Готовый перевод Stieg Larsson. The Girl Who Kicked the Hornet's Nest / Стиг Ларссон.Девушка, разворошившая осиное гнездо: CHAPTER 11

Блумквист убедился что за ним никто не следит, когда он шел утром в пятницу из Миллениума к старому дому Саландер на Лундагатан. Он должен был встретится с Idris Ghidi в Гетеборге. Вопрос был в том, как доехать туда, оставаясь незамеченным и не оставляя следов. Он отказался поехать поездом, потому что не хотел пользоваться кредитной карточкой. Обычно он бы взял машину Berger, но это оказалось не возможным. Он подумал о том, чтобы попросить Кортеса или кого-нибудь еще, одолжить ему автомобиль, но это бы тоже оставило след.

"Моя семья," - сказал Гиди.

Он разговаривал с сильным акцентом. Блумквист подозревал, что он не пройдет тест на знание языка, рекомендованный People's Party Швеции.

"Это ваши братья?"

Мои два брата слева, которых убил Saddam в 80-х. Это мой отец в середине. Мои два дяди были убиты Saddam в 90-х годов. Моя мать умерла в 2000 году. Мои три сестры все еще живы. Две в Сирии и моя маленькая сестра находится в Мадриде.

Гиди налил турецкий кофе.

"Курдо Баски шлет привет."

"Курдо сказал, что Вы хотите нанять меня на работу, но не сказал, в чем она состоит. Должен сразу сказать, что я не буду делать ничего нелегального. Я не собираюсь быть замешанным в чем-то подобном."

"В том что я предлагаю вам сделать нет ничего противозаконного. Но это необычно. Роботу нужно будет выполнять в течении нескольких недель, каждый день, но это не займет у вас много времени. Для этого я готов вам платить тысячу крон в неделю. Платить буду я и также не стану заявлять об том в налоговые органы.

"Понимаю. Что я должен делать?"

"ОДна из ваших работ в Сальгренска госпитале - 6 дней в неделю, если я ничего не путаю - состоит в уборке коридора 11С, отделения интенсивного ухода."

Гиди кивнул.

"Вот что я от Вас хочу."

Блумквист наклонился вперед и объяснил свой план.

"Понимаю."

"Это то, что утверждает Блумквист из Миллениума"

"И в этом пункте Блумквист не ошибается. Он журналист, которому случилось вмешаться в наиболее секретную операцию, когда-либо проводимую Шведской обороной."

"Он собирается опубликовать информацию."

"Я вижу"

"Чего Блумквист не понимает, так это того, что если правда о Залаченко выплывает, русские быстро разоблачат наших информаторов и наши источники в России. Люди, которые рисковали жизнью ради демократии, окажутся в опасности или убиты."

"Но разве в России сейчас не демократия? Я имею ввиду, что если бы это случилось во времения коммунизма.."

"Когда мне было поручено войти с вами в контакт, я провел интенсивное исследование вашего прошлого,"- сказал Нистрем.

"И мы были удовлетворены, когда узнали, что вы человек, которй пользуется безграничным уважением в полиции ...и, конечно, в правительственных кругах."

Экстрем кивнул.

"Будет национальная катастрофа, если вся правда о Залаченко выплывет наружу."

"Так вот что является целью вашего визита?"

"Первое, убедиться, что вы понимаете всю специфику ситуации. Я не думаю, что Швеция находилась в такой уязвимой позиции со времен окончания 2й Мировой Войны. Можно сказать, что судьба Швеции находится в ваших руках."

"И кто ваш начальник?"

"Я признаю, но не могу открыть имя кого-либо, кто работает над этим делом. Но я могу сказать, что инстукции поступают с самых верхних уровней."

"Вижу."

"Это означает, что если у вас появятся вопросы о чем-то, что бы это ни было, вы должны обращаться ко мне. ВЫ не должны разговаривать в отделе безопасности ни с кем, кроме меня. Я буду вашим гидом в этом лабиринте. И если разногласия между различными интересами будут увеличиваться, мы поможем друг другу найти решения."

"Я понимаю. В таком случае я должен сказать, как я благодарен, что вы и ваши коллеги хотят мне помочь в этом деле."

"Мы хотим, чтобы процесс был легальным, хотя это и сложная ситуация."

"Хорошо. Я хочу вас заверить, что я буду следовать последним указаниям. В конце концов, это не первый раз ,когда я получаю доступ к высокосекретной информации."

"Да, мы осведомлены об этом."

"Хорошо могу это представить. Согласно этому отчету секретная полиция и психиатр Петер Телеборин сотрудничали, чтобы поместить Лисбет Саландер в психиатрическую клинику."

"Если бы только в этом было дело." Сказал Нистрем с легкой улыбкой.

"Я не понимаю."

"Объясните, пожалуйста."

"Самая ужасная вещь в том, что Бьерк повесился. Возможно из-за угрозы разоблачения его сексуальных отклонений. Журнал Блумквиста намеревался его разоблачить. Это подтолкнуло его в такую глубину отчаяния, что он решил расстаться с жизнью."

"Ну.."

"Какая нестыковка?"

"В первоначальной версии Бьерк представляет 5 хорошо аргументированных рекомендаций. Нам не нужно скрывать факт, что они были озабочены сокрытием неверности Залаченко от сми и тому подобных. Бьерк предлагает, чтобы реабилитация Залаченко - у него были очень серьезные ожоги - проходила за границей. И подобные вещи. Он также рекомендует, чтобы Саландер был предоставлен лучший психиатрический уход."

"Вижу.."

"Проблема в то, что ряд предложений были перефразированы очень тонким способом. На странице 34 есть параграф, в котором Бьерк предлагает признать Саландер ненормальной, чтобы ей никто не поверил, если кто-то начнет задавать вопросы о Залаченко."

"И этого предложения нет в оригинальном отчете."

"Могу я прочитать оригинал?"

"Фальсификации?"

"Это верно."

"Если бы вы были прокурором, я уверен, вы настаивали бы на социальной и психиатрической экспертизах."

"Конечно."

"Нет, нет.."

"Телебориан отразил это в отчете, который он направил Бьерку. Отчет был предоставлен в окружной суд, который постановил, что Саландер должна быть помещена в Сан Стефан. В версии Блумквиста не хватает целого исследования, проведенного Телеборианом. Вместо этого присутствует сговор между Бьерком и Телеборианом, в котором Бьерк инструктирует Телебориана фальсифицировать обследование."

"И вы говорите, что это подлог, подделка?"

"Вне всякого сомнения."

"Но кто заинтересован в придумывании подобного?"

Нистрем отложил отчет и нахмурился."Сейчас вы приближаетесь к сердцевине проблемы."

"И ответ...?"

"Мы не знаем. Над этим вопросом наши группы аналитиков усердно работают."

"Могло быть такое, что это сделал Блумквист?"

"Вы имеете ввиду..."

"Ради чего?"

"Это случилось в 1991 году. Внутри службы мог оказаться русский агент, который напал на след Залаченко. Прямо сейчас мы проверяем старые личные дела."

"Но если КГБ что-то обнаружило, это стало бы понятно много лет назад."

"Вы правы. Но не забывайте, что это происходило в период, когда Советский Союз разрушался и КГБ было распушено. Может быть, это была спланированная операция, которая была отложена. КГБ было мастером подделок и дезинформации."

"Но зачем КГБ нужно было распространять подобную подделку?"

"Этого мы также не знаем. Наиболее очевидная цель - вовлечь правительство Швеции в скандал."

Экстрем прикусил губу. "Значит, вы говорите, что медицинская оценка Саландер была верной?"

"О, да. Саландер, говоря разговорными терминами, совершенно буйно помешанная. В этом нет никаких сомнений. Решение поместить ее в больницу было абсолютно верное."

"Туалеты?" Эрикссон проговорила так, будто Кортез морочил ей голову.

"Туалеты", ответил Кортез.

"Ты хочешь написать статью о туалетах? В Миллениуме?"

"Объясни."

"Но в этом нет ничего нового."

"Может, качество лучше?" сказал Карим.

"Нет. Такое же."

"Тайланд," сказал Мальм. "Похоже на детский труд или что-то вроде. Что и объясняет низкую цену."

"Не так", -сказал Кортез. "Детский труд существует преимущественно в текстильной и сувенирной индустрии в Тайланде. Ну и в индустрии педофилии, конечно. Объединенные нации внимательно следят за детским трудом и я проверил эту компанию. Это уважаемый производитель. Большой, современный, серьезный производитель электробытовых приборов и водопроводных товаров."

Улыбка появилась на лице Кортеза. Он откинулся назад и выглядел чрезвычайно довольным собой.

"Опять нет," -сказал он. "Догадайтесь, где Витавара Инк. собирает свои туалеты по 1700 крон за штуку?"

В комнате возникло молчание.

"Во Вьетнаме," - сказал Кортез.

"Должно быть, ты шутишь," - ответила Эрикссон.

"Они производят туалеты там как минимум на протяжении 10 лет. Шведскиес 90х рабочие тут не задействованы."

"О, дерьмо".

"Я подхожу к делу. Если вы импортируете напрямую из фабрики во Вьетнаме, цена должна быть порядка 390 крон. Предположите, как вы можете объяснить разницу между Тайландом и Вьетнамом."

"Не говори мне..."

"О, да. Витавара Инк. сотрудничает с субподрядчиком ФОнг Су Индастрис. Она находится в листе Объединенных наций среди компаний, которые используют детский труд. По крайней мере, они были под расследование с 2001. Но большинство рабочих заключенные."

Эрикссон выпалила смеясь. "Это превосходно. Действительно превосходно. Я уверена, ты станешь журналистом, когда вырастешь. Как быстро ты подготовишь статью?"

"2 недели. У меня много международных персонажей, которых нужно проверить. И еще мне нужен плохой парен для истории, поэтому я собираюсь увидеть, кто владеет Витавара Инк."

"Так мы можем опубликовать это в июньском номере?"

"Без проблем."

"Нет, мы не договорились," - сказал Бублански, поднимаясь на ноги. "Но вы лидер предварительного расследования".

Он бормотал про себя, поворачивая по коридору к своему офису и созывая Андерссона и Модиг. Они были единственными оставшимися коллегами в этот полдень, т.к. Холмберг взял двухнедельный отпуск.

"В мой офис," -сказал Бублански. "Захватите кофе".

После того, как они расселись, Бублански заглянул в записи со встречи с Экстремом.

"Как ни посмотри, это шаг назад,"- сказала Модиг.

Андерссон, как обычно, ничего не сказал.

"Я в этом не уверен," - ответил Бублански. "Саландер до сих пор подозревается G. B. H. в связи с событиями в Сталлархольме и Госсеберга. Но мы больше не занимаемся этими расследованиями. Мы должны сосредоточиться на поисках Нидерманна и работе с могилами в лесах Никварна. С другой стороны, сейчас понятно, что Экстрем собирается предъявить обвинения Саландер. Это дело было передано в Стокгольм и с этой целью было заведено новое расследование."

"Правда?" воскликнула Модиг.

"Как ты думаешь, кто будет расследовать дело Саландер?" спросил Бублански.

"предчувствую худшее."

"Ханс Фасте снова приступил к обязанностям и он будет помогать Экстрему."

"Это безумие. Фасте самый неподходящий вариант для расследования чего-либо связанного с Саландер."

"Я это знаю. Но у Экстрема есть хороший аргумент. Фасте был болен с... хм... он заболел в апреле , и это идеально, простое дело, на котором он сможет сфокусироваться."

Молчание.

"Плюсы и минусы этого состоят в том, что мы должны передать все наши материалы по Саландер ему сегодня."

"И история Гуннара Бьерка и Сапо и отчет 1991..."

"...будет расследоваться Фасте и Экстремом."

"Мне это не нравится," - произнесла Модиг.

"И мне. Но Экстрем начальник и у него прикрытие с верха бюрократии. Другими словами, наша работа по-прежнему заключается в том, чтобы найти убийцу. Курт, опиши ситуацию."

"Андерссон поднял голову. "Нидерманн расстворился. Я должен признать, что за все годы моей работы я не видел ничего подобного. У нас нет никаких зацепок. и ни единого информатора, кто бы его знал или имел представление, где он может быть."

"Что-то по Свавельсье М.С.?"

"Тогда еще более странно, что его до сих пор не нашли, если его ищет весь преступный мир. Что насчет машины Горанссьё?

"С тех пор, как мы нашли машину Касперссона у Горанссьё, мы уверены, что Нидерманн сменил средство передвижения. Но у нас нет никаких следов машины, которую он взял."

"Поэтому мы должны спросить себя, первое, прячется ли Нидерманн до сих пор где-то в Швеции? второе, если так, с кем? Третье, уехал ли он из страны? Что мы думаем?"

"У нас нет свидетельств, что он покинул страну, но это выглядит наиболее логичным."

"Если он ушел, где он оставил машину?"

Модиг и Андерссон кочали головами. 9 раз из 10, работа полиции не венчается успехом, когда речь идет о поиске кого-то особого. Дело в изначальной логической цепочке. Кто были его друзья? С кем он сидел в тюрьме? Где живет его девушка? С кем он выпивал? Где он последний раз пользовался мобильным телефоном? Где его средство передвижения? И в конце этой цепочки фигуранта обычно находят.

Сложность с Нидерманном в том, что у него нет друзей, нет девушки, нет зарегистрированного телефона и он никогда не был в тюрьме.

Расследование фокусировалось на поисках машины Горанссьё, которой должен был пользоваться Нидерманн. Они ожидали, что машина найдется в течение нескольких дней, возможно, на какой-то парковке в Стокгольме. Но не было никаких признаков машины.

"Если он в другой стране, то где?"

"Он гражданин Германии, поэтому будет логично ,если он направится в Германию."

"Кажется, что он не сохранил никаких связей с его друзьями в Гамбурге."

Андерссон поднял руку. "Если он планировал уехать в Германию... Зачем бы ему ехать в Стокгольм? Разве не должен был он поехать в Мальмо через мост на Копенгаген или по одной из переправ."

Они сидели в тишине. В итоге Бублански поднялся и подошел к окну.

"Можем мы найти тайное место, где он залег на дно, летние домики или.."

"Я не думаю, что это может быть летний домик. В это время года каждый владелец дома проверяет свои владения."

"И он не будет прятаться в месте, связанном с Свавельсьё М.С. Они последние люди, с которыми бы он связался."

"И весь преступный мир также должен быть исключен... КАкая-нибудь девушка, про которую мы не знаем?"

Они могли рассуждать, но у них не было фактов.

Когда Андерссон ушел на целый день, Модиг вернулась в офис Бублански и постучала в дверной косяк. Он взглянул на нее.

"У тебя есть пара минут?"- спросила она.

"Что такое?"

"Саландер. Мне не нравится затея Экстрема с Фасте и новым обвинением. Ты прочитал отчет Бьерка. Я прочитала отчет Бьерка. Саландер незаконно упекли в 1991 и Экстрем это знает. Что за фигня происходит?"

Бублански отложил очки длячтения и положил их в нагрудный карман. "Я не знаю"

"У тебя нет предположений?"

"Экстем утверждает, что отчет Бьерка и переписка с Телеборианом были подделаны."

"Это глупо. Если бы это были подделки, Бьерк заявил бы об этом, когда мы принесли их ему."

"Экстрем говорит, что Бьерк отказывался это обсуждать по причине того, что это Супер Секретно. Я получил за то, что действовал преждевременно и принес его."

"Я начинаю иметь сильное предубеждение против Экстрема."

"На него давят со всех сторон."

"Это не оправдание."

"У нас нет монополии на истину, Соня. Экстрем говорит, что он получил доказательство, что отчет подделан - что нет реального отчета с таким протокольным номером. Он также говорит, что подделка качественная и что содержание умно сфабриковано из истины и выдумок."

"Какая часть правдива и какая фантазия, вот что я хочу знать,"- ответила Модиг.

"Основная линия в целом верна. Залаченко отец Саландер, и он был ублюдком, который бил ее мать. Проблема в следующем - мать никогда не хотела предъявлять обвинения, поэтому это продолжалось в течение нескольких ле. Бьерк получил работу разобраться в том, что случилось, когда Саландер попыталась убить отца. Он написал Телебориану - но переписка в том виде, в котором мы ее видели - это подделка. Телебориан провел рутинную проверку Саландер и заключил, что она умственно расстроена. Прокурор решил не давать хода делу. Она нуждалась в уходе, поэтому ее поместили в Сан Стефан."

"Если это подделка... то кто ее сделал?

Бублански пожал плечами. Как я понял, Экстрем собирается провести повторную оценку Саландер.

- Я не могу этого допустить.

Это больше не наше дело.

И Фасте заменил нас. Ян, я пойду в сми ,если эти отморозки обвинят Саландер еще раз.

Нет, Соня. Ты не пойдешь. Во-первых, мы больше не имеем доступа к отчету, поэтому у тебя нет никаких доказательств. Ты будешь выглядеть как параноик и твоей карьере придет конец.

У меня по-прежнему есть отчет."Сказала Модиг, понизив голос. "Я сделала копию для Курта, но у меня не было возможности ее отдать перед тем, как главный прокурор все их забрал.

Если ты распространишь отчет, ты не только лишишься работы, но также будешь виновна в должностном нарушении.

Модиг мгновение сидела в тишине, глядя на начальника.

- Соня, пообещай, что ты не сделаешь этого.

Нет, Ян. Я не могу этого обещать. Есть что-т ненормальное во всей этой истроии.

- Ты права, так оно и есть. Но, пока мы не узнаем, кто враг, ты можешь ничего предпринять.

Модиг наклонила голову на бок."Ты собираешься что-то предпринять?"

Я не собираюсь обсуждать это с тобой. Доверься мне. Сейчас вечер пятницы. Отдохни, пойди домой. И...этой беседы не было."

Охранник Никлас Адамссон готовился к сдаче теста, который должен был состояться через три недели. Была половина второго субботы, когда до него донесся приглушенный гул вращающихся щеток электрополотера - он поднял голову и увидел хромого темнокожего иммигранта. Мужчина всегда вежливо кивал в знак приветствия, но никогда не смеялся над его шутками. Адамссон наблюдал, как он достал баллончик чистящего средства и два раза распылил его по поверхности стойки на ресепшене, прежде чем отполировать ее тряпкой. Затем он взял швабру и прошелся по углам в приемной, где не доставали щетки электрополотера. Охранник вновь уткнулся в учебник по национальной экономике и продолжил чтение.

Через десять минут уборщик добрался до места, где сидел охранник, в конце коридора. Они кивнули друг другу. Адамссон встал, чтобы мужчина вымыл пол вокруг его стула перед палатой Саландер. С тех пор, как его назначили охранять палату, он виделся с ним почти каждый день, но никак не мог запомнить его имя - у него было иностранное имя. Ему и в голову не приходило проверить его удостоверение. Афро-американцу не разрешалось убирать в самой палате заключенной - этим занимались две уборщицы по утрам и, он не думал, что инвалид может нести угрозу.

"Доктор Джонассон?" спросил он.

Да

Приношу извинения, что беспокою вас на улице. Это потому, что я не хотел тащить вас назад на работу. но мне нужно с вами поговорить.

О чем? И кто вы такой?

Меня зовут Блумквист, Микаэль Блумквист. Я журналист и я рабоатю в журнале Миллениум. Это насчет Лисбет Саландер.

О, сейчас я вас узнал. Вы вызвали скорую помощь. Вы наложили скотч на ее раны?

Да

Это было очень умно. Но я не обсуждаю пациентов с журналистами. Вы должны поговорить с департаментом PR, как и любой другой.

Вы меня неправильно поняли. Мне не нужна информация и я здесь по личным причинам. Вы не должны ничего говорить или давать мне какую-то информацию. Наоборот, я хочу предоставить вам информацию.

Джонассон нахмурился.

Пожалуйста ,выслушайте меня- попросил Блумквист."Я не шатаюсь по улицам, выслеживая хирургов, но я должен сказать вам что-то важное. Могу я угостить вас чашкой кофе?"

Скажите мне, о чем речь.

Речь о будущем и здоровье Лисбет Саландер. Я друг.

Джонассон подумал что если бы это был кто либо другой чем Блумквист то он бы отказался. Но Блумквист был человек на виду и Джонассон не мог представить что это могла быть какая нибудь глупость.

Ни при каких обстаятельствах я не буду давать интервью и не буду обсуждать моего пациента

"Aбсолютно понятно" сказал Блумквист

Йонасон проследовал за Блумквистом в ближайшее кафе

"Так в чём же дело?" спросил он после того что они получили свой кофе

"Во первых, я не собираюсь вас цитировать или упоминать ни в чём что я напишу. И что касается меня, то этого разговора не было. Я здесь для того чтобы попросить об одолжение. Но я должен объяснить почему и вы сами решите сможете вы или нет"

"Что то мне это не нравиться"

"Всё что я прошу это выслушать меня. Ваша работа это заботиться о Лизабет физическом и умственном здоровье. Моя работа, как её друга, заключается в том же. Я не могу ковыряться в её черепе и извлекать пули, но я владею другим качеством которое также очень важно для её благополучия"

"И каким?"

"Я журналист расследователь и я раскопал правду о том что с ней случилось"

"ОК"

"Я расскажу вам в общих чертах в чём дело а вы сами сделаете выводы"

"Хорошо"

"Я также должен сказать что Анника Джианнини, адвокат Лизабет - вы уже с ней встречались я думаю - моя сестра. И я тот кто платит ей защищать Саландер

"Понятно"

"Это очевидно что я не могу просить Аннику об этом одолжение. Она не обсуждает дела Лизабет со мной. Она должна сохранять конфидициальность обо всех разговорах с Лизабет. Я предполагаю что вы читали о Лизабет в газетах."

Джонассон кивнул.

Она была описана как психопатка, умственно больная лесбиянка и серийная убийца. Все это бред. Лисбет Саландер не психопат. Она так же здорова как и мы с вами. А ее сексуальные предпочтения никого не касаются.

Если я правильно понял, то дело было пересмотрено. Теперь в связи с убийствами разыскивается этот немец

Я точно знаю что Нидерман убийца у которого нет ни капли совести. Но Лизбет имеет врагов. Больших и серьёзных. Один из них Секретная Полиция

Джонассон удивленно взглянул на Блумквиста.

- Когда Лисбет было двенадцать ее поместили в детскую психиатрическую больницу в Уппсале. Почему? Потому что она раскрыла секрет, который САПО тщательно скрывало. Ее отец, Александр Залаченко, также известный как Карл Аксель Бодин, убитый в вашей больнице, был советским дезертиром, шпионом, пережитком Холодной войны. Он также из года в год избивал мать Лисбет. Когда ей было двенадцать, она подбросила ему в машину коктейль Молотова. Поэтому ее заперли в психиатрической больнице.

"Я не понимаю. Если она пыталась убить своего отца, то это конечно была хорошая причина отправить её на психеатрическое лечение"

Джонассон выглядел настолько скептически что Блумквист рассмеялся

ОК. Продолжайте

"Но я не адвокат"

"Нет. Но вы доктор Лизабет и у вас есть к ней доступ"

Джонассон прищурился

"То что я хочу вас попросить не этично и возможно противозаконно"

"В самом деле?"

"Это точно?"

"Я читал статью. Это чушь."

"То есть вы не думаете что она сумашедшая"

"Без коментариев. Но я точно знаю что психиатрического обследования ей не делали. Следовательно, эта статья чушь."

"Разве это не то что должен делать её адвокат?"

"Согласен."

"чтобы сделать это, ей нужно вот что"

Блумквист положил Palm Tungsten T3 - ноутбук Саландер и зарядку для батареи на стол между ними.

"ЭТо наиболее важноее оружие, которое есть в арсенале Лисбет - оно должно быть у нее."

Джонассон подозрительно смотрел на Palm.

Почему бы не отдать его ее адвокату?

Потому что только Лисбет знает, как получить доказательства.

Джонассон какое-то время сидел, не притрагиваясь к компьютеру.

Это произошло в Субботу,где-то после восьми вечера,когда Armansky покинул свой офис и отправился в синагогу Söder congregation на St Paulsgatan.Он постучал в дверь,представился и равинн его впустил

Это наверху.Я покажу вам дорогу

Armansky сел напротив Блумквиста

Я предполагаю,что у вас есть хорошое основание для такой секретности.

Armansky кивнул

Скажи мне,что ты хочешь знать?

Я знаю об этом

Исчез?

Блумквист долгое время ничего не говорил

Почему мы об этот ничего не слышали?

И?

Кроме чего?

Что ты сказал?

"Тогда что мы будем делать?"Сказал Блумквист

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/6359/26816

Переводчики: Lemzh, WithoutName, Sandrinya