Готовый перевод Radiance / Сияние истины: Глава 17: Ткач

Я начала работать с Адди в главном здании, вместо моей комнаты. Каждый день она приходила и уводила меня через туннель в какую-то неиспользуемую комнату, где мы работали над какой-либо частью моей силы, пока она не объявляла, что на сегодня хватит и не уводила меня обратно домой. Она платила мне за это время так же, как за работу с семенами, так что я по крайней мере могла сказать деревенским, что это моя работа.

Мне это все еще не нравилось. Но я была как никогда уязвима к свободе не иметь секретов и - к моей безопасности и других - Адди была единственной, от кого у меня не было секретов. (Технически, мой папа мог слышать все от любой из нас, но он не мог ничего сделать, а у меня не было способа поговорить с ним незамеченной и тем более получить от него ответы.)

Адди и я общались теперь только через мою способность - для секретности и, как она сказала, для практики - пока работали. Мы начали с попытки добавить воздействие на расстоянии.

В какой-то мере оно у тебя уже есть, сказала она непринужденно, в той мере, в какой твоя сила передается через голос - или жесты и язык тела. Что тебе нужно, так это научиться думать о своем даре как о чем-то, что может распространяться вокруг тебя, поскольку это уже так и есть. Давай начнем с того, что избавим тебя от зацикленности на руках как на механизме передачи.

Она заставила меня говорить с ней, стоя пятками на ее носках, и когда это сработало, спустя сорок минут попыток, она заставила попробовать это при помощи локтей. Наконец я получила отрывок испытания... испытания... передать через локоть получилось через полчаса, а потом она сказала, что на сегодня все.

- Хотел бы я, чтобы ты могла рассказать мне, что не так, - сказал Джейк, когда Адди притащила меня домой.

- Я тоже хотела бы.

На деле Адди была хорошим учителем, а поскольку я не могла больше как-то тормозить занятия больше, чем сама она позволяла, я совершенствовалась тревожно быстро. Она хотела, чтобы я привыкла пользоваться передачей через другие части тела прежде чем переходить к работе на расстоянии, так что следующие пять дней я работала в основном над тем, чтобы передавать быстрее и короче. Нет какой-то внутренней причины, почему ты должна передавать воспоминания в реальном времени, сказала Адди. Особенно когда ты передаешь воспоминания, а не то, что придумываешь на месте. У тебя уже есть воспоминания целиком, от начала до конца. Давай начнем с малого. Выбери пятисекундный отрезок памяти, что-нибудь простое, и посмотрим, можешь ли ты передать его за четыре секунды. Целиком, не резюмируя, разумеется.

Я правда не знала, как это сделать, но вздохнула, коснулась ее руки и попыталась подобрать что-нибудь. Я остановилась на тех пяти секундах, которые провела разглядывая восхищенно часы дедушки в доме в Орегоне, когда мне было четыре месяца: просто, безобидно и определенно нужной длины. Я послала память с дополнительным усилием из той области моего сознания, где я ощущала постоянный зуд магии.

Спустя четыре секунды передача завершилась и я моргнула. Мне не нравилось продвигаться так быстро, когда заинтересованность Адди во мне измерялась тем, что мне еще предстояло выучить.

Очень хорошо, сказала Адди, полным одобрения ментальным голосом, особенно тревожащим тем, что это было искренне.

За следующие несколько дней я сократила время передачи до половины секунды. Магия жаловалась, когда я медитировала после пяти уроков на скорость, что ей не нравится "когда на нее давят". Я сказала ей, что если она хотела сказать мне, как посылать воспоминания быстро другим способом, я была бы не против, но напомнила ей, что злить Адди небезопасно, и терять возможность, над которой я работаю, только потому что Магии это не нравится, определенно ее разозлит. Магии было нечего на это ответить, так что остаток вечера она стыдила меня за ложь Джейку.

- Зачем я вообще этим занимаюсь? - риторически спросила я, убирая руку со щеки, когда Джейк вошел в комнату сказать, что уже время собрания.

- Я должен это знать? - спросил он, нахмурившись.

- Нет, - вздохнула я и взяла его за руку, пока мы шли на наше традиционное мероприятие по промывке мозгов.

- Ты можешь сказать мне, если я чем-то могу помочь, - сказал Джейк. - Верно? Даже если ты не можешь сказать напрямую, с чем помогать или как?

- Если придумаю что-нибудь, то скажу, - пообещала я.

- Хотя я могу заподозрить, что ты злоупотребляешь этим, если скажешь нечто вроде "эй, Джейк, очень важно, чтобы ты носил ананас на голове и вальсировал по комнате три часа подряд", - подколол он.

- Хотя ты скорее всего все равно сделаешь, - немного улыбнулась я в ответ.

- Скорее всего, - согласился он, довольный тем, что сумел рассмешить меня.

Челси все еще обычно стояла в секции для нашей стаи. Мы все носили в основном коричневое, чтобы соответствовать цвету униформы и меха альфы, но не думаю, что она стояла с нами только потому что мы подходили по цвету ее сандалиям.

Я пыталась не смотреть на нее, делая вид, что как и все остальные, что она всего лишь Наш Друг Челси, приходящая на собрание, и неважно, где она стоит. Я позволяла объявлениям дня захватить меня, когда Рейчел и Бекки проговаривали их - первый день рождения Елены и пятнадцатый Джоэля, выделение отдельной комнаты Марлин за героизм в последней полевой миссии на Филлиппинах, путешествие, запланированное для лучших, в Венецию на несколько дней.

Теплое, уютное ощущение появлялось внутри меня - не прямой работой Челси, но как последствие. Но оно могло бы распространиться только свободы от секретов, которая была, когда я появилась здесь впервые, и я облегченно проваливалась в сон сразу после того как мы с Джейком возвращались домой.

На следующий день Адди захотела превратить меня в оружие. Если ты можешь работать быстро - а ты постоянно совершенствуешься в этом, по мере нашей практики - то может и сумеешь действовать и реагировать достаточно быстро, чтобы дизориентировать противника, возможно даже вампира, если у тебя будет достаточно опыта, предложила она. Незнакомые ощущения от магии - очевидный выбор. Твой зуд и все остальное, что ты только сможешь упаковать в одно послание.

Тогда перешлешь мне больше воспоминаний одаренных? Спросила я. Я знаю только на что похожи силы, что были видны в твоих воспоминаниях об их копировании, и это отличается от того, что передает твой дар. Другие одаренные могут ощущать напрямую; они не могут пробовать свои силы.

Довольно честно, сказала Адди. Кто-нибудь конкретный для начала?

Я замешкалась. Челси, ответила я.

Интересный выбор, отметила Адди. Мне нужно перевести это; оно с 295 года до нашей эры, и тогда не было языков, с которыми ты знакома. Она поместила палец на мой лоб и толкнула память ко мне.

Возможно, я никогда не смогу придумать хорошую аналогию того, как ощущаются отношения. Может быть потому, что они все разные. Те, что шли от Маркуса по большей части были похоожи на... наверное, хлопковую нить. Мягкую без натяжения и почти острую натянутой, полную мелких волокон, легко рвущихся сами по себе, но вместе свивающихся в прочное соединение. Было исключение, явственно очевидное и нерушимое, как бы я не пыталась взломать его, словно миллион нитей, свитых воедино и закованных в алмаз для большей прочности.

Мастер Аро хочет, чтобы я удержала Маркуса с нами - он был важен; я могу только нащупывать отношения во тьме, а не видеть их, не собирать все делати вместе, как они работают в динамике. Я могу крутиться вокруг и обрезать, могу брать обрезки и сращивать - но не могу видеть, что делаю, и в долгосрочной перспективе, это покажет меня неэффективной в том масштабе, который от меня желает Мастер Аро.

Обернутая в алмаз веревка тянула Маркуса прочь от нас, и вся моя работа - с ним и Дидим - не удерживала его, или их. Он не любил нас достаточно, чтобы остаться, если она захочет быть еще где-то. Мастер Аро и Кай не были в достаточной степени братьями для него; Афенодора и Сульпиция не были в достаточной степени сестрами; я не была в достаточной степени другом.

Все должны любить меня.

(Меня ужасало, что однажды я встречу того, кто привяжет меня к себе такой же неразрушимой связью, и попытается увести меня от мастера Аро, и у меня не будет выбора, кроме как последовать за ним, и тогда все мои мечты о славе умрут после создания нашего ковена! Я незаменима. Я сделала себя такой, когда убила свою кузину. Мастер Аро, разумеется, знал, почему я вернулась в ту ничтожную деревушку и выпила ее, и ему это не нравилось, но теперь она была мертва и я была единственной прядильщицей и резчицей нитей в мире, и мастер Аро никогда бы не избавился от меня, если хотел реализовать свои амбиции. Я была достаточно верна его планам, пока у меня было свое место, и он знал об этом.)

Но теперь от Дидим осталась только память (вместе с ковеном, убившим ее, глупцы - однажды каждый вампир на земле узнает, что переходить нам дорогу - смертный приговор). Она не может подумать вслух, что возможно жизнь на севере будет спокойней, и не может увести его прочь своей алмазной привязью, даже хотя связь с мертвой женщиной, которую он любил, останется.

Теперь я могла натянуть хлопковые нити сильнее, привязывая Маркуса к мастеру Аро, Каю, Афенодоре и Сульпиции (я боялась и насчет нее - что она так же эффективно сможет увести мастера Аро, но ей понравилась картина царственного отдыха, что он пообещал ей, и она решила не уводить его из группы). И ко мне, разумеется.

Все должны любить меня.

Так что я повернула руку, нащупывая невидимые нити, позволила пальцам распрямиться, а нитям развернуться, вырасти и стать прочнее.

Маркус посмотрел на меня мутными черными глазами. Он точно знал, что я делаю, но я не Дидим, и это был четкий предел того, что его волновало.

В этих пределах он будет любить меня.

Все должны любить меня.

Я работаю несколько часов, чтобы убедиться, что Маркус не сбежит в момент нашей невнимательности и не спровоцирует ближайшего бродягу, чтобы тот убил его, вырвав из тисков отчаяния. Мы должны быть слишком близки ему, чтобы бросить нас. Мы должны быть слишком важны ему, чтобы он отчаялся в одиночестве. Хлопок вьется в моих дрожащих руках.

Наконец я думаю, что пока хватит; по меньшей мере Маркус привязан достаточно, чтобы сходить на охоту одному и вернуться обратно к нам. Я заправляю ему выбившуюся прядь волос за ухо и раскрываю объятия, которые он покорно принимает, прежде чем разворачивается для поиска обеда.

- Челси, - говорит мастер Аро, подходя ко мне, когда Маркус ушел.

- Да, мастер? - ему нравится, когда его так зовут. Я первая подчиненная Вольтури, первая, кто не является одной из жен или братьев, так что я первая именую его так. Мне все равно, в основном. Быть во главе не так важно, как быть необходимой. Мы бы легче перенесли потерю Кая, чем мою; я все еще не уверена, зачем мастер Аро сделал неодаренного Кая частью братства изначально, но так было

Большинство отношений, тянущихся от мастера Аро, ощущаются как стекло, закрученное в неправдоподобно тонкие шипы или стержни. А вот те, что связывают его с Сульпицией, совершенно не такие - теплее и совсем не хрупкие; я могла бы попробовать разрушить их и на них не появилось бы и царапины.

- Я ощущаю, что у меня нет роскоши горевать по моей сестре, - спокойно говорит мастер Аро. - У нас множество дел, и теперь, когда месть убийцам Дидим свершилась, нет смысла продолжать оплакивать ее смерть. Я бы хотел, чтобы ты помогла мне.

- Да, мастер, - отвечаю я. Я нахожу хрупкую трубку стелка, которая обычно указывала на Дидим, сгибаю палец и разбиваю ее.

Мастер Аро видимо расслабляется.
- Спасибо, Челси, - говорит он.

Я кланяюсь.
- Не стоит благодарности, мастер.

Он слегка улыбается.
- Твои услуги немало значат для меня. Я вряд ли забуду это, хотя сложно говорить наперед.

- Разумеется, мастер, - пока он стоит там, я сгибаю большой палец, создавая стеклянный виток благодарности, чуть крепче, чем я думала, но у меня нет возможности точных измерений, и вплавляю его в ту стеклянную нить, что тянется в моем направлении, усиливая ее. То, что он мой мастер, не значит, что он не должен любить меня.

Все должны любить меня.

Адди обрывает память на этом моменте, и я сопротивляюсь желанию согнуть пальцы и увидеть на что похожи отношения вокруг нее; у меня нет этой силы. Она улыбается. Хватит с Челси или тебе нужен другой пример?

Другой было бы неплохо, сказала я. Это было куда веселее и менее нервирующе, чем постепенно истощать количество способов использовать мою силу.

Это было за сто лет до нашей эры, информирует она меня.

Ненавижу человеческие города. Они подходят для поиска еды, хотя даже для этого я предпочитаю более долгие, но куда более приятную охоту в деревнях. Есть только одно преимущество в подобных скоплениях людей. Эти места наполнены грязью и отвращением, воздух так горяч из-за запаха их крови и этого уже хватило бы, чтобы сделать города отвратительными, но не это заставляет меня их ненавидеть.

Человеческие города полны людей и никто из них меня не любит.

На самом деле тратить усилия на исправление этого не стоит. Люди это еда, раздражители или полезные источники одежды, но не субъекты, друзья или хотя бы мотивирующие собеседники. Я привыкла захватывать каждое владение, через которое проходила, тратить пару часов, чтобы заставить слабых и легко манипулируемых людей служить мне словно богине в течение нескольких дней, прежде чем мне наскучивало и я начинала выпивать их. Сейчас же у меня были более важные задачи - я была незаменима для мастера Аро - так что не стоило тратить на это время.

Но это все равно раздражало, все эти люди, бегающие с места на место и не уделяющие мне внимания.

Я здесь была только, чтобы найти пару безделушек для Сульпиции. Она забавлялась, посылая меня по поручениям; я оставалась единственной подчиненной Вольтури, поскольку мастер Аро был весьма избирателен в том, кто будет входить в наш ковен, и пока никто кроме меня, не прошел отбор, не будучи половинкой кого-либо из братьев. Моя основная задача была куда важнее поиска игрушек для нее, но занимала не все мое время, да и к тому же, каждое задание, выполненное мной для высокомерной Сульпиции, позволяло мне чуть сильнее изменить ее зависимость от моего служения в любовь ко мне.

После заката уже прошло немного времени, но там достаточно ламп и свеч, чтобы даже люди могли немного видеть, и некоторые из них все еще входят и выходят. Там два парня, сражающиеся отчетливо обозначенными ударами и пинками. В людях нет смысла, кроме как быть едой; это почти очаровательно в их тщете, то, как они строят свои отвратительные города и формируют банальные общества. Люди неуклюжие, слабые и уродливые.

Ну, один из парней на самом деле не уродлив. И есть нечто в том, как он сражается. Его противник хорошо держится, но в первом есть что-то еще - вес его ударов не кажется нормальным. Некая легкость его тела, когда он уклоняется.

Я стою в тенях и смотрю на хорошо выглядящего парня - ему примерно двадцать, не такой уж и молодой, хотя с моего двухвекового возраста любой, кто еще не поседел, кажется мальчишкой - как он умело колотит уродливого, пока тот не вскрикивает. Есть определенно нечто странное в его движениях.

Я следую за ним, когда он уходит.

Похоже, что он направляется домой. Он бежит - опять с необычным импульсом, быстрее, чем возможно человеку! - через город, и я следую за ним в этой быстрой прогулке. Он интересный. Возможно, странность в его движениях это особая способность, проявляющая себя таким образом, как мой дар. Возможно, это значит, что мастер Аро позволит ему присоединиться к нам.

Я хочу его.

Я хочу, чтобы он любил меня.

Все должны любить меня, но этот молодой мужчина в особенности.

Он добирается до дома. У него большая семья; один родитель, судя по их болтовне, и шесть братьев и сестер, все младше него.

Он любит их, а не меня; я могу это определить, прячась снаружи во тьме и сжимая кулаки, когда ощущаю их отношения, тянущиеся от него словно полоски кожи. Возможно, если я уберу их, он снова уйдет из дома и я смогу поймать его и заставить любить меня. Мне нужно, чтобы он любил меня.

Резать, резать, резать, и вот он уже отвязан от них. Я слышу, как колеблется радость в его голосе; кожаные нити пытаются вернуться на место, тени от исходных, но все равно неприемлемые. Резать, резать, резать. Выходит, выходи, выходи.

Наконец он выходит. Я слышу оправдания - у него очаровательный грубый голос. Они спокойно отпускают его, ни о чем не подозревая. Он идет обратно к центру города, я опускаю капюшон на лицо и встаю на его пути. Я прекрасна - это часть меня - и здесь хватает лунного света, чтобы он видел это. Он останавливается.

- Привет, - говорю я, наклоняясь к нему. Мои пальцы сгибаются. Его восхищение едва уловимо, но уже можно ухватиться. Тянуть, тянуть, тянуть.

- Привет, - слабо выдыхает он.

- Скажи, как тебя зовут, - мурлычу я.

- Эфтон, - он смотрит на меня. Это хорошо. Тянуть, и тянуть, и тянуть - и снова эти прочие нити, все еще пытающиеся вырасти обратно! Я снова уничтожаю их. Он мой, я хочу его.

- Приятно познакомиться, Эфтон. Я Челси, - я все еще мурлычу. Нечасто раньше я использовала такие звуки. Но с ним иначе не получается. Тянуть и резать, тянуть и резать...

- Челси, - он словно пробует мое имя на вкус, он знает, что я важна и что мое имя поэтому тоже важно.

Я хочу оставить его себе. Он мой.
- Эфтон, ты же подождешь меня прямо тут несколько минут? - я молю его. - Не уходи никуда. Я скоро вернусь.

- К-конечно, - я касаюсь его, первый раз, мои пальцы ерошат его лохматые каштановые волосы. Он очень теплый, вздрагивает при прикосновении, но не отстраняется. - Я буду тебя ждать.

Я заставляю себя уйти. Я уже очень, очень давно не охотилась, чтобы не беспокоиться о его безопасности, если попытаюсь сохранить его сейчас. Мне сначала надо поесть, наесться до отвала.

Нити вернулись снова.

Резать, резать, резать. Теперь я точно знаю, кто станет моей едой.

Допивать его последнюю сестру было уже трудно, но сейчас я уверена, что могу оставить его в живых. Я выпиваю как можно больше, утираю капли со щеки и лечу на максимальной скорости туда, где оставила моего Эфтона. Жест мизинцем убирает последние чувства к мертвой семье с дороги; я не хочу, чтобы он огорчился. Я добираюсь до места назначения и бросаюсь к нему.

- Челси, - растерянно шепчет он.

- Я хочу тебя, - шепчу ему на ухо. - Хочу, чтобы ты стал моим. Ты хочешь быть моим, Эфтон? - он мешкает. Мои костяшки сжимаются у него за спиной, вкладывая всю силу в ту кожаную веревку, что я оставила ему. - Почему бы тебе не стать моим? - мне даже плевать, если мастер Аро потом скажет, что я не могу оставить его себе. Я хочу его, и он будет у меня, даже если мне придется взамен оставить шанс стать частью планируемого завоевания Вольтури.

- Да, - произносит Эфтон и я осторожно, так осторожно, вонзаю зубы ему в горло.

Память заканчивается и я издаю неопределенный звук.

Вот, посылает Адди. Как думаешь, это интересно?

Полагаю, да, говорю я, сидя в кресле. Эм, а ты можешь не показывать мне как едят людей, в будущем? Просто пропускать эти части или выбирать те воспоминания, которые такого не содержат?

Возможно, отвечает она, наклонив голову. Если ты правда так хочешь. Ты же понимаешь, что эти люди умерли больше двух тысяч лет назад? Твоя брезгливость им никак не поможет.

Знаю. Просто, знаешь, если не возражаешь, пропускай эти части. Мне не понравилось - а может слишком сильно понравилось - ощущение этого интенсивного вкуса, который я себе не позволяю, и который, вероятно, даже не будет таким приятным из-за того, что я наполовину человек.

Очень хорошо. Теперь давай посмотрим, можешь ли ты скомбинировать зуд твоей магии с моим ощущение дара и ощущениями Челси в одно сообщение...

За один день с этим трюком я не справилась. Адди не была особенно разочарована, и привела меня домой к Джейку после того, как я безуспешно в течение часа пыталась сложить эти ощущения в один посыл. Джейк обнял меня и похлопал по макушке; волосы уже существенно отросли с последней стрижки.
- Ты не слишком хорошо выглядишь, - сказал он. - Вообще, тебе словно становится хуже до и после посещения Адди...

Я лихорадочно пыталась придумать способ перевести тему так, чтобы технически это не было ложью.
- Здесь просто уютнее, - сказала я. Так и было; четырехкомнатный номер, который я делила с Джейком, был единственным комфортным местом, которое у меня тут было. - Но я не могу все время сидеть дома.

- Ну, полагаю, что нет, это было бы не слишком хорошо для тебя, - осторожно согласился он. - Или по крайней мере, в общем постоянно сидеть дома не хорошо для людей, но...

- Думаю, будет хуже, если я не буду ходить с Адди, когда она просит, - твердо сказала я, и это было в достаточной мере правдой. Моя магия вздрогнула, однако на автомате сделала меня убедительней. Джейк кивнул и расслабился.

- Скажи, если тебе что-то от меня будет нужно, - напомнил он.

- Конечно, Джейк.

Мы пошли на ужин, а потом я медитировала, чтобы ослабить созданные Челси "нити", которые она ощущала тянущимися от меня к вампирам в главном здании. Я не возражала иметь чувства к жителям деревни. С этим все было в порядке. Но я не хотела быть одной из тех людей, которых Челси использовала для оправдания своей необоснованной необходимости к любви. Я не хотела работать с моей подругой Адди. Это был своего рода неприятный и неэффективный бунт, но это все, что я могла.

Мы пошли на собрание.

Я могла чувствовать, как глаза Челси буравят мою спину, и задумалась, каковы на ощупь те нити, что она пытается протянуть от меня.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/65201/330791

Переводчики: Remlin