Готовый перевод Radiance / Сияние истины: Глава 47: Выживший

Я уставилась на нее. Она ожидающе моргнула, выглядя обнадеженной.

- Секунду, - сказала я Джону, переключаясь на греческий. - Да, я так и сказала. Эм...

- Да сколько языков вы знаете? - спросил меня доктор Валенти от двери.

- Много, - на итальянском ответила я ему. - Погодите минуту, пожалуйста, - я повернулась к Дидим, возвращаясь к греческому. - ... Что насчет него?

- Ты имеешь в виду Маркуса из Вольтури, не какого-то другого? - прояснила она, явно заинтересованная в этом.

- Да...

- Можешь сказать, как его найти? - быстро спросила она. - Я не знаю, где я или как стала человеком, но я... здесь, где бы это ни было... уже больше недели, я не знаю языка, и мне надо найти моего мужа. И моего брата, - добавила она, подумав. - Я была с ним, когда что-то случилось, что бы это ни было.

Дидим так и не поняла, кто убил ее. Она думала, что они попали в засаду, и до самого момента, когда Аро поджег ее, даже не подозревала своего брата...

Я понятия не имела, в каком порядке раскрыть инфомрацию женщине. Я даже не знала, стоит ли это делать.

- Эй, - сказал Джон. - Я так не могу тебя понять. Мы можем как-то говорить на одном языке?

- Ты - нет, - сказала я. - Ты никогда не изучал латынь, а она говорит только на этом языке.

- Погоди, как ты узнала? - спросил он. - Ты одаренная? С силой говорить на любом языке или подобной?

- Это сложно. Я одаренная, но не такая.

- Она тоже была вампиром? - спросил он, показав на Дидим.

- Она похожа на тебя, - увильнула я, - но провела меньше года вампиром, так что изучение языков не было первым в ее списке приоритетов.
Я могла бы проецировать переводы кому-то из них или обоим, но не хотела рисковать навредить их мозгам еще большим применением моей силы, кроме того, что уже произошло.

- Ты знаешь, где Маркус? - снова спросила Дидим.
Она была убита прежде, чем ковен на постоянной основе обосновался в Вольтерре.

- Да, - ответила я, не в силах уклониться от прямого вопроса, и она просияла. Я не ощущала, как знала по воспоминаниям, ее ауры счасться, однако как и ее брат, Дидим не развивала свою способность после обращения. Похоже, что способность не передавалась с воспоминаниями. Она все еще излучала радость, но не рассеивала неловкость ситуации. - Я знаю, где он, но не могу просто забрать вас отсюда. Это очень сложно. Погодите минуту, я поговорю с этим парнем.
Я бы сказала "доктором", но довольно трудно обсуждать психиатрю на любом из мертвых языков; я повернулась к Джону и сказала и ему подождать.

Переключившись на итальянский, я спросила доктора Валенти:
- Как их зовут?

- Эти двое - Бенито Бьянчи и Паола Греко, - сказал он. - На каких языках они говорят? Как они выучили их? Они оба до четвертого июля говорили исключительно на итальянском. Вы сказали, что уже видели такое? Так вы выучили языки, чтобы говорить с ними?

- Он говорит на староанглийском, а она на древнегреческом, - сказала я ему. - Мой опыт в таких вещах определенно связан с тем, почему я знаю эти языки. Я видела похожий, но не в точности, случай. Мне понадобится проконсультироваться с некоторыми коллегами. Возможно, надо будет организовать пациентам переезд в другое здание, где они смогут получит нужный уход. Они все идентифицированы? Их семьи доступны?
Это был странный подбор слов, словно у меня был авторитет перед парнем, который, вероятно, был в шесть-семь раз старше меня, имел степерь, однако я не думала, что добьюсь чего-то кротким разговором, и в отличие от большинства людей, с которыми я на регулярной основе взаимодействовала, он не превосходил меня физически. (и в отличие от большинства людей, с которыми я взаимодействовала на регулярной основе, он, вероятно, не привык считать насилие первоочередным способом решения разногласий, что делало физическое превосходство не таким относящимся к делу).

- Да, мы знаем, кто они все, - сказал доктор Валенти. - Вам нужны их документы?

- Если я могла бы их быстро просмотреть, - сказала я, - было бы идеально.

- Мы считаем, что это как-то связано с местностью, - сказал он мне, ведя туда, где они хранили документы, - поскольку все были в одной области в одно и то же время. Двое из менее осознающих себя - братья...
Он продолжил говорить про обстоятельства, при которых были обнаружены жертвы удара, я уделяла минимум внимания, чтобы потом суметь передать информацию всем остальным; с тем же намерением я листала документы.

Из сказанного Адди о жертвах удара я знала, что в живых остались только те, кто был под слишком тщательным надзором, чтобы их можно было легко убить, к тому моменту, когда Вольтури начали решать проблему. Доктор Валенти ничем не показал, что вообще знал о девяти других, и нигде в документах они не упоминались. Они, я полагала, просто упали без чувств где-то, где их было сложно найти; или "вспомнили кто они" ненадолго, но достаточно, чтобы суметь уйти с места удара;или разбились в машине и их посчитали жертвами удара головой, а не необъяснимого психологического расстройства. В любом случае, эти шестеро были теми, кто остался в живых, так что я просмотрела их документы и обсудила с доктором Валенти.

Паоле было двадцать - на два года больше, чем было Дидим, когда Аро посчитал, что ее уже можно обратить - и она жила с родителями, двумя братьями, а также целой кучей племянников и племянниц, но сама замужем не было и детей не имела. Бенито, тридцати шести лет, был в разводе, у него был молодой сын, сестра и отец. Я неудачно попыталась придумать способ справиться с их семьями, и другими родственниками, если выйдет, что исходных людей нельзя вернуть.

Джон/Бенито и Дидим/Паола нетерпеливо, но тихо, ждали, пока я делала все это, значимость документов и современного итальянского совершенно проходила мимо их разумов, выпавших из своего времени на тысячу лет. Я, собственно, была впечатлена, что они не в полном ужасе или преклонении перед такими вещами, как электронные часы доктора Валенти, компьютером, что они могли видеть в комнате отдыха, или линолеумом. Я не знала, интерпретировать ли это как остатки от привычности к двадцать первому веку от Бенито и Паолы или остаткам вампирской уверенности Джона и Дидим, что ничто, кроме открытого огня, не может сильно им навредить.

- Вы давали им все это? - спросила я, указывая на список медикаментов.

- Так или иначе, пытались. Бенито и Паола не склонны следовать режиму. Бенито вообще укусил санитара и пытался пить кровь, - сказал доктор Валенти. - Обычно нам не нужно удерживать их; так что мы применяем препараты только если они проявляют склонность к насилию. Видите, мы держим дозировку низкой...

- Поскольку вы на самом деле не знает, что не так с ними, и только предполагаете, - сказала я, позволив своим интонациям лязгнуть. - Я должна рекомендовать как можно быстрее, насколько возможно, прекратить применение медикаментов, если предположить, что они останутся в вашем ведении. Это не поможет; они только будут страдать от побочных эффектов.

- Бенито и Паола демонстрируют...

- Улучшение состояния Бенито и Паолы не связано с приемом лекарств, - уверенно перебила я его. (остальные четверо тоже в той или иной степени походили на кого-либо из тех разнообразных воспоминаний, которые я хранила в голове, однако возможно, никто из них не был похож в достаточной мере на кого-то еще или не смотрел в зеркало, а может у Джона и Дидим было нечто отличающее их, что позволило их воспоминаниях всплыть там, где остальные не сумели.) - В любом случае, все виденные мной жертвы подобного расстройства приходили полностью в себя без любого фармацевтического вмешательства.

- Хорошо, - сказал он, лишь слегка заколебавшись под силой моей честности.

Я посмотрела на настенные часы; я ушла из резиденции примерно полчаса назад и пора было связаться с мамой.
- Мне надо связаться с коллегами, - сказала я, - извините.

- Хо...рошо, - сказал доктор Валенти.

Предположив, что никто в госпитале не сможет понять, что я говорю, я поприветствовала маму на норвежском, когда она ответила.
- Привет, мам, - сказала я достаточно быстро, чтобы было сложно понять даже если меня услышит человек, знающий этот язык. - Четверо из жертв удара в коматозном состоянии, только мямлят различного рода вещи от разных людей. Но другие двое посмотрели в зеркало, "распознали себя" как мертвых вампиров, что были похожи на них, и по сути сейчас действуют словно их волшебным образом превратили в людей и перетащили сквозь время. Думаю, лучше всего будет, если Адди возьмет силу Аро, пока это возможно, и проверит их, чтобы посмотреть на происходящее. Но самое безумное, что пациентка по имени Паола считает что она... эм, кто в комнате вместе с тобой? - я бы смогла прошептать достаточно тихо, чтобы мой голос не ушел дальше телефона, но было бы слишком большим намеком спросить напрямую, там ли Маркус.

- Ряд расчлененных Вольтури - к слову, мы оставили Ренату, поскольку она не слишком зла на смену режима, кроме некоторых требований к диете - и Алек, наш друг Императорский Советник, и твой отец, - сказала она, - а почему ты спрашиваешь?

- Потому что Паола думает, что она Дидим, - сказала я.

Повисло молчание.
- О Господи, - сказала мама.

- И я того же мнения, - сказала я.

Я закончила обрисовывать ситуацию маме и она организовала все, чтобы Адди взяла силу Аро и пришла сразу после заката. Поскольку Паола-или-Дидим не была в текущий момент одаренной, копирование Адди не вмешалось бы в чтение, и Адди смогла бы понять, что происходит у той в голове. Как в случае с Бенито-или-Джоном.

Если от Паолы хоть что-то осталось, мы посмотрим, можно ли ее вытянуть обратно.

Если же нет... если Паолы каким-то образом больше нет, и есть только Дидим...

То я не уверена.

Но сначала главное. Мама заручилась помощью Карлайла в создании "фасада" для "специализированного отделения" на случай, если нам понадобится перевести туда жертв удара памяти. Мне было сказано описать Паолу и Бенито как имеющих "мнемоническое вытенсение", а четырех остальных как имеющих "мнемоническую перегрузку", что было достаточно точными терминами (учитывая наши сведения) так чтобы я смогла передать их без проблем при помощи моего "голоса честности".

Я сказала доктору Валенти, что моя "коллега" (Адди) скоро будет, чтобы провести более подробное обследование шести пациентов и уверила его, что она "не уступает моему опыту" в области расстройств памяти. От меня не ушло то, что Адди была ответственна за состояние пациентов изначально. Однако, она не имела целью навредить им; это было случайностью, пусть и предсказуемой. Вероятно, ей было все равно на сделанное, но у нее не было и причин как-то ухудшать положение дел.

Адди появилась в госпитале почти сразу после заката. Она была одета немного более формально, нежели обычно, хотя и не обрядилась в халат или что-то подобное, сердечно представилась доктору Валенти и прошла к пациентам. Под видом смотра зрачков пациентов она прикоснулась к лицу каждого из шести, пока я кратко пересказывала ей содержимое документов пациентов. Джон и Дидим (или Бенито и Паола - я не могла решить, как мысленно называть их, так что продолжала ассоциировать их с обоими именами) тут же поняли, что Адди вампир, хотя мне пришлось объяснять им, почему ее глаза золотые. (Джон выразил отвращение, Дидим было немного любопытно). Адди сама напрямую не говорила с ними; она была занята обдумыванием воспоминаний, которые получила.

- Ну? - спросила я на норвежском, чтобы не дать персоналу или пострадавшим от "мнемонического вытеснения" подслушать.

- Тех четверых, которых мы обозвали случаями мнемонической перегрузки, было читать страннее, чем кого-либо Аро или я вообще читали, - сказала Адди. - У них полно фрагментов памяти ото всех, кого я вложила в заряд - я, ты, Аро, твой отец, все остальные - но смутных, трудно видимых, словно человеческие воспоминания для вампира после обращения. Человеческие воспоминания например, от Джанны, еще хуже, чем твои или вампирские. Насколько я могу сказать, все, что я вложила в удар, тут, но не связано друг с другом. Например, они знают, ну или их головы содержат информацию о том, где я была четвертого июля тысяча восемьсот пятьдесят седьмого и где я была пятого июля тысяча восемьсот пятьдесят седьмого, но эти вещи не связаны в последовательность. Им нужно связать это вручную, так сказать, но у них не хватает сознания на нечто подобное.

- А случаи мнемонического вытеснения? - спросила я.

- Меньше содержания, - сказала Адди. - Только воспоминания от Джона и Дидим соответственно. По большей части вампирские, и в существенно меньшей степени, человеческие. Хотя они постепенно теряют куски вампирских. Например, Паола не смогла бы тебе сказать, сколько окон было в той комнате, где Дидим проснулась, когда закончила обращение, - Дидим - Паола - женский случай мнемонического вытеснения проявила интерес к разговору, услышав "свое" имя, но Адди проигнорировала ее, и я не стала прерываться на перевод. - Тогда как ты и я, с мозгами предназначенными для хранения существенных объемов информации, не имеем никаких проблем с этими данными.

- Что насчет Паолы или Бенито? - спросила я. - Они... еще там?

- Единственное, чего там нет, во всех шестерых, так это воспоминаний о том, кем эти люди были. Они исчезли. Я бы даже не смогла сказать, что их зовут Паола, Бенито и так далее, если бы ты не переслала мне память о документах, не говоря уже о чем-то еще, - сказала Адди.

- Полностью исчезли? - слабо спросила я.

- Если только случаи мнемонического расстройства, если мы называем их так, не взаимодействуют каким-то необычным образом с силой Аро так, что я не могу прочесть именно эти воспоминания? Да. Полностью. Не скрыты, не подавлены, не временно забыты, не помечены как маловажные, просто отсутствуют.

- Эм, - сказала я.

- Практически, - сказала Адди, - сидящие здесь это Дидим и Джон, вампиры, жившие сотни лет назад, которых превратили в людей и которые лишь генетически отличаются от исходных. И четверо необратимо чокнутых, которые могут быть восстановлены, если мы дадим им посмотреть в какую-либо отражающую поверхность, хотя они все хоть на кого-то да походят, так что я не уверена, как они сумели так долго избегать "вытеснения". В комнате есть зеркала.

Я посмотрела на четыре вялых лица с пустыми глазами и пробежалась по ментальному списку, на кого они могут быть похожи.
- Все, кого они могли бы посчитать собой, куда старше, чем Джон и Дидим, - отметила я, спустя мгновение размышления. - Или были людьми.

- Верно, - прошептала она. - Думаешь, это связано?

- Возможно, - сказала я. - Вампирские воспоминания отчетливей и держатся дольше... и чем больше их для определенной личности, тем труднее человеческому мозгу будет их обработать...

- Это бы объяснило, почему Бенито посмотрел в зеркало и подумал, что он Джон, а не какой-то другой парень, или почему Паола посчитала, что она Дидим, а не та женщина, что вела армию новорожденных рядом с Нью-Мексико, - согласилась Адди.

Я моргнула, склонив голову набок.
- А в вампирской внешности и правда меньше вариабельности, нежели в человеческой.

- Это то, что получаешь, когда делаешь нас такими красивыми, - весело сказала Адди, словно я была лично ответственная за эстетику вампиров. - Сглаживаются даже отличительные черты. Ладно. У нас есть Дидим и Джон, и еще четверо людей, которые не похожи ни на кого из молодых вампиров. И насколько я могу сказать, невозможно получить что-то еще из этой ситуации. Вопрос в том, как отреагирует Маркус. И, полагаю, в том, будем ли мы обращать Джона и что скажем их биологическим семьям.

- Полагаю, он сможет сказать, взглянув на нее, достаточно ли... она реальна, - сказала я.

- По-видимому. Сомневаюсь, что она будет возражать. Посмотри на нее, глаза сияют, пока она ждет, что мы возьмем ее к ее паре, насколько он сможет преодолеть различие с личностью с человеческим мозгом. Ее семья может жаловаться, разумеется, и стратегия "убить их, если будут неудобны" вероятно сейчас не вписывается в политику нашей любимой Правящей Императрицы. С другой стороны, Джон...

- Не знаю, как сказать ему про Анну, - сказала я. - У него больше никого не было.

Адди пожала плечами.
- У него есть биологическая семья, и я могу пойти напрямую прочесть их всех, а потом мы сможем понять, насколько он сможет изображать Бенито-с-какой-то-амнезией. Он мог бы жить с тем телом, в которое попал. Полагаю, Дидим бы тоже могла, но вряд ли захочет.

- Как думаешь, если способ исправить остальных четырех? - спросила я.

- Найти совпадения по лицам, ударить по ним памятью первого года или шестью тех, кто жил, снова и остановиться на этом? - предложила Адди. - Посмотрим, вытеснит ли это остальное? Обратить их и надеяться, что их новые улучшенные мозги смогут разобрать информацию в более продуктивном режиме? Но вернуть тех, кем они были - неа, не думаю. Они в бекапе не сохранены.

- Знаете, - сказал доктор Валенти, - я был признателен, если бы вы говорили по-итальянски. Я знаю, что вы обе свободно владеете им.

- Извините, доктор, - мило ответила Адди, поворачиваясь и встречаяс с ним взглядом. - В другом языке есть ряд специализированных технических выражений, которые мы привыкли использовать для мнемонических расстройств, но вы правы, было невежливо оставлять вас вне обсуждения. У вас есть опыт в расстройствах памяти - хотя бы со времен учебы, возможно? - или ваша специальность иная? Помогите мне понять, откуда начинать объяснения.

- Ты ужасно полезна, - отметила я ей, не на норвежском, но в высоком диапазоне.

- Папочка слушает, - пропела она обратно мне в том же регистре. Верно, это в радиусе моего папы, который в резиденции. Он, вероятно, рассказывает маме все о происходящем, так что Адди приходится вести себя хорошо. Она отошла с доктором Валенти, вовлекая его в искусно направляемое обсуждение его неспособности справиться с жертвами удара памятью.

Я села рядом с... Дидим и Джоном.

- Я понимаю, что происходит нечто ужасно сложное, - поинтересовалась Дидим. - Но если ты знаешь, где Маркус, то я не понимаю, почему я не могу пойти к нему. Я узница? Или я не могу уйти, потому что он придет сюда? Он знает, что случилось со мной?

- Я хочу знать, что случилось с Анной, - потребовал Джон. - Ублюдки из Вольтури сделали что-то с ней?

- Потише, - сказала я, собираясь с силами, чтобы сделать то, что умела лучше всего.

Я сказала правду.

Я начала с Джона. Ему было легче противостоять.
- Последний раз, когда ты видел Анну, был тысяча седьмой год, - сказала я.

- Звучит похоже на правду, - сказал он. - Как ты узнала...

- Сейчас две тысячи одиннадцатый, - сказала я ему.

Он в изумлении уставился на меня.

- Я собираюсь объяснить оставшееся не используя обращение "ты", потому иначе будет слишком сбивать с толку, - сказала я, стараясь говорить ровно. - В тысяча седьмом году, Джон был казнен за...

- Я был что?

- Дай мне закончить, - взмолилась я. - Джон был казнен за создание бессмертного ребенка, Анны. Большинство бессмертных детей были убиты с их создателями, но не она. Она была из тех нескольких, которых Аро привел в Вольтерру, чтобы изучить и наблюдать за ними, если их можно будет контролировать. Она прожила с Вольтури вплоть до тысяча семьсот пятьдесят четвертого, после чего Аро отказался от этого проекта и убил ее и остальных.

Джон был слишком зол, чтобы не перебивать меня.
- Этот ублюдок... моя дочь...

- Аро мертв, - прервала я его. Он успокоился достаточно, чтобы заткнуться, хотя злость все еще горела в его глазах. - В две тысячи пятом, к Вольтури присоединилась одаренная, которая могла копировать силы других при помощи касания. Она скопировала Аро, прочла все воспоминания, которые он когда-либо поглощал, включая воспоминания Джона вплоть до момента незадолго до его казни в тысяча седьмом. Тринадцать дней назад она скопировала мою силу, которую сложно объяснить, но она включает в себя способность пересылать воспоминания. И она послала их все всем в радиусе действия, включая человека по имени Бенито Бьяччи, мне и большинству Вольтури.

Он моргнул несколько раз, очень быстро, открыл рот в попытке что-то сказать, и закрыл обратно. Я продолжила:
- Вампиры и я - я полувампир, не спрашивайте, это история на другой раз - смогли восстановиться после удара памяти. Но люди, попавшие под него, не могли обработать столько информации.Их исходные воспоминания были полностью стерты. Но... Бенито выглядел очень похоже на Джона. Достаточно похоже, чтобы, когда Бенито увидел свое отражение после удара воспоминаниями, посчитать себя Джоном, так что все воспоминания, кроме воспоминаний Джона, поблекли.

- Но я... - начал Джон, после чего посмотрел на свои руки. - Я...

- Ты Джон, - сказала я, пусть и с меньшей уверенностью, чем у меня была в остальной части истории. - Но ты в теле Бенито. И у Бенито есть сын, сестра и отец, которые считают тебя Бенито. Бенито, который болен, но все еще он.

- Анна...

- Анна прожила семьсот тридцать семь лет, - утешила я его. - Ее... хорошо кормили... и рядом с ней были другие бессмертные дети, чтобы играть, так что в общем она была счастлива.
Был двухлетний период в четырнадцатом столетии, когда они пытались через Джейн раздавать наказания за плохое поведение, чтобы контролировать их капризы и другое нежелательное поведение, но в конце концов это прекратилось, в основном потмоу что у Джейн не было хорошего определения "плохого поведения". Я решила не говорить Джону об этом, пусть Сила и была недовольна.

Джон кивнул, медленно, его глаза смотрели куда-то вдаль.
- Так... что теперь?

Я беспомощно пожала плечами.
- Возможно, ты мог бы жить как Бенито. У нас нет способа вернуть его воспоминания, но копирующая одаренная имеет кусок Аро, так что она могла бы прочесть семью Бенито и друзей, после чего я могла бы сказать тебе, что нужно знать, чтобы хорошо сыграть свою роль. Мы можем вытащить тебя из госпиталя даже без этого, пусть это будет непросто, а потом... ну, если хочешь быть вампиром, тебе придется говорить об этом с Правящей Императрицей. Если не хочешь, она вероятно рассмотрит вариант оставить тебя где-то с приличной суммой денег для старта, в качестве отступных или какое-то подобное решение.

- Я не знаю, - сказал он. - Не знаю. Мне надо подумать.

- Ладно, - сказала я, поворачиваясь к Дидим, которая выглядела тревожно обнадеженной.

Я глубоко вдохнула и сказала ей:
- Я собираюсь рассказать тебе историю не пользуясь словом "ты", потому что иначе это будет сбивать с толку.

Дидим выглядела озадаченной, но кивнула.

Мне пришлось начать с краткого отступления, о том, как мы изменили систему отсчета лет со времен Дидим, что в сочетании с текущим числом ошарашило ее достаточно, чтобы она молчала оставшуюся часть моего объяснения, даже когда я рассказала, что ее убил собственный брат, после чего обманул Маркуса, чтобы тот работал с ним следующую пару тысяч лет. Даже когда я сказала ей, что ее брат пал от руки ее мужа, как часть восстания против власти, восхождения которой она никогда не видела. Даже когда я объяснила ей, что Маркус меньше чем в миле отсюда, но не знает, что она "снова жива", и если он увидит ее, может как узнать в ней Дидим, так и нет, как решит капризная магия связи между половинками у вампиров. Даже когда я прояснила, что колени, на которые она опустила взгляд, принадлежат кому-то по имени Паола Греко.

Когда я закончила объяснять, она отвела взгляд от коленей и сказала:
- Мне жаль Паолу. Но я хочу быть Дидим. Если Маркус посмотрит на меня и скажет, что я не его жена... полагаю, тогда я не смогу ей быть. Тогда возможно я буду Паолой вместо этого, если вы и другие одаренные поможете, чтобы облегчить положение ее семьи. Но если можно, я хочу быть Дидим. Маркус уже провел куда больше времени страдая от своей потери, чем родственники Паолы.

- Он отличается от того, каким ты его помнишь, - предупредила я, думая не только об изменениях во внешности, но и о грузе столетий горя.

- Что бы ни произошло, - убежденно сказала Дидим, - он Маркус и именно им я хочу его видеть.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/65201/330821

Переводчики: Remlin