Готовый перевод Claire Merle The Fall / Клэр Мерле Падение: 18. Дом

Двадцать три года назад во времена Глобальной депрессии сотни тысяч людей устремились из городов в сельскую местность, чтобы жить за счет земли. Национальный центральный банк задействовал армию для патрулирования тринадцати миллионов гектаров своих сельскохозяйственных угодий. Большинство городских жителей оттеснили обратно в города. Но десять лет назад, как ребенок, росший на ферме в окружении территорий Национального банка, Ана временами начала замечать, что охрана неделями не появлялась.

Сейчас они курсировали по А31, ведущей из Гилфорда, и за исключением велосипедистов и городских уличных торговцев дороги были пусты. Ана взглянула на отца, прислонившегося к стеклу автомобиля. Он на самом деле выглядел бледным. Под глазами пролегли синие круги. Овальное лицо было изможденным. Она подумала о Коуле, лежащим на жестком деревянном полу позади, и понадеялась, что он еще не проснулся и не решил, что Ана пропала.

Мимо колыхались золотистые поля кукурузы. Фургон свернул с главной дороги на проселочную. Время от времени они проезжали заброшенные дома Национального банка или богатых "чистых", которые больше сюда так и не вернулись.

В то утро, когда она обнаружила свою мать мертвой в амбаре, Ана с молодой домработницей Сарой, нанятой отцом для присмотра за матерью, ушли, чтобы найти приют на ближайшей ферме и наняться к суровой женщине, которой отец Аны щедро заплатил за предоставленные неудобства. Договоренность была только на две недели. Но Сара, довольно бесполезная домработница, оказалась еще и бесполезным работником. Она уволилась, оставив Ану наедине с Джоан. Недели превратились в месяцы. Ана занималась по программе домашнего обучения. Так или иначе они с мамой очень сильно заботились о ее образовании. Днем она помогала Джоан в поле или в саду, а один или два раза Джоан брала ее с собой на охоту.

Затем, в конце лета, спустя несколько месяцев после смерти матери, Джоан собрала вещи Аны, за ней приехал отец с шофером и увез ее. Они направились прямиком в лондонскую больницу. Эшби попытался заставить ее поцеловать на прощание женщину без волос и с воронками вместо глаз - женщину, которая, как он заявил, приходилась ей умершей матерью.

Добрант проехал на фургоне психпатруля мимо столбов, обозначавших подъезд к дому. По гравию захрустели шины. Трава сильно разрослась. Деревья и кусты ежевики уже достигли амбара, угрожая утянуть его в лес.

Ана оглянулась на зеленую хижину, пока та не скрылась с глаз. Впереди обозначился деревенский дом из кирпича, прочный и такой знакомый, с деревянной входной дверью и выложенной камнем дорожкой. В решетчатых окнах было мало симметрии. Крыша, покрытая черепицей, круто уходила вверх, с обоих концов шатко торчали трубы дымохода.

Дом.

Домбрант заглушил двигатель. Ана протиснулась мимо спящего отца и выпрыгнула из фургона, ожидая, пока смотритель не откроет задние двери.

- Твой отец пытается тебе помочь, - сказал Домбрант, наконец, подойдя к ней.

- Мой отец только и знает, как помогать себе.

- Он не такой, каким ты его считаешь.

Ана повернула голову и посмотрела на него. Ей было интересно, что такого сотворил отец, чтобы заполучить безраздельную преданность Джека Домбранта.
- Отец привез нас с матерью сюда, когда мне стукнуло шесть. Без дорог, на отшибе, от того что моя мама была обузой.

Домбрант словно хотел что-то ответить, но затем, казалось, передумал. Он набрал код на панели, открывающий замок на двери фургона. Лязгнул металл, когда отодвинулся засов.

Ана забралась в темноту салона. Коул без движения лежал, прикованный, на полу. Она положила руку ему на спину и нежно его потрясла.

- Коул? - сказала она. Он тихо выдохнул, но не проснулся.

- Лекарство еще действует, - сказал Домбрант.

- Так ты поможешь перенести его внутрь? - спросила она, пробираясь обратно к двери и делая глоток свежего воздуха.

- Неа, - Домбрант сунул руки глубоко в карманы и побрел по дороге к дому. Ана заколебалась. Ей хотелось остаться и присмотреть за Коулом; быть рядом, когда он придет в себя. Но как только отец очнется, они вероятно, как и говорил Домбрант, соберут припасы и уедут. Она, возможно, больше никогда сюда не вернется.

Ана спрыгнула и захрустела по гравию к амбару, в противоположном от смотрителя направлении. На протяжении многих лет его двери скидывали с себя оливково-зеленое пальто. Сквозь отслоившиеся пробелы краски просвечивала неровная коричневая подкладка. Ее поразило странное чувство дежавю.

Ана тщательно изучила амбар. В ее воспоминаниях она была на пять дюймов ниже, и стояла точно также как сейчас, прислушиваясь к звукам урчащего двигателя.

Отец практически не пользовался бензином - он оставлял один литр в машине на экстренный случай - поэтому звук мотора был не просто странным в то раннее утро, он казался совершенно неправильным. Из-под дверей валил дым. У Аны закружилась голова, и она почувствовала слабость. Она протянула руку к металлической ручке. Дверь заклинило. Вдалеке взвыл еще один мотор. Ана повернулась на звук. В переулке за деревьями к главной дороге прогромыхал хэтчбек цвета золотистого шампанского. Секундой позже он исчез.

Ана зажмурилась и снова открыла глаза, пытаясь отделить прошлое от настоящего. Словно проснулась от ночного кошмара. Не считая того, что она была здесь.

- Ариана? - позвал ее отец.

Она повернулась. Мужчина уже отходил от снотворного, но с трудом стоял на ногах. Он потирал лицо и сильно щурился. Его серый костюм примялся, светлые волосы торчали под странными углами. Вероятно, ему следовало присесть, чтобы восстановить контроль над мышцами.

- В то утро, когда умерла мама, - сказала Ана, - кто-нибудь еще был у дома?

- Кто-нибудь еще? - повторил он.

- Ты с кем-нибудь встречался?

Когда он понял, о чем она говорит, его лицо сменилось с растерянности на возмущение.

- Не смотри на меня так, - сказала она. - Был здесь кто-то еще в то утро, когда мама умерла?

- Только домработница - Сандра, - сказал Эшби.

- Сара. Ее звали Сара. Так кто водил золотистый автомобиль?

Черты Эшби можно было сопоставить с заблуждением. Он попытался сбросить с себя остатки сна. Вдруг он, казалось, вырвался из тумана. Его лицо побледнело; так сильно, что Ана подумала, будто у него замедленная аллергическая реакция на метогескитал.

Он начал терять равновесие. Ана рванулась, чтобы поймать его, моментально забыв про обещание, которое она дала себе много лет назад - никогда не прикасаться к нему. Отец оперся на нее, и она опустила его на траву. От их близости она почувствовала себя неловко. Как только Эшби смог принять сидячее положение, Ана отстранилась.

- Я изменил последовательность генов в твоем тесте на "чистоту", - произнес он.

Вдруг - признание, которого она ждала много лет. Даже хотя Коллегия и не смогла доказать, как он это сделал, она всегда знала об этом. Но зачем он говорит ей это сейчас?

- Кое-кто из моих знакомых взломал систему, - продолжил он, - и ввел пароль, который я выведал у Эвелин Найт. Он покинул ее прежде, чем кто-нибудь об этом узнал.

Ана с шумом выдохнула. К чему он ведет?

- Я всегда думал, что она странная, - продолжил он, - та история о том, что некий секретарь из ЗАГСа Гилфорда, читая твой запрос на свидетельство о смерти матери, понял, что твоя мать покончила жизнь самоубийством, и передал эту ситуацию на рассмотрение Коллегии. Я думал, что за всем этим стоит Эвелин. Может она все время следила за тем, воспользуется ли кто-нибудь результатами смерти твоей матери.

- Эвелин?

- Эвелин Найт. Глава правления.

- Почему ее волновала смерть мамы?

Эшби выпрямил загорелые пальцы. После всех этих лет он до сих пор носил золотое обручальное кольцо. Ана никогда не видела, чтобы ее отец выглядел настолько старым.

- У нас с Эвелин был роман. Она хотела, чтобы я оставил Изабеллу. После того, как твоя мать умерла, Эвелин решила, что теперь мы будем вместе.

- И почему это не так? - холодно спросила Ана.

- Твоя мать была единственной женщиной, которую я когда-либо по-настоящему... - он перевел взгляд, чтобы встретиться с ней глазами, и умолк. - Думаю, зацикленность Эвелин на смерти твоей матери было своего рода одержимостью или проявлением эгоцентризма.

- Но?

- Я был у нее однажды, когда забилась раковина. И пошел в гараж в поисках инструментов. Внутри стояла накрытая машина. Мне стало любопытно, и я решил на нее взглянуть.

- Золотистый хэтчбек?

- Да.

Глава правления была в их доме в то утро, когда умерла ее мать. Ана внимательно посмотрела на отца. Его слова медленно доходили до нее. Медленно, медленно барахтаясь внутри, поднимаясь к легким и сжимаясь вокруг горла.

- Ты думаешь, это Глава Коллегии убила маму и обставила все как самоубийство?

- Она, должно быть, как-то к этому причастна. Что же еще ей было делать здесь в то утро? Почему она постоянно отслеживала любые запросы, касающиеся смерти твоей матери?

- Ты думаешь, мама не... - боль сдавила грудную клетку Аны. Она так долго жила с тяжелым грузом, даже не зная, что все это не из-за нее - с виной, что она разочаровала мать, чувством, что она не стала ей той поддержкой или причиной для борьбы и желания жить, жить ради нее. Но значит мама, видимо, не хотела покидать ее.

*

Ана опустилась вниз там же, где стояла. Колени утонули в известковой щебенке. Глава правления следила за ней все эти годы, потому что знала, что в десять лет Ана видела золотистую машину, скрывающуюся с места убийства ее матери? Когда Ана написала в гилфордскую регистратуру рождения и смерти, Эвелин Найт отследила ее запрос? Заставила ли Эвелин понервничать ее выходка? Значит, это Глава отправила членов Коллегии к Ане для пересдачи теста и выявила тот факт, что у нее "Большая тройка". Эвелин сделала так, чтобы все узнали о "самоубийстве" Изабеллы Барбер. Идеальный способ опозорить Эшби Барбера и увести Ану с отцом от правды.

- Почему Эвелин Найт сразу не рассказала, что ты соврал о маме насчет рака?

Отец сидел в нескольких футах, опустив голову между ног.
- Скрыв то, что я считал самоубийством Изабеллы, - мрачно сказал он, - я скрыл убийство. Не было надлежащего вскрытия. Не было полицейского расследования. Эвелин вероятно не верила в свою удачу. Но когда спустя годы ты начала задавать вопросы, улик против нее не осталось. Ты - единственная. Свидетель.

Ана поняла, что тяжело думать под чувством потери. Она тонула в нем снова и снова.
- Отсрочка, - прошептала она. Ана дивилась, почему Коллегия предоставила ей временную отсрочку, которая продлевалась в случае их с Джаспером свадьбы. Но отсрочка означала, что Коллегия может в любое время заявиться и допросить ее. Она могла, раз за разом, задавать ей вопросы о смерти матери, прощупывая, что Ана помнит. И она держала Ану под колпаком, которая боялась задавать слишком много вопросов, боялась правды, цепляясь за свою жизнь в Общине. Преданная своим отцом. Недоверчивая.

Одним ловким ходом Эвелин Найт изолировала Ану от отца, Общины и ее друзей.

Обескураженная она вернулась в фургон к Коулу. Присела на колени рядом с ним и погладила его по волосам. Казалось, будто все направления слились воедино и вели только к Эвелин Найт. Но Главе правления не удалось ее сломить. Ана встретила Коула. И она никому не позволит отобрать его. Ни смотрителям, ни Коллегии, ни спецуправлению, не своему отцу. Никому.

Из дома по гравию захрустели шаги. Силуэт Домбранта обозначился в дневном свете.
- Что ты сказала своему отцу? - спросил он.

- Почему ты так ему предан?

Домбрант сжал челюсти. Он скользнул взглядом по ее отцу.
- Нам необходимо ехать, - сказал он. - Буди своего парня или мы уедем без него.

Опустив голову Коула к себе на колени, Ана мягко его потрясла.

- Просыпайся, - зашептала она. - Просыпайся.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/63656/313495

Переводчики: Miledifire