Готовый перевод Claire Merle The Fall / Клэр Мерле Падение: 3. Примирение

Когда ее стягивали с помоста, зал вокруг Аны превратился в расплывчатое пятно. Коул поспешно провел ее через боковую дверь. Они проследовали за Сетоном вниз, оставляя длинные дома и хижины позади, пока не достигли дорожки, бегущей вдоль холма. Справа от них, насколько было видно, тянулись засаженные поля невероятных размеров. Они свернули влево и перед ними в предвечернем свете замерцали три больших искусственных водоема.

- Почему все проголосовали за меня? - спросила она. Потому что Коул рассказал им о диске? Или на это повлияли министр и изумление людей от того, что она перелезла через стену?

- Не знаю. Но нам повезло, что они поступили именно так. - Коул сильнее сжал ее руку. Он все еще был на взводе.

- Если бы все пошло иначе, ты смог бы уйти со мной? Если бы конечно хотел этого?

Его рот резко растянулся в улыбке:
- Если бы я хотел? - спросил он. - Думаешь, я бы смог выпроводить тебя в Город? - в его глазах застыл вопрос.

Она не ответила и в ней зашевелилось беспокойство. Ана ляпнула, не подумав. Может он и улыбался, но говорил явно обиженно. С тех пор, как они расстались: когда она ушла с министром, а он остался с Сетоном и Тобиасом, между ними что-то изменилось.

Сетон остановился впереди, ожидая пока они его нагонят:
- После того, как ты дашь обещание, - сказал он Ане, - тебе нужно будет выбрать: станешь ли ты постоянным жителем или временным. - Он возобновил движение и девушка последовала за ним. Коул отпустил ее руку, так как дорожка не была рассчитана на троих. - Теоретически, ты можешь остаться здесь навсегда. Однако, для всех будет безопаснее, если мы в течение короткого времени переведем тебя в одно из наших лондонских пристанищ за оградой. Понимаю, на раздумывания у тебя не так много времени, но Коул и я считаем, что было бы лучше, если бы ты оставила Просвещение как можно скорее.

Ана мельком взглянула на Коула:
- Можно тебя на минутку?

- Конечно.

Она смотрела на Сетона, пока он не ушел вперед. Ходьба не утомляла ее, но дышать все равно было тяжело:
- Ты рад, что я здесь? - спросила она, как только Сетон оказался за пределами слышимости.

Коул поднял руку и обнял Ану за шею. В его глубоко посаженных глазах зарождалась буря.

Он так долго не отвечал, что внутренне она уже пала духом:
- Довольно долгая пауза.

- Я хочу со всем разобраться и благополучно вытащить нас отсюда.

Она кивнула. Была ли она тяжестью? Ответственностью, о которой он считал необходимым заботиться? Ей хотелось доказать, что для него она не обуза:
- У меня есть украшения, которые мы сможем продать.

- Я видел ожерелье.

- Хорошо, - она улыбнулась, хотя сейчас это было последнее, чего ей хотелось.

- Ана, нам нужно поговорить, но не сейчас.

Из ее легких вылетел вздох:
- Конечно, - сказала она, спускаясь с холма. Коул последовал за ней, но на этот раз не взял ее за руку.

За водоемами стоял одинокий дом, покрытый мхом и скрытый за деревьями. Он казался невидимкой, пока ты не подходил слишком близко. Рядом с ним высилась стена Просвещения.

Сетон махнул им из деревянной, усыпанной землей комнаты. В тесном пространстве, закинув ноги на стол, растянулся мальчишка лет пятнадцати. Когда они вошли, он сел. Узкий проход у стола представлял собой несимметричную букву "Г".

- Вот, - сказал Коул. Он взял ее руку и опустил в нее кулон Джаспера в виде деревянной звезды. На мгновение их глаза встретились. Что с ним происходит?

- Нам нужно зарегистрировать новичка на временное проживание, - произнес Сетон.

Мальчишка еще раз уже с удивлением взглянул на нее:
- Но... - он снова посмотрел на Сетона, отчего Ана смутилась. Видимо комната служила отправной точкой для всех входящих и выходящих. Мальчишка несколько раз моргнул и поерзал, раскрывая большой журнал. Он открыл его в конце.

- Имя? - спросил он.

- Ана Барбер, - сказал Сетон.

Мальчишка вывел ручкой на бумаге неровные, скособоченные буквы. Мать Аны научила ее письму, но с тех пор как ей стукнуло одиннадцать она ничего не визировала рукой, кроме своей подписи. Интересно, у нее еще сохранились эти навыки?

- Интерфейс, телефоны, электронные устройства, пожалуйста, на этот поднос, - мальчишка протянул деревянную коробку. Ана покачала головой. - Никакой электроники? - спросил он.

- Нет.

- Диск, - поправил Сетон. - Можешь оставить его здесь. Он будет в безопасности, пока Совет не решит, кто из Просвещения выйдет наружу, чтобы проверить его.

Ана сомкнула пальцы вокруг звезды:
- А я смогу пойти?

- Боюсь, что нет, - сказал Сетон. - Если ты пойдешь, то подвергнешь себя, диск и того, с кем мы его отправим, еще большему риску, чем они уже будут. Прости.

В горле у нее встал комок:
- И я не могу его просто прослушать? - спросила она.

Коул поднял руку к ее лицу, откидывая прядь волос:
- Как только они проверят его, Просвещение свяжется с людьми, которые сделают запись общедоступной. Чтобы каждый смог его прослушать.

- Я могла бы на несколько минут одолжить твой интерфейс, - сказала она.

- В проекте нет электронного оборудования. Все находится взаперти. Только покидая секту, я могу забрать интерфейс.

- Мы могли бы только выйти, прослушать его и вернуться.

- Нам нужно разрешение. Людям не позволено просто входить и выходить, когда им этого захочется. Здесь это так не делается.

- Разрешение... - повторила она.

- У нас есть правила, - заметил Сетон, - предназначенные для поддержания безопасности. В Просвещении двести тридцать три жителя. В любое время нам требуется, как минимум, сорок охранников. Наш рабочий график состоит из двенадцати часов в день и одного выходного раз в две недели. В противном случае мы были бы не в состоянии выжить. Как ты понимаешь, если бы все, кто захотел, выходили и возвращались в свой выходной, это привлекло бы внимание, ослабило группу и привело бы к тому, что стало бы намного тяжелее обеспечивать безопасность наших поселенцев.

Ана наклонилась к Коулу, чтобы только он мог ее расслышать:
- Ты слушал диск? - спросила она. - На нем то, о чем мы думаем?

- Я все еще в списке Смотрителей, - спокойно ответил он. - И не могу выйти, чтобы просто пройтись по Городу. К тому же, - он пожал плечами, - я и не хотел уходить.

Она знала, что, когда он дергал плечами, он что-то недоговаривал. Долгое время девушка изучала его, а затем открыла ладонь и передала деревянную звезду мальчишке. После того, как кулон заперли в кладовой прохода, ведущего в Город, мальчишка попросил Ану подписать обещание, заверяющее, что она никогда не воспользуется своими знаниями о "просветителях", чтобы не навредить кому-то из его жителей, и что в будущем она не войдет и не выйдет без официального разрешения. Он вручил ей небольшую, распечатанную карту местности, которую ей необходимо было запомнить и вернуть на следующий день. Пока она изучала выцветшие дорожки, поля и леса вокруг центральной деревни, Коул попросил у главы логистики побыть с ней наедине.

Вначале Сетон направился в сторону поселка вместе с ними, но потом перегнал их, превратившись в маленькую фигурку впереди. В состоянии ожидания Ана подбадривала себя тем, что ей неважно, о чем Коул хочет с ней поговорить.

- Тебе нужно снять ожерелье.

- Зачем? - спросила она.

- Так будет лучше. Спрячь его со всем остальным, что ты взяла с собой, - он откашлялся. Она секунду смотрела на него, а затем остановилась.

- Не мог бы ты мне помочь? - спросила она, повернувшись к нему спиной. Он потянулся к застежке. Подушечки его пальцев слегка соприкоснулись с ее кожей. Отчего крошечные волоски на ее шее приподнялись:
- Не заставят ли меня пожертвовать его на общее дело?

- Это довольно сложно.

Цепочка ожерелья упала и Ана поймала луну. Она расстегнула маленький задний кармашек на брюках Клеменс и добавила украшение к уже лежащему там свадебному кольцу. Она медленно повернулась, отчего они с Коулом почти коснулись друг друга. Шести футов ростом он был на пять дюймов выше нее. Она почувствовала мощь его тела: квадратные плечи, широкую, спортивную и сильную грудь. Девушка задрала голову, чтобы взглянуть на него.

- Тебя ведь беспокоит то, что Рейчел сказала перед представителями?

- Не очень.

Она тряхнула головой:
- Нет. Что-то не так.

Его глаза сузились.

- Рассказывая о диске министра, - продолжила она, - ты заверил всех, что это я его принесла.

- Если бы представители узнали, что все это время он был у меня, они бы выкинули меня из Просвещения. Хранить у себя что-либо электронное против их правил.

- Тогда зачем ты так поступил?

- Я не хотел рисковать. Как только люди прослушают запись, твой отец поймет, что это ты украла у него диск. Если бы это произошло, когда ты еще оставалась в Общине, он бы понял, что ты уже передала его мне. Я беспокоился о том, что он мог бы с тобой сделать. О том, что как только он узнал бы об этом, то стал бы пристально за тобой следить и не дал бы тебе уйти.

Тяжесть в ее груди стала меркнуть. Он был прав.
- Тебе совсем нисколечки не было любопытно? И ты не хотел выйти, прослушать его, а потом вернуться?

- Конечно любопытно. Но я не мог просто взять и уйти на один день.

- Потому что тебе требовалось разрешение?

- Нет. Из-за тебя. Я должен был оставаться здесь, на случай если ты придешь.

- О, - он не хотел покидать секту, чтобы не пропустить ее появление.

Он неуверенно взял ее руку и переплел свои пальцы с ее.
- Ана, - сказал он. - Последние три недели ты провела в роли жены Джаспера. Ты - жена другого человека.

Так вот почему он постоянно отстраняется.

- Между мной и Джаспером ничего не было. Все то время, что я провела у Тореллов, я обдумывала, как мне сбежать и отыскать тебя.

Его глаза приобрели прозрачный оттенок, словно вода, наполненная светом.
- Я знаю, ты чувствовала себя в общине, как в ловушке. И мне бы не хотелось, чтобы то же самое ты чувствовала и здесь.

- Что ты имеешь в виду? Я думала, что мы уходим. Разве мы не заключенные?

- Нет, - он улыбнулся, зашаркав ногой. Впервые за все время ему, казалось, перед ней неловко. - Нет, я просто не хочу, чтобы ты думала, что пребывание здесь, что ты обязана...

- Обязана что?

Он с трудом сглотнул:
- Обязана быть со мной.

Ее нижняя губа задрожала:
- Ты - единственная причина, по которой я пришла, - она подошла поближе и затеребила верх его черной рубашки. - Я здесь из-за тебя.

- Я только хотел, чтобы ты знала, что моя помощь безвозмездна.

- Безвозмездна, - кивнула она. Вдруг его губы, теплые и электризующие, прижались к ее губам. Сбивающий с толку беспорядок в ее голове отошел на задний план, чувства взяли над ней верх. Прикосновения его рук, мягкость его рта - вот и все, что имело значение.

*

Джаспер вошел в музыкальную комнату, небольшую пристройку к библиотеке, и на мгновение замер. В доме царила тишина; табурет у пианино был пуст. Он подошел к зарешеченному окну и открыл его. Высунувшись, перед его взором предстал вид на бассейн и теннисные корты. Уже почти шесть. Где все? Где Ана?

Он нашел свою мать на кухне, поливающую вином бефстроганов. Женщина все больше наклонялась, сосредоточенно глядя перед собой. Большая кухня представляла собой жесткие серые поверхности, стеклянные шкафы и темные плитки. Два плетеных стула и стол, заваленный старыми журналами - ценная коллекция его матери - расположились у задней двери.

- Джаспер, милый! - вскричала она. От этого звука он поморщился. Он не помнил мать такой: громкой, ненастоящей, половину времени находящейся в подпитии. В его сумбурных детских воспоминаниях она только и делала, что занималась живописью, помогала ему с художественными проектами, отступая и с гордостью восхищаясь своими детьми на пути их взросления. Он гадал, стала ли она такой после смерти Тома.

- Сейчас намного хуже, - прошептала часть его. Та часть, которая, казалось, знает больше, чем остальная; обрывки, оставшиеся после его похищения религиозной сектой, промывшей ему мозги, или как уверяла его Ана, политического похищения, связанного с несчастным случаем брата, произошедшего три года назад. Его собственные воспоминания о похищении были слишком расплывчаты, чтобы быть полезными: гигантский ангар, веревки, поток голосов, устремляющийся все дальше и дальше в темноту. Казалось, будто все его прошлое, до того времени, пока он не был найден блуждающим по Городу, потерявшим память и полуголодным, взболтали и теперь годы, предшествующие его свадьбе с Аной, приходили к нему странными, неясными вспышками.

- Где Ана? - спросил он.

- Она ушла поплавать, - его мать отсчитала полдюжины картофелин из большого коричневого мешка.

- Но бассейн не работает.

- К соседям.

Разве это было не несколько часов назад перед тем, как ушел ее отец?
- Странно, - произнес он.

- Люди из Общины не такие уж и черствые, как тебе кажется. Они знают через что вам двоим пришлось пройти. У вас все будет хорошо. Ана такая замечательная пианистка.

- Ну вот и рецепт успеха.

- Джаспер, ты был просто ею очарован, - в голосе матери послышалась нотка искренности, заставив его обратить на нее внимание. - Твой отец был против вашей свадьбы после того, как мы узнали, что в ее тест закралась ошибка. Но ты убедил его. Я... - она замолчала.

- Мам, ты плачешь?

Она подняла мешок с картофелем с большим вздохом.

- Позволь мне.

- Все нормально, - сказала она, пробираясь к кладовой. Исчезнув на минуту, она вернулась на кухню более оживленная, чем когда-либо. - Почему бы тебе не пойти к Ванбергерам и не передать Ане, что ужин скоро будет готов?

- Хорошо, - он пересек кухню и направился к задней двери.

- Надень что-нибудь, - сердито сказала его мать.

- Я уже.

- Не тапочки и халат! Они подумают, что ты только что встал.

- Так и есть.

- Нет, ты вздремнул. Это совершенно не одно и то же.

Джаспер повернул серебристую дверную ручку. В саду он прошел мимо шезлонга, на котором сегодня загорала Ана. Ее книга все еще лежала на траве открытой, лицом вверх. Рядом с наполовину опустевшим стаканом воды.

В его голове промелькнула вспышка воспоминания двухнедельной давности: Ана вылезает из бассейна и обтирается. Он сидел, болтая ногами в воде, и наблюдал за ней. Взад-вперед, взад-вперед, словно она готовилась к чему-то.

- Как я отреагировал на результаты твоего теста на Чистоту? - спросил он ее.

- Твой брат умер через десять дней после этого. И мы не виделись до его похорон.

- Что я тебе сказал?

- Ты был зол.

- Из-за теста или моего брата? - ее глаза настороженно взметнулись. Ей было больно смотреть на него. Она чувствовала себя так далеко от него. - Должно быть я сильно сходил по тебе с ума, раз все же решил обручиться. Даже хотя у тебя Большая Тройка.
Тишина.
- А ты сходила по мне с ума? - спросил он.

Долгое время она не отвечала. Ему уже показалось, что ответа не последует. Затем она произнесла:
- Ты узнал, что Том выяснил, будто с тестом на Чистоту что-то не так. Из-за этого, - с полотенцем на шее она удалилась обратно в дом.

Он был уверен, что здесь кроется нечто большее. Даже если она была права, что смерть его брата не была простым несчастным случаем. Даже если он узнал, что Том обнаружил существенную аномалию, подрывающую тест на Чистоту и ее диагноз.

Был ли я влюблен в нее?

Шептавшая часть, та, которая казалось знала так много, не ответила.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/63656/313305

Переводчики: Miledifire