
- Никогда не слышали об этом, - сказала Эмма, - кто ваша имбрина?
- Моя кто?

* * *

* * *

- Отвали от нас, маньяк! - прокричала Эмма, хлопая в ладоши, чтобы зажечь огонь. И хотя свет не разогнал темноту, - я заподозрил, что даже солнце не могло сделать это - он показал нам, что он держал в своей протянутой руке - это был не нож и даже не оружие. Это был кусок бумаги, зажатый между его большим [пальцем] и длинным белым указательным пальцем.
Он протягивал его мне, наклонившись, чтобы я мог дотянуться.
- Пожалуйста, - сказал он спокойно, - прочти это.
Я колебался.
- Что это?
- Цена. И некоторая другая информация о моих услугах.
Дрожа от страха, я приподнялся и взял бумагу. Мы наклонились, чтобы прочесть то, что написано на бумаге, с помощью пламени Эммы.

Я посмотрел на гигантского лодочника.
- Что ж, это ты? - спросил я нерешительно, - ты... Шерон?
- Во плоти, - ответил он, и из-за его вкрадчивого голоса волоски на моей шее встали дыбом.
- Молодец, мужик, ты напугал нас до смерти! - сказал Эддисон, - Разве все это хвастовство действительно необходимо?
- Мои извинения. Я дремал, а вы меня напугали.
- Мы тебя напугали?
- На секунду я подумал, что вы правда пытаетесь украсть мою лодку, - он хихикнул.
- Ха-ха! - сказала Эмма, заставив себя засмеяться, - Нет, мы просто... хотели убедиться, что она нормально пришвартована.
Шерон повернулся, чтобы осмотреть лодку, которая была привязана к одному из деревянных столбиков.
- И как вам? - спросил он, и под его капюшоном унылым белым полумесяцем расползлась улыбка.

Эмма топнула ногой, отчего затряслась прогнившая пристань.
- Это то место, куда забрали наших друзей, не так ли? - крикнула она, - разве это не так?!
- Не теряйте самообладание, мисс. Ваша безопасность - моя главная забота.
- Тогда поднимите нам настроение и расскажите, что это за место!
- Ну, если вы настаиваете... - Шерон издал звук, как будто он скользнул в теплую ванну, и начал потирать руки, словно одна только мысль об этом доставляла ему удовольствие, - Неприятные вещи, - сказал он, - страшные вещи. Мерзкие вещи. Всё, что вам нравилось долгое время, всё становится там неприятным, страшным и мерзким. Я часто мечтал о том, чтобы оставить весло и отправиться туда отдохнуть на один день, возможно даже запустить маленькую скотобойню на Сочащейся улице...
- Повторите, как вы назвали это место? - сказал Эддисон.

- Поместье Дьявола, - задумчиво произнес лодочник.
Эддисон вздрогнул.
- Я знаю это место, - серьезно сказал он, - это ужасное место - самое развратное и опасное место за всю долгую историю Лондона. Я слышал истории о странных животных, которых принесли туда в клетках и заставили участвовать в кровавых боях. Медведи против эму-рафов, шимпанзе против огненных козлов... родители против их собственных детей! Они вынуждены калечить и убивать друг друга, чтобы развлечь некоторых больных странных людей.
- Отвратительно, * сказала Эмма, - кто из странных стал бы принимать участие в подобных вещах?

Эддисон печально покачал головой.
- Преступники... наемники... изгнанники...
- Но в мире странных людей нет преступников! - сказала Эмма, - любой странный человек, осужденный за преступление, отправляется в петлю наказания!
- Как мало вы знаете о своем собственном мире, - сказал лодочник.
- Преступники не могут быть заключены в тюрьму, если не были пойманы, - объяснил Эддисон, - но только если они не сбежали в петлю, как этот - непокорный, неуправляемый.

- Это звучит адски, - сказал я, - почему бы всем не пойти туда добровольно?
- Что ад для одних, - сказал лодочник, - то рай для других. Это последнее по-настоящему свободное место. Где можно купить что угодно, продать что угодно, - он наклонился ко мне и понизил голос, - или спрятать что угодно.

- Как похищенные имбрины и странные дети? - спросил я, - к чему ты клонишь?
- Я не говорил ничего подобного, - пожал плечами лодочник, возясь с крысой, которую он снял с подола своего плаща, - кыш отсюда, Перси, Папа работает.
Пока он убирал крысу в сторону, я сгрёб в охапку Эмму и Эддисона.
- Что вы думаете? - прошептал я, - может это... дьявольское место... может, их действительно держат здесь?

- Что ж, они должны держать своих пленников в петле, причем довольно старой, - сказала Эмма, - в противном случае большинство из нас постареет раньше времени и умрет через день или два...
- Разве им не всё равно, если мы умрём? - спросил я, - они просто хотят украсть наши души.
- Может быть, но они не могут позволить имбринам умереть. Они нужны им, чтобы воссоздать события 1908 года. Помните их сумасшедший план?
- Вот об этом бредил Голан. Бессмертие и власть над миром...

- Да. Значит, они месяцами похищали имбрин, поэтому им нужно место, где они не превратятся в кожу от сухофруктов, верно? Что означает довольно старые петли. Восемьдесят, сто лет как минимум. И если Поместье Дьявола действительно беззаконные джунгли разврата...
- Так и есть, - сказал Эддисон.
- ...тогда это идеальное место, в котором твари могут спрятать своих пленников.

- Прямо в сердце Лондона, - сказал Эддисон, - прямо у вас под носом. Умные маленькие пакостники...
- Думаю, это всё решает, - сказал я.
Эмма шагнула в сторону Шерона.
- Нам три билета в это отвратительное, ужасное место, о котором вы рассказали, пожалуйста.
- Будьте очень уверены в том, чего вы хотите, - сказал лодочник, - невинные агнцы вроде вас никогда не возвращаются из Поместья Дьявола.

- Мы уверены, - сказал я.
- Очень хорошо. Только не говори, что я не предупреждал тебя.
- Единственная проблема в том, что у нас нет трёх золотых червонцев, - произнесла Эмма.
- Это правда? - Шерон сложил домиком свои длинные пальцы и выпустил изо рта воздух, который пах как открытая гробница.
- Обычно я требую оплату вперёд, но сегодня я щедрый. Я нахожу ваш мужественный оптимизм очаровательным. Вы можете взять в долг, - он рассмеялся так, словно бы он знал, что мы не собираемся платить ему, и, отойдя в сторону, махнул рукой в сторону своей лодки.

- Добро пожаловать на борт, дети.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/62828/306247

Переводчики: skushno82