Готовый перевод A walk to remember / Шаг к воспоминаниям: Chapter Eight

Вечер, на который было назначено представление, был морозным и бодрящим, небо было абсолютно чистым, без малейшего намека на облака.

Мы должны были прийти за час до начала, и я весь день чувствовал себя весьма отвратительно из-за того, что наговорил Джейми прошлым вечером.

Она всегда относилась ко мне только хорошо, и я знал, что нанес ей неожиданный удар.

Я увидел ее в проходе между классами, и хотел подойти к ней, чтобы извиниться, но она ускользнула в толпу прежде, чем у меня появилась такая возможность.

К тому времени, когда я пришел в Драмтеатр, она уже была там и я увидел, что она беседует с мисс Гарбер и Хегбертом, стоя с ними за занавесом.

Все вокруг были в движении, суетливо заканчивая подготовку, но она выглядела необычно вялой.

Она еще не переоделась к спектаклю - предполагалось, что она будет в белом, струящемся платье, чтобы создать впечатление явления ангела, - и она все еще была в том же свитере, что был на ней в школе.

Несмотря на мое волнение по поводу ее возможной реакции, я подошел к этой троице.

"Привет, Джейми," сказал я.

"Привет, преподобный... мисс Гарбер."

Джейми повернулась ко мне.

"Привет, Лэндон", тихо сказала она.

Я бы сказал, что она тоже думала о прошлом вечере, потому что она не улыбнулась, как делала это обычно, завидев меня.

Я спросил, не могли бы мы поговорить наедине, и мы, извинившись, отошли.

Я мог видеть, что Хегберт и мисс Гарбер наблюдали за нами, когда мы отошли на несколько шагов за пределы слышимости.

Я нервно оглядел сцену.

"Извини за то, что я сказал тебе прошлым вечером", начал я.

"Я знаю, мои слова, вероятно, причинили тебе боль, и я был неправ, когда говорил это."

Она глядела на меня, словно удивляясь, стоит ли мне верить.

"Ты действительно сказал то, что думаешь?" наконец спросила она.

"Просто я был в плохом настроении, вот и все.

Иногда я делаю людям больно".

Я знал, что в фактически не ответил на ее вопрос.

"Понимаю", сказала она.

Она сказала это так же, как прошлой ночью, затем повернулась к пустым креслам в зале.

В ее глазах снова была та же грусть.

"Послушай," сказал я, "я обещаю загладить свою вину перед тобой."

Не спрашивайте меня, почему я это сказал - просто в тот момент это выглядело правильным поступком.

Впервые за этот вечер она улыбнулась.

"Спасибо", сказала она, повернувшись ко мне.

"Джейми?"
Джейми повернулась.

"Да, мисс Гарбер?"
"Я думаю, мы готовы заняться тобой."

Мисс Гарбер сделала жест рукой.

"Мне нужно идти," сказала она мне.

"Я знаю"

"Сломать ногу?" сказал я.

Считалось, что пожелать кому-либо удачи перед спектаклем значило навлечь на него неприятности.

Поэтому все говорили тебе "Сломай ногу".

Я отпустил ее руку.

"Мы с тобой сделаем это.

Я обещаю".

Теперь нам нужно было подготовиться, и мы разошлись в разные стороны.

Я направился в мужскую раздевалку.

Драмтеатр был достаточно сложно устроен, принимая во внимание, что он находился в Бьюфорде, - с отдельными раздевалками, что позволяло нам ощутить себя настоящими актерами, а не учениками.

Мой костюм, хранившийся в Драмтеатре, уже находился в раздевалке.

Еще во время репетиций с нас сняли мерки, так что костюмы были подогнаны по размеру, и я уже начал переодеваться, когда в дверь внезапно вошел Эрик.

Эдди уже был в раздевалке, натягивая свой костюм немого бродяги, и когда он увидел Эрика, в его глазах промелькнул ужас

Как минимум раз в неделю Эрик подшучивал над ним, хватая его сзади за брюки и резким движением подтягивая вверх, и Эдди решил бежать со всех ног, так быстро,как только мог,по дороге просовывая одну ногу в свой костюм.

Эрик не обратил на него внимания и уселся на туалетный столик напротив зеркала.

"Ну," сказал Эрик с озорной ухмылкой, "что ты собираешься делать?"
Я с удивлением посмотрел на него.

"Что ты имеешь в виду?" спросил я.

"Я о пьесе, тупица.

Ты собираешься запутаться в своих репликах, или что-то наподобие этого?"
Я потряс головой.

"Нет".

"Ты собираешься снести декорации?" О декорациях знали все.

"Я не собирался делать это," стоически ответил я.

"Ты имеешь в виду, что собираешься сделать все, как надо?"
Я кивнул.

Другие мысли даже не приходили мне в голову.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, словно перед ним сидел человек, которого он никогда раньше не встречал.

"Мне кажется, ты наконец вырос, Лэндон", сказал он.

Поскольку эти слова исходили от Эрика, я не был уверен, можно ли считать их комплиментом.

Но так или иначе, я знал, что он был прав.

В пьесе Том Торнтон был потрясен,когда в первый раз увидел ангела,и поэтому он везде ходит за ней,проводя Рождество с теми,кто менее удачлив.

Первые слова, исходящие из уст Тома - "Ты прекрасна", и я хотел произнести их так,чтобы было ясно, что они исходят из самой глубины моего сердца.

Это был стержневой момент всей пьесы, и он задавал тон всему, что происходило дальше.

Проблема, однако, была в том, что я все еще не мог добиться нужного звучания этой реплики.

Конечно, я произносил эти слова, но они звучали не слишком убедительно, поскольку я, вероятно, произносил их так, как мог сказать кто угодно, посмотрев на Джейми, за исключением Хегберта.

Это была единственная сцена, в которой мисс Гарбер никогда не произносила слова "изумительно", и я из-за этого нервничал.

Я предпринимал попытки представить в качестве ангела кого-нибудь еще, чтобы произснести свои слова с нужной интонацией, но с учетом других вещей, на которых я пытался сосредоточиться, это приводило к тому, что я начинал путаться.

Джейми все еще была в своей раздевалке, когда занавес наконец открылся.

Я пока не видел ее, но это было нормально.

Первые несколько сцен проходили без ее участия - они главным образом касались Тома Торнтона и его отношений с дочерью.

Вообще я не думал, что буду сильно нервничать, когда выйду на сцену, потому что это было многократно отрепетировано, но когда это наконец происходит, вам словно наносят удар между глаз.

Драмтеатр был забит под завязку, и как предсказывала мисс Гарбер, вдоль задней стены установили два дополнительных ряда кресел.

Обычно здесь помещалось четыреста человек, но с учетом этих кресел в зале могло рассесться еще как минимум пятьдесят человек.

В дополнение к этому люди стояли вдоль стен, теснясь, словно сардины.

Как только я вышел на сцену, установилась полная тишина.

Толпа, как я отметил, состояла в основном из пожилых леди с голубыми волосами, типа тех, что играют в бинго и во время позднего воскресного завтрака пьют Кровавую Мэри, хотя я мог видеть и Эрика, сидевшего с моими друзьями в задних рядах.

Это было просто жутко, если вы меня понимаете, - стоять перед ними в то время, когда все ждали, чтобы я что-то произнес.

Поэтому я сделал лучшее из того, что мог сделать - выбросил все это из головы, пока играл первые несколько сцен спектакля.

Салли, одноглазое чудо, играла мою дочь, кстати, потому, что она была миниатюрно сложена, и мы отыграли наши сцены, словно на репетиции.

Никто из нас не пропускал свои реплики, хотя мы и не производили слишком глубокое впечатление, или нечто в этом роде.

Когда мы закрыли занавес после второго акта, нам нужно было быстро переставить декорации.

Все тут же энергично взялись за дело, и мои пальцы остались невредимыми, потому что я всеми способами избегал Эдди.

Я по-прежнему не видел Джейми - я думаю, она была освобождена от перетаскивания декораций, потому что ее костюм был сделан из легкого материала и мог порваться, если бы она зацепилась за один из торчащих гвоздей - но у меня не было достаточно времени думать об этом, потому что нам приходилось спешить.

Следующее, что я осознал - занавес открылся снова, и я вернулся в мир Хегберта Салливана, прогуливаясь вдоль витрин и выискивая за стеклом музыкальную шкатулку, которую моя дочь хотела получить на Рождество.

Я находился спиной к тому месту, откуда должна была выйти Джейми, но я услышал, как толпа дружно выдохнула, когда она появилась на сцене.

Я думал, что до этого было тихо, но теперь наступила абсолютная тишина.

И тут я уголком глаза заметил, как у Хегберта, стоявшего за сценой, задрожала челюсть.

Я приготовился повернуться, и когда я это сделал, то наконец увидел, из-за чего все это произошло.

Впервые за все время, что я ее знал, ее медовые волосы не были стянуты в тугой пучок.

Вместо этого они были свободно распущены, они оказались длиннее, чем я думал, и спускались ниже лопаток.

На ее волосах были следы блесток, и они улавливали свет сцены, сверкая, как хрустальный нимб.

В сочетании со струящимся белым платьем, пошитым специально для нее, ее вид приводил в восторженное изумление.

Она не выглядела как девочка, с которой я рос, или как девушка, которую я недавно узнал.

Лицо ее было чуть тронуто косметикой - немного, лишь в той степени, чтобы подчеркнуть мягкость ее черт.

Она слегка улыбалась, как будто хранила в своем сердце секрет, как того и требовала ее роль.

Она выглядела совершенно как ангел.

Я знаю, что моя челюсть слегка отвисла, и я просто стоял там, глядя на нее, как мне показалось - долгое время, и и потрясенно молчал, пока внезапно не вспомнил, что мне нужно произнести свою реплику.

Я сделал глубокий вдох и медленно произнес.

"Ты прекрасна," сказал я ей наконец, и думаю, каждый зритель в зале, от синеволосых леди в первых рядах до моих друзей в конце зала, знали, что эти слова прозвучали из глубины моего сердца..

Впервые эта реплика удалась мне.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/6483/21440

Переводчики: KySh, elo4ka