Готовый перевод Cruel Beauty / Жестокая красота: Глава 2

Глава 2

Говорят, раньше небо было голубым, не похожим на бексонечный кусок пергамента.

Говорят, раньше можно было сесть на корабль, направить его на восток и доплыть до континента в десять раз большего, чем Аркадия - а не упасть с края мира в бесконечную пустоту. Тогда мы могли торговать в чужих землях; все, что мы не могли вырастить, можно было купить, а не пытаться создать с помощью Алхимии.

Говорят, Милостивый Лорд не жил в разрушенном замке на вершине холма. Тогда его демоны не следили за нами из темных углов; люди не приносили ему подношений и не дрожали от страха. И смертные не заключали с ним сделки, не просили помочь им дьявольскими чарами, плата за которые была высока.

Рассказывали так:

Давным-давно, остров Аркадия был малой провинцией Романо-Грасийской империи. На далекой от материка земле жили только солдаты империи и грубые, необразованные дикари,прятавшиеся в глухом лесу, поклонявшиеся своим безумным богам и отказывавшиеся называть остров иначе, кроме как Англиа. Но, когда империю завоевали варвары - когда они убили Афину Парфенос и сожгли Семь Холмов - лишь Аркадия осталась нетронутой. Что касается принца Клавлия, младшего сына императора - он бежал на остров со своей семьей. Он объединил дикарей и солдат, отбил нападения варвар и основал собственное благополучное королевство.

Как до, так и после него не было императора столь справедливого к своему народу, столь мужественного в битве, столь любимого богами и людьми. Говорят, сам бог Гермес пришел к Клавдию и научил его искусству алхимического круга, раскрыл перед ним тайны, о которых философы Романо-Грасийской империи не могли и мечтать.

Поговаривают, что Гермес даже наделил императора способностью повелевать демонами. Если эти слухи - правда, то Клавдий был поистине самым могущественным правителем из всех, кого знает народ. Демоны - эти темные отголоски злого умысла, рожденные в глубинах Тартара - по своей древности не уступали богам, им всегда удавалось сбежать из своей темницы, чтобы пробраться в темные уголки нашего мира. Только боги могут остановить их, и никто не способен их урезонить. Каждый, кто видит их - сходит с ума. Единственное их желание - впитать как можно большечеловеческого страха. Говорят, Клавдий мог пленить их одним только словом, поэтому в его королевстве никому не было нужды бояться темноты.

Может быть, это и стало началом беды. Аркадия получила великое благословение, но рано или поздно за благословение приходится платить.

Девять поколений наследников Клавдия правили Аркадией мудро и справедливо, защищая остров и передавая знания предков своим детям и внукам. Но, однажды, боги отвернулись от королей, наказав за какой-то страшный грех. Или все те демоны, которых пленил Клавдий, вырвались на свободу. Или (но немногие осмеливались это произнести) боги погибли, оставив ворота Тартара открытыми. Что бы ни послужило причиной, случилось несчастье: девятый король умер во сне. Перед тем, как на следующее утро мог быть коронован его сын, Милостивый Лорд - повелитель демонов - пробрался в замок. Через час он убил наследника и занял охваченные огнем покои. После случившегося мы узнали новые законы нашего существования.

Все могло быть и хуже. Он не претендовал на роль правителя-тирана, не разрушал наши дома, как варвары. Он предлагал сделку тем, кто был настолько глуп, что просил их желания с помощью дьявольской магии.

Но и не все было так безоблачно. В ту же ночь, когда Милостивый Лорд убил королевского наследника, он отделил Аркадию от всего мира. Мы больше не видели голубого неба.

Теперь над головой до горизонта простиралось пергаментное небо, издевательски украшенное изображением солнца. И всюду вокруг острова - пустота. В каждом темном углу демоны поджидают нас, но теперь их в сотни раз больше, чем прежде. И, если боги до сих пор слышат нас, то пусть больше не родится ни одна предсказательница, которая могла бы ответить на наши мольбы об избавлении.

Когда солнечные лучи просочились сквозь кружевные занавески, я окончательно отказалась от попыток заснуть. Веки отяжелели и припухли после бессоной ночи, но я, пошатываясь, подошла к окну, раздвинула портьеры и защурилась от яркого солнца. Под моий окном росли две березы и, иногда, когда ночью бывало особенно ветрено, их ветви стучались в мое окно; но меж их зеленых листьев я могла разглядеть далекие холмы и яркие солнечные лучи, которые ореолом обрисовывали их темные силуэты.

В древних поэмах, написанных еще до Изоляции, говорится, что настоящее солнце, колесница самого Гелиоса, было настолько ярким, что каждый, кто осмеливался взглянуть на него - терял зрение в тот же миг. Они рассказывали о прекрасном Рассвете, расписывающем небо розовым и золотым на востоке. Они не могли налюбоваться на бесконечную синеву неба.

Сейчас же всё иначе. Золотистые лучи солнца похожи на рисунок из древнего манускрипта моего отца; солнце светит ярко, но тепла излучает не больше, чем свечка в старом канделябре. После того, как холодное Солнце взошло над холмом, смотреть на небо стало так же неприятно, как и рассматривать матовое свечение алхимической лампы. Казалось, небеса сами по себе излучают свет; словно художник смешал все оттенки кремового цвета, растянул над головой огромный кусок пергамента, за которым будто пылал пожар. Теперь рассвет был не более чем просто светлый кусок неба на востоке, а само солнце излучало холодное сияние даже в полдень.

Отец много раз говорил мне и Астрайе: "Я часто разглядывал и изучал небо, но никогда не любил его. Оно - крыша нашей тюрьмы и символ Князя Тьмы.

Но другого неба я никогда не знала. И после сегодняшней церемонии мне будет не суждено снова прогуляться под его куполом. Я стану пленницей в замке моего мужа, и уже не имеет значения, удастся ли мне выполнить свою миссию - особенно если удастся - я никогда не покину тех стен. Поэтому я жадно разглядывала песочное небо и блестящее солнце, пока не заслезились глаза, и голову не пронзила острая боль.

Когда я была совсем маленькой, иногда, представляла себе, что мы заточены в ужасной сказке, что небо - только картинка со страницы книги и, если бы я только могла найти ее и открыть, мы могли бы спастись без необходимости убивать Милостивого Лорда. Я почти поверила в свою выдумку и имела глупость сказать об этом отцу. Он был очень удивлен и спросил: "Ты на самом деле веришь, что можно спасти королевство лишь рассказывая сказки?"

В то время я еще немного верила в сказки. Я не теряла надежды: нет, избежать свадьбы я не могла, но страстно желала поступить в Лицей - лучший университет в великой столице Сардис. Я постоянно слышала о нем: именно там появилось научное общество Резурганди, занимавшееся исследованием искусства Алхимии. Мне было всего девять, когда отец открыл мне и Астрайе великий секрет - сразу же после составления свода правил, в подземной комнате студенческой библиотеки, Первый Магистр Магнум и девять его последователей дали священную клятву уничтожить Милостивого Лорда и развеять проклятие Изоляции. Прошло уже двести лет, но исследования общества так и не дали результатов.

Но главной причиной моего желания поступить в Лицей стало не это. Я была одержима мыслью, что именно здесь ученые впервые попробовали с помощью алхимии решить проблему ужасной нужды, появившуюся из-за Изоляции. Сто лет назад им удалось вывести шелкопряда и вырастить кофейное дерево, несмотря на климат и в четыре раза быстрее, чем в естественной природе. А через пятьдесят лет обыкновенный студент нашел способ заключить дневной свет в алхимическую лампу. Я всегда хотела быть таким студентом - овладеть искусством алхимии и совершать собственные открытия, не только запоминать те техники, которые отец считал полезными - и достичь чего-то великого, а не следовать судьбе, которую уготовил мне отец. Я тщательно просчитала, что можно каждый год обучения с отцом закончить за девять месяцев, и, когда мне исполнится пятнадцать лет, я могла бы еще целых два учебных года провести в Лицее, прежде чем встречу свою смерть.

Я пыталась объяснить свою идею тетушке Теломаш, но она лишь бросила на меня испепеляющий взгляд и спросила: "Ты хочешь тратить время на выращивание червей в такое время, когда смерть твоей матери требует отмщения?"

-Доброе утро, мисс.

Шепот был едва слышен. Я оглянулась и увидела, как из-за двери выглядывает моя горничная Айви. Другая моя служанка - Элспет - суетливо оттолкнула ее и вошла в комнату с подносом в руках.

Для сожалений больше не осталось времени. Теперь мне пора быть сильной - ах, если бы только голова перестала так болеть. Я с благодарностью приняла чашку с кофе и осушила ее в три глотка, выпила даже осадок со дна чашки, вернула ее Айви и попросила еще. К концу завтрака я проглотила еще две чашки кофе и была готова к свадебным церемониям.

В первую очередь, я спустилась в ванную. Несколько лет назад тетушка Теломаш расставила здесь папоротники в горшках и повесила фиолетовые шторы; на обоях красовалась картина: сложенные в мольбе руки и фиалки. Ванная была похожа на место для церемониальных омовений, а тетушка и Астрайя уже ждали меня с кувшинами в руках по обе стороны от ванны на помпезных львиных лапах. Прошлой зимой отец провел новый водопровод с подогревом воды, но, согласно обряду, меня должны были омыть водой из священного источника; так что я вздрогнула, когда тетушка вылила на меня целый кувшин ледяной воды, а Астрайя затянула песню служанок.

В перерывах между куплетами он робко улыбалась мне, будто проверяя, простила ли я её. "Нет, она всего лишь хочет убедиться, что ты в порядке," - убеждала я себя, стараясь стиснуть стучащие зубы и улыбнуться в ответ. Независимо от ее беспокойства, к концу церемонии она выглядела вполне утешенной; последний куплет она спела так, будто хотела, чтобы ее услышал весь мир. В конце концов, она оглянула меня с ног до головы и сдержанно обняла. Астрайя быстро обтерла меня полотенцем и посмотрела мне в глаза. "Наконец-то," - подумала я и перестала улыбаться.

После того, как меня насухо вытерли и одели в халат, мы направились в святая святых этого дома. Я заметно успокоилась, потому что вошла в эту маленькую комнату и встала коленями на красно-золотую мозаику, как и в любое другое утро. Затхлый, пряный запах горящих свечей и ладана напомнили минуты детских молитв: торжественное лицо отца среди мерцания свечей, Астрайя с ее крючковатым носом и закрытыми глазами. Сегодня холодный свет уже проникал в узкие окна: он отражался в отполированном полу и заставлял глаза слезиться.

Сначала, мы молились Гермесу, покровителю нашей семьи и общества Резурганди. Потом я отрезала прядь своих волос и оставила их на пьедестале перед статуей Артемиды, богини женского целомудрия.

Завтра утром я уже не буду девственницей. Во рту у меня пересохло, и я запнулась в прощальной молитве.

Затем мы читали молитвы, обращенные к Ларам - богам домашнего очага, защищавшим от болезни, неудач и неурожая, помогая женщине после родов. Наша семья поклонялась трем таким богам - трем бронзовым статуям: их лица стерлись и позеленели с течением времени. Тетушка Теломаш положила перед ними блюдо с оливками и сноп пшеницы, а мне пришлось отрезать еще одну прядь и оставить рядом с подношениями. Сегодня я стану женой Князя Тьмы и навсегда уйду из родительского дома.

Какие же боги прислуживают демону, и что я должна приносить им в жертву?

Наконец, мы зажгли благовония и поставили миску с инжиром перед портретом моей мамы в золоченой раме. Я склонила голову. Тысячу раз до этого я молилась за спасение ее души, и слова сами возникали в памяти.

Матушка, простите меня, что я не помню вас. Направляйте меня на моем нелегком пути. Дайте мне силы отомстить за вас. Вы хранили меня девять месяцев и подарили мой первый вздох, но я ненавижу вас.

Последние слова я не столько произнесла, сколько выдохнула. Казалось, будто я прокричала их, прошептала слишком громко, но тетушка Теломаш и Астрая все так же молились, закрыв глаза.

Внутри было пусто. Я знала, что должна забрать свои отвратительные слова обратно. Я должна рыдать от неуважения, которое выказала своей матери, должна сейчас же принести в жертву козла, чтобы искупить грех.

Глаза горели, колени пронзала боль и каждый удар сердца все больше приближал меня к монстру. Я снова склонила голову.

"Я ненавижу вас," - тихо молилась я. - "Отец пошел на сделку только ради вас. Если бы вы не были настолько слабой и безрассудной, я не была бы обречена. Я ненавижу вас, матушка, во веки веков.

Одна только мысль о сказанном бросила меня в дрожь. Я знала, что это не так, ком застрял в горле, и прежде, чем я успела сказать что-то еще, тетушка Теломаш подняла меня на ноги и вывела из комнаты.

- Мне жаль, - еле прошептала я через плечо, когда переступала через порог. Из-за солнечного света статуи и портрет матери оказались в тени, я больше не могла разглядеть ее лицо.

Мы поднялись в мою комнату, где нас уже ждали мои служанки. Открыв дверь, я увидела бледное, обеспокоенное лицо Айви, но она быстро улыбнулась, заметив мой взгляд. Элспет лишь наградила меня скучающим взглядом и открыла дверь в гардеробную. Она вынула мое свадебное платье и повернулась ко мне, пышная красная юбка закружилась, как морская волна.

- Ваше платье, мисс, - Сказала она. - Разве оно не прекрасно?
Её улыбка блистала горечью.

Элспет была экспертом в вопросах, касающихся причесок и гардероба, но свои обязанности она выполняла всегда с суровой иронической улыбкой на губах. Она ненавидела Резурганди, сумевших овладеть мастерством алхимии, но не осмеливавшихся выступить против Милостивого Лорда. Но больше всего она ненавидела моего отца, ведь именно он предложил платить Князю Тьмы налог, чтобы он сдерживал своих демонов. Тогда, шесть лет назад, хоть отец и клялся, что сделка заключена, ее брата Эдвина нашли скулящим и пытающимся снять с себя кожу, глаза стали чернильно-черными, как и у любого, кто видел демона и потерял рассудок. Она чувствовала удовлетворение от моего замужества, ведь это значило, что Леонид Трескелион потеряет близкого сердцу человека..

Я не могу её винить. Она не могла знать, что все эти двести лет Резурганди в тайне пытались уничтожить Милостивого Лорда, и уж тем более, что отец не будет скучать по мне. Как и любой человек в деревне, она знала только, что Леонид - могущественный алхимик - заключил сделку с Князем Тьмы как последний глупец, и сейчас расплачивается за это. Таково правосудие; у нее есть все причины радоваться.

- Оно прекрасно, - пробормотала я.

Айви покраснела от одного взгляда на меня, когда я уже была одета: традиционный яркий пурпур свадебного платья, был слишком пестрым и соблазнительным; юбка была усыпана оборками и розетками; пышные рукава обнажали мои плечи, а черный лиф так стягивал мою грудь, что, казалось, она вот-вот выпрыгнет наружу. Под лифом не было ни белья, ни корсета; они одевали меня так, чтобы с платье можно было сорвать в одно мгновение.

Элспет хихикнула, застегивая передние пуговицы, - Не стоит заставлять ждать новоиспеченного мужа, а?

Я безучастно взглянула на тетушку, но она лишь выгнула бровь, всем своим видом выражая: "А чего ты ожидала?"

- Я уверена, он влюбится в Вас с первого взгляда, - смело сказала Айви. Ее руки дрожали, пока она поправляла мою юбку, так что мне удалось выдавить из себя улыбку. Кажется, это ее немного успокоило.

Последние мгновения все старались показать, что они счастливы. Элспет и Айви хихикали и перешептывались; Астрайя хлопала в ладоши и напевала песенки о любви; тетушка Теломаш только удовлетворенно кивала. А я стояла посреди этого спектакля, как кукла. Когда я уперлась тяжелым взглядом в стену и в тысячный раз вспомнила алхимические сигилы, то перестала замечать суету вокруг меня. Я все ещё видела их, но чувств во мне больше не осталось.

Мои волосы собрали и высоко закололи, в ушах и на шее засверкали ограненные рубины, щеки покрылись румянцем, а губы - алой помадой. В заключение, они натерли мою кожу мускусом и, наконец, разрешили взглянуть в зеркало.

На мой взгляд ответила сногсшибательная леди в малиновом платье. До этого дня я соблюдала траур, даже когда отец разрешил нам сестрой носить то, что нам хочется. Люди говорили, что я поступаю так потому, что я благочестивая дочь, но я лишь ненавидела делать вид, что все в порядке.

- Ты словно сошла со страниц сказки.
Астрайя обняла меня за талию, трепетно улыбаясь нашим отражениям.

Все говорили, что Астрайя была необычайно похожа на нашу матушку

Да, гордиться. Но не любить. Даже когда мы были маленькими, было ясно, что Астрайя последует по стопам матери, а я по стопам отца. Поэтому не возникало вопросов, кто из нас двоих будет расплачиваться за его грехи.

Тетя Теломаш хлопнула в ладоши:
- Достаточно, девочки. Попрощайтесь и уходите.

Элспет окинула меня оценивающим взглядом.
- Вы выглядите так аппетитно, мисс. Боги умилятся, глядя на вас"
Она пожала плечами, словно ее это ни чуточки не касалось и вышла из комнаты.

Айви же обняла меня и вложила в мою руку маленькую соломенную фигурку.
- Это сын Бриджит, Том-а-Лоун, - прошептала она. - На удачу.
И она торопливо вышла вслед за Элспет.

Я сжала фиурку в руке. Том-а-Лоун был особым богом у крестьян, покровителем любви и смерти. Жители деревни приносили жертвы Зевсу и Гере, когда того требовали обычаи, но когда серьезно заболевал ребенок, гиб урожай, или случалась несчастная любовь - они молились своим древним богам, которым поклонялись еще до того, как корабли Романо-Грасийской Империи пристали к берегам Аркадии. Великие умы, все как одим, твердили, что такие боги - не более, чем суеверие, либо искажение образов Великих Богов: Том-а-Лоун считался подобием Адониса, а Бриджит - вторым именем Афродиты; единственным верным решением ученые считали: называть богов их истинными именами, а не поклоняться выдуманным образам.

В общем-то, божки не спасли брата Элспет от демонов. Но и боги Олимпа вряд ли спустятся с небес, чтобы защищать меня

Тяжело вздохнув, тетушка Теломаш разжала мои пальцы и забрала смятую фигурку.

- Они все еще цепляются за свои суеверия, - пробормотала она, швырнув божка в камин. - Подумать только, словно имперские солдаты захватили остров только вчера! А ведь прошло уже больше тысячи лет!

Тетушка Теломаш говорила так, будто была кровной наследницей самого принца Клавдия, хотя, на самом деле, она и матушка принадлежали семье, которая всего три поколения назад жила в деревне. Но напоминать об этом тетушке было бесполезно.

- Ты не знаешь наверняка! - возмутилась Астрайя. - Может, он принесет нам удачу!

- Тогда Благоволительницы исполнят три ее желания, я полагаю? - голос тетушки Теломаш звучал скорее снисходительно, чем раздраженно. Она остановила на мне свой холодный взгляд. - Я надеюсь, нет необходимости напоминать вам, насколько важен этот день? Но вам, юные особы, ничего не стоит забыть о таких вещах.

"Для тебя это легче простого!" - подумала я. "Сегодня ты будешь ублажать моего отца, пока я буду игрушкой в лапах демона."

- Да, тетушка, - я старательно рассматривала свои руки.

Она вздохнула, драмматично прикрыв глаза.
- Если бы только дорогая Тисби...

- Тетушка! - прервала ее Астрайя, которая незаметно появилась у двери в гардеробную. - Вы, кажется, что-то забыли?
Руки она держала за спиной, а улыбка ее была даже ослепительнее и шире, чем, когда онс съела все черничные пирожные.

- Нет, дитя...

- Нам так повезло, что я вспомнила.
Взмахнув рукой, она вытащила из-за спины тонкий стальной кинжал, вставленный в черные кожаные ножны.

На секунду тетушка взглягула на кинжал, словно это был огромный, жирный паук. А меня захватило чувство, будто я проглотила этого паука, и он ползет вниз, в желудок, перебирая своими ядовитыми лапами. Такова ложь на вкус: все лживые слова, которые я смела произносить, на вкус были мерзкими, словно лапы мертвых насекомых. И все это ради того, чтобы Астрайя смогла быть счасливой. И росказни об этом кинжале стали главной ложью в нашей семье.

- Его сделали специально для тебя, - слова Астрайи были наполнены теплом. - Его еще ни разу не использовамне Его даже не проверили после отливки. Олмер поклялся мне, и я знаю, он никогда не лжет"

А мы лгали. Последние четыре года мы кормили ее сказками о том, что у меня есть шанс убить Милостивого лорда и вернуться домой

- Ты должна понимать, - мягко произнесла тетушка Теломаш, - что у Никс может и не появится возможность использовать его. И... - она сделала делткатную паузу. - Мы не уверены, что это сработает.

Астрайя гордо вздернула подбородок.
- Пророчество не лжет, я знаю. И даже если лжет, то почему бы Никс хотя бы не попробовать? Мы же не знаем, вдруг Лорда возможно ранить.

Я могу показать ему, что е меня не сломить, что я не буду подчиняться и уничтожу его. Н он скорее убьет меня или запрет в темнице, и у меня наверняка не будет шанса воплотить план отца в жизнь. Даже если Пророчество не лжет - если! - поступить так было бы большой ошибкой, ведь у Резурганди может не появиться второй такой возможности уничтожить Князя Тьмы.

- Почему ты так не хочешь верить в Никс? - тихо добавила Астрайя. - Разве она не дочь твоей дражайшей сестры?

Конечно, она не могла понять. Она никогда не дуиала о плане моего освобождения, невзвешивала шансы, потому что ее ждала другая жизнь. Она никогда не просыпалась ночью, дрожа от кошмаров о муже-дьяволе, который рвет ее на кусочки, да и не важно, как он навредит мне. Только я могу спасти нас от демонов

Тетушка Теломаш пойиала мой взгляд и одними губами прошептала: сейчас успокой ее, но ты знаешь, что делать.

Она подошла к Астрайе и поцеловала ее в лоб.
-Ах, дитя. Ты чистейший пример для всех нас.

Лицо Астрайи озарилось счастьем - она была так похожа на домашнего любимца, и ей это нравилось - она освободилась от объятий тетушки и отдала мне нож, улыбаясь, словно с Милостивым Лордом уже было покончено. Словно все было хорошо. И у нее все будет хорошо. Но не у меня.

- Спасибо,- пробормотала я.
Меня охватила ярость, словно меня окатили ледяной водой, и я не смела поднять глаза на сестру, когда та передавала мне кинжал. Я пыталась вспомнить то вчерашнее чувство тревоги, когда думала, что сердце Астрайи разбито.

У нее впереди долгие годы. Думаешь, она будет оплакивать тебя после свадьбы?

- Я тебе помогу! - она опустилась на колени и привязала кинжал к моему бедру.
- Я уверена. Нет, я знаю, ты сможешь это сделать. Может, ты уже вернешься к чаю!
Она так открыто посмотрела на меня.

Я должна была улыбнуться в ответ. Казалось, я сломаю зубы, но она этого не замечала. Ну конечно. Восемь лет я несла свое бремя , и все это время она не замечала, как я напугана

Восемь лет каждый твой вздох в ее сторону был ложью, и сейчас ты ненавидишь ее за свои поступки?

- Я дам вам пару минут,- сказала тетушка Теломаш. - Все уже готовы. Не задерживайтесь.

Дверь за ее спиной закрылась с легким щелчком, в повисшей тишине слышался стук барабанов и трель флейт: свадебная процессия.

Губы Астрайи задрожали, но она, все же, улыбнулась.
- Это так похоже на наше детство, когда мы представляли наши свадьбы.

- Да, - ответила я. Я никогда не мечтала о свадьбе. Отец открыл мне мою судьбу, когда мне было девять лет.

- Мы читали ту книгу со множеством сказок и спорили, какой принц лучше.

-Да, - прошептала я. Ведь это было правдой. Я вовсю старалась сохранить доброе выражение лица.

-А потом отец рассказал нам о тебе -(но ей он открыл правду в тринадцать и не переставал пытаться подготовить меня к супружеству)- и я долго плакала, пока тетушка не рассказала о Пророчестве Сивиллы.

Каждый, хоть немного образованный, ребенок знал Пророчество Колдуньи. В древние времена Аполлон выбирал женщину и дарил ей мудрость, в то же время, сводя ее с ума, и ей предназначалось жить в его священном гроте и пророчествовать от его имени . Говорят, в день Изоляции, Сивилла произнесла последнее пророчество, а затем бросилась в священный огонь и умерла; она была последней предсказательницей, и в тот день боги в последний раз говорили с нами.

Каждый образованныц ребенок знал, что это всего лишь легенда. Не было ни одного подтверждения, что в день Изоляции в Аркадии была колдунья, и у ж тем более, что она произнесла пророчество, и не было упоминаний о демонах, как и не было открытий в принципах алхимии, и не стоило надеяться, что пророчество Сибиллы сбудется.

В тот же день, когда тетушка поведала Астрайе о пророчестве, она запретила мне говорить сестре правду.
- Бедное дитя уже достаточно настрадалось, - сказала она. - Если ты любишь ее, дай ей поверить в Пророчество.

Я дала обещание и сдержала его. И сейчас мне приходилось смотреть, как Астрайя хлопает в ладоши и повторяет тихим, благоговейным голосом:

"Кинжал священный в девственной руке

Убьет чудовище,
Что правит на земле."

Улыбка надежды озарила ее лицо, и она бросила на меня ободрительный взгляд. Это я должна улыбатья и быть спокойной, если пророчество правдиво. Будто бы если Астрайя давала столько же, сколько просила. Будто бы я жила в ее мире, где отцы любят и защищаютдочерей, а боги оберегают от ужасной судьбы

"Ты хотела, чтобы она верила в сказки" - повторяла я себе, но сейчас я хотела схватить со стола книгу и швырнуть ей в лицо. Вместо этого, я сложила руки и сказала извиняющимся голосом:
- Мы обе знаем Пророчество. Какой в нем смысл?

На мгновение Астрайя поникла, но, затем, успокоилась.
- Я лишь хотела сказать... Я верю, что ты можешь это сделать. Я верю, что ты отсечешь его голову и вернешься в родной дом

Она обвила меня руками. Я сжалась и почти отстранилась, но, все же, заставила себя обнять ее в ответ. Она была моей единственной сестрой. Я должна любить ее и умереть, если так нужно, иначе умрет она. И я любила ее, но не могла справиться со своей обидой.

- Я знаю, матушка гордилась бы тобой, - пролепетала она. Ее плечи задрожали, и я поняла, что она плачет.

И она смеет плакать? В этот великий день? Это мне предначертано выйти замуж на закате, и я не позволяла себе плакать целых пять лет.

Внутри все похолодело, я едва могла дышать. Разум отключился, и я заговорила ледяным голосом, как и когда я соглашалась с любым решением, принятым за меня отцом и тетушкой, решением, которое никогда не настигнет Астрайю, потому что они любят ее.

- Знаешь, Пророчество - это ложь; тетушка Теломаш рассказывала его тебе, потому что ты недостаточно сильна, чтобы знать правду.

Я так часто произносила эти слова в своих мыслях, что они стали невесомыми, словно дыхание, и так же легко я произнесла:

- Правда в том, что мама умерла из-за тебя, а теперь и я должна умереть ради тебя. Никто из нас никогда не простит тебе этого.

Я оттолкнула ее в сторону и вышла из комнаты.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/64578/323815

Переводчики: Wild_Lise, Darkbloom_V, hippocampus