Готовый перевод Sam Harris. Waking Up: A Guide to Spirituality Without Religion. / Сэм Харрис. Пробуждение: путь к духовности без религии: Meditation/Медитация

Глава 4

Медитация

Психологи и неврологи признают факт, что разум человека склонен «витать в облаках», увлекшись случайной мыслью. Во внелабораторных условиях основным методом изучения подобных ментальных феноменов является собственный чувственный опыт. С помощью мобильного телефона или другого гаджета, участники эксперимента просто описывают свои действия и чувства в течение дня через нефиксированые интервалы времени. В одном из таких исследований участников спрашивали витали ли они в облаках, т.е. думали ли они о вещах, не связанных со своими текущими действиями, на что те ответили утвердительно в 46,9% случаев [1]. При этом любой человек, когда-либо практиковавший медитацию, может сказать, что этот процент должен быть значительно выше, особенно, если учитывать мысли, частично имеющие отношение к их текущему занятию, но, по большей мере, связанные с чем-то иным. Выявленная в ходе данного исследования закономерность (столь же субьективная, как и все эти «самоотчеты») состоит в том, что люди чувствуют себя несчастнее, когда витают в облаках, даже если они думают о приятном. Авторы делают заключение, что «разум человека - скитающийся разум, а скитающийся разум не может быть счастлив». С этим выводом согласятся те, кто хоть раз держал обет молчания.

Витание в облаках связано с активностью центральных областей головного мозга, в частности, срединных областей префронтальной и теменной коры. Эти зоны образуют нейронную сеть пассивного режима работы головного мозга (СПРРМ), или, иначе, сеть оперативного покоя, активируемую, когда мы чего-то ждем. Активность СПРРМ снижается, когда испытуемые концентрируются на заданиях типа «распределите по категориям», часто используемые в экспериментах по нейровизуализации [2].

СПРРМ также связана с нашими представлениями о себе [3]. Например, если человек полагает, что он высокий, то слово «высокий» вызывает находит более активный отклик в этой центральной зоне, чем слово «низкий». Точно так же СПРРМ более бурно участвует в процессе создания суждений человека о себе, чем когда мы судим о других. Аналогичным образом СПРРМ активизируется, когда мы оцениваем событие от первого лица (в большей степени, чем от третьего) [4].

В общем, когда мы обращаем внимание на что-то стороннее, активность в срединной области головного мозга снижается, и повышается, если мы думаем о себе.
Эти результаты подтверждают друг друга и, возможно, могут объяснить распространенное явление, когда мы «уходим с головой в работу» [5]. Медитация памятования (осознания глубинного смысла вещей) и медитация «любящая доброта» (на языке пали «метта») также снижают активность СПРРМ, что особенно ярко проявляется у тех, кто не понаслышке знаком с медитацией (независимо от того, медитировал ли человек во время исследования или нет) [6]. Пока еще слишком рано делать конкретные выводы на основании этих исследований, однако они дают представление о физической взаимосвязи между витанием в облаках и самопознанием, а также раскрывают механизмы, с помощью которых медитация препятствует этим двум процессам.

Продолжительные медитации также связаны с рядом структурных изменений в головном мозге. Люди, практикующие медитации, обычно имеют большее мозолистое тело и гиппокамп (в обоих полушариях). Медитация обуславливает увеличение толщины серого вещества и коры. Такие особенности структуры наиболее очевидны у людей, занимающихся медитацией уже много лет, и именно этот факт позволил предположить, что медитации препятствуют старческому истончению коры [7]. Значение когнитивных, эмоциональных и поведенческих аспектов этих анатомических открытий еще не было определено, однако не трудно предположить, как именно объяснят психологические изменения, о которых говорят люди, практикующие медитации.

Те, кто посвятил медитации более десяти тысяч часов - эксперты - реагируют на боль иначе, чем новички. И те, и другие одинаково оценивают силу болевого раздражителя, но новички испытывают больше неприятных ощущений. При этом у экспертов наблюдалось снижение активности зон мозга, отвечающих за беспокойство перед воздействием болевого раздражителя, а также более быстрая адаптация к боли [8]. Другие исследователи обнаружили, что осознанность снижает как неприятные ощущения, так и силу болевого раздражителя [9].

Уже давно известно, что стресс, особенно в раннем возрасте, негативно сказывается на структуре мозга. Так, в ходе исследований животных и человека было обнаружено, что ранний стресс уменьшает размер миндалевидного тела. Согласно одному исследованию, восьминедельная программа медитации памятования сокращает объем правого базолатерального ядра миндалины, благодаря снижению уровня стресса [10]. Другое исследование доказало: день, посвященный практике медитации памятования (у экспертов в медитации) снижает экспрессию ряда генов, отвечающих за воспалительные реакции организма, а также повышает сопротивляемость социальному стрессу (перед аудиторией на видеокамеру испытуемые произносили короткую речь и считали в уме примеры) [11]. В среднем, пять минут медитации (в течение пяти недель) стимулируют увеличение фоновой активности фронтальной коры левого полушария - активности, которая, как уже упоминалось в дискуссии о синдроме «расщепленного мозга», связана с положительными эмоциями [12].

Обзор литературы по психологии позволяет предположить, что осознанность влияет, в частности, на многие компоненты физического и психического здоровья: она контролирует состояние иммунитета, кровяное давление и уровень кортизола, подавляет беспокойные, депрессивные и невротические состояния, а также эмоциональные реакции. Осознанность также ведет к лучшему контролю поведения, что в перспективе позволит лечить зависимости и расстройства питания. Неудивительно, что осознанность часто сопровождается улучшением субъективного благополучия человека [13]. Медитация сострадания развивает способность сопереживать другим [14], что выражается в способности чутко воспринимать эмоции других людей, а также положительно реагировать на болезненные ситуации [15]. Практика медитации продемонстрировала похожие просоциальные эффекты [16].

Ученые лишь недавно приступили к изучению различных медитационных техник, однако уже сейчас сотни работ предполагают, что практика медитации положительно сказываются на человеке. Однако, повторимся, для человека, занимающегося медитацией, этот факт не является открытием. В конце концов, между враждебным отношением к чьему-либо суждению и свободным и непредвзятым восприятием жизни вокруг есть разница. Совершить переход от одного состояния к другому - значит прекратить размышлять и активно реагировать, т.е. делать то, из-за чего мы часто бываем не в ладах с собой и с другими. Безусловно, в этом переходе задействованы разнообразные процессы: контроль поведения и внимания, готовность организма к действию, подавление негативных эмоций, концептуальное переосмысление опыта, иное понимание своего «я» и т.д. Все эти процессы порождены отдельными нейрофизиологическими причинами. Однако, медитация, в самом широком понимании, является лишь способностью прекратить какие бы то ни было страдания, (хотя бы ненадолго). Так, получается этот навык стоит развивать?

ПОСТЕПЕННОЕ ИЛИ ВНЕЗАПНОЕ ОСОЗНАНИЕ?

Мы бы даже не пытались медитировать или пробовать себя в другой духовной практике, если бы не чувствовали необходимость улучшить что-то в себе. Но в этом как раз и заключается главный парадокс духовной жизни, поскольку это самое чувство неудовлетворенности мешает трезво воспринимать свободу сознания, которая уже априори есть у человека. Уже упоминалось, что есть причины верить, что медитация ведет к положительным изменениям в жизни индивида. Однако, главнейшая задача духовности - это свобода от ложного восприятия себя, а искать эту самую свободу - будущую цель, для достижения которой требуется приложить усилия - значит усиливать цепи, постоянно сковывающие индивида.

Традиционно, существуют два пути решения данного парадокса. Первый - просто игнорировать его и пробовать различные техники медитации в надежде, что наступит просветление. Некоторым людям это удается, но большинству - нет. Верно утверждение, что хорошие вещи всегда происходят все и сразу: мы можем стать счастливее и сосредоточеннее. Но мы также можем потерять веру. Мудрые изречения могут звучать, как пустые обещания, и нам останется только лелеять эфемерную надежду на результат, временный или недостижимый вообще.

Непререкаемая мудрость просветления, что бы это ни значило, не может стать результатом мимолетных успехов в медитации. Цель медитации - открыть сущность благополучия, являющегося врожденным свойством нашего сознания. Собственно поэтому благополучие должно ощущаться и в обычной обстановке (при стандартных ощущениях, звуках, картинах и даже мыслях). Прекрасно, если вы достигли духовного просветления, однако настоящая свобода должна ощущаться и в реальной жизни.

Другое классическое решение парадокса духовного поиска - полное его осознание, допуская при этом, что все усилия тщетны, поскольку необходимость достичь самопознания или иного тайного просветления является симптомом той самой болезни, которую мы с вами хотим искоренить. Остается только прекратить поиски.

Кажется, что эти пути противоположны друг другу – они и на самом деле часто позиционируются как взаимоисключающие. Путь постепенного восхождения – это классический путь в Буддизме Тхеравады и большинстве других индийских практик. И именно с постепенного подхода следует начинать и духовный, и любой другой поиск. Человека без труда можно обучить подобной практике, направленной на достижение определенной цели, даже если поначалу он не имеет ни малейшего понятия о природе сознания и иллюзорности своего «я». Ему лишь следует внушить новый образ мысли, поведения и внимания, после чего перед ним открываются все дороги.

Путь внезапного осознания, напротив, может показаться слишком надуманным. Часто, такой метод характеризуют как «недуалистский», ввиду того, что он не признаёт иной сущности и иных духовных практик. Сознание уже, по сути, освобождено от всего, что отдалённо напоминает сущность человека – и человек с позиций своего иллюзорного «я» не в силах осознать это. Подобный подход встречается в индийской Адвайта-веданте и некоторых школах буддизма.

Те, кто в своих медитациях следует путем постепенного осознания, часто признаются, что дорога к самоосознанию длинна, и они могут потратить годы в поисках той самой свободы, которую они стремятся постичь. Этот недостаток стал очевиден, когда я проходил обучение медитации у бирманского мастера Саядоу У Пандита. Мы вместе провели пару сеансов, каждый длиною по месяцу или два. Эти практические сеансы были основаны на монашеской дисциплине последователей Буддизма Тхеравады: мы не ели после полудня, а ночью старались спать не более четырех часов. В физическом плане мы намеревались проводить по восемнадцать часов медитаций каждый день. В духовном плане – пройти стадии самопознания, описанные в трактате Буддагхоши «Висуддхимагга» (V в.н.э.) и в дальнейшем развитые в работах Махаши Саяндоу, знаменитого наставника самого У Пандита [17].

Очевидно, что эта практика ориентирована на достижение цели: в соответствии с этим подходом, человек практикует самопознание не для того , чтобы дать полною свободу своему сознанию, а для того, чтобы достичь ниродхи - состояния прекращения восприятия и чувств, считающегося эффективным средством искоренения своего иллюзорного «я» и прочих душевных недугов (в зависимости от того, на каком этапе духовной практики вы находитесь). Это состояние открывает дверь в царство Нирваны (Ниббаны, на языке пали), оторванное от реальности.

Можно критиковать такой путь просветления. Во-первых, он дает ложное представление о реальности и это мешает человеку понять истинную природу волнующей его проблемы. Но при всем при этом, стремление достичь просветления (или состояния нирадхи, в краткосрочной перспективе) стимулирует человека заниматься духовным самосовершенствованием активнее, чем при отсутствии подобной мотивации. Я в жизни не старался сильнее, чем в тот период, когда моим наставником был У Пандита. Исходило это старание, в большей степени, из моего стремления освободиться от иллюзорной привязанности к собственному «я». Такая практика основана на принципе восхождения человека на гору, пиком которой и является та самая свобода. Но собственное «я», в общем-то, иллюзорно, и просветление может прийти к вам и у подножия горы, и где-нибудь на пути к вершине. Затем, в своей практике вы можете возвращаться к этой точке прозрения снова и снова, проходя по своему собственному пути медитации, а значит и каждый раз достигать цели.

Вопрос здесь не в том, чтобы иначе думать о значении осознанности, а в возможностях индивида достичь этого состояния. Дуалистическая осознанность (например та, где мы сосредотачиваем внимание на дыхании) обычно основана на иллюзии: человек чувствует себя сущностью, очагом сознания в собственной голове, который может обращать внимание на дыхание и другие объектом действительности, несущее в перспективе только хорошее. Это образец постепенного подхода. Однако в недуалистической концепции, человек может напрямую познать иллюзорности своего «я». При этом, чтобы совершить подобное, нужно понимать, как работает сознание и что достичь осознания не так-то просто. И все же, такой подход не требует достижения нирадхи. Возникает еще одна проблема касаемо состояния нирадхи: большинство буддистских течений не признают его существования, в результате чего множество их последователей проводят годы в бездействии, медитациях и попытках постичь природу сознания. Если свобода и достижима, то должен существовать и метод, когда свобода проявится в реальной жизни. Почему бы просто не понять, что есть рамки сознания,и всё?

Тем не менее, я потратил много лет на достижение состояния нирадхи, и по крайней мере один год провел в полной тишине. Хотя у меня был плодотворный духовный опыт, ничего из испытанных мною ощущений не способствовало продвижению по пути духовного просветления. Были моменты, когда исчезали все мысли, и я абсолютно не чувствовал свое тело: осталось лишь блаженное ощущение того, как мир моего сознания расширяется, что не было связано ни с одним из реальных каналов восприятия. Многие ученые и философы полагают, что сознание всегда обусловлено одним из пяти чувств, и что идея «чистого разума» без связи со зрением, слухом, обонянием, вкусом и осязанием является категориальной ошибкой и фантазией духовников. Я уверен, что ученые ошибаются.

Но я так и не достиг нирадхи. Учитывая, что я выбрал постепенный подход, подобная неудача была крайне досадной. Медитации были крайне приятным времяпровождением, но мне казалось, что это лишь инструмент, чтобы осознать, что просветления я так и не достиг. Мои практики стали напоминать всенощные бдения, когда люди терпеливо ждут, что в будущем их ожидание будет вознаграждено.

«Поезд тронулся», когда я встретил индийского гуру Х.В.Л. Пунья (1910–1997), которого все ученики звали «Пунья-джи» и «Пападжи». Пунья-джи был учеником Рамана Махарши (1879–1950) – пожалуй, самого легендарного индийского мудреца 20 века. Просветление самого Раманы было довольно необычным, ведь у него не было ни очевидного духовного интереса, ни связи с наставником. Рамана происходил из семьи брахманов среднего достатка, живших на юге Индии. В свои шестнадцать лет мальчик внезапно обратился к духовным практикам.

Рамана сидел в тихом дядином кабинете, как внезапно его поглотих страх смерти. Он лёг на пол, убежденный в своей скорой кончине, но не трясся от страха, а посвятил последние мгновения жизни поиску умирающего «я». Он сконцентрировался на осознании своей сущности – позже он назовет это «самопоиском» (self-inquiry) – и понял, что в своих поисках вышел за пределы сознания. В тот день Рамана, как личность, умер. Однако, сам гуру заявлял, что потеря «себя» никогда не омрачала его существования.

Попытки вновь стать обычным мальчиком были тщетны, и Рамана ушел из родного дома. Он отправился в Тируваннамалаи, древнее место паломничества последователей Шивы. Здесь, рядом с горой Аруначала, он и остался навсегда. Рамана утверждал, что он духовно связан с этой горой.

Первые годы после просветления, Рамана не мог говорить. Кроме того, очевидцы утверждали, что погруженный в свой опыт обновленного сознания он оставался недвижим по несколько дней кряду. Его тело ослабло, появились язвы, но местные люди заботились о нем. В 1906 году после десяти лет немоты, Рамана начал вести разговоры о природе сознания. Поток людей, желающих стать учениками гуру, не ослабевал до самой его кончины. Вот примерный смысл учений Раманы:

Разум - это пучок мыслей. Мысли порождены мыслящей личностью. Мыслящая личность - это и есть «я». Если найти свое «я», то оно исчезнет само по себе [18].

Реальность - лишь потеря своего «я». Найдите «я» и так уничтожьте его. Личности не существует, и едва она исчезнет, как просветлится реальность. Это прямой путь; другие духовные пути не избавляют от своего «я». И для того, чтобы последовать по этому пути, не нужны никакие садханы (духовные практики).

Нет большей загадки, чем наше стремление достичь реальности, когда мы и без того реальны. Мы думаем, что нечто мешает нам отыскать нашу реальность, и что это «нечто» следует уничтожить. Как нелепо. Наступит новый день, и ты будешь смеяться над своими сегодняшними усилиями. Ведь все, чего ты достигнешь завтра, уже есть у тебя сегодня [19].

Бесполезно пытаться облачить подобное учение в научную концепцию. Например, с точки зрения психологии разум - это не просто «пучок мыслей». Да и как реальность может быть «лишь потерей своего «я»? Существуют ли в такой реальности квазары и хантавирусы? Это лишь некоторые вопросы, которые могут отвратить человека от учения Раманы.

Философия Адвайты и слова Раманы склонны трактовать такого рода учения, как нечто метафизическое, а вот их обоснованность - явление вовсе не метафизическое, а подтверждается на собственном опыте. Все учение Адвайты можно свести к нескольким простым постулатам, которые можно проверить: сознание - первое необходимое условие для любой духовной практики; собственное "я" (или эго) - иллюзия, существующая в пределах сознания; присмотритесь к тому, что вы называете своим "я" и чувство себя, как обособленной личности исчезнет; то, что останется в результате подобной практики, и есть сознание - чистое, неделимое и априори свободное от постоянно меняющейся действительности.

Вот таким простым истинам и учил нас Пунья-джи. На самом деле, по сравнению со своим гуру и его недуалистичным подходом, Пунья-джи был еще более непреклонен. Рамана хотя бы признавал, что от некоторых дуалистичных практик все же есть польза, а вот от Пунья-джи подобного нельзя было услышать. Эффект был схож с процессом интоксикации, особенно для тех из нас, кто годами практиковал медитацию. Пунья-джи мог также спонтанно рассмеяться или заплакать - судя по всему, причиной тому было искреннее счастье. Этот человек не прятал своего света. Когда я встретил его впервые, у его крошечной хижины еще не толпились западные последователи, вскоре обратившие это местечко в Лакнау в духовный цирк. Как и его учитель Рамана, Пунья-джи заявлял и, очевидно, действительно был полностью освобожден от своего иллюзорного "я". И точно так же как Рамана (и другие индийские гуру), Пунья-джи мог время от времени говорить что-то абсолютно ненаучное. Однако в целом, его учение было свободно от влияния индуистской религии и безосновательных заявлений о природе и космосе. Он говорил о природе и духовных практиках исходя из собственного опыта.

Пунья-джи глубоко повлиял на меня, в частности потому, что помог направить в правильное русло мое усердие, которое не принесло особых результатов в медитации. Но вскоре стали очевидными опасности, связанные с его подходом "всё или ничего". Пунья-джи был обязан признать полное просветление любого, кто в силу своей маниакальной или же претенциозной натуры провозглашал это. Собственно, я сам неоднократно был свидетелем полного и безоговорочного просветления, хотя внешне все выглядело обычно. В ряде случаев эти люди действительно совершали своеобразный прорыв, но Пунья-джи настаивал на завершенности процесса просветления, из-за чего многие обманывались в своих духовных достижениях. Некоторые из них, уехав из Индии, становились гуру. Насколько я могу судить, Пунья-джи благословлял каждого на распространение своего учения. Однажды он предположил, что я тоже могу заняться обучением, и тогда мне стало ясно, что ничьим наставником я быть не смогу. Уж двадцать лет минуло, но своего мнения я не поменял. Конечно, с точки зрения Пунья-джи это всего лишь иллюзия. Но, между прочим, есть разница между таким человеком, как я, которого постоянно отвлекают мысли, и кем-то, кто этому не подвержен. Не знаю, на каком этапе пути к мудрости находился Пунья-джи, но, очевидно, что он зашел куда дальше своих учеников. Мог ли Пунья-джи видеть разницу между собой и другими? Я не знаю. Но он был убежден, что различий нет, и это убеждение казалось одновременно и категорическим, и бредовым.

И вот однажды произошли события, пролившие свет на истинную канву учения Пунья-джи. Небольшая группа опытных практиков (среди которых были и несколько учителей медитации) организовала поездку в Индию и Непал. Целью было провести десять дней в Лакнау у Пунья-джи, а затем отправиться в Катманду для постижения Дзогчена (направления тибетского буддизма). Итак, во время нашего пребывания в Лакнау, одна швейцарка достигла "просветления" в присутствии Пунья-джи. Так что, большую часть недели её превозносили так, будто она была кем-то вроде нового Будды. Пунья-джи регулярно ставил ее в пример, как неопровержимое доказательство того, что просветления можно достичь не прилагая никаких особых усилий в медитации. Мы также имели счастливую возможность наблюдать, как эта швейцарка сидит рядом с Пунья-джи на возвышении, описывала свое состояние и лучилась радостью, которую она обрела в своем уголке Вселенной. На самом деле, эта безудержная радость и заставила нас думать, что Пунья-джи совершенно точно совершил ошибку, признав просветление этой женщины. Она могла сказать что-то вроде: "Есть только сознание, и между сознанием и реальностью нет разницы". Конечно, никто и не думал сомневаться в глубине духовного опыта этой милой и наивной женщины.

Когда настал день отъезда нашей группы из Индии в Непал, швейцарка спросила, может ли она поехать с нами. Она была приятной в общении, и мы согласились. А еще было интересно, как ее осознание проявит себя в других условиях. И случилось так, что женщина, чье просветление недавно подтвердил один из величайших современных гуру Адвайта-веданты, оказалась в одной комнате с Тулку Ургеном Ринпоче, одним из величайших современных гуру Дзогчена. Он проводил с нами свой первый урок.

Из всех буддистских учений Дзогчен наиболее приближен к Адвайта-веданте. Обе традиции стремяться постигнуть недуалистичную природу сознания. Однако, честно говоря, только в Дзогчене становится понятно, что основой познания является стабильность, и что достижение познания - это не истязание себя дуалистичым стремлением как в других практиках.

В какой-то момент, наше швейцарское дарование заявило Тулку Ургену, что достигла безграничной свободы - такой же, какую чувствовала в сеансах с Пунья-джи. Завязался короткий интересный разговор, в ходе которого Тулку Урген пытался понять о чем толкует переводчик. Наконец, гуру хохотнул и снова с интересом посмотрел на швейцарку.

— Как давно вы очищали разум от мыслей? – спросил наставник.

— Ни единой мысли уже неделю, – ответила женщина.

Тулку Урген улыбнулся.

— Целую неделю?

— Да.

— И ни одной мысли?

— Да. Мой разум абсолютно безмятежен. Только чистое сознание.

— Очень интересно. Ладно, вот, что мы сейчас сделаем: мы все подождем, когда же у вас родится хоть какая-нибудь мысль. Мы все терпеливые. Просто будем сидеть здесь и ждать. Пожалуйста, скажите нам, когда вы заметите приближение мысли.

Трудно передать насколько изящным и гениальным был этот ход. Наверное, этот момент - самый вдохновляющее событие из когда-либо виденных мною во время обучения.

Спустя пару секунд лицо швейцарки исказило сомнение.

— Хорошо... Минуточку... Ох... Кажется, сейчас промелькнула какая-то мысль... Так...

А следующие тридцать секунд мы наблюдали, как просветление спадает с нашего дарования. Стало очевидно, что она думала хотя бы о том, как она расширила границы сознания, насколько свободной от мыслей она была, насколько чистой, прямо как космос. И при этом, она сама не замечала, что постоянно думала. Она постоянно рассказывала самой себе историю своего просветления и это отвлекало ее от других мыслей и делало абсолютно счастливым человеком, у которого всегда всё было хорошо.

Вот в чем заключалась опасность недуалистичного учения, которое Пунья-джи передавал своим последователям. Было легко вводить человека в заблуждение, что он достиг вечного просветления, в частности потому, что сам Пунья-джи настаивал, что любой прорыв на духовном пути остается прорывом навсегда. Однако учение Дзогчен показало, что размышления о просветлении всё равно являются мыслями, и случайное ощущение освобождения от своего "я" - только начало процесса просветления. Способность освободиться от ощущения себя - это лишь начало духовного пути, а не его конец.

ДЗОГЧЕН: ВОСПРИЯТИЕ ЦЕЛИ КАК ПУТИ

Тулку Ургиен Ринпоче жил в монастыре на южном склоне горы Шивапури, возвышающейся над долиной Катманду. Более двадцати лет он провел, соблюдая монашеский обет, и был заслуженно известен за ясность, с которой излагал ключевые концепции Дзогчена, а также тем, что во время формальной инициации пытался разделить свой опыт постижения трансцендентного "я" напрямую со студентом. Я постигал учение Дзогчена у нескольких мастеров. Кроме того, о схожих постулатах говорили и в других течениях гуру вроде Пунья-джи. Но ни один из моих прежних учителей не говорил о природе сознания с такой точностью, с какой делал это Тулку Ургиен. В последние пять лет его жизни я несколько раз посетил этого непальского гуру.

Дзогчен требует от человека уметь в любой момент освободиться от мыслей. Таким образом, для последователя Дзогчена "осознать" - значит "развеять иллюзию собственного "я"". Мастера Дзогчена учат не столько технике медитации (тому же умению сосредоточиться на собственном дыхании), сколько развивают "глубинный взгляд", с помощью которого ученик сможет сам достичь особой формы осознания (ригпы, на тибетском), необремененной дуалистичными понятиями объекта и предмета. Именно поэтому считается, что в Дзогчене цель воспринимается как путь, ввиду того, что человек, желая освободиться от иллюзорного "я", как раз и практикует это освобождение. Целью учения Дзогчен, если таковая существует, можно назвать стремление свыкнуться с такой свободной формой существования человека в мире.

По своему опыту я знаю, что некоторые мастера Дзогчен лучше других. Я посетил знаменитейших тибетских лам нашего времени и многие из них лишь описывали осознание, к которому стремятся последователи Дзогчена, но не объясняли как его достичь. Гениальность Тулку Ургена заключалась в том, что он рассказывал о природе сознания так точно и просто, будто бы учил нас заправлять нитку в иголку, в результате чего даже я, случайный человек, занимающийся медитацией, понял, что сознание по своей природе свободно от личности. Возможно, конечно, что ученик не сразу поймет и примет такую недуалистичную правду, однако после принятия у него не останется сомнений, что правда всегда была и будет рядом. Я пришел к Тулку Ургену с опытом освобождения от собственного "я" за плечами, и всего за несколько минут этот тибетский гуру объяснил мне, что собственного "я" не существует, а значит освобождаться мне не от чего.

Как мне кажется, нет ничего сверхъестественного или мистического в том, что учитель передает свою мудрость ученику. Тулку Ургиен значительно повлиял на меня потому, что ясно излагал суть учения. И насколько бы усердным учеником ты ни был, есть разница между учителем, толкающим тебя по ложной дорожке или расплывчато указывающим правильный путь, и экспертом, ведущим тебя непосредственно к цели.

Здесь на помощь вновь приходит аналогия со слепым пятном. Представьте, что если человек признает существование слепого пятна, то это перевернет его жизнь. Теперь, представьте, что ряд мировых религий (например, иудаизм, христианство, мусульманство) основан на отрицании слепого пятна, и эти религии ратуют, скажем, за непререкаемое совершенство нашего поля зрения. Вместе с тем, есть другие духовные традиции, которые существование слепого пятна признают, но говорят об этом в довольно поэтичной манере и прямых указаний, как убедиться в его существовании самому, не дают. Некоторые течения, впрочем, могут даже учить человека видеть слепое пятно, но для этого требуются годы и годы упорного труда. И даже после этого не факт, что человеку повезет его увидеть. Возможно, существуют и такие эзотерические учения, которые смогут дать весьма неопределенные инструкции, вроде: "Закройте один глаз (не понятно зачем, но закройте), и прямо на границе своего зрения вы увидите слепое пятно". Конечно, некоторые счастливчики могут увидеть слепое пятно, следуя таким наставлениям, однако учитель мог объяснить все проще. Насколько проще? Если бы существование слепого пятна объяснял Тулку Урген, он бы нарисовал фигуру, вроде той, что расположена ниже, и сказал бы следующее:

1. Вытяните руку вперед и держите листок с фигурой прямо перед собой.

2. Закройте левый глаз, а правым смотрите на крест.

3. Медленно приблизьте листок к лицу, не отрывая взгляда от креста.

4. Уловите момент, когда точка справа от вас исчезнет.

5. После того, как вы нашли свое слепое пятно, продолжайте двигать листок туда-сюда, пока окончательно не убедитесь в существовании слепого пятна.

В большинстве духовных течений, в особенности в Буддизме, не признают, когда кто-то заявляет, что достиг осознания. Однако, соблюдение подобного табу стоит дорогого, так как люди не могут узнать от других, как следует практиковаться. Так что я просто опишу свой собственный опыт.

До встречи с Тулку Ургеном, я не меньше года практиковал випассану, соблюдая обет молчания. Чувство освобождения от собственного "я" было мне знакомо. Я могу вспомнить те моменты, когда дистанция между наблюдателем и наблюдаемым практически исчезла, но я рассматривал этот опыт как зависимый от состояния крайней концентрации ума. Следовательно, я думал, что это невозможно в обычное время, без интенсивных практик. Но за несколько минут Тулку Урген просто научил меня способности пробиваться через иллюзию самости напрямую, даже в обычном состоянии сознания. Эта инструкция была, без вопросов, самой важной вещью, которой меня специально обучил другой человек. Она дала мне возможность мгновенно избегать обычных методов психологического страдания - страха, злости, позора. На моём уровне практики такая свобода длилась всего несколько мгновений. Но их можно повторять, они могут стать дольше. Прерывание обычного состояния таким способов, вот что действительно важно. По факту, когда я концентрируюсь, я совсем не могу чувствовать самость: предполагаемый центр познания и эмоций просто исчезает и становится очевидно, что сознание на самом деле не ограничено тем, что знает. Что знать о грусти не грустно. Что знание о страхе не страшно. Однако, когда я погружён в мысли, я также запутан, как и все остальные.

С таким изменением моего восприятия мира я понял привлекательность традиционной духовности. Я также узнал бессмысленное смущение и вред, которые неизбежно проистекают из доктрин религий, основанных на вере. Мне не нужно верить во что-либо иррациональное во вселенной или о моём месте в ней, чтобы изучать практики Дзогчен. Мне не надо принимать верования Тибетских буддистов о карме и перерождении или представлять, что Тулку Урген или другие мастера медитации, с которыми я познакомился, обладают магическими силами. Вне зависимости от традиционных взаимоотношений гуру-посвящённый, я на своём опыте знаю, что возможно встретить учителя, который обучит, как надо.

К несчастью, чтобы начать практиковать Дзогчен, обычно необходимо встретить квалифицированного учителя. Конечно, полно литературы об этом, и многое из того, что написано в этой книге, отражает мои собственные усилия "вычленить" природу осознания. Но чтобы разрешить сомнения и замешательство, многим людям нужно поддерживать диалог с учителем, который может ответить на их вопросы незамедлительно. Тулку Урген уже отошёл в мир иной, но мне сказали, что его сыновья Тсокний Ринпоче и Мингюр Ринпоче учат в его стиле, и многие Тибетские ламы также обучают Дзогчен. Хотя нельзя сказать, какой объём религиозной части Буддизма вас попросят принять в процессе обучения. Мой совет - если вы начнёте такое обучение, то не останавливайтесь, пока не будете уверены, что вы понимаете практики. Дзогчен не туманен и не парадоксален. Он не как дзен, где вы можете потратить годы, не будучи уверены, что медитируете правильно. Практика постижения осознания недуальности называется "трекчо", что в Тибетском означает "прорезаться сквозь", как чистый разрез нити, после чего оба конца падают. Когда вы прорежетесь сквозь, не будет сомнений, что вы действительно прорезались. Я рекомендую, чтобы вы требовали такой же ясности в вашей практике медитации.

За пределами дуализма.

Подумайте о чём-нибудь приятном в личной жизни, визуализируйте момент, когда вы достигли чего-то, чем гордитесь, или хорошо повеселились с другом. Потратьте на это минуту. Обратите внимание, как сама мысль о прошлом вызывает чувства в настоящем. Но чувствует ли себя счастливым сознание? Действительно ли оно изменилось или окрасилось тем, о чём оно знает?

В учении Дзогчен часто говориться, что мысли и эмоции появляются в сознании так же, как и изображение появляется на поверхности зеркала. Это просто метафора, но она хорошо отображает наше понимание природы разума. Улучшают ли зеркало красивые картины? Нет. То же самое можно сказать и про сознание.

Теперь подумайте о чём-нибудь неприятном. Возможно, вы недавно смущались или узнали плохие новости. Может скоро случится событие, и вы сильно о нём беспокоитесь. Обратите внимание на чувства, появляющиеся вслед за этими мыслями. Они тоже проявляения в сознании. Могут ли они изменить то, чем является сознание?

В этом можно найти настоящую свободу, но вы вряд ли найдёте её без внимательного изучения природы сознания, снова и снова. Обратите внимание, как мысли продолжают появляться. Даже пока вы читаете эту страницу, ваше внимание точно отвлекалось несколько раз. Такое шатание разума и есть основное препятствие для медитации. Медитация не влечёт за собой подавление таких мыслей, но требует, чтобы мы обратили внимание, как мысли появляются и восприняли их как временные проявления в сознании. В субьективных терминах, вы и есть сознание, вы не следующий мимолётный образ или цепочка слов, которые появляются в вашем разуме. Однако, если вы не увидите появление, следующая мысль будет казаться тем, что вы есть.

Но как вы можете быть мыслью? Что бы в ней ни было, мысли исчезают почти сразу после появления. Они как звуки или мимолётные ощущения в вашем теле. Как вообще может эта следующая мысль определять вашу субьектность?

Наблюдение за содержимым сознания может занять годы (или несколько секунд), но весьма вероятно осознать, что сознание само по себе свободно, вне зависимости от проявлений, которые могут быть замечены. Медитация - это практика прямого нахождения этой свободы, разбивая самоидентификацию с мыслями и позволяя континууму жизненного опыта, приятного и неприятного, просто быть. Есть много традиционных техник для этого. Но важно понимать, что настоящая медитация - это не усилия по достижению определённого состояния сознания, такого как блаженство, необычных визуальных образов, любви ко всем разумным созданиям. Такие методы тоже существуют, но служат определённой цели. Глубинная цель медитации - понять, какое состояние общее для всех видов жизненного опыта, приятного и неприятного. Цель - понять эти качества, присущие сознанию в каждый момент времени, вне зависимости от проявлений, которые могут быть замечены.

Когда можете расслабиться естественным образом, просто наблюдая совокупность опыта, и сами мысли появляются и исчезают просто так, вы можете понять, что сознание внутренне неделимо. В момент такого понимания, вы будете полностью свободны от чувства, которое вы называете "Я". Конечно, вы не перестанете видеть эту книгу, но это будет проявление в сознании, неотделимое от самого сознания и не будет чувства, что вы находитесь где-то за глазами и читаете.

Такой сдвиг в восприятии - не вопрос обдумывания новых мыслей. Достаточно просто думать, что эта книга просто проявление в сознании. Другой вопрос действительно признать её как таковую до появления мысли.

Способ, который ускоряет такое постижение для многих людей - попытка обратить сознание на себя самоё, посмотреть на то, что смотрит и обратить внимание, в первый момент поиска вашей самости, что происходит с очевидным разделением субьекта и объекта. Вы всё ещё чувствуете, что вы где-то там, за глазами, смотрите на мир объектов?

Вполне реально поискать чувство, которое вы называете "я" и не суметь найти его вполне убедительным способом.

БЕЗ ГОЛОВЫ

Британский архитектор Дуглас Хардинг стал популярен в Нью Эйдж кругах за оригинальный подход к опыту растворения личности. Выросший среди Плимутских Братьев, особо репрессивной секте христианских фундаменталистов, Хардинг продемонстрировал достаточно сомнений, чтобы быть исключённым за вероотступничество. Позже он переехал вместе с семьёй в Индию, где провёл годы в попытках найти себя, завершившихся прозрением, которое он описал как "состояние без головы". Я не знаком с Хардингом, но после прочтения его книг я почти не сомневаюсь, что он пытался донести до своих учеников ту же идею, что лежит в основе практики Дзогчен.

Хардинга пришёл к прозрению после того, как увидел автопортрет австрийского физика и философа Эрнста Маха, которому пришла отличная идея нарисовать себя от первого лица: "Я лежу на диване. Если я закрою мой правый глаз, то видимая картина выходит из левого глаза. В раме, сформированной краем брови, носом и усами, появляется часть моего тела, которая видна, и окружающая обстановка". [20] Хардинг позже написал несколько книг о своём опыте, включая небольшой, крайне полезный том, названный "Как я был без головы". Одновременно восхитительно и поучительно отметить, что его учение было высмеяно когнитологом Дугласом Хофстадером (в сотрудничестве с моим другом Дэниелом Деннетом), человеком с широким кругозором и выдающимся умом, который, судя по всему, просто не понял, о чём пишет Хардинг.

Вот часть текста Хардинга, которую критиковал Хофстадер:

"То, что случилось, было абсурдно просто и невыразительно: я перестал думать. Меня накрыло особенное спокойствие, странный вид вялости или онемения. Здравый смысл, воображение и вся умственная болтовня умерли. Впервые, слова меня подвели. Прошлое и будущее отпали. Я забыл кто и что я такое, моё имя, человечность, звериная часть, всё, что можно назвать мною. Это было как если бы я родился в это мгновение, совершенно новый, неразумный, без каких либо воспоминаний. Существовало только Сейчас, настоящий момент и я очевидно был в нём. Взгляда было достаточном. И я увидел ноги в брюках цвета хаки, оканчивающиеся парой коричневых ботинок, по бокам рукава цвета хаки, оканчивающиеся парой розовых ладоней, и перед рубашки цвета хаки, заканчивающейся сверху совершенно ничем! Определённо не головой.

Я мгновенно увидел, что это ничто, эта дыру там, где должна была быть голова, не просто отсутствие, не просто ничего. Наоборот, это весьма насыщенное место. Это огромная, насыщенная пустота, ничто, вмещающее всё: траву, деревья, марево холмов вдалеке и высоко над ними снежные вершины, как будто ряд угловатых облаков, несущихся по небу. Я потерял голову и приобрёл мир... Прямо тут, это превосходное зрелище, ярко сияющее в чистом воздухе, одно и без поддержки, таинственно зависшее в пустоте и (это было настоящее чудо, удивление и восторг) полностью свободное от "меня", без какого-либо наблюдателя. И его всеобъемлющее присутствие было моим полным отсутствием, телом и душой. Легче воздуха, прозрачней стекла, совершенно свобоное освобождённое от меня. Меня нигде не было... Здесь не появлялось вопросов, не было эталона, кроме самого опыта, только мир, тихое наслаждение и ощущение сброса невыносимого груза... Я был слеп к той единственной вещи, что постоянно присутствует, без которой я действительно слеп к этой изумительной замене-головы, безграничной ясности, светящейся и абсолютно чистой пустоте, которая, тем не менее, и есть (а не содержит) всё. Как ни тщательно я старался, я не сумел найти ни экрана, на который проецируются эти горы, солнце и небо, или зеркала, в котором они отражаются, или прозрачную линзу или щель, через которую они видны, а уж тем более душу или разум, которым они видятся, или наблюдателя (хоть и призрачного), который существует отдельно от вида. Ничего вмешивающегося, даже без этого неприятного и незапоминающегося препятствия по имени "расстояние": огромное синее небо, белизна снега с розоватыми краями, искрящаяся зелень травы - как это может быть далеко, если нет ничего, от чего можно быть далеко? Безголовая пустота отрицает определения и положение: это не круглое, не маленькое или большое, и даже не здесь и не далеко отсюда."[21]

Утвеждение Хардинга о том, что у него нет головы, нужно читать от первого лица; он не утверждает, что был непосредственно обезглавлен. С точки зрения от первого лица, его подчёркивание безголовости это гениальное озарение, которое даёт необычно чёткое описание, что значит получить представление о недуальной природе сознания.

Вот "соображения" Хофстадера по поводу Хардинга: "Нам представили очаровательно детский и солипсический взгляд на состояние человека. Это нечто такое, что на интеллектуальном уровне оскорбляет и ужасает нас: может кто-либо без смущения принять такую точку зрения? Но для некоего примитивного уровня внутри нас это очень ясно. Это тот уровень, на котором мы не можем принять идеют собственной смерти." [22]Выразив жалость спятившему старому Хардингу, Хофстадер продолжает объяснять, почему его прозрения просто солипсическое отрицание смерти - вечная детская иллюзия "я необходимая часть вселенной". Однако, идея Хардинга в том, что "я" даже не часть, необходимая или нет, его собственного разума. Что Хофстадер не сумел понять, так это то, что сообщение Хардинга содержит точную, эмпирическую инструкцию: посмотрите на то, что вы назваете "я", не отвлекаясь даже на мельчайший ток мыслей, и наблюдайте, что произойдёт в момент, когда вы обратите сознание на само себя.

Это демонстрирует самое обычное явление в научных и секулярных кругах: у нас есть созерцатель вроде Хардинга, который, на взгляд любого знакомого с опытом самотрансценденции, описал это как достижение идеальной ясности; у нас также есть учёный вроде Хофстадера, знаменитые своим вкладом в современное понимание разума, который отвергает его, как ребёнка.

Прежде, чем отвергать утверждения Хардинга как едва ли смешные, вам стоит проверить этот опыт самим.

В поисках своей головы

Смотря на мир вокруг, уделите мгновение и поищите свою голову. Это может выглядеть эксцентричной рекомендацией. Вы можете подумать "Конечно, я не могу увидеть свою голову. Что в этом такого интересного?". Не так быстро. Просто посмотрите на мир или на других людей и попробуйте повернуть своё внимание в направлении, где, как вы знаете, находится ваша голова. Например, если вы разговариваете с другим человеком, попробуйте позволить вашему вниманию пройти по направлению взгляда собеседника. Он смотрит вам в лицо - и вы не можете видеть своё лицо. Единственное видимое лицо, с вашей точки зрение, принадлежит другому. Но поиск себя подобным образом может внезапно изменить перспективу, подобно описанному Хардингом.

Некоторым людям проще вызвать этот сдвиг немного другим способом: когда вы смотрите на мир, представьте, что у вас нет головы.

Вне зависимости от способа, который вы выберете, не упирайтесь в это упражнение. Не важно, насколько далеко вы зайдёте или получите ли экстраординарный опыт. Состояние без головы лежит прямо на поверхности сознания и может быть замечен прямо в момент, когда вы попробуете. Приложите внимание на то, как мир проявляется в первый момент, а не после длительных усилий. Либо вы увидите это сразу, либо вы не увидите это вообще. Итоговое озарение будет длиться всего мгновение или пару до того, как вмешаются мысли. Просто повторяйте этот проблеск, снова и снова, наиболее расслабленным способом, в течении дня.

Снова, отсутствие самости - это не "глубинное" свойство сознания. Оно прямо на поверхности. И всё равно люди могут медитировать годами, не замечая этого. После моего знакомства с практикой Дзогчен я понял, сколько моего времени потрачено на медитирование просто игнорируя то понимание, которое я искал.

Как что-то может быть на поверхности жизненного опыта и так трудно в поиске? Я уже приводит аналогию со слепым пятном в глазу. Но другие аналогии могут дать более ясное представление о небольшом сдвиге во внимании, который требуется, чтобы увидеть то, что прямо перед глазами.

У нас у всех был опыт, когда мы смотрим в окно и внезапно замечаем наше собственное отражение в стекле. В этот момент у нас есть выбор: продолжить использовать окно как окно и смотреть на мир за ним либо использовать его как зеркало. Крайне легко переключаться между этими двумя вариантами, но невозможно действительно сфокусироваться на обоих одновременно. Такое переключение даёт очень хорошую аналогию как к тому, что значит осознать иллюзорность самости в первый раз, так и почему это может занять столько времени.

Представьте, что вы хотите показать другому человеку, как окно может работать зеркалом. Так получилось, что ваша подруга никогда не видела этого эффекта и весьма скептично относится к вашим словам. Вы направляете её внимание на самое большое окно в доме и, хотя условия для того, чтобы увидеть отражение, идеальные, её внимание полностью поглощено миром снаружи. Какой прекрасный вид! Кто ваши соседи? Это красное дерево или ель Дугласа? Вы начинаете говорить о существовании двух перспектив и о факте, что отражение вашей подруги стоит перед ней прямо сейчас, но она видит, что только что соседская собака выскользнула из входной двери и теперь бежит по тротуару. Совершенно ясно, что ваша подруга смотрит прямо сквозь отражение своего лица и не видит его.

Конечно, вы легко можете направить её внимание на поверхность окна, прикоснувшись к стеклу рукой. Это будет похоже на "наставление по обращению внимания" в Дзогчен. Однако, здесь аналогия становится неверна. Очень сложно представить кого-то неспособного увидеть своё отражение в окне даже после многих лет наблюдений - но именно это случается, когда человек приступает к большинству духовных практик. Большинство техник медитации, в сущности, сложные способы смотреть в окно в надежде, что если вы видите мир во всех подробностях, то ваше настоящее лицо со временем проявится. Представьте такое учение: если вы сфокусируетесь на качающихся деревьях за окном и не отвлечётесь, то увидите своё истинное лицо. Без сомнения, подобные инструкции помешают увидеть то, что иначе можно просто увидеть. Почти всё, что было сказано или написано про духовные практики, даже большинство учений буддизма, направляют ваш взгляд за стекло, тем самым усложняя вопрос с самого начала.

Но с чего-то надо начинать. Правда в том, что большинство людей просто слишком отвлечены своими мыслями, чтобы просто увидеть обезличенность сознания. И даже если они готовы заметить это, они вряд-ли поймут значительность факта. Хардинг признаётся, что многие из его учеников постигали состояние "бытия без головы" только чтобы сказать "и что теперь?". По факту, очень сложно работать с "и что теперь?". Поэтому некоторые традиции, например Дзогчен, считают учение о врождённой недуальности сознания секретными, оставляя его ученикам, потратившим значительное время, практикуя другие виды медитации. На определённом уровне требование, чтобы человек освоил предварительные практики, полностью прагматично - пока он не обладает требуемой концентрацией и осознанностью, чтобы действительно следовать наставлениям учителя, он подвержен влиянию мыслей и ничего не поймёт. Но есть и другая цель сокрытия учения о недуализме: пока человек не потратил некоторое время в поисках самотрансценденции дуалистически, он вряд ли поймёт, что проблеск отсутствия самости и есть ответ на его поиски. После этого говорить "Что теперь?" учителю - это просто упорствовать в заблуждении.

ПАРАДОКС ПРИНЯТИЯ

Судя по всему, из нашего принятия настоящего момента таким, какой он есть, проистекает всего несколько хороших вещей в жизни. Чтобы стать образованными, у нас должна быть мотивация учиться. Спортивные достижения требуют от нас постоянного улучшения наших результатов и преодоления нашего сопротивления физическому напряжению. Чтобы стать лучшим супругом или родителем, мы часто должны приложить осознанные усилия, чтобы изменить себя. Просто принять то, что мы ленивы, рассеяны, мелочны, легко злимся и склонны тратить время способами, о которых потом пожалеем - явно не путь к счастью.

И всё-таки медитация действительно требует полного принятия того, что у нас есть в настоящий момент. Если вы ранены или страдаете от боли, путь к умственному согласию может пройден за один шаг: просто примите боль по мере её появления, делая всё необходимое, чтобы помочь вашему телу исцелиться. Если вы беспокоитесь перед выступлением, пожелайте стать полностью поглощённым беспокойством, так что это станет бессмысленным шаблоном в вашем разуме и теле. Принятие содержимого сознания в любой момент - это очень мощный способ подготовить себя к различным ответам на напасти. Однако, важно отличать принятие неприятных ощущений и эмоций как стратегию, подспудно надеясь, что они исчезнут, и действительное принятие их как переходные проявления в сознании. Только второй вариант открывает путь к мудрости и постоянным переменам. Парадокс в том, что мы можем стать мудрее и сострадательней и жить более полной жизнью, отказавшись быть теми, кем мы были склонны быть в прошлом. Но мы также должны расслабиться, принимая вещи такими, какими они есть в настоящем, пока мы стараемся изменить себя.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/63145/309806

Переводчики: devpadsmit, alex_under