Готовый перевод Cruel Beauty / Жестокая красота: Глава 11

11

Ночью коридоры казались длиннее и опаснее, будто их спроектировал безумный архитектор. Я редко оказывалась в темноте, часто мерцал свет; нельзя было сказать точно, откуда он исходит, и мне пришлось отбросить подозрение, что тени прячутся за светом, жаждущие тепла и бытия.

Демоны рождены из теней.

Но тени никогда не нападали на меня прежде, как бы поздно я не исследовала дом. Игнифекс, должно быть, велел им оставить меня одну. Я должна в это верить, иначе попросту сойду с ума от ужаса. И я верила, чаще всего, но страх все же иногда пробегал по моей спине.

Я брела наугад. Вскоре, коридор изогнулся в прихожую, украшенную сложной золоченой лепниной и фресками - я думала, что они изображали богов, но в темноте не было видно ничего, кроме сплетения рук и ног. В конце коридора виднелась простая деревянная дверь. Стали ли мои шаги звучать немного громче, пока я шла к ней? Мои плечи дрожали; я подошла к двери и сделала паузу, но ничего не услышала. Из тени не выпрыгнул демон, чтобы убить меня, никакая кара не настигла меня. Сделав глубокий вдох, я вытащила стальной ключ из моего корсета. Он легко скользнул в замок. Я повернул ручку.

Дверь распахнулась и я увидела тьму.

Всю свою жизнь я слышала предостережения. Не смотри в темноту слишком долго, или демон посмотрит на тебя в ответ. Это заставило меня бояться закрытых темных комнат, тускло освещенных зеркал, скрипа веток за окном в ночи. В эту секунду я поняла, что ни разу не видела тени. Я видела объекты - комнаты, зеркала, деревню - в свете дня. Но за этой дверью не было ничего, кроме сплошной темноты, которой ничего не мешало проявить себя. У нее была своя природа, свое присутствие - ощутимое, кипящее, живое. Я почувствовала жгучую пелену на глазах, когда заглянула за дверь, но я не могла отвернуться.

И тьма посмотрела на меня.

Видимых изменений не произошло, но я пошатнулась под тяжестью осознания, что я не одна. Задыхаясь, я схватилась за ручку и надавила изо всех сил. Я налегла на нее всем своим весом, но дверь двигалась медленно, как будто ее обволакивал мед. Когда я заглянула в медленно сужающийся зазор, то увидела, что там лишь темнота; но когда я перевела взгляд на свои руки, то ужаснулась - переплетенная масса тени обвивала дверную раму своими щупальцами.

Все происходило в полнейшей тишине. Я была слишком напугана, чтобы кричать. Но, когда дверь была почти закрыта, я услышала хор детских голосов. Они пели мою любимую колыбельную, но намеренно меняли слова:

Мы ликуем из-за девяти,

Из-за каких девяти?

Из-за девяти ярких искорок.

Но ночь их быстро потушит.

Звук разбегался по моему телу, как тысяча холодных иголок. Меня учили чарам против тьмы, призывам Аполлона и Гермеса. Но голоса вырвали у меня из головы эти знания, и я безмолвно рыдала, изо всех сил пытаясь закрыть дверь.

Восемь мертвых девиц,

Все погибшие в сумраке.

Дверь уже почти закрылась, но давление темноты уже чувствовалось за моей спиной. Одно щупальце скользнуло по моей щеке и обожгло холодом. Я вздрогнула, в моих легких почти не осталось воздуха.

Шесть прекрасных чувств,

Которых ты больше не ощутишь.

Собрав последние силы, я захлопнула дверь. Дрожа и задыхаясь, я прислонилась к стене. Тьма исчезла, но я все еще тряслась от страха, по щекам текли слезы. Когда я их вытирала, влага горела холодом на моей коже. Мой взгляд упал на руку.

Полоса тени обвивала мое запястье.

Я вспомнила, как люди тянулись к моему отцу, превратившись в сломанных кукол. Мысль засела в голове: «Вот как это было для них».

И, наконец, я закричала.

Они пели всюду вокруг меня, тысячи бестелесных детей шептали в мои уши:

Пять символов на твоей двери

Поведали нам твое имя.

Четыре угла у твоего мирка,

Который мы сгрызем.

Тень переместилась с руки на мое лицо. Фигуры в коридоре ответили, медленно оживая. Я захотела содрать с себя кожу, сорвать плоть с костей - сделать что угодно, лишь бы изгнать тьму. Я скребла ногтями по рукам, но видела только розовые рубцы и снова слышала смех. И я вспомнила: это были демоны Милостивого Лорда. Я поклялась спасти Аркадию от их нападений. А они хотели, чтобы я погубила себя.

Я не позволю им победить.

Три пленника в этом доме,

И их мы тоже съедим.

Я попыталась бежать, но тень прилипла к моей коже, и хотя мои ноги шагали, я не двинулась с места. Воздух вокруг сгустился и отбросил меня назад к стене. Пока тьма сгущалась вокруг меня, я сползала на пол, последние силы покидали мое тело.

Было у тебя начало и конец,

И все это - мы.

Я знала конец настоящей колыбельной, и была уверена - его они не изменят. Если я услышу его, то буду потеряна навсегда.

Одна, одна-одинешенька,

И навеки...

-

Чья-то рука схватила меня за плечо. На пальце блеснуло золотое кольцо. Перед глазами плясали огненные вспышки.

- Дети Тифона, - прорычал Игнифекс, - возвращайтесь в свою пустоту.

Тени взвизгивали, как ржавые шарниры, когда утекали прочь и ползли под дверь, в темноту. Они выли снова и снова, пока у меня не заболело горло, а из глаз ручьем не потекли слезы - и я понял, что это я кричала, а по щекам ползли тени. Игнифекс прижал меня запястьями к стене; моя спина изогнулась и мои пальцы впивались в ладони, пока тени просачивались сквозь поры моей кожи. Я хотела, чтобы они исчезли, но мне казалось, что мое тело, все мое «я», представляет собой салфетку, и тени рвут ее в клочья на прощание.

Если бы я могла последовать за ними, через дверь в их совершенную темноту, я бы все еще существовала. Я буду их игрушкой навсегда, но буду существовать. Я чувствовал уверенность в каждом неровном пульсе своего сердца, и поэтому я дергалась и корчилась против хватки Игнифекса. Я должна была следовать за ними. Я должна.

- Никс Трискелион, - прорычал Игнифекс, - я приказываю тебе остаться.

Звук моего имени пронзил сознание, словно зазубренный нож. Я схватилась за стену и пошла, наблюдая, как последние тени возвращаются к двери сквозь трещины. Через мгновение они исчезли.

Без теней мир источал пустоту и вялость. Стены коридора были плоскими и неподвижными, остальная тьма стала мертвой и бессильной. Мое сердце стучало в ушах; кожа сразу почувствовала онемение и колючую боль. "Я хочу следовать за ними," - думала я, но еще ничего не чувствовала.

Игнифекс отпустил меня. Я увидела его шевелящиеся губы и поняла, что он говорит.

- С тобой все в порядке? - не услышав ответа, он легко ударил меня по щеке. - Слушай меня! Ты можешь говорить?

- Да, - слово прозвучало тихо и грубо.

Он осмотрел мои руки.
- Я верю, что ты выживешь. Сегодня ночью.

Тон его голоса возродил мою злость, как и вернул меня к реальности. Я подняла голову, стиснув зубы.

Он шлепнул меня по лбу.
- Но есть ли предел твоей глупости?

- Ты имеешь в виду глупость, что я не услышала предупреждения, что твои демоны бегают по дому? - я оттолкнула его. - По-моему, это твоя вина.

- Я говорил тебе, что некоторые комнаты в доме опасны. И я отводил тебя в безопасную спальню на ночь. Это не моя вина, что ты выбираешься из постели.

- Ты запер меня среди мертвых жен!

- В безопасности, - голос Игнифекса был все еще светлым, но в нем слышались напряженные нотки. - А теперь уже не время спать.

Внезапно, я осознала три вещи: он был одет в темную шелковую пижаму. Он шатался, как будто вот-вот рухнет. И темнота пожирала его.

Не тени. Это звучало странно, но маленькие темные щупальца, которые расползались на его коже -оставляли за собой красные рубцы и не были чем-то похожим на жутких демонов. Эти тени были живыми, осознающими; это была просто ночная темнота, сгущавшаяся вокруг его тела так же естественно, как сгустки крови над раной, и сжигающая его, как кислота жжет кожу.

Моя кожа покрылась мурашками.

Игнифекс уперся рукой в стену.
- Помоги мне добраться до комнаты, - сказал он сквозь зубы, и в голосе его внезапно появилась напряженная нотка. Будто он боялся.

Точно так же я боялась демонов, когда они вылезали из-за двери, боялась мертвых жен, когда он запер меня с ними, боялась каждый день моей жизни, потому что знала, что Милостивый Лорд овладеет мной и никто не спасет меня.

Знакомый холод растекся по груди.

Я скрестила руки.
- Зачем?

Он моргнул, будто никогда не задумывался над этим вопросом. Возможно, это было только головокружение, но в следующий момент он упал на колени. Темнота сгустилась вокруг него. Красные рубцы расцвели на лице.

Мое сердце забилось быстрее, но я больше не боялась. Впервые я не была беспомощной.

В моем голосе звучал холод, такой прекрасный, но такой чужой.
- Так почему я должна помочь тебе?

Теперь он прислонился к стене, и ему удалось взглянуть на меня. Его кошачьи зрачки были настолько расширены, что казались почти человеческими.

- Ну... я только что спас твою жизнь, - он сжался от боли и упал на пол.

Сколько я могла себя помнить, гнев извивался и царапался во мне, и, как бы больно ни было, я сдерживала его. Наконец, я возненавидела кого-то, кто заслужил ненависти, и почувствовала, что стала громом Зевса, бурей Посейдона на море. Я дрожала от ярости, и никогда еще не была так этому рада.

- Ты убил мою маму. Пленил мой народ. И, если ты не забыл, мне суждено остаться здесь в качестве твоей рабыни. Скажи мне, дорогой лорд, почему я должна тебя благодарить?

Он дрожал и стонал от боли, и больше не видел меня, а только прошептал:
- Прошу.

Я опустилась на колени и улыбнулась. Мое тело словно было сделано изо льда; собственный голос звучал так далеко.

- Думаешь, рядом со мной ты в безопасности?

После этих слов я встала и пошла прочь, оставляя его одного в темноте.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/64578/352857

Переводчики: Wild_Lise