Готовый перевод A walk to remember / Шаг к воспоминаниям: Chapter Nine

Сказать,что пьеса имела ошеломляющий успех-значит ничего не сказать.

Зрители смеялись и плакали,что в принципе им и следовало делать.

Но благодаря присутствию Джейми все стало каким-то особенным - и я думаю, вся наша труппа была потрясена так же, как и я, насколько замечательно прошло все в целом.

У всех них был тот же вид, что и у меня, когда я впервые увидел ее на сцене, и это сделало пьесу намного более мощной по воздействию на зрителей, чем просто исполнение каждым в отдельности своей роли.

Мы закончили первое представление без заминок,и на следующий вечер,верите или нет, пришло еще больше зрителей.

Даже Эрик подошел ко мне после всего и поздравил,что было удивительно,учитывая то,что он говорил до этого.

"Вы оба были молодцы",-сказал он просто.

"Я горжусь тобой,парень."

В то время как он говорил это,мисс Гарбер выкрикивала "Изумительно!" всем,кто бы не слушал ее,либо просто проходил мимо,повторяя это снова и снова так много раз,что я продолжал это слышать уже даже после того,как лег спать.

Когда занавес наконец закрылся, я стал высматривать Джейми, и обнаружил ее стоящей в стороне, рядом с отцом.

В его глазах были слезы,впервые я видел его плачущим, Джейми подалась в его объятия, и они долго стояли, обнявшись.

Он гладил ее по волосам и шептал "Мой ангел",пока она стояла с закрытыми глазами,и даже я онемел.

"Правильные вещи", как выяснилось, оказались вовсе не столь уж плохими.

После того как они все-таки отпустили друг друга,Хегберт гордым жестом пригласил ее поговорить с оставшейся публикой,она получила море поздравлений от каждого за кулисами.

Она знала,что все сделала хорошо,хотя и продолжала говорить людям,что не понимает из-за чего такая шумиха.

Она была жизнерадостна, как обычно, но в сочетании с тем, как очаровательно она выглядела, это производило совсем другое впечатление.

Я стоял позади,давая ей насладиться этим моментом,и должен признаться,что часть меня чувствовала тоже самое,что и старина Хегберт.

Глядя на нее, я не мог не испытывать счастье и немного - гордость.

Когда она наконец заметила, что я стою в стороне, она извинилась перед другими и направилась ко мне; подойдя ближе, она остановилась.

Подняв на меня взгляд, она улыбнулась.

"Спасибо,Лэндон,за то,что ты сделал.

Ты сделал моего отца очень счастливым."

"Пожалуйста",-сказал я,действительно имея это в виду.

Странно было то,что когда она сказала это,я подумал,что Хегберт повезет ее домой,и в первый раз,я сам очень хотел иметь возможность проводить ее.

В следующий понедельник началась наша последняя учебная неделя перед рождественскими каникулами, и во всех классах было вывешено расписание экзаменов.

В дополнение к этому я должен был закончить свое заявление в университет Северной Каролины, которое я забросил из-за репетиций.

Я собирался на этой неделе приналечь на учебники, а по вечерам перед сном заниматься заявлением.

Но все равно я не мог не думать о Джейми.

Преображение Джейми во время спектакля было, мягко говоря, поразительным, и я вообразил, что это говорит о переменах в ней самой.

Не знаю, почему я так думал, но я думал именно так, и поэтому я был изумлен, когда в первое же утро она снова пришла, одетая как обычно: коричневый свитер, волосы, стянутые в пучок, клетчатая юбка.

Увидев это, я не мог не огорчиться за нее.

В эти выходные она казалась нормальной, - даже особенной, - во всяком случае, так это выглядело, но каким-то образом она позволила этому ощущению исчезнуть.

О, люди теперь относились к ней несколько лучше, И те, кому еще не удалось пообщаться с ней, говорили ей, как замечательно она все сделала, но я считал, что это не может долго продолжаться.

Трудно изменить отношение, вырабатывавшееся с самого детства, и в глубине души я опасался, не станут ли после этого относиться к ней даже хуже, чем было раньше.

Поскольку теперь эти люди знали, что она может выглядеть нормально, они могли стать даже более бессердечными.

Я хотел поговорить с ней о своих впечатлениях, я действительно этого хотел, но я собирался затеять разговор, когда неделя закончится.

Не потому, что у меня было много дел, просто мне нужно было время обдумать, каким образом лучше будет сказать ей об этом.

Честно говоря, я все еще ощущал некоторую вину за те слова, что сказал ей, когда провожал ее в последний раз, и это не только из-за того, что после пьесы все полностью изменилось.

Гораздо больше значило то, что все то время, которое мы провели вместе, Джейми всегда была только добра со мной, и я знал, что я был неправ.

По правде говоря, я еще и не знал, захочет ли она со мной разговаривать.

Я знал, что она могла видеть меня околачивающимся с друзьями во время ленча, когда она сидела в углу и читала Библию, но она ни разу не попыталась подойти к нам.

Но когда я в тот день вышел из школы, позади я услышал ее голос - она спросила меня, не хотел бы я провести ее домой.

Даже хотя я еще не был готов говорить с ней о своих мыслях, я согласился.

По старой памяти, понимаете?

В следующую же минуту Джейми перешла к делу.

"Ты помнишь, что ты сказал мне, когда провожал меня домой последний раз?" спросила она.

Я кивнул, желая, чтобы она не возвращалась к этому.

"Ты обещал загладить свою вину передо мной", сказала она.

Это на мгновение озадачило меня.

Я думал, что уже сделал это своей игрой в спектакле.

Джейми продолжила.

"Ну, я думала, как ты мог бы это сделать", она продолжала, не давая мне вставить даже слово, "и вот что я решила."

Она спросила, не мог бы я собирать консервные банки и жестянки из-под кофе, которые она расставила в начале года в различных заведениях по всему городу.

Они располагались на стойках, обычно около кассового аппарата, чтобы люди могли кидать туда мелочь, полученную на сдачу.

Эти деньги предназначались сиротам.

Джейми никогда не хотела прямо просить у людей деньги, она хотела, чтобы они делали это добровольно.

По ее мнению, это было по-христиански.

Я вспомнил, что видел такие банки в местах вроде закусочной Сесила или Театра Короны.

Мы с друзьями часто бросали туда скрепки для бумаг или кусочки металла, когда кассир не смотрел, потому что они, падая внутрь, звучали как монеты; после мы втихаря посмеивались над тем, как мы провели Джейми.

Мы шутили о том, как она откроет одну из своих банок, ожидая найти там что-то хорошее - потому что банка тяжелая, - а высыпав содержимое, не найдет там ничего, кроме железок и скрепок.

Иногда, когда вы вспоминаете то, что делали раньше, вы невольно вздрагиваете, и именно это я сделал.

.

Джейми увидела выражение моего лица.

"Ты не обязан делать это", сказала она с явным разочарованием.

"Я просто подумала, что поскольку Рождество все ближе, а у меня нет машины, сбор всех этих банок займет у меня слишком много времени"

.

.

"Нет," прервал я ее, "Я сделаю это.

Все равно я не слишком занят."

Так что вот с чего началась среда,хотя мне и надо было готовиться к экзаменам и необходимо было закончить заполнение заявления в университет.

Джейми дала мне список всех мест,где она оставляла банки,я взял машину мамы и на следующий день начал с окраины города.

В общей сложности она поставила около шестидесяти банок,и я подумал,чтобы собрать их все, мне хватит и дня.

По сравнению с тем, как она расставляла их, это выглядело сущим пустяком.

У Джейми это заняло почти шесть недель,так как сначала нужно было найти шестьдесят пустых жестянок и консервных банок,потом в день она могла оставлять только две или три банки,машины у нее не было и именно столько она успела за все время.

Когда я занялся этим,то почувствовал себя комично на месте собирателя банок и жестянок,ведь это был проект Джейми, но продолжал убеждать себя,что это она попросила меня о помощи.

Я ездил от магазина к магазину,забирая банки и жестянки,и к концу первого дня понял,что это займет немного больше времени,чем я предполагал.

Я собрал что-то около двадцати контейнеров,так как совершенно забыл об одной простой особенности жизни в Бьюфорте.

В маленьком городе как этот было невозможно просто войти внутрь и забрать банку без болтовни с хозяином или приветствия какого-нибудь знакомого.

Без этого было не обойтись.

Поэтому мне приходилось задерживаться там, пока какой-то парень рассказывал, какого марлина он поймал прошлой осенью, или расспрашивал меня, как идут дела в школе, и выяснялось, что ему нужно помочь выгрузить несколько коробок на заднем дворе, или ему требовалось узнать мое мнение, не нужно ли переставить журнальную стойку в другое место.

Я знал, что Джейми хорошо справилась бы с этим, и я старался действовать так, как она могла бы от меня ожидать.

Все-таки это был ее замысел.

Чтобы дело шло быстрее, по ходу сбора я не проверял, сколько денег собрано.

Я просто вытряхивал одну банку в другую, заменяя их по мере своего продвижения.

К концу первого дня вся мелочь поместилась в двух больших банках,и я отнес их в свою комнату.

Я видел несколько банкнот через стекло,не так много,но на самом деле я не переживал,до тех пор пока не опустошил содержимое на свой пол и увидел,что в основном там были только пенни.

Все-таки там не было так много железок и скрепок,как я предполагал и я не падал духом,пересчитывая деньги.

Там было двадцать долларов и тридцать два цента.

Даже в 1958 году это были небольшие деньги,особенно,если их разделить между тридцатью детишками.

Но я не унывал.

Думая,что это лишь недоразумение,я ездил следующий день,перетаскав несколько десятков коробок и поговорив еще с двадцатью владельцами,пока собирал банки.

Итог: 23 доллара и 89 центов.

Третий день был еще хуже.

После подсчета денег,даже я не мог в это поверить.

Было только 11 долларов и 52 цента.

Это было из магазинов,расположенных в районе порта,где обитали туристы и подростки как я.

Я не мог не подумать о том, какими же черствыми мы были.

Когда я увидел, как мало денег собрано- всего 55 долларов 73 цента, - я почувствовал себя просто ужасно, особенно если принять во внимание, что банки простояли почти целый год, и что я с друзьями сам видел их несчетное число раз.

Вечером предполагалось,что я позвоню Джейми и скажу ей сумму,собранную мной,но я просто не мог этого сделать.

Она говорила мне, как сильно она хотела сделать в этом году что-то особенное, необычное, но даже я понимал, что ее планы срывались.

Вместо этого я соврал и сказал ей,то не собираюсь считать всю сумму,пока мы оба не сможем это сделать,потому что это был ее проект,не мой.

Слишком грустно все это было.

Я пообещал принести все деньги на следующий день,после окончания занятий.

Следующий день был 21 декабря-самый короткий в году.

До Рождества оставалось четыре дня.

"Лэндон,"-сказала она,после подсчета,"это чудо!"
"Сколько там?",-спросил я.

Хотя точно знал,сколько там было.

"Здесь почти двести сорок семь долларов!"Смотря на меня,она была абсолютно счастлива.

Так как Хегберт был дома,мне было позволено сидеть в гостиной,именно здесь Джейми и считала деньги.

Они были сложены по всему полу в аккуратные маленькие столбики, практически одни четвертаки и десятицентовики.

Хегберт был на кухне за столом,сочиняя свою проповедь,и даже он повернул голову,когда услышал интонацию ее голоса.

"Думаешь,этого хватит?",-простодушно спросил я.

По ее щекам текли маленькие слезинки,когда она осматривала комнату,все еще не веря в то, что видит перед собой.

Такой счастливой она не была даже после пьесы.

Она посмотрела на меня.

"Это...поразительно",-сказала она,улыбаясь.

Никогда раньше мне не доводилось слышать в ее голосе столько волнения.

"В прошлом году я собрала только семьдесят долларов."

"Я рад,что в этом году все прошло лучше",-сказал я с комком в горле.

"Если бы в этом году ты не поместила эти банки так рано,возможно не получилось бы так много."

Знаю,что я соврал,но мне было все равно.

В данном случае это было правильным поступком.

Я не помогал Джейми выбирать игрушки - я понимал, что в любом случае она лучше знает, что дети хотят - но она настояла на том, чтобы в Рождественский сочельник я отправился в приют вместе с ней, и чтобы я был там, когда дети будут открывать свои подарки.

"Пожалуйста,Лэндон,"-сказала она настолько взволнованно,что у меня просто не было сил отказать ей.

Итак,тремя днями позже,пока мои папа и мама были на вечеринке в доме мэра,я одел клетчатый пиджак и лучший галстук и сел в мамину машину, захватив подарок для Джейми.

Я потратил свои последние несколько долларов на милый свитер,это было единственным,что я мог придумать для нее.

Она была вовсе не тем человеком, которому легко было бы подобрать подарок.

Я предполагал приехать в приют к семи, но мост возле порта в Морхед Сити был поднят, и мне пришлось ждать, пока отплывающее грузовое судно медленно спускалось по каналу.

В результате я опоздал на несколько минут.

Входная дверь к этому времени была уже заперта, и мне пришлось стучать, пока мистер

Дженкинс наконец не услышал меня.

Он перебирал свою связку ключей, пока не нашел нужный, и затем открыл дверь.

Я вошел внутрь, потирая свои озябшие руки.

"О,.. ты уже здесь,", радостно сказал он.

"Мы тебя ждали.

Пойдем, я отведу тебя к остальным."

Он провел меня по холлу в игровую комнату, ту самую, где я уже был раньше.

Перед тем, как наконец войти туда, я задержался на секунду и сделал глубокий выдох.

Все было даже лучше, чем я представлял себе.

В центре комнаты я увидел огромное дерево, украшенное мишурой, разноцветными лампочками и сотней различных украшений, сделанных вручную.

Под деревом, рассыпавшись во все стороны, лежали завернутые подарки всех размеров и очертаний.

Они лежали высокой грудой, а дети сидели на полу, расположившись плотным большим полукругом.

Я подумал, что они одели свою лучшую одежду - на мальчиках были надеты темно-синие брюки и рубашки с белыми воротничками, в то время как на девочках были синие юбки и блузки с длинными рукавами.

Они выглядели так, словно прихорошились перед важным событием, и большинство мальчиков были аккуратно подстрижены.

На столе у двери стояла чаша с пуншем и большое блюдо с печеньем, сделанным в форме рождественской елки и присыпанного зеленым сахаром.

Я видел нескольких взрослых, которые сидели с детьми, и некоторые самые маленькие дети забрались к ним на колени, на их лицах было восторженно-внимательное выражение - они слушали "Ночь перед Рождеством".

Я не видел Джейми, во всяком случае сразу, когда только вошел.

Сначала я узнал ее голос.

Это она читала рассказ, и наконец я увидел ее.

Она сидела на полу перед деревом, подогнув ноги под себя.

К своему удивлению я увидел, что ее волосы распущены, так же, как и на спектакле.

Вместо своего старого коричневого свитера, который я столько раз видел на ней, она была одета в красный свитерок с вырезом на шее, который каким-то образом подчеркивал цвет ее голубых глаз.

Даже хотя у нее в волосах не было блесток и она не надела струящееся белое платье, выглядела она завораживающе

Это было неожиданным, и у меня перехватило дыхание; краем глаза я заметил, что мистер Дженкинс

смотрит на меня с улыбкой.

Я выдохнул и улыбнулся, пытаясь взять себя в руки.

Джейми лишь на секунду сделала паузу, оторвавшись от рассказа.

Она заметила, что я стою в дверях, и затем вернулась к чтению.

Ей потребовалась минута или чуть больше, чтобы закончить, и когда она дочитала, то встала и разгладила юбку, а затем обогнула детей, направляясь ко мне.

Я не знал, куда мне нужно идти, и остался на месте.

К этому времени мистер

Дженкинс незаметно исчез.

"Прости, что мы начали без тебя", сказала она, подойдя ко мне, "но дети были очень взбудоражены

"Все в порядке", сказал я улыбаясь и думая о том, как замечательно она выглядит.

"Я очень рада, что ты смог прийти".

"Я тоже".

Джейми улыбнулась, и взяв меня за руку, повела внутрь.

"Пойдем со мной", сказала она.

"Помоги мне раздать подарки".

Следующий час мы провели, занимаясь только этим, и мы смотрели, как дети открывают их один за другим.

Джейми обошла все магазины города, подбирая по нескольку подарков для каждого приютского малыша, - индивидуальные подарки, каких они еще никогда не получали.

Подарки, купленные Джейми, были не единственными, которые получили малыши - и приют, и люди, работавшие там, тоже кое-что купили для них.

Когда бумага в восторженном возбуждении была разбросана по всей комнате, отовсюду раздались счастливые визги.

Казалось, что все дети получили намного больше, чем ожидали, и они благодарили Джейми снова и снова.

К тому времени, когда пыль наконец улеглась и все подарки были развернуты, обстановка начала успокаиваться.

Мистер

Дженкинс и женщина, которую я никогда раньше не встречал, убрали в комнате, и некоторые самые маленькие дети начали засыпать прямо под деревом.

Те,что по-старше уже разбрелись с подарками по своим комнатам,и верхний свет за дверью приглушили.

Фонарики на дереве излучали волшебное сияние, с фонографа, установленного в углу, доносились нежные звуки "Тихой ночи".

Я тихонько сидел на полу рядом с Джейми, которая держала маленькую девочку, уснувшую на ее коленях.

Из-за всей этой суеты, вовсе не из-за нашего нежелания, у нас до сих пор не было возможности поговорить.

Мы вглядывались в огоньки на дереве, и мне было любопытно, о чем Джейми думает.

Честно говоря, я не знал этого, но она выглядела умиротворенной.

Я думал - нет, я знал - она была довольна тем, как прошел вечер, и в глубине души я испытывал те же чувства.

Это был лучший рождественский сочельник, который когда-либо у меня был.

Я украдкой взглянул на нее.

На ее лицо падали отблески огоньков, и она выглядела столь милой, что казалось, я никогда не встречал подобных ей .

"Я кое-что купил тебе", сказал я ей наконец.

"Я имею в виду - подарок".

Я произнес это тихо, потому что не хотел разбудить маленькую девочку и надеялся, что это поможет скрыть волнение, звучавшее в моем голосе.

Она с мягкой улыбкой повернулась ко мне.

"Ты не обязан был это делать".

Она также старалась говорить тихо, и ее слова прозвучали почти мелодично.

"Я знаю", сказал я.

Но я хотел."

Подарок лежал чуть в стороне, я дотянулся до него и передал ей пакет, обернутый в подарочную упаковку.

"Ты не мог бы открыть его вместо меня? Мои руки сейчас заняты".

Она посмотрела вниз на маленькую девочку, затем снова на меня.

"Ты не обязана открывать его прямо сейчас, если тебе не очень хочется", сказал я, пожимая плечами, "не так уж это и важно".

"Не будь глупым", сказала она.

"Я бы хотела открыть только при тебе."

Я посмотрел на подарок и начал открывать его, снимая ленту,чтобы не производить много шума,а потом и оберточную бумагу,пока не добрался до коробки.

Отложив бумагу в сторону, я поднял крышку и вытащил свитер, держа его так, чтобы она могла рассмотреть.

Он был коричневого цвета, как и те, что она обычно носила.

Но я полагал, что новый свитер был бы ей кстати.

В сравнении с той радостью, которую я видел раньше, я не ожидал очень бурной реакции.

"Ну вот и все.

Я говорил тебе, что тут ничего особенного", сказал я.

Я надеялся, что она не окажется разочарованной.

"Он очень красивый, Лэндон", сказала она убедительно

Я буду в нем, когда мы встретимся в следующий раз.

Спасибо".

Мы какое-то время сидели в молчании, и я снова принялся смотреть наь огоньки

"Я тоже кое-что принесла тебе", прошептала наконец Джейми.

Она посмотрела под дерево, и мои глаза проследовали за ее взглядом.

Ее подарок лежал прямо под деревом, частично скрытый опорой, и я достал его.

Он был прямоугольный, мягкий, чуть тяжеловатый.

Я положил его на колени и держал, не пытаясь даже открыть.

"Открой его", сказала она, глядя на меня.

"Ты не можешь подарить это мне", сказал я, задохнувшись.

Я уже знал, что находится внутри, и я не мог поверить, что она это сделала.

Мои руки задрожали.

"Пожалуйста," сказала она мне самым ласковым голосом, какой я когда-либо слышал, "открой его.

Я хочу, чтобы это было твоим."

Я медленно, с неохотой развернул упаковку.

Когда подарок наконец освободился от бумаги, я бережно взял его, опасаясь повредить.

Я рассматривал его, очарованный, медленно проводя рукой по его поверхности, поглаживая пальцами потертую кожу, а мои глаза наполнялись слезами.

Джейми потянулась ко мне и положила свою руку поверх моей.

Ее рука была теплой и мягкой.

Я взглянул на нее, не зная, что сказать.

Джейми отдала мне свою Библию.

"Спасибо за то, что ты сделал", прошептала она мне.

"Это был лучший Сочельник в моей жизни."

Я, не ответив ей, повернулся и отошел в сторону, туда, где стоял мой стакан с пуншем.

Хор "Тихой ночи" все еще звучал, и комната была наполнена музыкой.

Я сделал маленький глоток пунша, пытаясь смягчить внезапную сухость в горле.

Пока я пил, мой разум заполнили мысли о всем том времени, что я провел с Джейми.

Я думал о бале выпускников и о том, что она сделала для меня той ночью.

Я думал о спектакле и о том, каким ангелом она там выглядела.

Я думал о времени, когда я провожал ее домой, и как я помогал ей собирать банки и жестянки, наполненные мелочью для сирот.

Когда все эти картины прошли через мое сознание, мое дыхание внезапно успокоилось.

Я посмотрел на Джейми, затем - на потолок, и по сторонам, делая все возможное, чтобы сохранить самообладание, потом снова на Джейми.

Она улыбалась мне, и я улыбался ей, и все, что я мог делать - это поражаться, как же это случилось, что я влюбился в такую девушку, как Джейми Салливан.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/6483/21445

Переводчики: KySh, elo4ka