Готовый перевод Claire Merle The Fall / Клэр Мерле Падение: 11. Окруженные

Дым повалил сквозь щели закрытых амбарных дверей. Изнутри донесся стук. Она потянула за наружную щеколду. Крючок застопорился.

- Держись! - закричала она. В поисках другого входа она побежала вокруг здания. Стены оливково-зеленого цвета, казалось, растянулись на мили. Ни других дверей, ни окон. Она ринулась обратно. В сочной траве лежал металлический прут. Она подняла его. Ударила им по двери. Повторяя это движение снова и снова. Легкие начали заполняться дымом. Жар обжигал лицо.

Изнутри послышалась приглушенная мольба. Захныкал ребенок. Она воткнула острый конец прута в дерево. Ее мать умерла в таком же амбаре. Точно такого же цвета. Только краска на стенах выцвела и пооблупилась, будто уже прошло много лет. Она оглянулась вокруг. Прошло много лет? Она дома?

В горле пересохло. Закружилась голова. Она не должна останавливаться. Ей необходимо попасть внутрь.

В отдалении виднелся маленький сельский дом из камня. Красочные поля. Яркое голубое небо. За амбаром лес, казалось, молчаливо наблюдал за ней.

- Помогите! - закричала она на него. - Помогите же мне!

*

Ана опустилась на колени в паре футов от кромки воды, пригоршнями вычерпывая землю и отбрасывая ее в сторону. Свет раннего утра переливался по бледно-желтой равнине. По скользящей болотистой поверхности слева от нее из темных лужиц проглядывали островки с травой. Зачерпнула, отбросила, зачерпнула, отбросила. Медленно ямка, которую она выкапывала, наполнялась пресной водой. Как только рытвина стала достаточно глубокой, чтобы наполнить жидкостью кастрюлю, она прервалась, выжидая пока осядет порода.

Вдалеке водяной пастушок с длинной шеей и оранжевым клювом плавал вокруг камышовых зарослей. Птицы с желто-коричневыми в крапинку перьями клевали траву. На горизонте красовались ряды домов, но Уэтлендс был такой умиротворенный, что Город практически перестал существовать.

Она вернулась в укрытие смотровой башни и разожгла газовую плиту. Пока в кастрюле закипала вода, она прислушивалась к легкому дыханию Коула. Спальный мешок уже оказался под ним. Он спал, подложив руки под голову. Темные, угловатые брови обрамляли его глубоко посаженные глаза. Ее пальцы так и чесались от желания провести по его коротким волосам на затылке, описать круг по его тату, очертить мускулы его широких плеч.

Прошлой ночью они уснули обнаженные, сплетенные телами. Впервые за все время она чувствовала, что принадлежит кому-то. Ее сердце было наполнено им. Было странно находиться в бегах, скрываясь с Коулом, не зная, куда они пойдут или как они выживут. Она боялась, что он пожалеет о том, что оставил ради нее свою семью, в то время как она испытывала облегчение от расставания с отцом. Жизнь в Общине была похожа на жизнь под стеклянным куполом, где ей приходилось постоянно следить за своим поведением.

Вода вскипела. Она заварила себе кофе, затем дважды проверила огоньки сигнализации.

Сзади послышался зевок.
- Который час?

Она обернулась.
- Почти шесть.

Коул перевернулся на бок и улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ и запрыгнула на него. Плюхнувшись на кровать, она склонилась в поцелуе.

- Ты всегда просыпаешься так рано? - спросил он.

Она подперла кулаком подбородок, подыскивая слова, чтобы точнее описать цвет его глаз: коралловый синий; джинсовый синий; синий, как у цветка литодоры "звезда"...
- Плохие сны, - сказал она. - На самом деле, это даже хорошо.

- Что не так с моим лицом?

- Ничего, - засмеялась она. Он потянул ее за футболку, и они снова слились в поцелуе.

Когда они, улыбаясь, оторвались друг от друга, она сказала:
- Я вскипятила воду. Хочешь кофе?

- Это было бы прекрасно, - он зевнул и потер глаза.

Она вскочила, пересекла темное помещение и насыпала ложкой быстрорастворимый кофе в пластиковый стаканчик. Затем залила его остатками кипяченой воды, взяла свою чашку и вернулась к Коулу, усевшись рядом с ним плечом к плечу.

- Спасибо, - произнес он, забирая свой кофе. - Так о чем был твой сон?

- Я не все помню. Что-то связанное с амбаром, где умерла моя мама. Мне много лет снятся кошмары о том дне, когда я ее нашла. Огонь, наводнение или отравляющий газ вытекают из дверей, и она стучит, чтобы выйти, но двери закрыты, а я не могу найти способ, чтобы открыть их.

Он поцеловал ее в шею, вызвав мурашки.
- Теперь понятно, почему ты хочешь проснуться.

- Я тут подумала, - сказала она. - Если бы мы могли как-то замаскироваться, то могли бы передвигаться по Городу не обнаруженными для Смотрителей. А как только ты окончательно выздоровеешь, мы могли бы продать мои драгоценности и отправиться на север. Там мы наверняка сможем пересечь шотландскую границу. Когда окажемся в Шотландии, Смотрители не смогут дотянуться до нас.

- Я пока не могу уйти, - сказал он. - До тех пор пока мы не узнаем последствия записи.

Она почувствовала тугой комок смятения. Освободится ли она когда-нибудь от теста на "чистоту"? Он потянулся за футболкой, лежавшей в куче одежды у кровати.

- Погоди, - сказала она, опуская свой кофе. - Сначала я должна проверить твою рану. - Она ощутила на себе взгляд Коула, когда снимала вчерашнюю повязку. Пластыри-бабочки держались хорошо. Порез был чистым и быстро заживал.

- Извини, - сказал он. - Я не могу уйти, пока не буду знать, что с моей семьей все хорошо.

Она кивнула:
- Я знаю, - когда он говорил о семье, она задалась вопросом, имел ли он в виду и Рейчел. Остальных должны были эвакуировать из Просвещения в безопасное место еще вчера. Она с хлопком открыла аптечку у кровати. - Несколько недель назад я смотрела передачу о гелевых имплантах для обновления лица, которые люди могут себе поставить.

- Да, я слышал о них. Но они приводят только к незначительным изменениям.

- Мы могли бы сделать много незначительных изменений, - она сменила повязку на ране и начала перевязывать плечо. Затем она помогла ему осторожно одеть футболку. Ана уже собиралась встать, когда он остановил ее.

- Что такое? - сказал он.

- Ничего.

- Ана?

- Знаю Сетон сказал, что здесь мы в безопасности, но я до конца не почувствую этого, пока не окажусь далеко от Лондона. Мой отец всегда может разыскать меня. Просто пережидать здесь мне кажется неправильным.

- Послушай, давай выясним, что происходит, а потом подумаем над тем, как нам выбраться из Города, - он достал пару чистых боксеров из походного рюкзака, надел их и вынул свой интерфейс из заднего кармана джинсов. Когда он включил устройство, на стене из деревянных досок за их спальными мешками отразилась главная страница с заголовками новостей. Пока он использовал проецируемую в нижней части изображения клавиатуру, чтобы ввести пароль для закодированного аккаунта, Ана читала заголовки:

- Бывший член Просвещения говорит, что запись министра является частью жестокого плана секты по уничтожению Коллегии.

- Четыре сотни Смотрителей окружают Просвещение из-за сообщений, что секта планирует вооруженное нападение на Город.

- Председатель Коллегии заявляет, что запись министра подделка, созданная Просвещением.

Желудок Аны наполнился пустотой. Сообщения заставляли верить, что запись всего лишь подлог, превращающий Просвещение в нечто искаженное и смертельно опасное. На секунду в ней проснулся страх. Некоторые в секте говорили о войне. Они знали, что Смотрители окружат их, как только обнародуют запись министра. Хотели ли они этого? Планировали ли они атаку на Город? Она попыталась подавить сомнения.

- Ничего, - сказал Коул.

Отметая свои мысли, Ана подняла глаза и увидела, что он выходит со своей почты и возвращается к главной странице.
- В Просвещении есть оружие? - спросила она.

- Никакого огнестрела. Только то, что ты видела. Трезубцы, луки и стрелы. А что?

- Взгляни на заголовки.

Он молча прочел их, затем выпустил через нос воздух и покачал головой.
- Я убью Нэта, если он не вытащил оттуда Симону и Лайлу.

- И Рейчел, - тихо добавила Ана.

Коул покачал головой:
- Рейчел не уйдет без боя.

Так Рейчел бы осталась? Ана начала кусать палец, гадая, если бы Коул покинул Город, то в опасности осталась бы только Рейчел. Она поднялась и побрела к ближайшему окну.
- Если в Просвещении нет огнестрельного оружия, - сказала она, - как они выстоят против Смотрителей?

- Каждый, кто охраняет стену знает Пустошь вдоль и поперек. У нас есть преимущество.

- Но четыреста Смотрителей явно превзойдут численностью охрану. Какой смысл бороться? Почему бы не позволить Смотрителям выяснить, что Просвещение не угроза - что у него нет огнестрела; нет намерений напасть на Город?

- Потому что тот, кто дергает за ниточки, не хочет, чтобы Просвещение вышло из этого сухим. Читай заголовки. С вниманием общественности к Просвещению, Коллегии, Новастре правительство даже не потрудилось отрицать содержание записи Питера Рида. Ему хочется, чтобы секту обвинили в том, что это она все сфабриковала. Кто-то могущественный не сомневается в этом, скармливая СМИ эти истории. Даже если бы мы сотрудничали, они бы не захотели, чтобы на Просвещение смотрели в благоприятном свете.

- Но если Просвещению нечего скрывать...

- Они придумают что-нибудь еще. Как они сделали это с Ричардом и бомбардировкой на Тауэрском мосту. Так они работают.

- Но почему они всегда нападают на Просвещение?

- Потому что мы единственные пытаемся нарыть информацию на Новастру и Коллегию. Пытаемся доказать, что в тесте на "чистоту" не все гладко.

Ана повернулась и прислонилась к окну, сложив руки:
- Должен же быть еще кто-то.

- Нет никого, кто был бы более успешен.

Она подумала, как точно придуманы ответы, заставившие людей засомневаться в записи и испугаться Просвещения. Люди верили в то, что видели на авторитетных новостных сайтах. Будет ли правительство вообще исследовать запись Питера Рида, если все верят, что это подделка?

- Нам нужны люди, чтобы задать Коллегии вопросы, - сказала она. - Необходимо показать им, что ей нельзя доверять.

- Да, но всегда встает вопрос - как?

К ней пришла идея:
- Показать всем настоящее лицо Коллегии, - сказала она, - через один из наихудших центров психической реабилитации.

- Интересно, - Коул приподнял одну бровь. Она подошла к нему и села, обняв руками свои ноги. - Ана, в тебе бунтарский дух. - Он зарылся рукой в ее волосы. - К счастью для меня, - мягко произнес он, - иначе ты бы никогда не вскарабкалась на стену Просвещения.

Она придвинулась к нему, губами коснувшись его шеи:
- Все, что нужно, это чтобы кто-то попал внутрь в виде больных, - сказала она, - не согласных на лечение. У них должны быть миниатюрные камеры, чтобы заснять все, что там происходит. А затем им нужно выбраться таким образом, чтобы никто об этом не узнал.

Коул неторопливо поцеловал ее в губы:
- Хорошая пища для размышлений, - пробормотал он. Девушка не могла сказать, что он имел в виду именно это, так как к этому моменту оба думали о другом.

- Ведь это не банк, - прошептала она. - Только не в том случае, когда кто-то захочет туда проникнуть. Вся охрана направлена на то, чтобы не дать пациентам уйти.

Коул начал освобождать Ану от футболки:
- Слишком рискованно, - сказал он, поднимая тряпку над головой. Его пальцы коснулись кончиков ее груди. Девушка закрыла глаза и откинула голову, утонув в его прикосновениях.

Он сказал, рискованно, но не невозможно.

*

Джаспер проснулся поздно. Отец был на работе, сестра - в школе, что означало, что он дома наедине с матерью. Он застал ее в гостиной за просмотром телевизора. Было 11 утра понедельника, а она уже была пьяна. Женщина предприняла слабую попытку спрятать бокал с хересом, но было очевидно, что сын заметил это, и, похоже, ее это не сильно расстроило. Она даже не смутилась.

Джаспер встал перед телевизором и они молча стали смотреть новости. Шел специальный репортаж о том, как вчерашняя спорная, тайная запись может повлиять на сделку "БензидоксКид", которую правительство намеревалось заключить с Новастрой на следующей неделе - договор в миллиард фунтов, направленный на то, чтобы сделать "БензидоксКид" бесплатным для восьми миллионов британских детей со спящей Большой тройкой. Сделку уже один раз переносили и теперь велись жаркие дискуссии о возможности новой задержки. Бюро по честной торговле заявило, что хотело бы изучить взаимоотношения правительства с Новастра Фармасьютикс за последние двадцать лет до применения санкций в отношении каких-либо дальнейших переговоров.

Через несколько минут мать Джаспера выключила экран.
- Ланч! - воскликнула она, вскочив на ноги. Джаспер проследовал за ней через весь дом на кухню, где она погрохала кастрюлями, открыла холодильник, порыскала внутри и закрыла его вновь, ничего так и не выудив. - Джаспер, мы сегодня вдвоем, - произнесла она. - Что бы ты хотел поделать? - Она вела себя так, словно ему было три года и они могли отправиться на поиски приключений в сад.

Джаспер прислонился к кухонной стойке:
- Я еще кое-что вспомнил, - сказал он.

- Чудно.

- Мне было около пяти, и ты помогала нам с Томом разрисовывать большого дракона, которого мы вырезали из картонной коробки. Ты была просто огромной. - При упоминании имени ее старшего сына его мать вздрогнула. - Должно быть, ты была беременна Селин. - Он сделал паузу. Ее глаза наполнились слезами. - Ты была другой.

- Это было давно.

Джаспер кивнул:
- Ты знала, - осторожно спросил он, - что перед смертью Том думал, будто открыл какую-то аномалию в тесте на "чистоту"?

- О чем ты болтаешь? - Люси смотрела недоуменно и горько, зло и устало одновременно.

- Тебе сообщили, как я потерял память?

- Джаспер, я за тобой не поспеваю. Ты перепрыгиваешь с одного на другое. Правда, тебе нужно пойти отдохнуть.

- А тебе нужно перестать пить, отчего ты могла бы здраво рассуждать хоть пять минут.

Его мать ошеломленно открыла рот:
- Да как ты смеешь?

- Том умер в подозрительном несчастном случае. Ана сбежала с людьми из Города. Я потерял память. А двадцать лет назад папа поставил все фармацевтическое состояние на исследование генома Чистых, так что теперь у него монополия на такое профилактическое лекарство, как Бензидокс. Со всем этим что-то не так, мама.

- Запись - подделка, - сказала Люси, в ее голосе послышались истерические нотки. - Они так сказали. Секта, которая тебя похитила. Это она вложила эти ужасные мысли в твою голову. - Она махнула рукой по интерфейсу, висящему на шее, чтобы включить его. Затем она подвигала пальцами, отчего перед ней возникли голографические кнопки с цифрами.

Джаспер захлопнул рукой проекцию матери. Кнопки набора вызова исчезли.
- Позапрошлой ночью, - сказал он, - когда Ана пропала, я ходил к ее отцу. Эшби не волновало то, где она или почему ее нет. Он беспокоился только о том, что она у него забрала. Днем позже в интернете появилась эта запись. Что если именно ее и взяла Ана?

- Зачем Эшби хранить у себя что-то подобное?

- Потому что он хочет защитить правомерность теста на "чистоту". Он прятал улики против него. Послушай, когда я вернулся после похищения, Ана сказала, чтобы я задал вопросы о смерти Тома. Она говорила, что до того как я исчез, я пытался выяснить правду о несчастном случае Тома.

- Джаспер, - твердо сказала Люси, пытаясь вернуть контроль над разговором. - У тебя были очень травмирующие несколько месяцев. Все воспоминания перепутались. И Ана исчезла. Позволь мне позвонить твоему доктору. - Она попыталась убрать его руку со своего интерфейса. Некоторое время они боролись, пока она не сдалась с раздраженным вздохом, не утаившим испуга глубоко за ее остекленевшими глазами.

- Эшби признался, что секта "Просвещение" никогда не похищала меня, - сказал он. - Он единственный, кто выкрал меня. И он заявил, что это было "для моей же безопасности".

Его мать неверя затрясла головой:
- Это безумие.

Он крепко стиснул ее руки:
- Мам, я помню. Отец Аны был единственным, кто похитил меня после концерта. Я разглядел его до того как потерял сознание.

Женщина выдернула руки:
- Это невозможно, - произнесла она. - С тобой не все в порядке, я звоню доктору Мейерсу. - Она резко развернулась и, шатаясь, вышла из кухни с высоко поднятой головой.

- Смерть Тома неслучайна! - прокричал он ей вслед. - Что он делал на вершине утеса в Девоне? Как он умер на самом деле?

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/63656/313480

Переводчики: Miledifire