Готовый перевод Claire Merle The Fall / Клэр Мерле Падение: 12. Гель для лица

Как только идея заснять Три мельницы проникла в сознание Аны, она, похоже, стала занимать все ее мысли. Утром пока они с Коулом завтракали, укладывали постельные принадлежности в подпол и заполняли раковину туалета башни кастрюлями свежей воды, чтобы постирать грязное нижнее белье, ее мозг работал над вопросами обеспечения безопасности и передвижения.

Возле входа у пешеходного мостика Трех мельниц стоял только один охранник. Если бы они его усыпили, Коул помог бы ей пробраться в Три мельницы, надеть одежду охраны и встать у ворот. Боковая дверь сразу после приемной вела в пристрой. Во время своего пребывания там Ана много раз проходила через него. Это было старое помещение, для которого все санитары использовали обычные ключи. Им требовалось всего лишь достать один из них.

Она могла бы надеть синий халат, как у других пациентов. Медсестры и санитары входили в комплекс только во время медицинских обходов. Ана бы там даже не задержалась. Ей необходимо было десять минут - максимум пятнадцать - один раз обойти аппаратуру, а потом снять пациентов после специальной терапии. Если они выпустят это в эфир, вся страна увидит, какие на самом деле центры психической реабилитации. Слухи легко опровергнуть. Но не видео.

После выхода оттуда она сотни раз воображала, как врывается в Три мельницы и спасает свою подругу Тэмсин. Но это была не какая-то дикая месть и спасательная операция. Это будет контролируемый акт документации. Внутри и снаружи. И когда он выйдет на публичную арену, никто не сможет утверждать, что видео подделка. Председатель Коллегии будет вынужден обосновать зверские условия и обращение персонала со своими пациентами. Правительство призовут к расследованию. И когда люди увидят Тэмсин - семнадцатилетнюю "чистую" девушку, похищенную психпатрулем - они поймут, что никто не застрахован. Даже Чистые начали вызывать у Коллегии сомнения.

Она положила трусики для просушки на ободок унитаза и принялась полоскать бюстгальтер. Коул подошел к ней сзади. Он скользнул руками по ее бедрам и поцеловал ее в шею.

- Ты так усиленно думаешь, что я практически тебя слышу, - произнес он.

- Правда? - ответила она. - И о чем же я думаю?

- О том как проникнуть в Три мельницы.

Она кивнула:
- Ты совершенно прав.

- Я начинаю понимать знаки. Так ты говорила об этом на полном серьезе? Думаешь, одному из нас надо войти и попытаться снять это место?

- Это должна быть я, - ответила она. - Ты ранен и не знаешь где, что находится.

Он, прихрамывая, отошел назад и прислонился к дверному косяку, наклонив голову так, чтобы видеть ее лицо.

Смутившись, она сменила тему:
- Есть какие-нибудь новости об эвакуации?

- Пока нет.

- Может быть, они все еще устраиваются, - предположила она. - Если они уехали из Лондона, возможно у них нет связи.

- Если бы Нэт покинул Просвещение, он бы уже отправил мне сообщение.

- Но он должен был пойти с Симоной. Если ребенок будет ранний, он может появиться в любую минуту. Нэт это знает. И он знал, что если Смотрители окружили Просвещение, противостояние или осада могут продлиться много дней.

- Просвещение для нас не просто какое-то место... - Коул сделал паузу. - Когда мы были маленькими, нам казалось, словно мы нашли Эдем.

- Эдем?

- Райский сад. - Она никогда не слышала об этом. Интерпретировав ее озадаченное выражение, он продолжил. - В Библии есть история о первых мужчине и женщине, живших в садах Эдема. Месте невинности, красоты и процветания, заполненном всем необходимым. До тех пор, пока женщина не вкусила отравленного яблока знаний.

- Напоминает Сноу Уайт.

- Сноу Уайт - сказка. Неужели ты не изучала Библию в школе?

Она покачала головой.

В Просвещении Нэт и я впервые стали свободны. Не оглядывались через плечо, гадая, не обнаружат ли нас власти и не поместят ли обратно в приют или приемную семью. Не нуждались в лекарствах. Никаких укрытий, копания в мусоре и воровства еды. Мы были сыты, одеты, ходили по утрам в школу, и у нас была работа. Она давалась тяжело, но больше мы не боялись.

До Аны дошло поразившее ее осознание. Коул никуда не уйдет. Даже если Нэт окажется в безопасности со своей беременной женой и сыном, Коул не бросит место, спасшее его в десятилетнем возрасте.

- Ты ведь не собираешься покидать Город, пока все это не закончится, так ведь?

- Я пока не знаю. Мне нужны все факты. Я должен знать, что Смотрители хотят предпринять.

- А что ты собираешься делать, если Смотрители атакуют Просвещение?

Долгое время они смотрели друг на друга. Коул не сдастся. В этот момент Ана поняла, что она тоже не хочет избежать всего этого.

- Нам нужно устройство, - сказала она, - которое могло бы передать запись камеры из Трех Мельниц на другое резервное записывающее устройство снаружи.

Он пошевелил плечами, словно его футболка вдруг стала ему слишком тесной:
- Только на тот случай, если у тебя не получится выйти? Ну, это хорошее начало. Рад, что ты ничего для меня не приукрашиваешь.

- Если меня поймают, у тебя все равно останутся доказательства - да, это одна из причин для дополнительного копирования. Другая - в случае если я поврежу фотоаппарат или если нас обоих поймают на выходе. То есть кого бы мы не нашли, чтобы отправить запись в сеть будет резервная копия, которую немедленно смогут отправить, что бы ни случилось.

- Для этого мы не сможем использовать связи Просвещения. Из-за того что происходит мы не можем с уверенностью сказать, за кем из них следят Смотрители.

- Поэтому нам нужно выбрать кого-то совершенно случайно.

- Это будет стоить денег.

- У меня есть драгоценности, - сказала она. Он не знал об обручальном кольце Джаспера, но видел ожерелье в виде луны с бриллиантом.

- Я думал, ты хотела воспользоваться ими, чтобы переправить нас в Шотландию?

- Так ведь ты никуда не собираешься? - прервала она. - И потом, - сказала она, - может мне тоже не стоит пока уходить.

Он снова проковылял в небольшой закуток и обнял руками ее щеки:
- Пять минут в Просвещении, и ты заговорила как Лайла.

Девушка посмотрела ему в глаза: "Небесно-голубой топаз, - подумала она, - практически идеальное попадание". Ана решила, что если она расскажет ему о Тэмсин, он подумает, что она слишком эмоционально вовлечена, чтобы справиться с проникновением в Три Мельницы.
- Ты должен знать кое-что еще.

- Мы ведь просто рассуждаем, - осторожно сказал он. - Я еще не сказал "да" этому невероятно-хитроумному плану. Ты ведь поняла это?

Она кивнула и накрыла рукой его теплые грубые пальцы на своей щеке:
- В Трех мельницах есть "чистая" девушка из моей Общины. Не просто из моей Общины. Мы были лучшими друзьями. Около года назад она пропала. - Пытаясь избавиться от эмоций, вдруг нахлынувших на нее, Ана опустила руку, отвернулась к раковине и принялась повторно споласкивать свой бюстгальтер. Перед ее мысленным взором, словно призрак, предстала Тэмсин: черные рваные волосы, обрамляющие ее полое лицо; с темными разочарованными глазами. Пообещай мне, что ты не будешь глупо рисковать, чтобы вытащить меня... Пообещай. Голос подруги эхом донесся до нее, и неумолимая боль от того, что Тэмсин осталась в Трех Мельницах заколола в ее сердце. Коул нахмурился. Она заставила себя продолжить. - Психпатруль схватил Тэмсин на улице Города. Ее удостоверение личности продали. Если мы снимем ее, то мы сможем доказать существование коррупции среди психпатрулей, пренебрежение и лживость Коллегии, и покажем, что никто не застрахован от психических реабилитационных центров, даже "чистые".

Он провел большим пальцем по ее скуле, стирая слезу. Коул видел ее насквозь. Удушающие пласты прошлого, окутавшие Ану. Он понял, что она не смогла досказать. И за это она любила его еще больше.

*

Ана собирала сухие палки у ближайших деревьев и кустарников, пока Коул крошил оставшиеся свежие продукты, полученные от Лайлы - кабачок, лук, помидор и картофель. Они пожарили ланч на сковороде над костром, чтобы сэкономить топливо, слишком сильно погруженные в собственные мысли для разговора.

После того, как они поели и все вымыли, Коул воспользовался шифратором на интерфейсе, чтобы проверить свои сообщения. Одно пришло от Лайлы. Она, Симона и Рафферти уехали с эвакуированными из Просвещения и поселились в разрушенном доме на окраине Лондона. Чтобы связаться с ним Лайле пришлось пройти четыре мили, и она постарается вступать с ним в контакт каждые два дня. Нэт и Рейчел остались в Просвещении.

Коул не обрадовался. Он беспокоился о брате, но Ана ощутила, что еще он чувствовал вину за то, что оставил Просвещение, в то время как Нэт предпочел остаться.

Во второй половине дня они проверили новости и прослушали репортаж. Количество людей, собирающихся за пределами Общин, росло, в то время как вход в штаб-квартиру Коллегии блокировали уже шесть сотен протестантов.

- Полагаю, не все купились на историю с подделкой, - произнесла Ана. Они сидели под послеполуденным солнцем, прислонившись к восьмиугольной башне.

- Пара тысяч от миллионов горожан. Капля в море.

После сообщения Лайлы настроение Коула становилось все хуже.

- Чего ты ждешь? - спросила она.

- Ты о чем?

- Ты знаешь, что Нэт и Рейчел в Просвещении. Ты знаешь, что Смотрители окружили стену. Но ты все еще чего-то ждешь.

Он вздохнул, потирая травмированное колено:
- Я хочу узнать, предпримут ли Смотрители попытки договориться. Чем дольше продолжается противостояние, тем больше вероятность, что они предпочтут налет на Просвещение разговору.

- И если они пойдут на переговоры, о чем они попросят?

- Они наверняка захотят увидеться с ключевыми участниками Просвещения для "допроса".

- С советом?

Он кивнул:
- Так было с Ричардом. Его забрали на допрос и все. Четыре месяца спустя он был осужден за организацию взрыва Тауэрского моста.

- И?

Коул сжал челюсть:
- Учитывая характер записи, они могут запросить главного подозреваемого в смерти Питера Рида.

У нее перехватило дыхание:
- Тебя... - Коул ждал, чтобы посмотреть отступят ли Смотрители, если он предстанет перед ними. - Так ты думаешь сдастся?

- Я так не говорил.

- А что ты сказал?

- Ана, мне нужны все факты. Мне нужны все факты, и тогда я смогу принять решение.

Она вскочила и встала к нему спиной в нескольких футах, сердито уставившись в болото. Ей казалось будто внутри нее камень из-под палящего солнца.

Коул встал позади нее, положив руки ей на плечи:
- Они могут и не пойти на переговоры, - сказал он.

- Твоя сдача властям ничего не решит. Ты все время говоришь, что вы боретесь за правду, но какой смысл в том, что когда вы приближаетесь к ней, один из вас жертвует собой, чтобы спасти остальных и правда при этом теряется? - Коул молчал. Она повернулась к нему лицом. - Вот что случилось с Ричардом Коксом, не так ли?

Он уставился на нее так, что ей захотелось его встряхнуть:
- Ты будешь Ричардом. Его осудили за подрыв Тауэрского моста. Тебя осудят за убийство Питера Рида и подделку записи. А тот факт, что Новастра финансировала тест на Чистоту и хотела протолкнуть на рынок Бензидокс, и что Эвелин Найт была в сговоре с Девидом Тореллом, все это сметут под ковер. - Она сделала паузу. - Знаешь, почему я никогда не слышала о Ричарде Коксе, кроме того, что он лидер Просвещения и организатор взрыва? Потому что о нем никто ничего не знает; никто не знает, что пять лет назад правда была на грани разоблачения. Все ушло, все потеряно. И через пять лет, если ты не завершишь это, произойдет то же самое, только имя будет уже твое - твое.

Мышцы на лице Коула напряглись, брови, подбородок, губы сжались:
- Ладно, - наконец сказал он. - Расскажи, как ты собираешься пробраться мимо охраны Трех Мельниц.

*

За десять минут они убрали все следы своего пребывания в убежище на болотах. Собрав еду, остальную часть припасов пара поместила подпол вместе с одним из спальных мешков и матрасом. Снаружи Ана, закрывая, толкнула темные деревянные двери и поставила на место замок. Она вернула ключ на выступ, откуда Сетон вытащил его пару дней назад, и взвалила большой походный рюкзак к себе на спину. Коул надел черный маленький, который девушка принесла из Просвещения, вместе с "жалом" Домбранта, их единственным средством защиты.

Признав, что его собственный план не безупречен, Коул согласился изучить идею проникновения в Три Мельницы, что, как он несколько раз повторил, вовсе не означает, что они пойдут на это. Ожидая новостей от Просвещения и Смотрителей, они могли обдумать, смогут ли отыскать хакера и смогут ли достать ключ к пристрою, который позволит им попасть из приемной в комплекс, где содержат больных.

Чтобы передвигаться по Городу не опасаясь, что их кто-то узнает, первым делом им следовало изменить свои лица. Они отправились в салон "Красоты, здоровья и фантазии", расположенный рядом с Барнсхай-стрит, всего в двадцати минутах от болотистых мест. Пока они двигались к городской застройке, пейзаж быстро менялся. Ножные велосипеды, рикшы и электрические трехколесные мотоциклы с передними и задними прицепами сновали туда-сюда по дороге, в то время как на заполненных толпой тротуарах люди продавали безделушки, еду на вынос и бывшую в употреблении одежду.

Ана и Коул свернули на Черч-стрит в поисках дома номер 66. Большинство магазинов были заколочены, но когда Ана заглядывала в них, она заметила, что многие доски убраны, двери открыты, а внутри ведется торговля.

У салона "Красоты, здоровья и фантазии" под номером 66 был узкий вход и один эркер с наполовину сорванным с него тонким листом, впускавшим майское солнце. Дверь стояла открытой. Коул и Ана прокричали "привет" в заднюю часть магазина, где было темно. Ана предположила, что электричество отключили уже много лет назад.

- Иду! - ответил голос.

Ана напряглась. Позади нее Коул, балансирующий на костылях и с надвинутой на глаза бейсболкой, быстро проверил, не выпирает ли из его рюкзака электрошокер.

- Она наверняка не имеет понятия кто мы, - сказал он. - Играй так, словно мы ничего не скрываем.

Она кивнула.

Из темного углубления вперевалочку вышла низкая женщина средних лет.
- Так, - сказала она. - Голубки, чем могу быть вам полезна? Одинаковые подбородки? Флюоресцентные зрачки? Или может чуть темнее? Сейчас пользуется популярностью повторение зрачков на веках. Временное. - Когда женщина моргнула, бабочки, нарисованные у нее на веках, затрепетали.

- Нас пригласили на эту большую вечеринку, - сказал Коул. Его акцент и голос так отличались, что Ане пришлось заставить себя не уставиться на него. Она придала своим чертам самое безобидное выражение, на которое только была способна. - Ее бывший будет там, - продолжил он, - но мы не хотим, чтобы случилось что-то плохое. Реально не до этого, если вы понимаете, что я имею в виду.

Косметолог взглянула на его костыли:
- Знаю, что не должна говорить этого, - начала она, - это плохо для бизнеса, но возможно вам стоит пропустить вечеринку.

- Мы не можем, - сказала Ана, широко раскрыв глаза. - Это очень важно. Он - мой младший брат. И ведет себя немного странно. Я беспокоюсь о нем, но не могу отговорить не ходить. Мне нужно за ним присматривать. Вы понимаете, чтобы ничего не случилось.

Рука Коула сжала ее, тепло и ободряюще.

- Хорошо, - произнесла женщина. - Но если если вы действительно беспокоитесь о бывшем парне, придется сделать так, чтобы вас не узнали. Имею в виду большее число рекомендуемых имплантантов.

- А есть какие-нибудь побочные эффекты?

- Возможно, небольшое головокружение. И они могут оставить на вашей коже небольшие отметины.

Коул приподнял бровь, глядя на Ану. Она кивнула.

- Следуйте за мной, - сказала женщина, отойдя от дневного света. - Я могу изменить ваш подбородок, дать вам новые губы, Высокие скулы, другие брови, изменить цвет ваших глаз. Гель всего на неделю или около того, а краска для глаз - временная. - Она резко остановилась и Ана чуть не врезалась в нее. - Мы говорим о ста пятидесяти за каждого.

- Мы заплатим наличными, - ответил ей Коул. Ана посмотрела на него с удивлением.

- Тогда вам сюда. - Женщина открыла дверь в задней части магазина и показала им на маленькую комнату. Свет лился из окна, выходящего на задний двор размером с двуспальную кровать. В центре комнаты стоял массажный стол. - Кто пойдет первым?

*

Сорок минут спустя, Ана склонилась над сломанной крышкой унитаза, опустив веки и тяжело дыша. Боль в ее глазах от раствора краски началась с небольшого жжения, но теперь разрывала ее глазницы. Закапав его, косметический хирург предупредила, чтобы Ана не трогала и не терла глаза в первые десять минут, краска могла распределиться ненатурально, а если она попадет в зрачок, существует опасность частичной слепоты.

Сжав руки вместе, она застучала ногами по полу, чтобы отвлечь себя. Зуд в ее глазах был невыносим. Если бы она знала, что повлечет за собой наличие краски, она бы попробовала найти более дорогой, но гораздо менее болезненный вариант растворяющихся цветных капель для нее и Коула. Сейчас напрасно жалеть. Бессмысленно думать о том, что они должны были быть более осторожны в выборе того, кто сделает им новые лица.

Через пару минут острая боль начала спадать и стала расти в других областях лица, куда ввели гель. Ана потерла руки о штаны. Над раковиной висело грязное зеркало. Она хотела проверить, что сотворили с ее лицом, но в то же время ее внутренности перекручивались от страха того, что ей предстояло увидеть.

Чтобы изменить форму ее лица, косметический хирург имплантировал временный гель в щеки Аны, подбородок и скулы. Капли для глаз были последними. После того, как косметолог закончила, Ана быстро встала и натянула на голову капюшон, чтобы Коул не увидел причиненный ущерб. Она попросилась в туалет и ее проводили в тесную, разбитую кабинку возле задней комнаты, пока Коулу вставляли имплантанты.

Она сделала глубокий вдох и встала. Гель изменит ее не навсегда. Это всего лишь лицо - ее лицо.

Ее взгляд скользнул вверх к зеркалу. В мерцающем из дверного проема свете на нее смотрела девушка. Постарше. Подбородок сливался с округлой линией челюсти. Скулы казались ниже, затерявшиеся у нее на лице. Глаза темно - карие.

Ана всмотрелась внимательнее, приподняв руку к щеке. Ее губы, нос и разрез глаз не изменились, но они выглядели абсолютно другими на лице в форме картошки. Несмотря на все изменения, глаза казались странными. Цвет темного ириса превратил ее в кого-то совершенно иного.

Она вдохнула, пытаясь обуздать вспышку паники. Ее лицо может и выглядело достаточно по-другому, но внутри она все еще оставалась той девушкой, которую шесть недель назад почти поглотили Три Мельницы. Сможет ли она пережить это во второй раз?

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/63656/313481

Переводчики: Miledifire