Готовый перевод INFINITY BLADE: AWAKENING / КЛИНОК БЕСКОНЕЧНОСТИ: ПРОБУЖДЕНИЕ: Глава 1

- Он не должен был победить, — прошептал Мастер Ренн.
Сирис слышал их разговор из соседней комнаты. Он сидел тихо, держа миску супа в одной руке. Фенвид, суп из болотных сорняков. Очень полезный суп. Суп настоящего воина. На вкус как помои.

- Однако, — ответил Мастер Шанна, — мы ведь не можем винить его? Я имею в виду, в том, что он выжил?

- Он сражался с Царём-Богом, — вставил Мастер Хобб. — Мы отправили его сражаться.

Ведь Сирис ушел, как его отец, и как его дед. Бесчисленное множество уходило веками, всегда из одной семьи. Семьи закрытой, защищённой и спрятанной людьми королевства.

Это называлось Жертвой. Таков был их отпор. Единственно возможный. Иначе бы они жили под гнетом Царя-Бога. Были бы ободраны до нитки, страдали от жестокости таких людей, как Веалликс, который перед захватом власти был всего лишь сборщиком налогов. Но они выбрали неподчинение. Одна семья, тайно. Один воин каждое поколение был послан, чтобы показать, что его народ еще не сломлен. От Жертвы не требовали победы. От неё этого попросту не ждали. Она не должна была иметь ни малейшего шанса.

"Чёрт побери", — думал Сирис, глядя в миску. — "Даже я этого не ждал". Уходя Сирис мечтал, что если ему очень повезет, то он нанесет рану Царю-Богу. Но вместо этого он умертвил Бессмертного.

В соседней комнате замолчали, а затем продолжили шептаться, достаточно тихо для того, чтобы он ничего не мог услышать. "Я действительно сделал это", - думал Сирис. - "И я жив." Он стал осознавать это только сейчас. Он посмотрел вниз, а затем демонстративно отставил миску в сторону. - "И это значит, что я больше никогда не буду пить эту гадость снова!" Он встал, улыбаясь. Он мечтал о том, что может произойти, если он и в самом деле убил Царя-Бога. Он не смел надеяться, но все же позволил себе мечтать. Он представлял себе триумф, торжество. Он представлял себя ликующим победителем. Но, как ни странно, он не ощущал себя ликующим . Вместо этого он просто чувствовал себя свободным.

Статус Жертвы не позволял заниматься ничем другим. Но с этим было покончено. Наконец-то. Теперь он мог выяснить, каким человеком мог бы быть, если бы не этот ужасный долг, тянувший его вниз. Он поколебался, затем вытащил из кармашка маленькую книгу, с деревянной обложкой. Его мать дала её и сказала записывать свои мысли каждую ночь путешествия к замку Царя-Бога.

Его мама и он были одними из немногих в городе, кто умел читать. Жертва должна быть грамотной. Сирис не знал почему, но это была традиция. Он вовсе не считал, что это сложно, чтение и письмо давались ему легко. Дневник был пуст. Сирис не писал в нем и чувствовал себя глупо, потому что проигнорировал предложение матери. Он не мог заставить себя сделать это. Он шёл в руки смерти, одержимый местью за предков, павших от клинка Царя-Бога. Не убить его, но сражаться с ним, доказывая, что мир ему не принадлежит.

Вместе с книжкой мать дала ему карандаш, сделанный из угля. Сирис взял его и открыл первую станицу. Жирным шрифтом написал одно предложение:

Я НЕНАВИЖУ СУП ФЕНВИД.

Дверь открылась и Сирис повернулся лицом к городским старейшинам. Мастер Ренн стоял впереди. Это был низкий, лысый мужчина с круглым лицом и в красных церемониальных одеждах, потрепанных временем. Старейшина начал:
- Нам интересно ... каким будет твой следующий шаг.

Сирис на секунду задумался.
- Мне хочется навестить маму, — сказал он. — Полагаю, она еще в городе, ведь только полдень. Надо было пойти к ней сразу.
Она жила снаружи главной пещеры, под открытым небом.

— Конечно-конечно, — поддержал Мастер Ренн, — но что дальше..?
— Я долго об этом думал, старейшина, — проговорил Сирис, убирая книжку. — И пришёл к решению.
— Правда?
— Я собираюсь поплавать.

Мастер Ренн удивлённо моргнул и повернулся к остальным старейшинам.

— После, — продолжал Сирис. — Я буду есть всеягодный пирог. Представляете, я никогда не пробовал всеягодный пирог! Я всегда был на строжайшей диете, чтобы есть пирожки во время праздников. Воин не может позволить себе такое легкомыслие. Он потёр подбородок, — все говорят, что всеягодный пирог – лучший из пирогов.

"Надеюсь он мне понравится, — промелькнуло у него в голове, — не хочется, чтобы все эти годы зависти остальным прошли впустую."

— Сирис, — сказал Мастер Ренн, подходя ближе. Его взгляд приковал к себе угол маленькой комнаты, в котором лежали доспехи завернутые в плащ. Клинок Бесконечности покоился напротив этой кучи. — Ты действительно сделал это? Ты же... не прокрался и украл меч, не так ли?
— Что? — удивился Сирис. — Конечно нет!

В мозгу вспыхнул бой. Меч против меча. Командный, пренебрежительный, но удивительно честный голос Царя-Бога. Это была неожиданно благородная дуэль, после древнего идеала.

— А другие? — спросил Мастер Ренн. — Другие шесть членов Пантеона? Ты убил их царя. Ты встречался с ними?
— Я сразился с пленниками в подземелье, - ответил Сирис. — Я думаю они имеют важное значение, но они не выглядели как члены Пантеона. По крайней мере, я их не узнал.

Ренн взглянул на других старейшин. Они начали шаркать ногами, почувствовалось неудобство.

— Что? — спросил Сирис.
— Сирис, — продолжал Мастер Ренн. — Ты не можешь здесь остаться.
— Что? Почему нет?
— Они будут охотиться за тобой, сынок, — говорил Ренн, — они будут охотиться за этим. Его взгляд снова упал на меч.
— Все Бессмертные желают Клинок Бесконечности, — выразил свое мнение Мастер Шанна, стоявший за спиной Ренна. — Все это знают.
— Они разозлятся, — добавил Мастер Хорд. — Разозлятся на тебя, за то, что ты сделал.
— Мы не можем позволить остаться в городе, — заканчивал Мастер Ренн. — Ради каждого из нас, ты должен уйти, Сирис.
— Вы изгоняете меня? — защищался Сирис. — Чёрт побери... Я спас вас. Я спас вас всех!
— Мы ценим это, — ответил Ренн.

Другие не выглядели согласными. Всего неделю назад эти люди пили за его храбрость. Они провожали его праздниками и ликованиями. Они восхваляли и воспевали его. "Они не хотели моей победы", — думал он, глядя в эти враждебные глаза. - "Они боялись. Говорили о свободе, но не знают что с ней делать."

— Ты должен уйти как можно быстрее, — подытожил Старейшина Ренн. — Мы отправим за лордом Веалликсом и пригласим его назад.
— Он? — закипал Сирис. — Вы будете служить этой крысе?
— Лучше всего сейчас, — сказал Хорд, — сделать вид, что всё тихо и мирно. Контролируемо. И когда в поисках другие боги придут сюда, они не должны застать город в мятеже.
— Это наилучший вариант, — подтвердил Мастер Ренн.
— Вы были рабами так долго, — взорвался Сирис, — вы не знаете как жить по-другому. Вы дураки! Дети. Он осознал, что уже кричит. — Спустя столетия пиршеств и мечтаний, вы не принимаете это! Вы не принимаете меня!

Старейшины невольно попятились от этой вспышки гнева. Они испугались его. Буквально ужаснулись. Сирис сжал кулаки, но затем почувствовал, как гнев испаряется. Он не мог быть зол на них. Он мог лишь сочувствовать им.

- Хорошо, — отрезал он и пошел собирать вещи. — Хорошо. Я уйду.

Час спустя, Сирис поднял старый изношенный топор. Лезвие было зазубрено, древко посерело и потерлось от времени. Он поднял его и попытался не обращать внимания на бурю чувств внутри себя. Предательство. Обида. Гнев. Его закалка позволила ему изгнать всё это из себя, пока он рассматривал топор. В голове проносились сцены возможного его использования для победы в бою. Ударить соперника по коленям и погрузить топор в грудь, пока тот падает...
Резануть по шее яростным выпадом, пользуясь преимуществом длинного древка...
Наносить удар за ударом по щиту противника, пока тот не потеряет баланс, затем отступить на шаг и внезапно рубануть справа... Он поднял топор... И с размаху опустил его на бревно, покоящееся на пеньке. Не попав в центр, топор отскочил, словно ударив по камню. Сирис зарычал и ударил снова, но на этот раз смог лишь отделить щепку сбоку.

- Проклятье, — произнес он, положив топор на плечо. - А ведь колоть дрова труднее, чем кажется.

- Сирис?— спросил изумлённый голос.

Воин поднял взгляд. Женщина средних лет стояла на дорожке, ведущей к лесной хижине, вцепившись в бадью с водой. Волосы серебрились первой сединой, одежда была из простой шерсти.
Это была его мать, Миэн. Она всегда знала, что делает. Миэн была сильной женщиной, такой же твердой, как древний пень или «неустойчивый» валун за городом. Он пытался его сдвинуть, ещё будучи ребенком, и, хотя это казалось очень легко, камень не поддался ему ни на дюйм.

- Мама, — воскликнул он, опуская топор.
Её не было в хижине, когда он вернулся. Ушла за водой. Он знал наверняка. Обычно он всегда делал это для неё раньше – пробежки к реке и обратно хорошо вписывались в его тренировки.

- Сирис, — мама опустила бадью на землю и поспешила к нему сильно прихрамывая – сказывалось падение десяти летней давности. Она нежно взяла его за руку... — Почему ты здесь?! Ты отказался идти в замок Царя-Бога?! О, святые небеса, мой мальчик! Я была уверена, что ты никогда не опомнишься. Теперь мы...

И тут она затихла, увидев, что Сирис положил рядом с поленницей. Клинок Бесконечности. Казалось, он светится в лучах солнца.
- Чёрт побери— прошептала Миэн, прикрыв ладонью рот. — Во имя семи лордов, правящих ужасом! Ты действительно сделал это? Ты убил его?
Сирис снова взмахнул топором и тяжело опустил на бревно. И снова не попал в центр... Эти волокна, он пытается рубить поперек волокон, вместо того, чтобы делать это вдоль. Странно... Он мог бы убить человека этим топором семнадцатью различными способами. Он мог представить каждый из них в деталях, мог почувствовать все движения тела, которые будет делать. Тем не менее, Сирис не мог рубить дрова. У него никогда не было возможности попробовать это раньше.

— Значит, тебя не удалось переубедить — сказала Миэн.
— Нет, - ответил Сирис.

Его мать никогда не хотела, чтобы он шел. О, она не выражала своё недовольство открыто. Она не хотела подорвать уверенность всего города, всей страны – что это его судьба и ее привилегия. Возможно, она даже каким-то образом чувствовала, что это должно быть его судьбой и поэтому, никогда не думала всерьез о бегстве. Это было как... как восхождение на самую высокую гору в мире, когда поворачиваешь назад в десяти шагах от вершины. Нет, она не пыталась помешать его тренировкам. Но какая мать может желать верной смерти своему сыну? Она пыталась поговорить с ним в ночь, перед Праздником Жертвоприношения, это была самая успешная из её попыток отговорить его. Но – было слишком поздно. Слишком поздно для них обоих.

— Мы должны пойти в город! Всё рассказать старейшинам. Они будут очень рады! Начнутся празднества, танцы и... и... И что за печаль на твоем лице, сын?
— Я был в городе, — сказал он, освобождая руку из ее объятий, — там не было празднеств, Мама. Они прогнали меня.
— Прогнали тебя?!... Почему они..., — она прервалась, пристально взглянув на него, — эти слабоумные дураки. Они испугались, так ведь?
— Не без причин, я полагаю, — сказал Сирис, отложив топор и садясь на пень. — Они правы. Меня будут искать.
— Это какая-то бессмыслица, — сказала она, присев рядом с ним, — сын, я не отпущу тебя. Я не смогу пройти через это снова.

Он молча взглянул на неё. Возможно, с поддержкой всего города – он мог бы остаться, но только с матерью... Нет. Он не станет подвергать её опасности. Почему он все-же пришёл к ней? "Потому, что я хочу, чтобы она знала," - подумал он. - "Потому, что я должен показать ей, что я жив. Может быть, было бы лучше держаться отсюда подальше."

— Ты же не оставишь мне выбора? - спросила мать.

Он поколебался, затем покачал головой. Она сжала его руку.
- Вечный воин, — прошептал она, — хорошо, хотя бы позволь мне тебя подобающе накормить. Потом, возможно, продолжим разговор.
Он почувствовал себя намного лучше после хорошей трапезы. К сожалению, у его матери не оказалось всеягод для пирога, но она исправила это персиками. Он аккуратно добавил в свой дневник:

МНЕ НРАВИТСЯ ПЕРСИКОВЫЙ ПИРОГ. ОПРЕДЕЛЕННО НРАВИТСЯ.

— Сколько раз я пыталась накормить тебя, пока ты взрослел? — спросила она, садясь за стол напротив него и наблюдая, как он уплетает последний кусок.
— Десятки.
— И ты отказывался каждый раз.
— Я... — это было слишком тяжело объяснить. Он знал о своем долге. Даже в детстве, он знал. Ожидания горожан загоняли его в высокие рамки, но, честно говоря, он и сам держался в них.
— Ты всегда был необычным ребенком, — начала Миэн. — Таким серьезным. Таким сознательным. Таким сосредоточенным. Иногда я чувствовала себя не матерью, а... смотрителем гостиницы. Даже когда ты был ребенком.

Ему становилось неуютно, когда она так говорила.
- Ты никогда не рассказывала об отце. Он был таким же?

— Я не долго знала его, — ответила она тоскливо, — разве это не странно? Мы встретились как во сне. Поженились через месяц. А потом он исчез. Ушел, чтобы стать Жертвой. И оставил меня с тобой.

Она перебралась в Бездну Дрэма, чтобы оставить старую жизнь. Здесь были её родственники, но она никогда не привыкнет к этому месту. Так же, как и он, даже не смотря на то, что растить Жертву это гордость по мнению горожан.

— Он был целеустремлённым, — сказала она, кивая, — таким же, как ты.
— И всё-таки хотел бы я быть похожим на него, — ответил Сирис. Посмотрев в пустую тарелку, он встал и вздохнул, — Я надеюсь, что сейчас... наконец-то... Я смогу быть самим собой. Тем, кем являюсь.
— Должен ли ты уйти, Сирис? — спросила Миэн, — ты мог бы остаться. Спрятаться. Мы бы все сделали.
— Нет. Это не твое бремя.
— Тогда, полагаю, я не смогу сделать так, чтобы ты остался. Но куда ты пойдешь? Она была явно недовольна этим.
— Не знаю, — сказал он, подбирая доспехи, завернутые в плащ.
— Может, ты хоть послушаешься совета?
— Твоего совета? Конечно.
— Я молила, чтобы свет небес не пустил тебя по этому пути. Но ты пошёл, сын.
— У меня не было выбора.
— Глупость! У тебя всегда есть выбор!

Глупость или нет, но это было то, что он чувствовал.

— Ты ступил на этот путь, теперь ты должен завершить что начал.
— Но я завершил, — возразил он, — я убил Царя-Бога! Что ещё от меня надо?
— Сейчас уже речь не о том, что люди хотят от тебя, сын, — она потянулась и взяла его за руку.
— Прости, — она сказала это мягче, — ты действительно не заслужил такой участи.

Он опустил глаза.

— Не отчаивайся, — она встала, держа его за руку. — Ты действительно совершил чудо, Сирис. То, что все считали невозможным. Ты исполнил мечты своих предков и отомстил за их смерть. — Она отстранилась и взглянула на него. — Ты помнишь, о чем мы говорили, в ночь перед твоим уходом?
— О чести.
— Я говорила тебе, что если ты собираешься что-то сделать, ты должен делать это от всего сердца. Теперь у тебя есть, то, чего никогда не было раньше — надежда. Ты победил одного из них. Они могут быть побеждены.

Она посмотрела ему в глаза, и он осторожно кивнул.

— Хорошо, — сказала она, сжимая его руку. — Я соберу тебе еды в дорогу.

Он посмотрел на её прихрамывающую походку. Она была права. Однажды, я уже совершил невозможное. И я сделаю это снова. На этот раз, однако, он не стал бы охотиться и убивать.
На этот раз цель станет очень личной. Так или иначе, он мог бы найти что-то, чего всегда желал, даже не осознавая.
Он мог бы найти свободу.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/65335/329637

Переводчики: NikitaWolf, Tago