Готовый перевод Claire Merle The Fall / Клэр Мерле Падение: 23. Морг

Ана сидела в сыром углу башни Уэтлендс, пока остальные околачивались снаружи. Клеменс варила новое зелье, которое должно было уменьшить отек в колене Коула. Женщина шутливо заверила Ану, что на вкус оно даже хуже, чем то, что выпила девушка. Коул, чье обезображенное лицо никому не было известно, оставил все как есть.

Подтянув ноги к груди, Ана ковырялась в интерфейсе Домбранта - том, который он бросил Коулу, когда их обнаружила спецслужба Коллегии - чтобы посмотреть интервью с отцом. Она представила, как он должно быть себя чувствует после попыток сделать что-то благородное и осознания, что он всего лишь пешка в чьей-то игре. Эшби Барбер был объявлен героем новой эры, в то время как сила лжи скрутила его и потянула вниз. Между Аной и отцом всегда стояла недоговоренность. Теперь этот барьер рушился. Возможно, у них еще был шанс.

Ана закрыла сайт новостей и занялась поисками изображений, которые соответствовали картинкам из сна: белые коридоры, окно из радужного стекла, мраморный пол. Мальчик. Он находился глубоко в ее мыслях, словно девушка смотрела сквозь схему контактной линзы Домбранта, и это второе изображение накладывалось на текущее.

Домбрант был с ней, когда она нашла мальчика. Но где? И даже если она докажет, что место существует, что будет дальше? Врачи проводили эксперимент над ребенком с глазами арашана. Ана почувствовала ужас, страх, тошноту. С непоколебимой уверенностью она понимала, что за этим стоит Эвелин.

Лайла с Коулом обогнули башню, проследовав за Клеменс. Коул лег на настил и Клеменс начала водить руками над разными частями его тела. Ана перестала за ними наблюдать.

Лайла подошла и, вытянув ноги, села рядом, вне себя от нетерпения.
- Это происходит! - сказала она.

Ана поглядела на лицо подруги, гадая, что с Лайлой. Кто в такое время мог радоваться? Или, возможно, что-то не так со всеми остальными.

- А что происходит? - спросила она.

Зрачки Лайлы расширились.
- Писания. Видения Тенджери. Падение! Твой отец рассказал о тесте на Чистоту. Бюро законной торговли и правительство на записи министра. "Три мельницы" уже закрыли. Даже отозвали смотрителей из "Просвещения".

- Вероятно, они потребовались для сдерживания толпы в центре Города, - сказала Ана, но в глубине души все затрепетало. Это хорошие новости. Просто великолепные. Члены "Просвещения" в безопасности. Она не привела их к войне. Возможно, они с Коулом сделали все, что нужно было сделать. Кто-то другой раскроет эксперименты врачей над детьми арашанов и они смогут покинуть Город. Ана небрежно улыбнулась Лайле, затем вернулась к поиску картинок.

- Ты ведь не собираешься рассказывать о том, что было прошлой ночью?

Ана повертела головой.

- Ну, а что ты ищешь? - вздохнула Лайла. - Может я смогу помочь?

- Может, - произнесла Ана. - Помнишь, как после слушания Коула я вышла на улицу арашанов? - Лайла кивнула. - Не знаешь, существуют ли где-нибудь еще такие люди?

- Не думаю. Зачем тебе это? - Ана не ответила. - Ты такая же скрытная, как и Коул, - сказала Лайла, взяв подругу за руку и потянув ее вверх. - Он никогда ничего мне не рассказывает. Пошли, нужно смыть краску для волос, прежде чем она окрасит твою кожу в черный цвет.

Краем глаза наблюдая за Коулом и Клеменс, Ана позволила Лайле вытянуть ее из башни. Лайла взяла чашку, стоящую у догоревшего костра, и они потопали по вязкой земле к глубокому водоему. Была середина утра, достаточно теплого, чтобы ходить в футболке, небо усеяли прозрачные облака. Ана присела у самой кромки воды.

- Опусти голову ниже, - велела Лайла.

Ана услышала, как металлическая чашка погрузилась в водоем. Ледяная вода потекла по ее волосам, стекая по шее. Она закрыла глаза и увидела горы с заснеженными вершинами, шамана и огонь. Ана вздрогнула. Взгляд был не просто мимолетным видением возможного будущего: это был шанс, единственный раз, когда она могла быть верна лучшему из того, что знала, лучшему себя самой.

Но, возможно, ничему из этого не суждено сбыться. Может тест на Чистоту приостановят, Коллегию закроют, а Эвелин будет вынуждена отказаться от своих экспериментов.

- Расскажи мне о Писаниях Тенджери, - тихо сказала она. - Что происходит с ангелом?

Лайла замерла на какую-то долю секунды, прежде чем продолжить черпать и выливать.
- Ну, после появления ангела в свете полной луны золотая звезда приближается к двум планетам и люди пробуждаются, - Лайла застенчиво рассмеялась. Ожерелье с луной кольнуло Ану под футболкой. - Это скорее мистика, не совсем понятная, - продолжила девушка. - Дальше в стихотворении говорится: "Прошлое вестника для будущего. Свет вестника для того, чтобы солнце снова встало. Конец вестника для жертвы". Большинство людей в "Просвещении", верящих в Писания, считают, что Ангел - это и есть посланник.

- Но она может и не быть им?

- На греческом и латинском слово "ангел" означает "вестник, посланник или тот, кто говорит."

- Коул думает, что ангел умрет.

Лайла закрутила назад волосы Аны.
- Правда? - спросила она. Девушка опустилась так, что их лица оказались на уровне. - Некоторые люди рассматривают смерть как момент возрождения.

Ана сплюнула и села. Мокрые пряди волос упали на спину, пропитывая футболку.

- Что такое?

Прежде чем Ана смогла ответить на эвфемизм Лайлы по поводу смерти, зазвонил интерфейс Домбранта. Девушка уставилась на него с изумлением и испугом. Лайла подняла его и передала подруге.

"Домбрант со мной, когда я нахожу мальчика".

- Ну же, - сказала Лайла, застегивая цепочку интерфейса на шее Аны. Девушка провела рукой, отвечая на звонок.

- Коул Уинтер? - произнес Домбрант, его певучий акцент невозможно было ни с чем спутать.

- Нет, - пробормотала она. Без экрана изображение, проецируемое в воздухе, было нечетким. Казалось, словно он стоял в расплывавшемся кремовом коридоре.

- Ана, нужно поговорить. Мы должны встретиться прямо сейчас, - что-то в его тоне заставило сердце забиться в горло. "Почему звонит он, а не отец?"

- Что случилось? Отец...

- Не могу говорить по этой линии. Я отправлю адрес, где мы сможем встретиться. Ты знаешь пароль на сигнализации родного дома?

- Конечно.

- Я пришлю адрес на этот интерфейс с кодом сигнализации, как зашифрованный пароль. Будь осторожна, путешествуя по Городу.

- Подожди! - сказала она.

Но размытое изображение коридора внезапно исчезло.

*

Коул с Аной стояли у входа в многоквартирный дом на Финчли-роуд, что на северо-западе Лондона. Именно сюда попросил их прийти Домбрант - облезлый вестибюль с цифровой панелью на парадной двери, свисавшей с петель. Стены и пол покрывал коричнево-ковровый цвет. Рядом с дверным проемом поверх обоев висело грязное позолоченное зеркало. Девушка уже места себе не находила.

Линия метро была перегружена демонстрантами, направлявшимися в противоположную сторону на юг Города. Они с Коулом слышали, как люди говорили о марше протестующих вокруг штаб-квартиры Коллегии с требованием отставки Эвелин Найт. Даже сейчас до них долетали отголоски речевок с главного входа в Общину Чистых Сент-Джонс-Вуд, находящегося в четырехстах метрах - Общины, в которой Ана с Джаспером произносили свои брачные обеты.

Коул обвил ладонью ее запястье и притянул к себе. Он не взял свои костыли и хотя все еще прихрамывал, отек пошел на спад.

- Уверен, что с твоим отцом все в порядке.

- А если его схватила Председатель?

Он пожевал губу, не зная, что ответить. Коул как и Ана понимал, что в опасности ее отец находился только из-за того, что рассказал о тесте на Чистоту.

Он погладил ее по щеке.
- Мне кажется, гель растворяется.

- Коул?

- Да.

- После того как ты увидел Взгляд, ты задумывался над тем, чтобы не следовать ему?

Он провел руками по ее плечам, вытягивая из тела напряжение.

- Не встречаться с тобой, - сказал он. - В последний раз, когда я ушел, а ты осталась в Общине, да. Затем, когда это произошло, я понял, что уже слишком поздно.

- Так это могло быть предупреждение?

- Возможно. У меня были годы, чтобы это обдумать. Спустя какое-то время меня заставили продолжить наши чувства. Мне захотелось стать тем человеком из видения.

Внутри нее зашевелился страх. Лучшее в человеке. То, что она увидела, как-то зародило в ней ответственность перед мальчиком. Пока Ана это обдумывала, открылась дверь, и вышел Домбрант. Нос был искривлен и разбит, лицо в синяках, глаза налиты кровью. Слабая, тайная вера вдребезги разбилась, оставив необузданную нервозность. Он вздрогнул, увидев Ану. С черными, как смоль, волосами, напудренным лицом и подведенными глазами, она являла собой не очень-то приятное зрелище.

Смотритель закрыл за собой дверь. Какое-то время они стояли в тишине.

- Ана, - произнес он, его ирландский акцент слышался как никогда отчетливо. - Боюсь, нет легкого способа пережить это.

Девушка сделала глубокий вдох и выпрямилась.

- Твоему отцу сегодня утром сделали операцию.

- И?

- Мне сказали, что он не очнулся от общего наркоза. Прости, Ана, но твой отец мертв.

Словно ударом по голове из нее вышибло все чувства. Перед глазами заплясали звездочки. Она или упадет сейчас в обморок или ее стошнит.

- Что? - спросила Ана. Может это недоразумение, и она просто ослышалась. Смотритель ошибся. Коул схватил ее за руку, видимо она падает, а он пытается ее придержать. Удержать ее здесь, отвести от края.

Никто не умирал от сломанной ноги. Люди каждый день ломали ноги и выздоравливали. Никто не умирал.

Домбрант прочистил горло.
- Я отправил молодого мальчишку, знакомого - сына моего друга - вниз в морг для присмотра, пока следователь не пришлет кого-нибудь на вскрытие.

Ее плечи задрожали, словно захотели отделиться от тела. Коул крепко обнял ее. Ана постояла с прижатыми по швам руками, потом отстранилась.

- Я в порядке, - сказала она.

Домбрант кивнул и поморщился, будто ему было тяжело смотреть на нее. В его глазах стояли слезы. Ана отвернулась от них. Ей было не выносимо их сочувствие. Даже небольшая капля могла вывести ее из колеи.

- Кто-то убил моего отца? - спросила она.

- Да, - тихо произнес Домбрант. - Думаю, да.

- Я хочу его увидеть.

*

Коул поправил синий пиджак, который они приобрели в рыночной палатке у больницы. Он жал в рукавах, в тон ему брюки обнажали носки с кроссовками. Но несмотря на неряшливый вид, а смотрители всегда ходили в костюмах, это могло помочь избежать каких-либо вопросов, когда они войдут в клинику Чистых.

Частная клиника располагалась на краю Общины Сент-Джонс-Вуд. Строго говоря, она была не только для Чистых, но никто не мог себе позволить там лечиться. Репортеры и телеоператоры толпились перед двухэтажным зданием кремового цвета. Вход в него находился в стороне от основной дороги. Металлические ограждения и охрана удерживали журналистов на расстоянии.

Новость о смерти Эшби еще не распространилась. Даже находясь в оцепенении, Ана считала это странным. Как это удалось сохранить в секрете? Для чего?

Домбрант провел их с Коулом сквозь небольшую толпу к забору клиники. Он показал стержень смотрителя. Охранник подержал его перед своим интерфейсом, сверяя данные. Он кивнул и отворил металлическую дверь.

- Они со мной, - сказал Домбрант, указывая на Ану и Коула.

Ана слегка вздрогнула. Она была слишком ошеломлена, чтобы почувствовать опасность. Коул надул щеки и нахмурил брови, отчего его наполненный гелем лоб стал выпирать еще больше. Втроем они проследовали по автостоянке к раздвижным стеклянным дверям.

- Если кто-нибудь что-нибудь спросит, говорить буду я, - произнес Домбрант.

Они подошли к регистратуре и Домбрант поприветствовал женщину за стойкой, прежде чем направиться к стальной двери с биометрической панелью. Смотритель приложил руку к сканеру, и она отворилась. Домбрант даже не оглянулся, когда они зашагали по невзрачному коридору к лестнице.

- Морг находится в подвале, - сказал он.

- Смотритель, - позвал голос. Они остановились. К ним спешил охранник с дымящимся стаканчиком в одной руке и электрошокером в другой. Когда он достиг их, чай выплеснулся ему на руку. Домбрант вышел вперед, прикрывая Ану.

- Да, - сказал он.

- Нужны стержни на каждого, - произнес охранник.

- Чей приказ?

- Мы должны регистрировать всех кто входит и выходит.

- Так они же смотрители.

Охранник огляделся вокруг Домбранта.
- Она не похожа на смотрителя.

- Она - стажер.

- Что в рюкзаке, - сказал охранник, указывая на черный рюкзак Коула, который покоился у Аны на спине.

- Всего лишь одежда, - ответила она. "И готовое снотворное, которым я воспользуюсь, если ты начнешь препятствовать моей встрече с отцом".

- Почему на нем кроссовки? - показал охранник на ноги Коула. - Требования к одежде смотрителей очень жесткие.

- Могу я увидеть ваше удостоверение? - спросил Домбрант.

- Мое?

- Да.

Охранник немного смягчился под властными манерами Домбранта.
- Я работаю здесь всего месяц.

- Хорошо, Тим, - сказал Домбрант, когда тот поднес свой стержень к интерфейсу. - Твой энтузиазм впечатляет.

- Спасибо.

- Кто-нибудь еще спускался в морг за последние полчаса?

- Я не знаю... Сэр.

- Не последите тут для меня? Дайте знать, если заметите что-то подозрительное.

- Как я...

- Проверьте их удостоверения. Я настроил свой интерфейс на то, чтобы отслеживать каждый стержень, который вы просматриваете.

Том открыл рот.
- Как вы... Это законно?

Домбрант направил Ану с Коулом дальше. Она с трудом передвигалась, слишком разбитая, чтобы осознавать происходящее. Коул ускорился, вышагивая впереди.

- Я полагаюсь на тебя, - ответил Домбрант охраннику.

Они проследовали на лифте в подвал, и вышли в изгибающийся бетонный коридор. Домбрант остановился перед двойными дверьми без номеров.

- Ты уверена в этом? - спросил он. Ана кивнула.

- Ждите здесь, - сказал он. Дверь захлопнулась, когда смотритель исчез за ней. Секунду спустя он вернулся с молодым человеком.

- Просто стой здесь, - передал Домбрант парню. - И дай мне знать, если прибудет следователь.

Смотритель придержал дверь для Аны и она медленно проследовала в прохладную комнату с блекло-белой плиткой на стенах и полу. В дальнем конце стоял стол для вскрытия, раковина, оборудование для взвешивания, крема, бумажные полотенца и воронка. Запах гниения и крови заглушала вонь дезинфицирующего средства. Три ряда серых металлических полок напоминали чугунную плиту, которой ее мать пользовалась в сельском доме в правой части кухни. Домбрант сжал пальцы вокруг ручки. Дверь на громоздких петлях качнулась назад. Он подался вперед и вытянул поднос из люка.

- Подожди! - сказала девушка. Домбрант остановился. У нее подкосились колени, когда в голове всплыло давнее воспоминание. Беззвучно за решетчатым стеклом кухонного окна, возле которого она ждала своего отца, опускался снег. Ей было восемь лет. Мама сказала, что пора спать - погода слишком плохая и отец не сможет приехать на выходные. Затем в темноте замаячили огни фар. Просигналил автомобильный гудок. Он приехал! Скользя по свежему хрустящему снегу, она выбежала к машине. Он открыл дверь и улыбнулся ей.

- Папочка! - завизжала девочка. Он поднял ее вверх и закружил на руках. Его щека была теплой и гладкой. Она радостно завопила и зарылась холодным носом в его шею. - Мамочка сказала, что ты не приедешь. Она сказала, что дороги очень опасные.

- Даже огнедышащий дракон не смог бы меня остановить, - произнес он, целуя ее. Затем отец опустил ее на ноги, и она подбежала к багажнику, чтобы помочь ему с сумкой.

Ана уставилась на кафельный пол морга. Через минуту она кивнула:
- Давай.

Из люка появилось тело, накрытое белой простыней. Только из дальнего конца торчали ноги с биркой на большом пальце. Домбрант медленно приподнял простыню. Взглянув на лицо отца, вокруг девушки сгустилась тьма. У него были тонкие губы и слегка впалые щеки. Ана прикоснулась подушечкой указательного пальца к его лбу. Он был холодным и восковым.

Небольшое движение с другой стороны подноса заставило ее взглянуть вверх. Домбрант утирал глаза. Вид его горя разбил ее. Ана сгорбилась и зарыдала. Ее сердце разрывалось на части. Она попыталась, но так и не могла вспомнить последние слова, сказанные отцу. Рыдания охватили все тело, разрывая ее изнутри. Она видела кадры с вопящими и причитающими женщинами рядом с погибшими в Бензиновых войнах США мужьями и детьми. Теперь она понимала, что им нужно было горько плакать и стенать, чтобы вытолкнуть боль. Казалось, будто даже ее кости налились свинцом от скорби.

- Он знал, что делает, - произнес Домбрант. - Он знал, на какой риск идет, но пытался спасти тебя. - Его голос звучал глухо и мрачно. - Он только об этом и беспокоился.

Девушка снова заплакала, не понимая его и не желая понимать. Ей было так же больно, как и отцу от ее выходок, и теперь она уже никогда не сможет сказать, что любила его или очень сожалеет.

В конце концов плач ослаб и горе ушло внутрь. Ана опустила голову на простыню, покрывавшую его бездыханную грудь. Никакого сердцебиения. Никакого вдоха и выдоха. Она положила ладонь поверх его сердца.

- Я люблю тебя, - прошептала Ана. - Может тебе тяжело в это поверить... - Она улыбнулась, слезы снова навернулись на глаза. - Но это правда. Я люблю тебя, папа.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/63656/313500

Переводчики: Miledifire