Готовый перевод Stieg Larsson. The Girl Who Kicked the Hornet's Nest / Стиг Ларссон.Девушка, разворошившая осиное гнездо: CHAPTER 7

Понедельник, 11 апреля – Вторник 12, апреля.

В 5.45 пополудни в понедельник Блумквист закрыл свой iBook и встал из-за кухонного стола в его квартире на Белмансгатан. Затем надел пиджак и отправился в офис Мильтон Секерити в Слассен. Он взял лифт до четвертого этажа и был немедленно препровожден в зал заседаний. Это было 6.00 пополудни, минута в минуту, но он был последним из прибывших.

"Здравствуйте, Драган" - сказал он и пожал Арманскому руку. - Спасибо, что согласились принять участие в нашем собрании"

Блумквист оглядел комнату. Там находилось еще четыре человека: его сестра, бывший опекун Саландер Хольгер Палмгрен, Малик Эрикссон и бывший криминальный инспектор Сонни Боман, который теперь работал на "Милтон Секьюрити". Следуя распоряжению Армански, Боман вел расследование по поводу Саландер с самого начала.

Палмгрен впервые присутствовал здесь после своего более чем двухлетнего отсутствия. Доктор Сиварнандан из реабилитационного центра в Эрсте был далеко не в восторге от идеи по поводу того, чтобы позволить ему идти, но Палмгрен лично настоял. Он приехал на специальном транпорте для людей с ограниченными возможностями в сопровождении личной медсестры, Йоханны Каролины Оскарссон, зарплата которой платилась из фонда, который был чудесным образом создан, чтобы ухаживать за Палмгреном самым лучшим образом. Сестра сидела в комнате, рядом с конференц-залом. С собой она взяла книгу. Блумквист закрыл за собой дверь.

"Для тех из вас, кто с ней еще не знаком, это Малин Эрикссон, главный редактор Миллениума.Я попросил ее присутствовать здесь, потому что то, что мы собираемся делать, отразится и на ее работе"

"Хорошо, - сказал Арманский. - Все здесь. Я весь во внимании"

Блумквист стал около чистой доски Арманского и взял маркер. Он осмотрелся.

"Это наверное самое сумасшедшее дело, с каким мне доводилось работать, - сказал он. Когда это все закончится, я собираюсь организовать ассоциацию под названием "Рыцари идиотского стола", целью которой будеторганизация ежегодных обедов, во время которых мы будем рассказывать истории о Лисбет Саландр. Вы - все уже ее члены."

Он сделал паузу.

"А теперь как на самом деле обстоят дела", - сказал он и начал рисовать список с заголовками на доске Арманского. Он говорил добрых полчаса. В целом же обсуждение затянулось на целых три часа.

Галлберг подсел к Клинтону, когда из собрание закончилось. Они говорили на протяжении нескольких минут, пока Галлберг не поднялся со своего места. Старые друзья пожали руки.

Галлберг взял такси до Фрея, собрал вещи и выписался из отеля. Он сел на вечерний поезд до Гетеборга. Он ехал первым классом и ехал в купе один. Когда поезд проехал Астаброн, он вытащил шариковую ручку и обычный бблокнот. Он долго думал прежде чем начать писать. Он заполнил почти половину страницы, затем вырвал страницу.

Подделывание документов никогда не входило в его интересы, но в этот раз задача была упрощена тем, что все письма писал лично он. Другое дело, что в том, что он писал, не было ни слова правды.

К тому времени, как поезд прошел Никопинг, он уже отказался от многих замыслов, но зато начал примерно представлять, как должны выглядеть письма. Когда они прибыли в Гетеборг, у него было готово двенадцать писем. Он еще раз убедился, что на каждом из них остались его четкие отпечатки пальцев.

На Центральном вокзале Гетеборга он разыскал ксерокс и сделал копии писем. Затем купил конверты и марки и бросил письма письма в ящик.

Галлберг взял такси до отеля на Лоренсбергсгатан, где Клинтон уже заказал комнату для него. Это была та же гостиница, в которой останавливался Блумквист незадолго до этого. Он пошел прямо в его комнату и сел на кровати. Он был обессилен и понял, что за весь день съел только два куска хлеба. Но есть ему не хотелось. Он разделся, растянулся на кровати и почти тотчас уснул.

Саландер проснулась в то же мгновение, когда услышала звук открываемой двери. Она сразу же поняла, что это не одна из вечерних медсестер. Она приоткрыла глаза и увидела в дверном проеме силуэт с костылями. Залаченко наблюдал за ней, стоя на свету, который пробивался из коридора.

Не поворачивая головы, она посмотрела на время - 3:10 ночи.

Затем она перевела взгляд на столик, который стоял около кровати и увидела на нем стакан воды. Затем прикинула расстояние до него - протянув руку, она бы его достала.

Потребовалось бы пара секунд, чтобы протянуть руку и разбить стакан о твердый край стола. И еще полсекунды, чтобы воткнуть сломанный край в горло Залаченко, если бы он подставил его. Она искала другие варианты, но стакан был ее единственным достижимым оружием.

Она расслабилась и ждала.

Залаченко стоял в дверях, не двигаясь, около двух минут. Затем осторожно закрыл дверь.

Она услышала слабый стук костылей - он спокойно шел вниз по коридору.

Пять минут спустя она поддерживала себя на правом локте, достала стакан, и набрала большой глоток воды. Она спустила свои ноги с края кровати и потянула электроды от рук и груди. С усилием она встала и шатаясь. Ей потребовалась приблизительно минута, чтобы взять под контроль свое тело. Она дохромала к двери и прислонялась к стене, чтобы отдышаться. Она была в холодном поту. Тогда она стала ледяной от гнева.

Пошел ты, Залаченко. Давай кончим это прямо здесь и сейчас.

Ей нужно оружие.

В следующий момент она услышала быстрые шаги, в коридоре.

Дерьмо. Электродами.

"Что, ради бога, ты делаешь?" сказала ночная медсестра.

"Мне пришлось...пойти..в туалет," сказала Санадер,задыхаясь.

"Возвращайся в кровать немедленно."

Она взяла Саландер за руку и помогла ей добраться до кровати. Затем дала ей утку.

"В следующий раз, когда тебе понадобится в туалет, просто позвони нам. Вот кнопка."

Во вторник Блумквист проснулся в 10:30, принял душ. поставил готовиться кофе и уселся за свой ай-бук. После собрания в Милтон Секьюрити в прошлый вечер он вернулся домой и работал до 5 утра. Его история наконец-то начала приобретать форму. Биография Залаченко была все еще неопределенна - все, что у него было, это то, что он шантажировал Бьорка, а также горстка деталей, которые Палмгрен был в состоянии обеспечить. История Саландер была в основном готова. Он объяснил шаг за шагом, как она была схвачена бригадой S.I.S. и заперта в психиатрической больнице, чтобы остановить ее конфликт с Залаченко.

Ему нравилось то, что он написал. В материале все еще было несколько белых пятен, которые ему следовало заполнить, но он знал, что история получилась дьявольской. Это будет газетная сенсация, которая произведет эффект разорвавшейся бомбы в самых высоких эшелонах власти.

Он курил сигареты, когда думал.

Он увидел два пробела, которые нуждались в срочном заполнении. Один был решаем. Он должен был поработать с Телеборианом, и с нетерпением ждал этой возможности. Когда он закончит с этим, тот станет одним из самых непопулярных людей в Швеции. Это первое.

Вторая была более сложной.

Мужчины, которые составили заговор против Саландер - он думал о них как клуб Залаченко - находились в безопасности от полиции. Он знал Гуннар Бьёрка, но Бьёрк не может быть единственным ответственным. Там должна быть группа ... отдела или подразделения особого рода. Там должны быть начальники, руководители операций. Там должен быть бюджет. Но он не знал, как идти на выявление этих людей, даже с чего начать. Он имел лишь смутное представление о том, как был организован САПО.

В понедельник он начал через Кортеса свои поиски старых книг, которые так или иначе касались тайной полиции. Кортес принес ему сегодня во второй половине дня шесть книг.

"Шпионаж в Швеции" Микаеля Роскуиста (изд-во Темпус, 1988); "Начальник Säpo 1962-1970" П.Г. Винге (Вальстер и Виндстранд, 1988); "Тайные силы" Яна Оттоссона и Ларса Мэгнассона (Тиден, 1991); "Борьба за власть Säpo" Эрика Мэгнассона (Корона, 1989); "Назначение Карла Лидбома" (Вальстрем и Видстранд, 1990); и - нечто невероятное - "Агент на месте" Томаса Витезидома (Баллантин, 1966), о деле Веннерстрема. Дело Веннерстрема 60-ых, а не намного более свежее дело Блумквиста о Веннерстреме.

Он провел большую часть понедельника и первую половину вторника, читая или по крайней мере просматривая книги. Когда он закончил, в его голове сложилось более или менее ясное представление. Во-первых, большинство книг о тайной полиции были напечатаны в конце 80-х. Поиски в интернете показали, что со свежей литературой на данную тематику было туго.

Во-вторых, казалось, не было никакого существенного обзора действий шведской тайной полиции за эти годы. Причиной, возможно, было то, что много документов были под грифом "Совершенно секретно" и поэтому за пределами досягаемости, но все же не было ни одного учреждения, исследователя-одиночки или СМИ, которые выполнили бы аналитическую экспертизу Säpo.

Он также отметил вторую особенность: ни в одной книге, найденной Кортесом, не было списка источников. С другой стороны, сноски часто упоминали газетные статьи или интервью с некоторыми сотрудниками Säpo в отставке.

Книжные «Секреты Силовиков» были захватывающими, но они в значительной степени имели дело со временами до и во время Второй мировой войны. Blomkvist расценил биографию Винджа П. Г. как пропаганду, написанную в самозащиту, со строгой критикой руководителей Säpo, которого, в конечном счете, уволили. «Агент в Месте» содержало так много неточной информации о Швеции в первой главе, что он бросил книгу в корзину макулатуры. Только две книги были с какойто реальной амбицией изобразить работу Тайной полиции «Борьба за власть в Säpo» и «Шпионаж в Швеции». Они содержали данные, имена и организационные структуры. Он нашел, что книга Мэгнассона была особенно стоящим чтением. Даже при том, что она не давала ответов на его непосредственные вопросы, но рассккрывала как действует Säpo, ее структуру, и ее первичные проблемы за несколько десятилетий.

Самым большим сюрпризом было назначение Лидбома, он описал проблемы с которыми столкнулся бывший посол Франции в Швеции, который был уполномочен расследовать действия Säpo после убийства Пальме и делом Эбба Карлссона. Блумквист никогда прежде не читал Лидбома, и он был озадачен саркастическим тоном , объединенным с острыми как бритва наблюдениями. Но даже книга Лидбома не приблизила Блумквиста к ответу на его вопросы, даже если он начал понимать против чего он начал действовать опять.

Он открыл свой мобильный и позвонил Кортесу.

"Привет, Генри. Спасибо за вчерашнюю работу."

Что нужно делать сейчас?

"Работы требующей немного беготни"

"Майк, я ненавижу говорить об этом, но у меня есть чем заняться. Сейчас я помощник редактора."

"Превосходное продвижене по карьере".

"Что вы хотите?"

"За последние годы были многочисленные публикации о Säpo. Карл Лидбом сделал один. Должны быть и несколько других как этот."

"Понятно."

"Достань все, что сможешь найти об органах законодательной власти: бюджеты, общественные отчеты, запросы, и т.п. И еще получи годовые отчеты Сапо, которые ты можешь найти."

"Да, хозяин."

"Хорошо. И, Генри..."

"Да?"

"Я в них не нуждаются до завтра."

Salander провела весь день, размышляя о Залаченко. Она знала, что он был двумя дверями дальше, что он блуждал по коридорам ночью, и что он пришел в ее комнату в 3.10 этой ночью.

Она выследила его в Gossebergе, намереваясь убить его. Она потерпела неудачу, так что в итоге Залаченко был жив и лежал в кровати лишь в десятиь метрах от того, где она была. И она была «в заднице». Она не могла сказать, на солько плоха ее ситуация, но она предположила, что она должна будет убежать и осторожно исчезнуть за границей, если она не хочет снова быть запиртой в сумасшедшем доме, снова, с Teleborian как ее привратником.

Проблема состояла в том, что она едва могла сидеть вертикально в кровати. Она действительно замечала улучшения. Головная боль все еще была, но она стала волнообразной вместо постоянной. Боль в ее левом плече спала немного, но это повторно появлялось всякий раз, когда она попыталась двинуться

Она услышала шаги по ту сторону дверей и увидела открывшую их медсестру, впустившую женщину, одетую в черные брюки, белую блузу и темный пиджак. Это была милая женщина с темными коротко постриженными волосами. Она излучала веселую уверенность. В ее руках был черный портфель. Саландр сразу определила, что у нее были такие же глаза, как у Блумквиста.

"Здравствуй,Лисбет. Я - Анника Джаннини," сказала она. "Могу ли я войти?"

Salander изучила ее без выражения на лице. Внезапно она поняла, что не имела ни малейшего желания встретить сестру Бломквиста и сожалела, что она приняла эту женщину как своего адвоката.

Джаннини вошла, закрыла за собой дверь и придвинула стул. Какое-то время она молча смотрела на свою клиентку.

Девочка выглядела ужасно. Ее голова была обернута в бандажах. У нее были синяки вокруг ее налитых кровью глаз.

"Прежде, чем мы начнем обсуждать, я должна знать, хочешь ли ты действительно, чтобы я была твоим адвокатом. Обычно я работаю по гражданским делам, в которых я представляю жертв насилия или инцеста. Я не криминальный адвокат. Я, однако, изучила детали твоего случая, и я очень хотела бы защищать тебя, если я смогу. Я должена также сказать тебе, что Микаель Бломквист - мой брат - я думаю, что ты уже знаешь, что - и что он и Драган Армэнский платят мне за работу."

Она замолчала, но когда не получила никакого ответа, продолжила

- Если ты хочешь, чтобы я была твоим адвокатом, я буду работать на тебя. И не потому, что этого хотят мой брат или Арманский. Должна сказать, что в этом мне будет помогать твой бывший опекун Хольгер Пальмгрен. Этот упертый старик вытащил себя из больничной койки, чтобы помочь тебе.

"Palmgren?"

"Да."

"Вы видели его?"

"Да."

"Как он?"

- Он безумно зол, но странно то, что совсем не беспокоится по твоему поводу.

Саландр улыбнулся кривой улыбкой. Это был первый раз, когда она улыбнулась больнице Sahlgrenska

"Как вы себя чувствуете?"

"Как мешок с дерьмом."

"Ну что ж. Вы хотите, чтобы я была вашим адвокатом? Арманский и Майкл оплатят мой взнос."

"Нет."

"Что ты подразумеваешь, по словом «нет»?"

"Я буду платить самостоятельно. Я не хочу зависеть от Armansky или Kalle Blomkvist. Но я не смогу заплатить прежде, чем у меня будет доступ к Интернету."

"Я понимаю. Мы будем иметь дело с этой проблемой, когда она возникнет. В любом случае, государство будет платить большую часть моей зарплаты. Но ты хочешь, чтобы я представляла тебя?"

Саландер коротко кивнула.

"Хорошо. Тогда я начну, предоставляя вам послание от Михаила. Это звучит немного загадочно, но он говорит, что вы будете знать, что он означает."

"О?"

"Он хочет, чтобы ты знала, что он рассказал мне большую часть истории, за исключением нескольких деталей, касающихся дел и знаний которые он обнаружил в Hedestad."

Он знает, что у меня фотографическая память ... и что я являюсь хакером. Он молчал об этом.

"Хорошо."

"Следующее-это DVD. Я не знаю к чему он это относит, но он настаивает на том, что это зависит от тебя скажешь ты мне об этом или нет. Ты знаешь, к чему он это относит?"

Фильм как Бьюрман меня насиловал.

"Да."

"Ну тогда хорошо." Джаннини внезапно засомневалась. "Я немного зла на своего брата. Несмотря на все это он меня нанял, и он скажет мне только то, что посчитает нужным сказать. Ты собираешься скрывать это от меня тоже?"

Я не знаю. Можно ли оставить этот вопрос на потом? - сказала Саландер

"Конечно. У нас будет много времени,чтобы все обсудить. Но сейчас у меня нет времени на долгие разговоры - мне нужно встретиться с прокурором Йервасом через сорок пять минут. Я только хотела убедиться в том,что ты действительно хочешь чтобы я была твоим адвокатом. Но у меня есть еще кое-что что мне нужно тебе сказать."

"Да?"

Итак, пока меня не будет, ты не скажешь ни единого слова полиции, ни чего о чём бы они тебя не спросили.
Даже если они начнут провоцировать тебя или предъявлять обвинения. Обещаешь?

Я думаю справлюсь.

После своих расследований в понедельник, Гилберг выглядел абсолютно измотанным. Он проснулся в 9 утра вторника, на 4 часа позже обычного, пошёл в ванну принял душ и почистил зубы. Задержался перед зеркалом рассматривая своё лицо потом погасил свет и пошёл одеваться.
Он выбрал единственную чистую рубашку оставшуюся в его чемодане и надел коричневый с узором галстук.

Он спустился в кафе выпил черный кофе и съел тост с отрубями с сыром и повидлом и запил стаканом минеральной воды.

Потом пошёл в фойе отеля и позвонил с таксофона на мобильный Клинтона.

Это я. Есть что сообщить?

"Ничего конкретного."

"Фредерик, ты справишься с этим?"

"Да, как в старые добрые времена. Но это позор для Риттингера, что он все еще не с нами. Он был лучше в планировании опереций нежели я."

"Ты был также хорош. Ты мог ухватиться за дело в любое время. Что ты,безусловно, очень часто делал."

"Это вопрос интуиции. Он всегда был на шаг впереди."

"Скажи, как у вас обстоят дела?"

"Sandberg более сообразительный, чем мы думали. Мы привлекали его во внешней работе с Mårtensson. Он был мальчиком на побегушках, но его можно использовать. У нас есть прослушка городских телефонов Бломквиста и мобильного. Мы начнем следить за Джиэннини, ее телефонами и офисом Millennium сегодня. Мы смотрим на проекты всех соответствующих офисов и квартир. Мы будем входить, как только это будет возможно."

"Первым делом нужно определить местонахождение всех копий... "

"Я уже сделал это. Нам невероятно повезло. Джиэннини звонила Blomkvist этим утром. Она фактически спросила его, сколько всего копий в обращении, и оказалось, что 1 у Blomkvist и все. Berger скопировала сообщение, но она переслала эту копию Bublanski."

"Хорошо. Время не должно пропадать впустую."

"Я знаю. Но это надо сделать одним махом. Если мы не соберем все копии одновременно, то это не сработает."

"Согласен."

"Это немного сложно, так как Giannini уехала в Göteborg этим утром. Я послал наружку, чтобы выследить ее. Они едут туда прямо сейчас."

"Хорошо." Gullberg не мог придусать, что еще сказать. "Спасибо, Фредрик," сказал он наконец.

"Пожалуйста. Это намного более интересней, чем ожидание почки."

Они попращались. Gullberg оплатил счет за гостиницу и вышел на улицу. Колесо было запущено. Теперь это был только вопрос планирования шагов

Сначала он зашел в Park Avenue Hotel, где он попрасил отправить факс. Он не хотел делать это в гостинице, где он останавливался. Он отправил факсом копии писем, которые он написал днем прежде. Затем он вышел на Avenyn, чтобы искать такси. Он остановился у мусорного ведреа и разорвал копии своих писем.

*

Giannini была с Прокурором Jervas в течение пятнадцати минут. Она хотела знать, какие обвинения выдвигают против Salander и как она видит ситуацию, но она скоро поняла, что Jervas еще не был уверен в ее версии.

"Сейчас я принимаю решение об обвинений в тяжких телесных повреждениях или покушении на жизнь. Я хочу заметить, что Salander ударила своего отца с топором. Я думаю что ты будешь настаивать на самозащите?"

"Возможно."

"Чтобы быть честным с тобой, Нидермэнн – это моя главная цель сейчас."

"я понимаю."

"Я связывался с Генеральным прокурором. Мы обсуждали, объединить ли все обвинения против твоего клиента в Стокгольме с тем, что случилось здесь."

"Я предполагаю, что случай в Стокгольме отпадает," сказала Giannini

"Да. Но я необходимо расспросить девочку. Когда мы можем сделать это?"

"У меня есть заключение ее доктора, Андерса Йонассона. Он считает, что Саландер не сможет давать показания еще несколько дней. Из-за большого количества ран она постоянно на болеутоляющих"

"Я получил такое же заключение, и как вы понимаете, это удручающе. Но я повторюсь, моя цель - Нидерманн. Ваша клиентка говорит, что не знает, где он прячется"

"Она совсем не знает Нидерманна. Ей случилось узнать его и разыскать на ферме Залаченко, в Госсеберга"

"Мы снова встретимся, как только ваша клиентка будет в состоянии давать показания" - сказал Джервас.

У Галлберга в руках была связка цветов, когда он вошел в лифт госпиталя Салгренска в тот самый момент, когда там появилась девушка с короткими волосами в темном пиджаке. Он подержал дверь лифта открытой и позволил ей первой подойти к ресепшну в холле.

"Меня зовут Анника Джаннини. Я адвокат и хотела бы снова увидеть мою клиентку Лисбет Саландер"

Галлберг медленно повернул голову и удивленно посмотрел на женщину, за которой только что вышел из лифта. Он посмотрел на ее портфель, пока медсестра изучала ее удостоверение и сверялась со списком.

"Комната 12" - сказала медсестра.

"Спасибо. Я знаю, куда идти" - она пошла по коридору.

"Могу я вам помочь?"

"Да, пожалуйста. Я бы хотел передать эти цветы Алексу Карул Бодину"

"К нему не пускают посетителей"

"Я знаю. Хотел только оставить цветы"

"Мы о них позаботимся"

Галлберг принес цветы главным образом в качестве извинения. Он хотел понять, как устроена опека. Он поблагодарил медсестру и пошел к табличке, указывающей на лестницу. По дороге он прошел мимо комнаты Залаченко, комнату 14, по Джонасу Сандбергу"

Он ждал на лестничной клетке. Через стекло в двери он видел, что медсестра понесла букет в комнату Залаченко. Когда она вернулась на свое место, Галлберг толкнул дверь в комнату четырнадцать и быстро вошел внутрь.

"Доброе утро, Александр" - сказал он.

Залаченко удивленно искал взглядом неожиданного посетителя. "Я думал, вы уже мертвы" - сказал он.

"Как видишь, еще нет"

"Чего ты хочешь?"

Как ты думаешь?

Галлберг подвинул стул и сел.

"Наверное, видеть меня мертвым"

"Так, и это твоя благодарность? Как ты мог быть настолько черезвычайно тупым? Мы дали тебе целую новую жизнь, и ты заканчиваешь здесь."

Если бы Залаченко, мог засмеяться, он бы это сделал. По его мнению, сотрудники шведской Тайной полиции были любителями. Это относилось к Gullberg и к Björck. Не говоря уже о полном идиоте Bjurman.

"Снова мы должны вытаскивать тебя."

Выражение на лице Залаченко было недовольным, когда-то он стал жертвой нападения бензивой бомбы - от этой кровожадной дочки, которрая находилась на две двери дальше по коридору

"Избавь меня от лекций. Только вытащи меня из этого беспорядка."

"Это - то, что я хотел обсудить с тобой."

Галлберг положил свой портфель на колени, вынул блокнот, и открыл его на чистой странице. Затем он посмотрел на Залаченко долгим, пристальным взглядом.

"Есть одна вещь, которую я хотел узнать..., ты действительно собирался предать нас, после того, что мы сделали для тебя?"

"А как ты думаешь?"

"Это зависит, насколько ты сумасшедший."

"Не зови меня сумасшедшим. Я – стараюсь выжить. Я сделаю все, что смогу, чтобы выжить."

Gullberg покачал его головой. "Нет, Александр, ты делаешь то, что ты делаешь, потому что ты злой и отвратительный человек. Ты хотел сообщение от Секции. Я здесь, чтобы передать его. Мы не собираемся и пальцем шевелить, чтобы помочь тебе на сей раз."

На лице Залаченко появилось сомнение. Он смотрел на Gullberg, пытаясь понять, был ли это блеф

"У вас нет выхода," сказал он.

"Всегда есть выход," сказал Галлберг.

"Я собираюсь..."

"Ты вообще ничего не должен собираться делать."

Галлберг глубоко вздохнул, расстегнул молнию на внешнем кармане своего портфеля, и достал 9-миллиметровый Smith & Wesson с позолоченным торцом. Револьвер был подарком, который он получил от британской Разведки 25 лет назад в качестве награды за неоценимую информацию: имя конторского чиновника в М. I.5, который в хорошем стиле «двойного агента» работал на русских.

Залаченко удивился. Затем рассмеялся.

"И что ты собираешься сделать с этим? Стрелять в меня? Ты проведешь остаток своей несчастной жизни в тюрьме."

"Я так не думаю."

Залаченко был неуверен, блефовал Gullberg или нет.

"Намечается скандал огромных размеров."

"Снова, я так не думаю. Будет несколько заголовков, но через неделю никто не будет даже помнить имя Залаченко."

Глаза Зэлэченко сузились.

"Ты - грязная свинья," сказал Галлберг с такой неприязнью в голосе, что Зэлэченко похолодел.

Gullberg нажал на курок и поместил пулю прямо в центр лба Залаченко так что, пациент откинул свой протез к краю кровати. Залаченко был отброшен назад на подушке. Его злоровая нога пинала четыре или пять раз прежде, чем успакоилась. Галлберг посмотрел на красное в формы цветка пятно на стене позади изголовья. Он понял, что в его ушах звенит после выстрела, и он потер левое ухо свободной рукой.

Затем он встал и поместил дуло в висок Залаченко и нажал на курок дважды. Он хотел убедиться, на сей раз, что ублюдок действительно был мертв.

*

Salander выпрямилась начиная с момента как она услышала первый выстрел. Боль пронеслась через ее плечо. Когда следующие два выстрела прозвучали, она попыталась подвинуть свои ноги к краю кровати.

Giannini только была там всего несколько минут. Она сидела как парализованная и, пытаясь с трудом разобраться в пришедших сверху отчетах. Она поняла по реакции Salander, что кое-что ужасное происходило неподалеку.

"Не двигайся," крикнула она. Она положила руку на грудь Сэландр и толкнула ее клиента вниз на кровать.

Потом Giannini пересекла комнату и открыла дверь. Она увидела, как две медсестры бежали к комнате двумя дверями дальше. Первая медсестра резко остановилась на пороге. "Нет, не делай!" крикнула она и затем попятилась назад, сталкиваясь со второй медсестрой.

"У него пистолет. Бежим!"

Giannini наблюдала, как эти медсестры прятались в комнате рядом с комнатой Salander.

В следующий момент она видела худого, седого человека в клечатом пиджаке в коридор. У него в руках был пистолет. Annika узнала в нем человека, который ехал с ней в лифте.

Затем их глаза встретились. Он казался смущенным. Он нацелил револьвер на нее и пошел вперед. Она втянула свою голову в и захлопнула дверь, озираясь в отчаянии. Стол медсестер, стоял прямо рядом с ней. Она подкатила его быстро к двери и втиснула столешницу под ручкой двери.

Она услышала движение и повернулась, увидела Salander, начинающую карабкаться из кровати. В нескольких быстрых шагах она пересекла комнату, подложила руки под своего клиента и подняла ее. Она оторвала электроды и трубки, поскольку она несла ее в ванную, посадила еее на унитаз. Затем она обернулась и закрыла дверь ванной. Она достала свой мобильный телефон из кармана жакета и набрала 112.

Gullberg подошел к комнате Саландер и попытался открыть дверь. Она была заблокирована. Он не мог сдвинуть ее даже на миллиметр

На один момент он в нерешительности остановился за дверью. Он знал, что адвокат Giannini была в комнате, и он размышлял, а что если отчет Björck мог быть в ее портфеле. Но он не мог войти в комнату и у него не было сил, чтобы сдвинуть дверь.

Это не было частью плана так или иначе. Клинтон позаботится о Giannini. Единственной работой Галлберга был Залаченко.

Он осмотрел коридор и увидел, что за ним наблюдали медсестры, пациенты и посетители. Он поднял пистолет и выстрелил в картину, висящую на стене в конце коридора. Его зрители исчезли как по волшебству.

Он посмотрел в последний раз на дверь в комнату Саландер. Затем он решительно пошел назад в комнату Залаченко и закрыл дверь. Он сел на стул посетителя и посмотрел на российского дезертира, который был такой близкой частью его собственной жизни в течение очень многих лет.

Он сидел не двигаясь в течение почти десяти минут прежде, чем он услышал движение в коридоре и понял, что полиция прибыла. К настоящему времени он ни о чем не думал.

Тогда он поднял револьвер в последний раз, приставил к виску и спустил курок.

Ситуация развивалась, тщетность попытки самоубийства посреди больницы была очевидной. Gullberg быстро перенвезли к отделению травмотологии больницы, где доктор Джонэссон принял его и немедленно принял меры, для поддержания его жизненных функций.

во второй раз меньше чем через неделю Джонссон выполнил хирургическую операцию, извлекая металлическую пулю из ткани человеческого мозга. После пятичасовой операции состояние Галлберга было критическим. Но он был все еще жив.

Все же раны Галлберга были значительно более серьезными чем те, что перенесла Саландер. Он находился между жизнью и смертью в течение нескольких дней.

Блумквист был в Kaffebar на Hornsgatan, когда он услышал по радио, что 66-летний наназванный пожилой человек, подазреваемый в попытке убить Лисбет Саландр, был застрелен и убит в больнице Sahlgrenska в Göteborg. Он оставил свой кофе нетронутым, поднял свою сумку для ноутбука, и поспешно пошел к редакци на Götgatan. Он пересек Mariatorget и только поднимал St Paulsgatan, когда зазвонил его мобильный теелфон. Он ответил на бегу.

Блумквист

Привет, это Malin

Я слышал новости. Вы знаете кто убийца?

Нет еще. Генри выясняет это.

Я нахожусь по пути. Буду там через пять минут

Блусквист столкнулся с Cortez при входе в офис Миллениума.

Экстрем устраивает пресс-конференцию в три. Я собираюсь в Kungsholmen сейчас

Что ты знаешь? Прокричал Блумквист

"Спроси Malin" - сказал Кортез и ушел

Блумквис направился в Бергер... неправильно, в офис Эриксона. Она разговаривала по телефону и неистово писала на желтом листке. Она отклонила его. Блумквист вошел на кухню и налил кофе с молоком в 2 кружки с эмблемами политических партий. Когда он вернулся, она уже закончила разговор. Он отдал ей S. S. U кружку.

Итак - сказала она- Залаченко был убит в 1.15. Она посмотрела на Блумквиста. Я разговаривала с сестрой из Sahlgrenska. Она говорит, что убийцей был мужчина семидесяти лет, который принес цветы для Залаченко за несколько минут до убийства. Он выстрелил Залаченко в голову несколько раз и потом выстрелил в себя. Залаченко мертв, Убийца еще жив и в хирургии.

Блумсквисту стало легче дышать. С того момента, как он услышал новости в Kaffebar в его сердце и голове было паническое чувство, что убицей могла быть Саландер. Это вставило бы палки в колеса.

Мы знаем имя напавшего?

Эрикссон покачала головой, и телефон зазвонил снова. Она ответила на звонок, и из беседы Блумквист заключил, что это был внештатный кореспондент в Göteborg, кого Эрикссон послала в Sahlgrenska. Он пошел в свой собственный кабинет и сел.

У него было такое чувство, как буд-то он впервые за неделю в офисе. Была груда непрочитанной почты, которую он спихнул на одну сторону. Он позвонил своей сестре.

"Giannini."

Это Микаэль. Ты слышала, что случилось в Sahlgrenska?

Могу и так сказать.

Где ты?

"В больнице. Этот ублюдок целился в меня, тоже."

Blomkvist замолчал не сесколько секунд обдумывая услышанное.

"Что???... ты была там?"

"Да. Это было самым ужасным, что я когда-либо испытывала."

Ты пострадала?

"Нет. Но он попытался войти в палату Лисбет. Я блокировала дверь и закрыла нас в ванной."

Внезапно ему показалось, что весь мир Blomkvist начал рушиться. Его сестра едва...

Как она? спросил он

Она не пострадала. Т.е. он ане пострадала в сегоднешней драме.

Он пытался понять ситуацию.

Анника. Ты знаешь еще что-нибудь об убийце?

Не много. Он был пожилым мужчиной, аккуратно одетым. Он выглядел взволнованным. Я никогда не видела его прежде, но я ехала с ним в лифте за несколько минут до произошедшего.

Залаченко мертв, точно?

"Да. Я слышала три выстрела, и согласно тому, что я слышала, он был застрелен в голову все три раза. Тут был невероятный хаос, с тысячей полицейских, и они эвакуировали всех тяжело больных и раненых, которых действительно можно было перевозить. Когда полиция прибыла, один из них попытался расспросить Лисбет прежде, чем даже потрудился спросить, в каком состоянии она находится. Я была вынуждена зачитать им закон о нарушении прав."

Инспектр Erlander видел Giannini через дверной проем в комнате Саландер. Адвокат разговаривала по мобильному телефону и он ждал пока она закончит свой разговор.

Через 2 часа после убийства в коридоре все еще был хаус. Комната Залаченко была оцеплена. Доктора пытались вернутся к прежней жизни после стрельбы, но быстро сдались. Он был вне помощи. Его тело перенесли к паталагоанатому, так же продалжалось исследование места преступления, что было самым лучшим в данной ситуации.

Мобильный телефон Erlander зазвонил. Это был Fredrik Malmberg из следственной группы.

У нас хорошие новости об убийце. Его имя Evert Gullberg и ему 78 лет

78. Староват для убийцы.

и кто такой Evert Gullberg?

В отставке. Живет в Laholm. По видимому он был налоговым адвокатом. Я разговаривал с S. I. S и и мне сказали, что они недавно начали расследование против него.

Когда и почему?

"Я не знаю когда. Но очевидно у него была привычка посылать сумасшедшие письма с угрозами людям в правительстве."

Таким как?

Министр Юстиции.

Erlander вздохнул. Сумасшедший. Фанатик.

Этим утром Säpo получил звонки от нескольких газет, кто получил письма от Gullberg. Министерство юстиции также звонило, потому что Gullberg угрожал убийством Карла Акселя Бодина

Мне нужны копии писем.

Из Сапо?

Да, проклятье. Езжай до Стокгольма и возьми их лично в случае необходимости. Я хочу чтобы они были на моем столе, когда я возвращаюсь Х. К., это будет через приблизительно час."

Он задумался на секунду и потом задал еще вопрос

Вам позвонили из Сапо?

Я так и сказал

Я имею ввиду, что они звонили вам, а не наоборот?

Точно

Erlander закрыл мобильный

Он задумался, что такого произошло в САПО, что заставило их вдруг связаться с полицией. Обычно из них и слова не вытянешь.

Ваденсье ворвался в комнату, где отдыхал Клинтон. Клинтон насторожился.

"Что за кровавая бойня творится?" спросил Ванденсьоо. "Гуллберг убил Залаченко и затем выстрелил себе в голову"

Я знаю. сказал Клинтон

Ты знаешь? Взвизгнул Wadensjöö. Он побагровел и выглядел так, как будто его вот-вот хватит удар. Он стрелял в себя.Господи! Он пытался покончить жизнь самоубийством.Он сошёл с ума?

Значит он жив?

- Пока да, но у него серьезная мозговая травма.

Клинтон вздохнул. Какой позор, сказал он с неподдельной печалью в голосе.

Позор?! Взорвался Wadensjöö. Гилберг сошёл с ума. Неужели ты не поймёшь, что...

Клинтон перебил его.

У гилберга рак желудка, кишечника и мочевого пузыря. Он высох буквально за несколько месяцев и в лучшем случае ему осавалось жить ещё несколько.

Рак?

Он носил с собой пистолет последние пол-года и хотел воспользоваться им как только боль станет невыносимой идо того как болезнь превратит его в овощ.

Wadensjöö был вне себя. “Вы знали? Вы знали, что он собирается убить Zalachenko?"

"Естественно. Его целью было убедиться, что Зэлэченко никогда не получит шанс заговорить. И как ты знаешь, ты не мог угрожать или договориться с тем человеком."

"Но разве ты не понимаешь, каким скандалом это может обернуться? Действительно ты такойже спятивший как Gullberg?"

Клинтон облокотился наноги с трудом. Он смотрел Wadensjöö в глаза и вручил ему стопку копий факса.

"Это разработанный план. Я скорблю по моему другу, но я вероятно последую за ним довольно скоро. Что касается надвигающегося скандала... Отставной налоговый адвокат написал параноидальные письма в газеты, в полицию, и в Министерство Юстиций. Вот их образец. Галлберг обвиняет Зэлэченко во всем от убийства Palme до попытки отравить шведских людей с хлором. Письма - явно работа сумасшедшего и они неразборчивы местами, с заглавными буквами, подчеркиванием, и восклицательными знаками. Мне особенно нравится способ, которым он написал с краю."

Wadensjöö читал письмо с возрастающим удивлением. Он потер рукой свою бровь.

Клинтон сказал: "что бы ни случилось, смерть Зэлэченко не будет иметь никакого отношения к Секции. Это был только сумасшедший пенсионер, который выстрелил." Он сделал паузу. "Важная вещь - то, что, начинаясь с этого времени, Вы должны работать по этой программе. И не раскачивайте лодку." Он остановил свой пристальный взгляд на Wadensjöö. В глазах больного была сталь. "Вы должны понять, что Секция функционирует как голова копья для полной защиты нации. Мы - шведский последний оборонительный рубеж. Наша работа состоит в том, чтобы следить за безопасностью нашей страны. Все остальное незначительно."

Wadensjöö взирал на Клинктона с сомнением в глазах

"Мы - те, кого не существует," Клинтон продолжал. "Мы - те, кого никто никогда не будет благодарить. Мы - те, кто должен принять решения, которые никто больше не хочет принемать. Меньше всего политические деятели." Его голос дрожал с презрением, поскольку он произносил эте последние слова. "Сделайте, поскольку я говорю и Секция могла бы выжить. Для этого, чтобы случиться, мы должны быть решительными и готовыми к жестким мерам."

Wadensjöö чувствовал приступ паники.

Кортес писал лихорадочно, пытаясь н упустить ни одно слово, которое было сказано с подиума в полицейском пресс-центре в Kungsholmen. Прокурор Экстрем начал. Он объяснил, что было решено, чтобы расследование в убийстве полицейских в Gosseberga, поподозрению в которых разыскивался Рональд Нидермэнн - было передано под юрисдикцию прокурора в Göteborg. Остальная часть расследования относительно Нидермэнна остается в руках Ekström непосредственно. Нидермэнн был подозреваемым в убийствах Дэга Свенсона и Мии Джохэнссон. Никакое упоминание не было сделано из Advokat Bjurman. Ekström должен был также расследовать и предъявить обвинения против Лисбет Сэландр, которая была под подозрением за длинный список преступлений.

Он объяснил, что он решил предать огласке информацию в свете событий, которые произошли в Göteborg в тот день, включая факт, что отец Сэландер, Карл Аксель Бодин, был застрелен. Непосредственная причина для созыва пресс-конференции состояла в том, что он хотел отрицать слухи, уже распространяемые в СМИ.

основываясь на текущей информации, я в состоянии сказать вам, что дочь Карла Аксель Бодина, которая удерживается за попытку убить отца, не имеет отношения к утреннему событию.

"Тогда кто убийца?"кричал репортер из Dagens Eko

"Это мужчина, который в 1.15 сегодня произвел фатальные выстрелы в Карла Акселя Бодина прежде, чем попытаться совершить самоубийство, был теперь опознан. Он - 78-летний человек, который переживает последнюю стадию тяжелой болезни и психиатрические проблемы, связанные с этим."

"Он как-то связь с Лисбит Саландер?"

"Нет. Человек - трагическая фигура, которая очевидно действовала одна, в соответствии с его собственными параноидальными заблуждениями. Тайная полиция недавно начала расследование в отношении этого человека, потому что он написал много писем известным политическим деятелям и СМИ. Уже этим утром, редакции газеты и правительственные учреждения получили письма, в которых он угрожал убить Карла Акселя Бодина."

"Почему полиция не предоставила Бодину защиту?"

"Письма, с именем Bodin послали только вчера вечером и таким образом прибыли в то же самое время, что и убийство. Не было времени, чтобы действовать."

"Как зовут убийцу?"

"Мы не будем давать эту информацию, пока кто-нибудь из егосемьи не будет оповещен."

"Каковы причины этого поступка?"

"Насколько я понимаю, он ранее работал как налоговый адвокат и бухгалтер. Он находится в отставке в течение пятнадцати лет. Расследование идет все еще полным ходом, но поскольку мы можем судить из писем, которые он послал, это - трагедия, которая, возможно, была бы предотвращена, если бы было больше поддержки со стороны общества."

"Он угрожал кому - либо еще?"

"Мне доложили, что, да, но у меня нет никаких деталей, чтобы рассказать подробнее вам."

"Что это будет означать для дела против Salander?"

"Пока ничего. У нас есть показания Карла Акселя Бодина от офицеров, которые его допрашивали, и у нас есть обширные данные судебной экспертизы против нее."

А что с обвинение Бодина в попытке убить свою дочь?

Это расследуется, но есть сильные признаки, что он действительно пытался убить ее. Насколько мы можем определить в настоящее время, это был случай глубокого антагонизма в трагически дисфункциональной семье

Кортес потрогал свое ухо. Он заметил, что другие репортеры делали заметки так же лихорадочно, как он.

Gunnar Björck почувствовал панику, когда услышал новости о стрельбе в больнице Sahlgrenska. У него была ужасная боль в спине.

Ему потребовался час, чтобы решить. Тогда он поднял трубку телефона и попытался дозвонится до старого защитника в Laholm. Не было никакого ответа.

Он слушал новости и услышал о том, что было сказано на пресс-конференции. Залаченко был застрелен 78-летним налоговым специалистом.

О господи, семьдесят восемь лет.

Он попытался снова позвонить Gullberg, но снова напрасно

Наконец его беспокойство взяло верх. Он не мог остаться в взятом взаймы летней лачуге в Smådalarö. Он чувствовал себя уязвимым и выставленным. Он нуждался во времени и пространстве, чтобы думать. Он упаковал одежду, болеутоляющие, и его сумку для умывания. Он не хотел использовать свой собственный телефон, поэтому он хромал к телефонной будке в бакалейщике, чтобы позвонить в Landsort и забронировал комнату . Landsort был концом мира, и немного людей будут искать его там. Он заказал комнату на две недели.

Он поглядел на часы. Он должен был бы торопить на последний паром. Он возвратился к каюте с такой скоростью, как его боль ему позволила. Он отправился прямо на кухню и проверил, что кофеварка была выключена. Тогда он пошел в зал, чтобы взять сумку. Он осмотрел гостиную комнату и резко остановился в удивлении.

Сначала он не мог понять то, что видел.

некоторым таинственным образом лампа с потолка была снята и переместилась на журнальный столик. На ее месте весела веревка, прямо над табуретом, который обычно был в кухне.

Björck посмотрел на петлю, пытаясь понять

Тогда он услышал движение позади него и почувствовал дрож в коленях

Медленно он повернулся посмотреть.

Там стояли двое. Они были южно-европейцами на вид. У не го не было желания что бы сопротивляться, они спокойно взяли его в твердую хватку обеими руками, подняли на руки и понесли к табурету. Когда он попытался сопротивляться, боль как нож пронзила его спину. Он был почти парализован, когда почувствовал, что его сняли с табурета.

Sandberg сопровождалчеловека, известным под именем Falun, который в юности был профессиональным грабителем. Он, затем, поменял профель на медвежатника. Ганс фон Роттингер впервые нанял Falun для Секции в 1986 для операции, которая включала насильственный вход в дом лидера анархистской группы. После этого Falun время от времени работал на Секцию до середины - 90-ых, когда снизилась нужда в таком типе операций. Рано утром Клинтон восстановил контакт и дал Falun задание. Falun получает 10 000 крон не облагаемых налогами для работы, которая займет приблизительно десять минут. Взамен он обязался не красть ничего из квартиры, которая была целью операции. Секция не была преступной организацией, в конце концов.

Falun не знал точно, что интересует Клинтона, но он предполагал, что он имел некоторое отношение к вооруженным силам. Он прочитал книги Яна Гуиллоу, и не задавал вопросов. Но чувствовало себя хорошо, чтобы вернуться в седло снова после очень многих лет тишины от прежнего работодателя.

Его работа состояла в том, чтобы открыть дверь. Он был опытен при взломе и проникновении. Даже в этом случае, все еще потребовалось пять минут, чтобы открыть замок к квартире Блумквиста. Тогда Фэлун ждал на лестничной площадке, поскольку Sandberg вошел.

я внутри - Сказал Sandberg в мобильный

Хорошо - Клинтон сказал в свой наушник. "Не торопитесь. Скажите мне, что Вы видите."

я нахожусь в зале с платяным шкафом и вешалкой для шляп с правой стороны от меня. Ванная слева. есть одна очень большая комната, приблизительно пятьдесят квадратных метров. Есть маленькая кухоння дальше справа

Какой-нибудь стол или...

Он кажется работает за кухонным столом или сидя на диване в гостинной... жди..

Клинтон ждал.

Да. Папка на кухонном столе. и отчет Бъёрка в ней. Похоже это оригинал.

очень хорошо Есть еще что-нибудь интересное на столе?

Книги P. G. Vinge's memoirs. Power Struggle for Säpo by Erik Magnusson. четыре или пять еще.

"Здесь есть компьютер?"

"Нет"

Сейф?

Нет, нету насколько я вижу.

не торопись. пройди аппартаменты сантиметр за сантиметром. Mårtensson сообщил, что Блумквист еще в офисе. Вы носите перчатки, правильно?

"Конечно"

*

У Erlander была встраеча Giannini в кратком перерыве разговору по телефону. Он вошел в комнату Сэландер и протянул руку, чтобы представиться. Затем он поздаровался с Сэландер и спросил ее, как она себя чувствовала. Сэландр смотрел на него, без эмоций. Он повернулся к Giannini

"Мне нужно задать несколько вопросов"

"Хорошо"

"Можете рассказать,что произошло сегодня утром?"

Giannini описала то, что она видела и слышала и как она реагировала вплоть до момента, когда она забаррикадировалась с Salander в ванной. Erlander поглядел на Salander и затем опять на ее адвоката.

!То есть, вы уверенны,что он подходил к двери этой комнаты?"

"Я слышала как он пытался опустить дверную ручку"

И Вы совершенно уверены в этом? Не трудно вообразить вещи, когда Вы боитесь или взволнованы

"я определенно слышала его у двери. Он видел меня и указал пистолетом на меня, он знал, что это была за комната, в которой я была."

"у Вас есть какая-нибудь причина полагать, что он запланировал, заранее то есть, стрелять в Вас также

у меня нет никакого способа знать. Когда он прицеливался в меня, я втянула голову и блокировала дверь

- Что было весьма разумно. Более того, вы поступили правильно, оттащив вашу клиентку в ванную комнату. Эти двери такие тонкие, что, если бы он выстрелил, пуля прошла бы сквозь них. Я просто пытаюсь понять, собирался ли он напасть лично на вас или это была его реакция на тот факт, что вы смотрели на него. Вы ближе всех находились к нему в коридоре.

Кроме этих двух медсестер

- Вам не показалось, что он вас знал, или, млжет, узнал?

"Нет,это не возможно."

- Может, он вспомнил вас из газет? Вы стали широко известной после нескольких нашумевших дел.

Возможно, я не могу сказать

и вы никогда не видели его прежде?

"Я видела его в лифте, это - первый раз, когда я обратила внимание на него."

я не знал. Вы говорили?

"Нет. Я вошела в дифт вместе м ним. Я рассплывчиво помню его, я видела его в течение только нескольких секунд. У него были цветы в одной руке и портфель в другой."

У вас был зрительный контак?

Нет, он смотрел прямо вперед.

Кто вошел первый?

Мы зашли примерно в одно время

он выглядел смущенным или..

Я не могу сказать. Он вошел в лифт и стоял, держа цветы.

что случилось потом?

Мы вышли из лифта на одном этаже и я пошла к своей клиентке

Вы пошли прямо туда?

Да..нет. Я пошла к ресепшену и взяла мой I. D. Обвинитель запретил моей клиентке встречаться с посетителями.

Где был мужчина?

Джини колебалась. "Я не совсем уверена. Он был позади меня, я думаю. Нет, подождите..., он вышел из лифта сначала, но остановил и держал дверь для меня. Я не мог поклясться в этом, но я думаю, что он пошел к ресепшену также. Я была только более быстра, чем он был. Но медсестры знали бы."

Пожилой, вежливый и убийца, Erlander думал

Да, он действительно пошел к ресепшену," он подтвердил. "Он действительно говорил с медсестрой, и он оставил цветы на столе, за ее инструкцией. Но Вы не видели это?"

Нет, я не помню такого

У Эрландера больше не было вопросов. Ступор овладел им. У него было предчувствие и он склонялся интерпретировать его как тревогу, посылаемую ему инстинктом. Что-то ускользало от него, что-то, что было неправильным.

убийцу идентифицировали как Evert Gullberg, прежнего бухгалтера и когда-то бизнес-консультанта и налогового адвоката. Человек старый. Человек, против которого Säpo в последнее время начало предварительное расследование, потому что он был психом, который написал письма с угрозами общественным деятелям.

и которая расстроилась, потому что она не увидит его больше, чтобы начать отношения с ним. Были жестокие люди, которые твердили одно и тоже раз за разом о реальной или воображаемой несправедливости и которые иногда поворачивался к угрожающему поведению. Были психопаты и теоретики заговора, сумасшедшие, у кого был талант читать сообщения, скрытые от нормального мира.

Было много примеров таких дураков, переходившие от фантазий ко действиям. Разве убийство Анны Линдх не было результатом точно такого сумасшедшего импульса?

Но Инспектору Эрландру не нравилась идея, что психически больной бухгалтер, или не важно кто он, что он мог прийти в больницу с букетом в одной руке и пистолетом в другой. он мог, ради Бога, казнить кого-то, кто был объектом полицейского расследования - его расследования. Человек, имя которого в общественном регистре был Карл Аксель Бодин, но чье реальное имя, согласно Блумквисту, был Залаченко. Ублюдок дезертировавший российский агент и профессиональный гангстер.

По крайней мере Залаченко был свидетелем; но в худшем случае он был вовлечен по шею в ряд убийств. Erlander позволили провести два кратких интервью с Залаченко, и никогда во время любого из них не подвергал сомнению свою невиновность.

Его убийца проявил интерес также к Саландер, или по крайней мере к ее адвокату. Он попытался войти в ее комнату.

И затем у него была попытка самоубийства. Согласно докторам, он вероятно преуспел, даже если его тело еще умерло, то скоро это время придет. Было очень маловероятно, что Evert Gullberg когда-либо предстанет перед судом.

Erlander не нравилась ситуация, не на мгновение. Но у него не было никаких доказательства, что выстрелы Gullberg были чем-нибудь кроме того, чем они казались. Таким образом он решил избежать рискованных действий. Он посмотрел на Giannini.

"я решил, что Саландер должна быть перемещена в другую комнату. Есть комната по коридору направо около ресепшена, которая была бы лучше с точки зрения безопасности. Она находится в прямом обзоре с ресепшена и станции медсестер. Никаким посетителям не разрешат приходить кроме Вас. Никто не сможет войти в ее комнату без разрешения за исключением докторов или медсестер, которые работают здесь. И я прослежу, чтобы охрана была размещена за ее дверью круглые сутки."

"Вы думаете, что она в опасности?"

Я не заню ничего, чтобы свидетельствовало об этом. но я хочу чтобы она была в безопасности.

Саландер слушала внимательно разговор между своим адвокатом и ее противником, членом полиции. Ее поразило, с какой четкостью, ясностью и со всеми деталями Джаннини описала ситуацию. Еще больше ее впечатлила адвокатская выдержка Джаннини, способной оставаться спокойной в стрессовых ситуациях.

У нее была чудовищная головная боль с тех пор, как Giannini вытащила ее из кровати и отнесла в ванную. Инстинктивно она хотела как можно меньше общаться с больничным персоналом. Ей не нравилось просить помощь или показывать признаки слабости. Но головные боли были таикми сильными, что она не могла больше думать. Она потянулась и подозвала медсестру.

Giannini запланировал свое посещение в Göteborg как необходимая вводная часть к долгосрочной работе. Она хотела узнать у Salander, расспросить ее о ее фактическом состоянии, и представить первую схему стратегии, которую она и Blomkvist разработали, для судебного процесса. Она первоначально намеревалась вернуться в Стокгольм вечером, но драматические события в Sahlgrenska означали, что она все еще не поговорила нормально с Salander. Ее клиентка была в намного худшей форме, чем она хотела верить. Она страдала от острых головных болей и высокой лихорадки, которая побудила доктора Endrin предписывать сильное болеутоляющее, антибиотик, и отдых. Следовательно, как только ее клиент был перемещен в новую комнату, и охранник был приставлен снаружи, Giannini попросили, весьма настойчиво, уехать.

Было уже 4.30 пополудни, Она колебалась. Она могла вернуться в Стокгольм, зная, что ей, возможно, придется вернуться в Göteborg снова на следующий день. Или иначе она могла заночевать здесь. Но ее клиентка могла бы быть слишком слабой, чтобы принимать посетителей завтра. Она не заказала гостиничный номер. Как адвокат, который главным образом представлял оскорбленных женщин без больших финансовых возможностей, она попыталась избегать дополнение ее счета дорогими гостиничными счетами. Она позвонила домой сначала и затем позвонила Лилиан Джозефссон, коллеге адвокату, которая была участником Женской Сети и старым другом с юридической школы.

"Я в Göteborg," сказала она. "Я думала вернуться домой сегодня вечером, но непредвиденные обстоятельства, случившиеся сегодня, требуют, чтобы я ночевала здесь. Это ничего если я переночую у тебя?"

О пожалуйста.. это будет забавно. Мы не видели друг друга давно

я не помешаю?

нет, конечно нет. Но я переехала. Я нахожусь теперь на переулке от Linnégatan. Но у меня действительно есть запасная комната. И мы можем пойти в бар позже, если мы чувствуем необходимость в этом

Если у меня будет энергия. Сказала Джинни. В какое время удобно?

Они договорились, что Джинни должна приехать к 6.00

Giannini села на автобус до Linnégatan и провела следующий час в греческом ресторане. Она была голодна, и приказала шашлык с салатом. Она сидела, в течение долгого времени думая о событиях дня. Она была немного расслаюленной теперь, когда адреналин снизился, но она была рада за себя. Во время опасности она была спокойна, холодна и собранна. Она инстинктивно приняла правильные решения. Это было приятное чувство, знать, что ее реакции были такими в чрезвычайной ситуации.

Через некоторое время она взяла свой Filofax в ее портфеля и открыла секцию примечаний. Она прочитывала это тщательно. Она была переполнена сомнением относительно плана, что ее брат обрисовал в общих чертах ей. Это казалось логичным в то время, но это не выглядело настолько хорошим теперь. Даже в этом случае, она не намеревалась отступить.

Она ступила на лестничную клетку, искала выключатель, когда совершенно неожиданно на нее напали. Ею швырнули на кафельную стену рядом с дверью. Она ударилпсь сильно головой, почувствовала порыв боли и упала на пол.

В следующий момент она услышала ,быстрые шаги где-то далеко и затем звук открытия парадной двери и закрытие. Она ч трудом поднялась на ноги и положила свою руку на лоб. На ее ладошке была кровь. Какого черта? Она вышла на улицу и только мельком увидела кого-то поворачивающего за угол на Sveaplan. В шоке она стояла приблизительно минуту. Затем она пошла назад к двери и ввела код снова.

Внезапно она поняла, что ее портфель пропал. Ее ограбили. Ее охватил ужас. О нет. Папка Залаченко. Она почувствовала тревогу, распространяющуюся от ее груди.

Медленно она села на лестницу.

Затем она подпрыгнула и залезла в свой карман жакета. Органайзер. Слава Богу. Уезжая из ресторана она положила это в карман вместо того, чтобы положить его в портфель. В нем содержались записи ее стратегии по делу Salander, по каждому пункту.

Затем она пошла на вверх по лестнице к пятому этажу и постучала в дверь своей други.

Только через пол часа ей стало лучше, чтобы позвонить брату. У нее был синяк под глазом и глубокая рана выше брови, которая все еще кровоточила. Лилиан промыла ее с алкоголем и наложила повязку. Нет, она не хотела идти в больницу. Да, она хотела бы чашку чая. Только только после этого она начила думать рационально снова. Первым делом она позвонила Blomkvist.

Он был все еще в Миллениуме, где он искал информацию об убийце Залаченко с Кортесом и Эрикссоном. Он слушал с увеличивающейся тревогой Джинни о том,что случилось.

Никаких сломанных костей?

Синяк. Я буду O.K. после того, как у меня будет шанс успокоиться

Ты подверглась грабежу?

Микаэль, мой портфель был украден с отчетом о Залаченко, который мне дал ты

Нет проблем. Я могу сделать тебе другую копию

Он прервался, поскольку он чувствовал шевеление волос на голове. Первый Залаченко. Теперь Annika.

Он закрыл свой iBook, положил его в сумку на длинном ремне и уехал из офиса без слов, двигаясь быстро. Он бежал трусцой домой на Bellmansgatan и вверх по лестнице.

дверь была заперта.

Как только он вошел в квартиру, он увидел, что папка, которую он имел в запасе на кухонном столе, исчезла. Он даже не потрудился искать ее. Он знал точно, где она была. Он опустился на стул за кухонным столом как мысли,закружили его голову.

Кто-то был в его квартире. Кто-то, кто пытался замести следы.

Его копия и копия его сестры исчезли.

Отчет все еще есть у Бублански

Или нет?

Blomkvist встал и пошел к телефону, но остановил руку на приемнике. Кто-то был в его квартире. Он смотрел на свой телефон с большим подозрением и вынул мобильный телефон.

Но как легко это должно быть подслушать беседу по мобильному?

Он медленно положил мобильный телефон рядом с стационарным телефоном и обернулся.

Я имею дело с профессионалами, это очевидно. Люди, которые могли прослушивать квартиру так же легко входят не ломая ни один замок.

он сел снова

он посмотрел на сумку для ноутбука

Так ли трудно взломать мою электронную почту? Саландер сделала это за 5 минут

Он думал в течение долгого времени прежде, чем он возвратился к стационарной связи и набрал свою сестру. Он выбрал свои слова с осторожностью.

Как ты?

Я прекрасно, Майк

расскажи мне что происходило до того момента как ты достигла Sahlgrenska и подверглась нападению

потребовалось десять минут для Giannini, чтобы сделать ему отчет. Блумквист ничего не говорил о значении того, что она сказала ему, но задал вопросы, пока он не был удовлетворен. Он походил на взволнованного брата, но его ум работал на другом уровне, поскольку он восстановил ключевые пункты.

Она решила остаться в Göteborg в 4.30. она позвонила подруге на мобильный и взяла адрес и код двери. Грабитель ждал ее на лестничная клетка в 6.00 минута в минуту.

Ее мобильный телефон прослушивался. Это было единственное возможное объяснение.

Это озночает, что и его проверяют тоже

глупо думать иначе

И отчет о Залаченко пропал

Блумквист колебался. Кто бы ни украл отчет, уже знал, что его копия также была украдена. было бы естественно упомянуть это

мой тоже- сказал он

Что?

Он объяснил, что он пришел домой, и узнал, что синяя папка на его кухонном столе пропала.

"Это катастрофа,"сказал он мрачным голосом"Это была ключевая часть доказательства"

"Micke...Мне так жаль."

"Мне тоже"произнес Блуквист."Я должен был напечатать его в тот же день когда и получил."

"Что нам теперь делать?"

"Я понятия не имею. Это - худшая вещь, которая, могла случиться. Это перевернет наш план вверх дном. Мы не имеем в запасе никакого свидетельства против Бьерка или Телебориана."

Они проговорили еще 2 минуты прежде чем Блумквист закончил разговор

"Я хочу, чтобы ты вернулась в Стокгольм завтра," сказал он.

"Мне надо увидеть Salander."

Езжай и навести ее утром. Мы дсядем и подумаем что нам делать теперь

Когда Блумквист повесил трубку, он сел на диван. Кто бы ни слушал их беседу, знал теперь, когда Милениум потеряло сообщение Бьерка наряду с корреспонденцией между Бьерком и доктором Телебориэном. Они могли быть удовлетворены, что Блумквист и Giannini были в отчаянии.

По крайней мере, Blomkvist научился из изучений ночами историй о Тайной полиции, что дезинформация была основой всей шпионской деятельности. И он только что расспространил дезинформацию, которая, в конечном счете, могла оказаться неоценимой.

Он открыл свою сумку для ноутбука и вынул копию, сделанную для Armansky, которую ему еще не удалось отдать. Единственная оставшаяся копия, и он не намеревался потратить впустую это. Напротив, он сделал бы еще пять копий и поместил бы их в безопасные места.

Затем он позвонил Eriksson.

Куда вы исчезли в такой спешке? спросила она

Не могли бы вы задержатся на несколько минут? Я хочу обсудить с вами кое-что до того, как вы уйдете.

У него не было времени, чтобы сделать вещи в прачечную в течение нескольких недель. Все его рубашки были в корзине. Он упаковал бритву и «Борьбу за власть в Säpo» наряду с последней оставшейся копией сообщения Björck. Он пошел в Dressman и купил четыре рубашки, две пары брюк и некоторое нижнее белье и взял одежду и поехал в офис. Эрикссон ждала, пока он принимал быстрый душ, задаваясь вопросом, что поризошло

"Кто-то ворвался в мою квартиру и украл отчет по Залаченко. Кто-то напал на Annika в Göteborg и украл ее копию. У меня есть доказательство, что ее телефон прослушивается, это значит, что мой прослушивается тоже. Возможно, твой домашний и все телефоны Millennium прослушиваются. И если бы кто-то проник в мою квартиру, то они были бы довольно глупы, если бы они не прослушивали ее также."

"Понятно," сказал Эрикссон низким голосом. Она поглядела на мобильный телефон на столе перед нею.

Продолжай работать как обычно. Пользуйся телефоном, но не давай никакой информации. Завтра скажи Генри

Он ушел домой час назад. Он оставил материалы у вас на столе. но что вы собираетесьздесь делать?

Япланирую спать здесь сегодня ночью. Если они стреляли в Залаченко, украли отчет и прослушивали мою квартиру сегодня, есть шанс, что они только начали и еще не добрались до офиса. Люди были здесь весь день. Я не хочу, чтобы офис был пуст сегодня вечером."

Ты думаешь что убийца Залаченко.. но убийца психопат.

Malin, я не верю в совпадение. Кто - то заметает следы. Я не забочусьо том, что думают люди, что это был старый сумасшедший или сколько сумасшедших писем он написал государственным министрам. Он был нанятым убийцей. Он пошел туда, чтобы убить Залаченко... и возможно Лисбет также."

Но он совершил самоубийство, или пытался. Какой нанятый убийца сделал бы это?

Блумквист задумался на мгновение. Он встретил пристальный взгляд главного редактора.

Может быть кто-то, кому 78 и ему нечего терять. Он впутан в это и когда мы закончим рыть, мы докажем это.

Эрикссон изучила лицо Блумквиста. Она прежде никогда не видела его настолько сосредоточенным и неустрашимым. Она дрожала. Блумквист заметил ее реакцию.

Еще одна вещь. Мы больше не находимся в сражении с бригадой преступников, на сей раз это ведомство. оно собирается быть жестким."

Эриксон кивала

я не предполагала, что дело зайдет настолько далеко. Malin..., что случилось сегодня, делает план очень опасным для исполнения. Если Вы хотите уйти, только скажите

Она задумалась, как поступила бы Бергер, и упрямо покачала головой

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/6359/19336

Переводчики: Pushish, buffy, konstancia, WithoutName

Sandrinya, Lemzh, Ponomareva, nat007

Riversong