Готовый перевод The Touch / Прикосновение: June — 1

Июнь
Сперва ему почудились шаги в спальне, тогда он стал прислушиваться: жужжание электрических часов, мерное дыхание жены под боком, стук его собственного сердца. И всё. Видно, во сне он увидел решение и оттого проснулся, оставалось только вспомнить - какое.

Карен застонала и перевернулась. Она была в этом сне, как всегда красивая, но другая, наделенная чертами своей сестры. Может, это и есть ответ? Мог он соединить их так, что Карен даже не заметила, что он изменил ее? Закрыв глаза, очистив разум, он попытался вернуть сон. Но тот ушел безвозвратно.
Барни Старк открыл глаза и какое-то время лежал, глядя на светящиеся стрелки часов. За эту беспокойную ночь он просыпался уже не один раз,

и с каждым разом стрелки казались все ближе. Без десяти два они были словно яркие поднятые вверх руки; сейчас они безвольно свисали. Было пять сорок.

Он потянулся к часам, чтобы посмотреть на дату, отображавшуюся в маленьком окошке, пытаясь понять, каким цветом обозначен сегодняшний день: красным или чёрным, но календарь циклов не был освещён. Производителю стоило бы продумать этот момент, особенно если дело касается часов, призванных рассчитать момент, пригодный для зачатия.
Какую бы пользу извлекли из этого прибора люди, склонные верить в провиденье и сверхъестественные силы, когда дело касается обильного урожая или деторождения? Вероятно, вызвали бы дождь. Может быть, ему стоит молить богов, чтобы те послали ему грозовой ливень? Его раздражал тот факт, что Карен не могла относиться к подобным вещам с юмором.

Он был очень осторожен в своих шутках, когда принес часы домой, чтобы не показаться бесцеремонным, чтобы она не восприняла это как укор, как она в последние дни воспринимала почти все. Но он должен был знать, что она станет отрицать их целесообразность, как отрицает целесообразность всех анализов, календарей и термометров доктора Лероя.

Она бы с радостью продолжала думать, что появление ребёнка – это то, что случается со всеми парами. Вынашивала бы в себе мысль о том, что это следствие любви и страсти под луной, а не осмысления, планирования и стремления во всем разобраться. Он был уверен, она бы предпочла чистоту всех этих детских сказок про аиста частоте измерения температуры тела (Она бы точно стукнула его за подобный каламбур!). Она совсем не находила забавной скульптуру древней Матери-Земли, которую он вылепил: с её тяжёлой грудью и округлившимся животом - символами плодородия. Если быть точнее, она расплакалась, когда он легкомысленно водрузил это на лужайку во время прошлого полнолуния

Несмотря на то, что Карен хотела ребёнка, равно как и он, она несколько месяцев избегала медицинского обследования, даже после того, как он прошёл его первым. Он знал, что она предпочла бы надеяться, молиться и мечтать, только бы ничего не выяснять. И, хотя тесты показали, что они оба способны иметь детей, она стыдилась того, что надо было об этом думать.

Она все-таки прошла через все эти измерения температуры, отслеживание цикла, планирование дней, но ее месячные были ужасно нерегулярны, словно само ее тело отвергало идею планирования, и в начале было столько ложных тревог, разбивающих им сердца, что он начал подозревать, что она делает все неправильно, и потерял веру в ее календарь зачатия.
Кризис наступил, когда она начала обращаться к гадалкам, пытаться найти астральные знаки в дешевых гороскопах, искать предзнаменования в своих снах; именно поэтому, прочитав об этом в газете, он пошел и вложил 17 долларов 95 центов в часы фертильности.

Продавщица странно на него посмотрела, словно удивившись, что часы покупает муж, но объяснила ему, как они работают. Это были часы для спальни (естественно!) с механизмом для подсчёта дней, когда зачатие наиболее и наименее вероятно; его жене достаточно ввести в них информацию о ее самом длинном и самом коротком менструальном цикле, и они будут показывать в этом маленьком окошке календарь с цифрами: красными в дни вероятного зачатия.
- Поразительно! - воскликнул он. - Детская рулетка.

От этих слов продавщица рассмеялась (будет, что рассказать подружкам!), но Карен почему-то расплакалась.
Словно почувствовав, что он думает о ней, она перевернулась обратно и тихо вздохнула. Её чёрные волосы были беспорядочно разбросаны по подушке, одна рука закинута назад, другая покоилась на животе, как будто чувствуя там чьё-то присутствие. Он задумался о том, не была ли она слишком красивой, чтобы её как-то менять – ресницы были сродни японской живописи на белоснежной бумаге, высокие, но не выпирающие скулы, идеальная кожа. Даже при слабом ночном освещении он мог с уверенностью сказать, что у неё совсем немного морщин. И, тем не менее, она была из тех женщин, которые тяжело принимали перемены, касающиеся их тела.

Где-то в этих мыслях промелькнула идея, с которой он боролся в своём сне. Идея изменить её лицо, наклон головы, возможно, даже манеру держать руку. Источником этих изменений была её сестра Мира, которую он видел в последний раз 4 года назад до того, как они с Карен обручились. Представлялось ли возможным объединить их лучшие черты так, чтобы Карен даже не догадалась об этом?

Ни о каком сне уже не могло быть и речи, хотя еще едва рассвело. Он встал с кровати и оделся. Сначала кофе, а потом он попробует сделать это. Он уже давно не прикасался к "Возрождению Венеры" и не собирался сейчас, пока в Центре такая суматоха. Но он не мог отбросить такую хорошую идею. В последнее время вдохновение посещало его не часто. Выходя из спальни, он обернулся и увидел, что сейчас ее голова повернута набок, левая рука засунута под подушку, правая все еще покоится на животе. Если она в конце концов все-таки забеременела, ему придется изменить лицо, что-то к нему добавить. Женщина, ждущая ребенка, живет, скорее, будущим, чем прошлым.

Включая свет на кухне, он понимал, что совершает большую ошибку. Раковина была забита грязной посудой, стол не убран. Почему она просто не бросила всё это в посудомойку? "Только не злись, - сказал он себе. - Когда ты начинаешь терять и без того небезграничное терпение, всё остальное предательски вылетает из головы".

Он хотел включить электрическую кофеварку, но не смог нигде найти крышку. Поиски растворимого кофе также не увенчались успехом. В конце концов он просто выключил свет и спустился вниз.

Сорвав со скульптуры в натуральную величину влажную ткань, он окинул взглядом своё творение. Вне всякого сомнения, Карен была достаточно красива, чтобы быть его натурщицей. Крепкое, гармоничное тело, изящная правая рука слегка касается бедра, тонкие пальцы левой руки прикрывают грудь, глаза скромно опущены вниз, на полных губах лежит отпечаток мимолётной печали. Но всё с этим образом было не так - и он знал причину.

На протяжении последних трёх лет скульптура (начатая, затем заброшенная, разрушенная и начатая снова) почти незаметно изменилась, стала более романтичной и вместе с тем - более отдалённой от того образа, который он изначально задумывал. Для полноты картины недоставало только раковины и Зефира с Грацией, готовой прикрыть её наготу. Но это был совсем не его образ, а всего лишь шаблонная трёхмерная версия "Рождения Венеры" Ботичелли.

В его утреннем сне «Возрождение Венеры» было завершено, и, пока он делал гипсовую отливку, статуя внезапно ожила и предложила ему себя. Но, когда он обнял её, она переменилась и стала остервенело сопротивляться до тех пор, пока не пошла трещинами и не обратилась в пыль прямо у него в руках. Лицо Венеры было точной копией лица Миры. Отбросив очевидные сексуальность и страх, веющие от этого кошмара, он нашёл в своём сне то озарение, которое всё это время тщетно пытался поймать: добавление к лицу Карен характерных черт, присущих её сестре, вернёт скульптуре утерянную индивидуальность и, таким образом, приблизит её к оригинальной концепции. Он придаст её губам решительности и немного изменит глаза. Кончиками пальцев он ощущал, как поддаётся глина. Главное сейчас – не переусердствовать и не спешить, иначе он может навсегда потерять её. В красоте Миры всегда присутствовали особая сила и волнение, которых недоставало Карен. Но как их передать..?

Четыре года назад в колледже: неугомонная, бойкая, невероятно живая. Всегда в центре событий: будь то студенческая забастовка или кампания по сбору средств, протест против внешней политики, борьба за права студентов, факультета, меньшинств, протест в защиту бедных, бесправных, обездоленных. И, можно было быть уверенным, если вы видите демонстрацию, сидячую забастовку, собрание или марш протеста против войны или нищеты, Мира будет там, помогая спланировать или возглавляя мероприятие, окруженная восхищенными парнями, которые пошли бы за ней куда угодно.

Он вспомнил её смех, вновь увидел её жесты во время спора (ладонь вверх, пальцы напряжены, словно вот-вот поймают идею – точно Роденовский Иоанн Креститель) и живой взгляд голубых глаз, который притягивал и привлекал своей пылкостью каждого, кто был рядом. Он следовал за ней так же, как и другие, наблюдая сперва издалека, затем ближе. Но между ними всегда была толпа её поклонников.

В конце концов, он удовольствовался мечтой воплотить красоту Миры в обнажённой скульптуре, которую он бы назвал «Возрождение Венеры». Он начал лепить, вспоминая её в купальном костюме. Он никогда не говорил ей об этом, бросал и начинал заново так много раз, что боялся, будто эта идея будет преследовать его до конца дней. Сейчас, смотря на скульптуру, он понимал, что было ошибочно менять изначальную концепцию – эту надежду добавить Венере новые черты – результат борьбы мужского и женского начала Богини Любви.

Он был намерен создать Венеру, красота которой проявлялась бы за счёт силы и решительности, используя горящие глаза Миры, великолепие её изогнутой шеи, напряженные руки. Так, он передал бы проблемы современной женщины, вызванные её внутренним конфликтом.

Теперь он осознал, что причина его разочарования и неспособности закончить скульптуру кроется в том, что Карен была для неё совсем неподходящим прообразом. Она была достаточна красива, однако её красота была чересчур романтичной, сентиментальной, материнской.

Он несколько раз встречал Карен в огромном особняке Брэдли на собраниях Миры, посвящённых написанию протестов и рассовыванию их по конвертам. Она никогда не подшучивала над деятельностью сестры (даже иногда помогала рисовать плакаты или раздавать листовки), но, тем не менее, никогда не была увлечена этим по-настоящему. Карен обучалась современным танцам и актёрскому мастерству, и, когда он в очередной раз подшучивал над ней из-за этого, призналась в том, что сцена для неё была более реальной, чем линия пикета. Барни практически не обращал внимания на Карен до тех пор, пока Мира не шокировала весь Элгин Сити, сбежав с немолодым профессором социологии (в Южную Калифорнию для организации помощи союзу рабочих-мигрантов и мексиканским собирателям фркутов), оставив своих воздыхателей мучиться вопросом, что же случилось с их богиней.

После исчезновения Миры Карен расцвела, стала более очаровательной, более желанной. Он начал восхищаться её наивной романтичностью, стал рассматривать как женщину, о которой нужно заботиться и любить, а позже, когда они поженились, решил использовать её образ для создания более чувственной, романтичной Венеры. На протяжении трёх лет брака он несколько раз переделывал её тело, но так и не смог завершить работу над головой, смутно осознавая, что та отрешённость, которая в своё время очаровала его, теперь только мешает. Все попытки удовольствоваться её мечтательными глазами и капризными губами были напрасны. В своём роде она была для него настолько же недосягаема, как и Мира.

Утренний сон подсказал ему, что для завершения работы ему необходимо добавить в скульптуру что-то от Миры - объединить двух сестёр в одну. Он действовал быстро. На улице уже светало, однако ему хотелось поработать над скульптурой ещё хотя бы час, прежде чем ехать в Центр. Несмотря на то, что вот уже несколько месяцев он не брался за Венеру всерьёз, сейчас у него был прилив вдохновения, и сама мысль не воспользоваться этим моментом была непростительной. Даже немного времени, проведённого с его собственным творением, сделают его будничную работу приятнее, и ему будет намного проще весь день ваять глиняные модели автомобилей.

Он был полностью поглощён изменением выражения её лица: всего лишь одна незначительная морщина в её брови сможет передать нетерпеливость Миры; более упрямый, почти мальчишеский подбородок; этот взгляд, полный какого-то мучительного ожидания. Также ему захотелось изменить положение её руки, перевернув правую ладонь наверх, а пальцы собрать в чашу так, как будто в них она держит цветок. Но стоило ему приступить к реализации этой идеи, он осознал, что Карен скорее всего узнает выражение лица или этот жест, и это может ранить её. Он остановился, но его пальцы всё ещё машинально перебирали скользкую глину.

Нет никакой необходимости всё решать прямо сейчас. Можно вернуться позже и попробовать снова; или, что даже лучше, попросить Карен попозировать ему несколько раз, дать ей увидеть, как медленно изменяется скульптура. По крайней мере, это позволит ему понять, заподозрит ли она что-то или нет. Если это случится, им придётся всё обсудить. Смочив ткань, он снова обернул ей скульптуру, накрыл чан с глиной и выключил свет.
Завтрак было решено приготовить самому, только бы не будить её. Он славно потрудился этим утром, но она может почувствовать это и начать задавать вопросы. Будучи невероятно проницательной женщиной, иногда она могла проникнуть не только в его мысли, но и заподозрить неладное, почувствовав, что он старается не думать о чём-то.

Он успел позабыть о беспорядке на кухне, и на мгновение ощутил, как в груди поднимается гнев. Однако ему удалось взять себя в руки и начать искать в посудомоечной машине крышку от электрической кофеварки. Теперь он понял, почему в раковине было столько грязной посуды - посудомойка была переполнена. Кто же ещё кроме Карен мог загрузить её и забыть нажать на кнопку включения?
После того, как ему удалось найти крышку от кофеварки на сушилке, он поставил воду кипятиться. Но при попытке достать чашку с блюдцем случайно задел стакан, который упал в раковину и разбился вдребезги.

- Да пошло оно всё к чёрту! - выругался он и в сердцах отправил чашку с блюдцем вслед за стаканом.
Сквозь сон Карен почувствовала, как он вылез из постели и спустился вниз. Ей с трудом удалось приоткрыть глаза. Едва светало. Что заставило его подняться в столь ранний час? Несколько раз за эту ночь он будил её, постоянно ворочаясь - по всей видимости, он был чем-то сильно озабочен.

Находясь на грани между явью и сном, она размышляла о том, нужно ли ей вставать и готовить мужу завтрак, а затем приподняла голову, чтобы посмотреть на часы. Было всего без десяти шесть. Уставившись на несущуюся секундную стрелку, она мечтала о том, чтобы усилием воли можно было бы заморозить её и себя заодно, оставшись в этом мгновении между пробуждением и сном. Даже засыпать и просыпаться по часам - ужасно, что уж тут говорить о занятиях любовью! Она снова откинулась на подушку и прикрыла глаза. Услышанное двумя месяцами ранее предложение доктора отправиться во второй медовый месяц и отложить на время все эти усердные попытки было первым разумным советом за всё время их бесплодных усилий по зачатию.

Раньше она даже не представляла, насколько это сложно - завести ребёнка. После всех прочитанных журналов о матерях-одиночках, решивших отказаться от детей, после всех родительских наставлений казалось, что стоит только попробовать в первый раз - и беременность не заставит себя ждать. Она улыбалась, когда вспоминала те времена, когда они с Мирой разговаривали в темноте своей комнаты ночи напролёт, нарушая положенный режим сна (одной было девять, другой - одиннадцать). В конце концов они пришли к выводу о том, что дети появляются от поцелуев. Эта теория только укрепилась, когда они услышали про "глубокие поцелуи" от девочки из старших классов (она называла их "поцелуями душ"). И, хотя Мира сочла это мерзким,

Карен решила, что зарождение новой жизни из поцелуя двух душ - это прекрасно. Однако годом позже Мира, просвещённая девочкой постарше, проходившей курс сексуального воспитания, торжественно сообщила сестре о том, что одного поцелуя недостаточно, и для зачатия необходимо лечь с мужчиной в постель, где он должен вплеснуть невидимые семена в место, из которого ты писаешь. Сначала Карен охватило недоверие (логика десятилетнего ребёнка подсказывала ей, что в этом нет решительно никакого смысла, так как после похода в туалет всё это вымоется). Мира, в свою очередь, находила отвратительным то, что их родители ложатся в кровать и делают вещи, которые старшие девочки называли грязным словом "трахаться", это было крайне противным и её воображение рисовало ей ужасные картины этого действа. Позже Карен пыталась рассказывать Мире о прочитанных романах, в которых люди занимались любовью и уплывали на волнах страсти и наслаждения, и как, должно быть, это прекрасно, когда двое влюблённых не задумываются о том, что случится после поцелуя их душ, будучи полностью поглощенными взаимной любовью.

С того самого момента, как она впервые увидела Барни, она мечтала о том, что у них всё будет именно так. Никогда прежде в своей жизни она не встречала настоящего скульптора, и тайно изучала его, когда он приходил к ним домой вместе с остальными членами организации "Старшекурсники за студенческую жизнь", основанной её сестрой.

Он был высоким, с большими руками и длинными пальцами, его золотистые волосы почти касались плеч, в светло-голубых глазах были едва заметные коричневые вкрапления, а кожа была бледной и вместе с тем нежной, почти девичьей. Её привлекла какая-то обеспокоенность в его взгляде. Он был угрюмым, одиноким художником, выросшим в бедной семье, и она пыталась представить его в те моменты, когда он находится наедине с собой, увлечённый созданием своих прекрасных монументальных скульптур.

Она никогда не могла понять, как художник может быть очарован Мирой так же, как студенты-социологи и политологи (которые следовали за ней с таким рвением, как будто она была Жанной д'Арк в их войне против общества), и всё же ей нравилось то спокойствие, которое выделяло его среди остальных. И когда он в очередной раз приходил к ним домой писать письма, подписывать конверты или рисовать транспаранты, она замечала, что её влечёт только к нему, и пребывала в мечтах о том, чтобы в один прекрасный день их глаза встретились друг с другом и что-то произошло. Но она никогда не пыталась как-то привлечь его внимание. По крайней мере до тех пор, пока он был увлечён Мирой.

Это негласное правило было у них с сестрой с самого детства. Она никогда не претендовала на старые вещи Миры (даже если платья были все в заплатках, а игрушки потрёпанными или сломанными) до тех пор, пока не была полностью уверена в том, что Мире они больше неинтересны. Она усвоила этот урок (сколько ей было лет - пять или шесть?) после случая с Синди, пластмассовой куклой без рук, с отломанным носом и отрезанными волосами. Она хотела эту игрушку потому, что та была поломана и никто её не любил, а поскольку Мира никогда с ней не играла, Карен приютила её как своего собственного ребёнка.

Затем однажды к ним в гости заглянула тётя Люси, участвовавшая в сборе рождественских подарков для детских домов. Она сказала, что дети-сироты будут рады получить какие-то игрушки на Рождество, и после этих слов Мира скрылась в их комнате, через какое-то время появившись со всеми своими куклами (в числе которых была и Синди), и пожертвовала их все до одной приюту. Все были ужасно горды Мирой, но у Карен разрывалось сердце и она умоляла оставить куклу. Она говорила им, что это её собственный, настоящий ребёнок, была готова отдать любую другую игрушку взамен.. Но отец сказал ей: "Не будь такой эгоисткой. Тебе стоит поучиться у Миры", и ей стало так стыдно, что она на появилась к ужину и просидела в подвале до тех пор, пока не пришла пора спать. С тех самых пор она никогда не пользовалась тем, что всё ещё принадлежало Мире.

Поэтому она была втайне рада, когда Мира сбежала с профессором. Она никогда не забудет выражение лица Барни, с которым они встретились с утра в студенческом городке, и он спросил её, правда ли это. Когда она подтвердила достоверность слухов, он в каком-то несуразном оцепенении поведал о том, что три недели назад они договаривались сегодня пойти в кино. Она бы никогда не осмелилась зайти так далеко, но заметила его отчаянно потерянный взгляд (захотелось в шутку сказать, что впредь пускай не назначает свидания за три недели). В следующую секунду она без раздумий выпалила: "А почему бы тебе не сходить со мной?".

Она всё ещё помнила тот взгляд, которым он уставился на неё так, как будто увидел впервые. Пока он пытался осмыслить её предложение, она почувствовала, как уши и лицо заливаются краской, и ей захотелось провалиться сквозь землю. Но она лишь засмеялась и сказала: "Шучу", после чего убежала на занятия в драмкружке со слезами на глазах.

В тот вечер он позвонил ей и извинился. Сказал, что не хотел показаться грубым, просто он не тот человек, который может оперативно отвечать на неожиданные вопросы. Конечно, он с радостью пойдёт с ней в кино. На ум пришла забавная идея перенести встречу на следующую наделю, сославшись на свидание, однако она не хотела начинать их отношения со лжи, к тому же за это время кто-то мог его увести. Во время сеанса она несколько раз краем глаза подмечала, что он наблюдает за ней. Тогда она окончательно осознала - с уходом Миры он наконец-то заметил её.

Она слышала, как он бродит по кухне, открывая ящики и шкафы. Что он там пытается найти в столь ранний час? Она снова открыла глаза и посмотрела на часы. Шесть пятнадцать. Слишком рано, чтоы спускаться и готовить завтрак. Но ей нужно встать и прибраться в кухне. Вероятно, сейчас он раздосадован тем, что раковина забита грязной посудой. Само тело противилось необходимости вылезать из тёплой постели, было ещё слишком рано. Она смотрела как секундная стрелка неспешно отсчитывает время. Как странно, что время как бы останавливается для тебя пока ты спишь, и вместе с тем продолжает свой ход для других - для него, что бы он там внизу ни делал и о чём бы ни думал, тайком покидая тебя, оставляя позади. Время коварно.

Она хмуро взглянула на часы фертильности. По крайней мере она знала, что то, что случилось на их третьем свидании, было спонтанным. Они поддались этому сиюминутному порыву, не задумываясь о том, что будет дальше. Она переживала эту волшебную ночь сотни раз, тайно воскрешала её в памяти на протяжении последних трёх месяцев, когда они занимались любовью строго по часам. Ещё некоторое время она прислушивалась к звукам его шагов, раздающихся снизу, затем перевернулась и крепко обняла подушку.

Это случилось после того, как однажды они очень рано ушли с одной скучной вечеринки. Он проводил её до дома, и, стоя на пороге, она неожиданно для самой себя шепнула ему на ухо: "Не хочешь зайти ко мне? Родителей не будет допоздна". Она провела его наверх, чтобы показать комнату, которую она когда-то делила с Мирой. Там он поцеловал её, сперва неуверенно, потом страстно, лаская её руки, лицо, грудь, как будто вылепливал своё очередное творение. Она хотела его так же сильно, и он уложил её на кровать, начав снимать с неё одежду.
- Не на этой кровати, - прошептала она, испугавшись звука собственного голоса, - это кровать Миры.

Посмотрев на неё и на миг сконфузившись, он перенёс её на другую кровать, аккуратно уложил и выключил свет. Он долго возился со своей одеждой, казалось, ему потребовалась целая вечность для того, чтобы наконец раздеться и присоединиться к ней. В постели он отчего-то нервничал и вёл себя неуклюже, а она не могла не плакать от боли. Когда же до него дошло, что она была девственницей, он попросил прощения за то, что не был в достаточной степени чуток и аккуратен с ней, и нежно держал её в своих мускулистых руках, шепча, что любит её. После того, как он провалился в сон, держа её голову у себя на плече, она подумала: "Теперь он мой".

Они проснулись от разговоров родителей у входной двери. Барни вскочил с кровати, но она приложила палец к его губам. Они молча лежали и ждали, пока её родители готовились ко сну, до тех пор, пока в доме снова не воцарилась тишина. Тогда он оделся и бесшумно спустился вниз, покинув дом через чёрный ход. Чуть позже она услышала, как он бросает в её окно камешки. Он стоял в лунном свете и посылал ей воздушные поцелуи. Это было настолько трогательно, что она заплакала от счастья и большую часть ночи потом не могла заснуть, думая о том, что его семя теперь движется внутри неё, чтобы создать новую жизнь. И она лежала неподвижно, боясь пошевелиться, шепча снова и снова: "Никто не разлучит нас".

Какой же наивной она была.. Это оказалось совсем не просто. По крайней мере, для неё. Она взглянула на часы - четверть восьмого. На экране горела красным цифра восемь. Она хотела от него детей больше всего на свете, но неужели он не понимает, как невероятно бесит заниматься любовью вот так, чисто механически, по расписанию.

Спланированный половой акт, где всё было по науке, скорее напоминал разведение домашних животных или какие-то лабораторные опыты, но никак не акт любви. Скорее всего, Мира, будь она на её месте, смогла бы это принять, проникнуться духом происходящего, разъезжала бы по разным медицинским конференциям, на которых освещались последние открытия в сфере гинекологии, и, в конечном итоге, добилась бы полного контроля над своим запланированным материнством. Что ж, она не была Мирой, и никогда не хотела ей стать. Всё должно случиться так, как это запланировано судьбой.

Возможно, это уже случилось, ведь она так страстно желала этого той ночью, на озере Торч, в чертовски романтичном домике на берегу - но когда Барни услышал то, что она ощущает себя беременной, он очень осторожно, как маленькому ребёнку, объяснил ей, что это невозможно почувствовать. Почему от одного лишь воспоминания об этом рыдания подступали ей к горлу?

До неё донёсся звук разбитой посуды, через мгновение ещё один, после чего она села в кровати. Что там, чёрт возьми, происходит? Изо всех сил она пыталась сдерживать тошноту, накатившую из-за необходимости идти на кухню. Она знала, что он с недоверием отнесётся к её "психосоматическим симптомам", как он выражался. Раньше подобное уже случалось, однако теперь она хотя бы научилась контролировать себя. Отыскав свой халат и тапочки, она направилась вниз. Сейчас ей было нужно приготовить завтрак и проводить его на работу. Меньше всего этим утром она хотела ссориться с ним.

Надевая пальто, он услышал, как она спускается вниз. Остановившись у двери в кухню, она заправила прядки чёрных волос, зевнула и потянулась, прогоняя остатки сна. Взглянув на неё, он заметил, что она снова плакала.

- Прости, я забыла, что сегодня ты за рулём, - сказала она. - Мне так хорошо спалось, - она посмотрела на раковину и на стол. - Ой, Барни, я должна была убраться вчера ночью, когда вернулась. Давай я сделаю тебе растворимый кофе.
- У меня нет времени. Нужно ехать за Максом. К тому же, кофе закончился.
- Это займет всего минуту, - настаивала она, ставя кипятиться воду. - Тебе нужно подкрепиться.

Ему хотелось уйти, но он остановил себя. В последнее время он был груб с ней, в прошлый понедельник - из-за того, что она не могла найти ключи от машины, а вчерашняя ссора из-за потери магазинной кредитки довела её до слёз. Ему нужно быть с ней помягче. Она старалась изо всех сил, однако любому было бы сложно бороться с привычками, выработанными за всю жизнь. В следующую секунду он в изумлении наблюдал за тем, как она извлекает банку растворимого кофе из-за хлебницы.

- Ладно, только кофе и сок.
- Я не хотела будить тебя вчера ночью, когда вернулась домой, - сказала она. - Я понятия не имела, что было уже так поздно.
- Половина второго ночи. Как твои успехи?
Она поставила перед ним чашку кофе и начала искать сок в холодильнике.
- Может быть, сделать тебе омлет или французский тост?

- У меня нет на это времени, и я совсем не голоден.
- Что ж, - с нескрываемым облегчением вздохнула она, присев рядом с ним, - предварительно мы остановились на Гедде Габлер.
- Ты будешь играть Гедду Габлер?
- Что ты хочешь этим сказать?
Заметив, что он допивает свой кофе, она принялась наливать ему сок, и, хотя он несчётное число раз повторял ей, что терпеть не может вкуса неподслащенного грейпфрутового сока, ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он осушал содержимое стакана.
- Почему я не подхожу на роль Гедды Габлер?
- Я имел в виду, почему они снова ставят Ибсена?
- Ты думаешь, я не смогу сыграть её? Все говорят, что я была хороша в "Кукольном домике" прошлым летом. Ты и сам говорил то же самое.

- Роль Норы действительно тебе подходила.
Нахмурившись, она ещё сильнее закуталась в свой халат и растерянно огляделась вокруг.
- Ясно, - в её голосе чувствовалась дрожь. - Наверное, ты прав.
- Ты не так меня поняла, - говоря это, он уже осознавал, что сболтнул лишнего.
Карен пожала плечами:
- Как бы то ни было, это предложение выдвинул Дейл Векслер, а комитету идея пришлась по душе. Но на следующей неделе нам ещё нужно получить одобрение всей компании.
- Послушай, что бы они там ни решили - у тебя всё получится. Когда ты вышла за меня, Бродвей лишился великолепной комедийной актрисы.
Она рассмеялась и попыталась его ущипнуть, но он увернулся и схватил куртку, держа её, словно тореадор. Она погналась за ним, состроив себе пальцами на лбу импровизированные рога, как будто пытаясь его забодать, но он ловко увернулся, поймал её в свои объятия и поцеловал.

- Я люблю тебя, - сказала она.
- Я тоже тебя люблю, - ответил он, всё ещё крепко сжимая её в своих объятиях.
Барни наклонился,чтобы поднять упавшую на пол куртку, и в этот момент Карен неожиданно охнула.
- Что случилось? - взволнованно спросил он.
- Я просто вспомнила кое о чём..
- О господи, не делай так больше, ты напугала меня!
- Чуть не забыла сказать тебе о том, что Лайла и Дейл сегодня вечером устраивают что-то вроде вечеринки для актёров, и они очень хотят, чтобы мы заскочили к ним после ужина.

Он с нескрываемым удивлением уставился на неё:
- И как ты себе это представляешь? Сегодня к нам приезжают Винтеры, у нас запланирована игра в бридж.
Эта информация, по всей видимости, повергла Карен в шок, потому что в её глазах явственно читался ужас. Издав что-то похожее на стон, он буквально выдавил из себя:
- Ну мы же договаривались об этом ещё в прошлом месяце, когда собирались у них, это было сразу после того, как мы вернулись с озера Торч. Разве ты не помнишь?

- Само собой, я помню об этом. С чего ты вообще взял, что я забыла? Просто я была уверена, что это будет только завтра, вот и всё.
- Вот и всё? Тебе стоило бы записать это где-нибудь. Именно об этом я и говорю.
- Что значит, именно об этом ты и говоришь?
- Я имею в виду, что ты могла бы сделать пометку об этом в своём календаре. Неужели это так сложно?
- Да, сложно, - огрызнулась она. - Мой календарь и так весь в этих чёртовых пометках.

- Хорошего дня, - пробормотал он, направляясь к двери. - Мне пора идти.
- Видимо, нам придётся пораньше завершить сегодня игру в бридж, - с насмешкой сказала она. - Ровно в восемь на твоих часах фертильности загорится красный.
Выйдя из дома, он заметил, что она наблюдает за ним через окно столовой, и его охватила злость от того, что их жизнь отравляет череда мелких кризисов, переворачивающих всё с ног на голову из-за того, что ей претит сама идея что-то отслеживать. В этот раз результат был предсказуем.

Как только он уедет, ей придётся взять себя в руки, после чего она начнёт остервенело готовиться к сегодняшнему вечеру, и весь дом - по крайней мере, внешне - будет сиять чистотой. Весь хлам будет распихан по ящикам и шкафам, туфли упрятаны под кровати, газеты и журналы заброшены за диван. Если она будет в настроении, то к приходу Винтеров в столовой будет пару бутылок охлаждённого мартини, матовые бокалы и горящие свечи. Затем пару дней у них всё будет замечательно, как затишье после бури. Некоторое время она даже сможет придерживаться графика. Но эти перемены к лучшему, как и всегда, будут только временными, и вскоре всё опять пойдёт по накатанной колее.

Наблюдая за тем, как его машина выезжает из гаража и вскоре скрывается за поворотом, она не чувствовала ничего, кроме злости и одиночества, презирая себя за то, что забыла о планах на сегодняшний вечер. Включила было радио - и почти сразу же выключила, потому как звучащие оттуда басы напоминали тошнотворные звуки рекламы из телевизора. Последнее, чего она хотела - это чтобы он видел весь этот беспорядок. Ей нужно было ещё вчера разобраться со всей этой грязной посудой, невзирая на усталость. Тяжело вздохнув, она положила голову на стол.

Жизнь казалась ей удивительной ровно до тех пор, пока они не поженились. Она хлопотала по дому, в то время как он занимался скульптурой, готовила ему, ограждала его от всего постороннего, наблюдая за тем, как плоды его воображения воплощаются в глине, и помогала отливать их в окончательном виде. Поначалу она думала, что они переберутся в Гринвич-Виллэдж или в квартал художников в Сан-Франциско, где найдут себе новых друзей - живописцев, скульпторов и пробивающих себе дорогу молодых актёров. Если бы у них возникали проблемы с деньгами, она могла бы работать манекенщицей и помогла бы ему преодолеть эти трудные годы на пути к признанию.

Но он убедил её, что лучше оставаться в Мичигане, откуда они родом, подальше от людей, упёртых в телефон, и позёров. Конечно, это было разумным, как и то, что он согласился на работу, найденную ему отцом в "Нейшинел моторс".

Работать над идеями и формами других, объяснял он, - хорошее упражнение для скульптора. К тому же, это будет неплохое подспорье для дома и детей, которых они оба хотели. Они смогут купить этот милый домик, и он устроит в подвале студию, где будет работать по вечерам и выходным. Лучшего и не пожелаешь.

Но он обманывался. За последние два года он лишь закончил две небольших абстрактных работы, которые были ей совсем непонятны (те, что он начал ещё как выпускные работы в колледже). А когда она попросила его их растолковать, он рассердился и потом две недели дулся. Самым ужасным был её страх, что это она повинна в его неспособности к созиданию. Вот если бы она была другой, достаточно практичной, чтобы освободить его от повседневных проблем, и способной одарить его ребёнком без суетности и беспокойства, которые держали их обоих в таком напряжении.

Она упиралась взглядом в полную раковину посуды, преодолевая отвращение. Она должна измениться. Будь энергичной, скомандовала она себе. Будь собранной! Найми кого-нибудь прибраться сегодня в доме и поддерживай порядок. Тщательно следи за изменениями температуры и поглядывай на циферблат.

Стоило ей заставить себя встать с этого кресла, и начало было бы положено. Но тело отказывалось повиноваться. Она просидела в нерешительности несколько минут и потом с невероятным усилием встала. Включила мойку, с трудом нагнулась над раковиной; включив воду, плеснула моющего средства и погрузила руки в намокающую стопку посуды.

Она не заметила, что успела порезаться, пока следы этого не разнеслись проточной водой, окрасив посуду и задник раковины красноватыми брызгами. Она изумлённо посмотрела на порезанные ладонь и пальцы левой руки, увидела струйки крови, а затем с визгом и плачем принялась швырять в раковину один за другим предметы посуды.

Чёрт бы его побрал за то, что не убрал разбитые чашку с блюдцем! Всё ей оставил. Она не готова была измениться и стать домохозяйкой, занимаюясь по первому зову готовкой, мытьём и всякой прочей чертовщиной! Она ведь не Нора из "Кукольного дома", чтобы её доставать и класть на место когда ему вздумается. Она - это она. Почему это она обязана превращаться в другую?

Ей хотелось с кем-нибудь поговорить. Она обернула руку полотенцем и двинулась к телефону, чтобы позвонить матери. И тут вспомнила, что отца направили по работе в Калифорнию - уладить какие-то судебные дела "Нейшинел моторс". Посетовала, что те до сих пор не вернулись и подумала, не попытаются ли они разыскать Миру, раз уж они там. Она надеялась, что нет, а потом ей стало стыдно от этой мысли.

Когда кровь стала просачиваться через полотенце, она повязала другое, плотно прижав его к ране, и легла на кушетку. Изнемождённая и ослабленная, она, тем не менее, улубнулась. Это по поводу предстоявшей вечером игры в бридж. Она позвонит Хелен Винтерс и отменит встречу. Барни ей посочувствует, когда придёт домой. Извинится, будет вести себя галантно, внимательно и ласково, и у них будет чудесный вечер. Она устроит нечто необычное. И сделает вид, что сегодняшний день не отмечен в календаре доктора Лероя или красной меткой на тех дурацких часах. С этой мыслью она улыбнулась, закрыла глаза и уснула.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/64856/334288

Переводчики: MrPresidents, Alex_ander, p_zombie, Pchelalala

Maere