Готовый перевод G.Egan.//The Plank Dive//Г.Иган / Планковский прыжок: русский перевод

Гизела обдумывала последствия давления - почти наверняка со смертельным исходом, хотя и не так быстро - когда курьер появился у неё дома. Она отметила его присутствие, но поручила ему подождать, холёный золотистый курьер с крылатыми сандалиями протянул нетерпеливо руку, замерев на расстоянии в полушаге двадцати дельт.

Домом в настоящее время была твердь желтых дюн под бледно-голубым небом, ни слишком суровым, ни слишком навязчивым. Гизела, полулежа на холодном песке, была полна гигантской решимости. Неряшливый треугольник парил на наклонной поверхности над дюнами. Его каждое ребро, напоминало рыхлый пучок соломы. Треугольник представлял собой подборку диаграмм Фейнмана, показывающих лишь некоторые из многих способов, как частица может двигаться между тремя событиями в пространстве-времени. Квантовая частица не может быть прикреплена к любой одной траектории, но ее можно рассматривать как сумму локализованных компонентов, каждый следующий за другой траекторией и принимающий участие в различном наборе взаимодействий по пути.

В "пустом" пространстве-времени, взаимодействие с виртуальными частицами было вызвано тем, что каждый компонент фазы постоянно вращался, как стрелка часов. Но время, измеренное любым видом часов, путешествующее между двумя событиями в плоском пространстве-времени было наибольшим, когда маршрут, был прямой линией - любые объезды вызывали замедление времени, сокращая путешествие - и так график фазового сдвига в зависимости от размера объезда также достигал своего пика для прямой линии. Так как этот пик был гладким и плоским, группа почти прямых траекторий, сгруппированных вокруг него имела схожие фазовые сдвиги, и эти траектории позволили многим другим компонентам прибыть в фазу друг с другом, усиливая каждого, более чем любая эквивалентная группа на склонах. Три прямые линии, светящиеся красным через центр каждого "пучка соломы", иллюстрировали результат: классические траектории и траектории наибольшей вероятности, были прямыми.

В присутствии материи, все те же процессы стали слегка искажены. Гизела добавила несколько нанограмм свинца к модели - несколько триллионов атомов. Их мировые линии, идущие вертикально через центр треугольника, прорастали собственными зарослями виртуальных частиц. Атомы были нейтральными по заряду и цвету, но их отдельные электроны и кварки до сих пор были разбросаны виртуальными фотонами и глюонами. Каждый вид материи сталкивался с какой-то части виртуального роя, и начальное возмущение было распространено в пространстве-времени за счет рассеяния собственных виртуальных частиц , быстро уничтожающего всякую разницу между эффектом тонны породы или тонны нейтрино, ослабевающего с расстоянием, примерно в соответствии с законом обратных квадратов. С дождем виртуальных частиц - и фазовые сдвиги, которые они создали - изменялись от места к месту. Пути наибольшей вероятности перестали подчиняться геометрии плоского пространства-времени. Люминесцентный красный треугольник из наиболее вероятных траекторий был теперь заметно изогнут.

Основная идея восходит к Сахарову: гравитация не была ничем иным, кроме остатка несовершенной отмены других сил; сжать квантовый вакуум было достаточно трудно, и уравнения Эйнштейна выпадали. Но согласно Эйнштейну, каждая теория гравитации была также теорией времени. Относительность требовала, чтобы вращающаяся фаза свободно падающей частицы согласовывалась со всеми остальными часами, которые путешествовали по тому же пути, и раз гравитационное замедление времени было связано с изменением плотности виртуальных частиц, каждая мера времени - от периода полураспада радиоизотопа ( стимулирующей флуктуациями вакуума) в колебательных формы расщепления кварца (в конечном счете, из-за тех же фазовых эффектов, как и те, что приводили к классическим траекториям) - могла быть переосмыслена, как количество взаимодействий с виртуальными частицами.

Именно эту линию рассуждений, которая привела Кумар - через столетие после Сахарова, опираясь на работы Пенроуза, Смолина и Ровелли - к разработке модели пространства-времени как квантовой суммы каждой возможной сети частиц мировых линий, с классическим "временем" возникающем в связи с числом пересечений вдоль данной нити сети. Эта модель была безусловным успехом, выдерживая теоретический контроль и экспериментальные испытания в течение многих столетий. Но это не было подтверждено на самых малых масштабах длины, доступные только при абсурдно высоких энергиях, и не было предпринято никаких попыток, чтобы объяснить основную структуру сетей, или правила, которые регулируют их. Гизела хотела бы знать, откуда эти детали происходят. Она хотела понять Вселенную на самом глубоком уровне, чтобы прикоснуться к красоте и простоте, которые лежат под всем этим.

Именно поэтому eё привлекал Планковский прыжок.

Курьер снова поймал ее взгляд. Он излучал метки, указывающие, что он представляет мэра Картана: неразумное программное обеспечение для поддержания хороших отношений с другими полисами и соблюдения формальных тонкостей, а также для сглаживания мелких конфликтов в тех случаях, когда между гражданами не было никаких реальных связей. Поскольку Картан был на орбите Чандрасекар, в девяносто семи световых годах от Земли, в течение почти трех столетий - и в настоящее время еще дальше от остальных космических полисов - Гизела не могла представить, что было срочного в дипломатической задаче, которой занимался мэр, не говоря уже о том, почему он хотел бы посоветоваться с ней.

Она отправила курьеру тег активации. Подчиняясь эстетической целостности, курьер рванул через дюны, остановившись перед ней в облаке мелкой пыли.
- Мы находимся в процессе получения двух посетителей с Земли.

Гизела удивилась:
- Земля? Какой полис?

- Афины. Первый из них только что прибыл; второй будет в пути еще девяносто минут.

Гизела никогда не слышала об Афинах, но девяносто минут на человека звучит зловеще. Все значимые отдельные граждане могут быть упакованы в менее чем экзабайт, и передаваться в виде гамма-излучения с длиной волны в несколько миллисекунд. Если вы хотите имитировать все человеческое тело - клетка за клеткой, излишние внутренности и всё - это было бы достаточно безобидной эксцентричностью, но тащить микроскопические детали вашей "собственной" тонкой кишки девяносто семь световых лет было слишком дорого.

- Что вы знаете о Афинах? Вкратце.

- Полис Афины был основан в 2312 году, с уставом, починенным цели: "Восстановить утраченное достоинство человека". Публично её граждане не проявляют особого интереса к реальности вне полиса - кроме истории людей и видов искусств - но они участвуют в некоторых современных межполисных культурных мероприятиях.

- Так почему же эти двое прибыли сюда? - рассмеялась Гизела. - Если они беженцы от скуки, несомненно, они могли бы поискать убежище немного ближе к дому?

Мэр забрал её с собой.
- Они не получили гражданство Картана, полис зарегистрировал их как гостей. В сопроводительных документах они указали, что их цель прибытия - наблюдать предстоящий Планковский Прыжок.

- Наблюдать, а не принимать участие?

- Это всё, что они сообщили.

Они могли бы наблюдать, как многие из дома, как любой не-участник здесь в Картане. Команда Прыжка транслировала всё - исследования, схемы, моделирование, технические параметры, метафизические дебаты - с того момента, когда эта идея выросла в нечто большее, чем шутки и мысленные эксперименты, после того, как они вышли на орбиту черной дыры. Но по крайней мере Гизела теперь знала, почему мэр выбрал её - она вызвалась добровольцем ответить на любые запросы о предоставлении информации о Прыжке, на которые не могли автоматически ответить общедоступные источники.

- Значит, первый приостановлен?

- Нет, она пробудилась, как только прибыла.

Это казалось еще более странным, чем их превышающий норму багаж. Если вы путешествуете с кем-то, почему бы не отложить активацию, пока ваш спутник вас не догонит? Или еще лучше, упаковать обоих чередующимися битами?

- Но она всё ещё в зале ожидания?

- Да.

Гизела колебалась.
- Разве я не должна подождать, пока все не окажутся здесь? Так я смогу поприветствовать их вместе?

- Нет, - казалось мэр уверен в этом вопросе. Гизела хотела, чтобы межполисный протокол разрешал неразумному софту быть принимающей стороной; она чувствовала себя плохо подготовленной к этой роли. Но если бы она стала советоваться с людьми, искать советы и глубоко изучать культуру Афин, гости, вероятно, посетили бы Картан и уехали домой, прежде чем она была бы готова увидится с ними.

Она решилась и прыгнула.

Последний человек, который причудливо перепроектировал зал прибытия, сделал его деревянным пирсом в окружении серого, продуваемого всеми ветрами, океана. Первый из двух посетителей все ещё терпеливо стоял в конце пирса, убегающего в бесконечность в противоположном направлении, и прогулка в несколько килодельт не давала никаких результатов, что возможно, немного удручало. Её попутчик, всё ещё в пути, был представлен неподвижным местозаполнителем. Обе фигуры очень анатомически-реалистичные, одеты, и явно мужского и женского пола; размороженная женщина, очень молодо выглядела. Собственная фигура Гизелы более стилизованная, её поверхность, будь то "кожа" или "одежда" могла дать тактильные ощущения, если она пожелает, использовала текстуру по правилам диффузного отражения, не совсем соответствующих оптическим свойствам любого реального вещества.

- Добро пожаловать в Картану. Я Гизела, - она протянула руку, гостья вышла вперед и пожала ее. Хотя возможно, что она восприняла и исполнила совершенно иной акт, переведенный через жестовую интерлингву.

- Я Корделия. Это мой отец, Просперо. Мы прибыли с Земли, - она казалась слегка ошеломленной. Этот ответ Гизела нашла вполне разумным. Возвращение в Афины, какие бы сложные метафорические действия они не использовали, чтобы дать указание коммуникационному программному обеспечению приостановить их, добавление подходящих пояснительных заголовков и контрольных сумм, затем включение всего пакета бит за битом в поток модулированных гамма-лучей - это все никогда не могло полностью подготовить их к тому, что в субъективный момент они одним махом окажутся через девяносто семь лет в будущем, и в девяносто семи световых годах от дома.

- Вы здесь, чтобы наблюдать за планковским прыжком?
Гизела решила не предавать ни намека на недоумение. Было бы бессмысленно жестоко, отправляться домой с фактом, что они могли видеть все в Афинах. Даже если вы фетишировали данные в реальном времени свыше пропускной способности скорости света, это вряд ли стоило полета в сто девяносто четыре года и рассинхронизации со своими согражданами.

Корделия застенчиво кивнула, и посмотрела на статую рядом с собой.
- Мой отец, на самом деле ...

Что это означает? Это все его идея? Гизела ободряюще улыбнулась, ожидая разъяснений, но ни одного не последовало. Гизела заинтересовалась вопросом, почему Просперо назвал свою дочь Корделией, но сейчас она была поражена ее расчетливостью - если бы вам пришлось уступить шекспировские имена в причуде на всех - не ставить никого из той же игры вместе в одной семье.

- Не хочешь ли осмотреться вокруг? Пока ты его ждёшь?

Корделия уставилась на ноги, как будто задали трудный вопрос.

“Вам решать.” Гизела рассмеялась. "Я понятия не имею, что представляет собой вежливое обращение с наполовину доставлеными родственниками." Было маловероятно, что Корделия поступила бы также; граждане Афины явно не имели привычку к пересечению межзвездных расстояний, а соединения на Земле имели большую пропускную способность, с которой никогда не возникало проблем. “Но если бы это я была в пути, то я бы не возражала”.

Корделия колебалась.
- Могу ли я посмотреть черную дыру, пожалуйста?

- Конечно.
Чандрасекар не обладал пылающим аккреционным диском - ему было шесть миллиардов лет, и он уже давно охватил область чистого газа и пыли - но это, конечно, оставило отпечаток на обычном свете звезд вокруг него.
- Я дам тебе короткий тур, и мы вернемся еще задолго до пробуждения твоего отца.
Гизела рассматривала бородатого Просперо. С его взглядом, зафиксированным на горизонте, и его руках по бокам, он казался на грани прерванным в середине песни.
- Предположим, что он не работает уже на неполных данных уже. Я могла бы поклясться, что видела, как эти глаза двигаются .

Корделия слегка улыбнулась, потом подняла глаза и сказала торжественно: "Это не так, как мы были упакованы."

Гизела послала ей на адрес тег. "Тогда он не будет мудрее. Следуй за мной."

Они стояли на круглой платформе в пустом пространстве. Гизела изменила адрес вида, чтобы дать платформе "искусственную гравитацию" – равномерную, независимую от их движения, и создала прозрачный купол полный воздуха со стандартной температурой и давлением. Предположительно все граждане Афина были настроены так, чтобы игнорировать любые параметры, которые могли вызвать у них дискомфорт, но это по-прежнему казалось хорошей идеей, чтобы допустить ошибку касательно осторожности. Сама платформа была компромиссом, в пять дельт шириной, защищала от головокружения, но достаточно маленькая, чтобы позволить своим пассажирам увидеть около сорока градусов ниже "по горизонтали".

Гизела указала.
- Там Чандрасекар. Двенадцать солнечных масс. На расстоянии в семнадцать тысяч километров. Может потребоваться некоторое время, чтобы обнаружить её; она выглядит примерно так же, как новая луна с Земли.
Она выбрала свои координаты и скорость тщательно, когда она говорила, яркая звезда разделилась на двое, а затем вспыхнула на мгновение в маленькое идеальное кольцо, которое прошло прямо позади отверстия.
- Помимо гравитационного приближения, конечно.

Корделия улыбнулась, очевидно, в восторге.
- Это реальный вид?

- Частично. Он основан на всех изображениях, которые мы получали до сих пор от целого роя зондов - но все еще есть точки, данные с которых никогда не были получены, и они должны быть интерполированы. Это включает в себя тот факт, что мы почти наверняка двигаемся с различной скоростью, чем любой зонд, который проходил через то же место - так что мы видим вещи по-разному, с различными доплеровскими сдвигами и аберрациями.

Корделия поглотила это без признаков разочарования.
- Можем ли мы подойти ближе?

- Так близко, как тебе хочется.

Гизела послала теги управления на платформу, и они спирально ушли в нее. В течение некоторого времени казалось, как будто не было бы ничего больше, на что посмотреть. Безликий черный диск перед ними постоянно увеличивался, но он явно не собирался расцветать любыми деталями. Однако постепенно вокруг него начал формироваться перегруженный ореол увеличиваемых изображений и вы уже больше не нуждались в отблеске кольца Эйнштейна, чтобы увидеть, что свет ведет себя странно.

- Как далеко мы сейчас?

- Приблизительно в тридцати четырех М.
Корделия посмотрела с сомнением. Гизела добавила.
- Шесть сотен километров - но если преобразовать массу в расстояние естественным образом, это тридцать четыре массы Чандрасекара. Это полезная условность; если черная дыра не имеет заряда или момента импульса, ее масса задает масштаб для всей геометрии: горизонт событий всегда равен двум М, легкие формы круговых орбит на трех М, и так далее
Она показала пространственно-временную карту региона вне черной дыры и поручила пространству регистрировать мировую линию платформы на нем.
- Действительные расстояния зависят от пути, который вы берете, но если вы думаете о черной дыре, как окруженной сферическими оболочками, на которых приливная сила постоянна - что-то материальное, вы можете измерить на месте - вы можете дать им каждый радиус кривизны не заботясь о деталях того, как вы могли бы путешествовать по пути к её центру.
С одним пространственным измерением, опущенным, чтобы создать место в течение времени, оболочки стали круглыми, и их истории на карте были показаны в виде концентрических полупрозрачных цилиндров.

По мере того как сам диск рос, искажения вокруг него распространялись все быстрее. К десяти М Чандрасекар был меньше шестидесяти градусов в ширину, но даже созвездия на противоположной половине неба были явно переполнены, а входящие световые лучи были согнуты в более радиальные дорожки. Гравитационное синее смещение, равномерно распределенное по небу, было теперь достаточным, чтобы звезды приобрели сильный отблеск - не столько ледяной, как и сине-горячий. На карте, световые конусы, усеянные вдоль их мировой линии - структуры, стилизованные как конические часовые стекла, состоящие из всех световых лучей, проходящих через данную точку в данный момент - начали наклоняться в сторону дыры. Световые конусы обозначили границы физически возможного движения; чтобы пересечь себя, световой конус будет обгонять свет.

Гизела создала бинокль и предложила его Корделии.
- Попробуй посмотреть на гало.

Корделия воскликнула. "Ах! Откуда все эти звезды взялись?"

- Фокусировка позволяет увидеть звезды позади дыры, но это не останавливается на только на этом. Свет, который задевает три М орбитальные оболочки проходит неполный путь вокруг дыры перед вылетом в новом направлении. И нет предела тому, как далеко она может качаться вокруг, если она достаточно близко касается оболочки. Гизела, на карте, набросала полдюжины световых лучей, приближающих дыру под различными углами; которые ,после заворачивания себя в полюсные спирали на несколько различных расстояниях от три М цилиндра, отправлялись почти в том же направлении.
- "Если вы посмотрите на свет, который ускользает из этих орбит, вы видите изображение всего неба, сжатого в узком кольце. А на внутренней стороне этого кольца, есть меньшее кольцо, и так далее - каждый соткан из света, который вращался вокруг дыры еще один раз.

Корделия задумалась на мгновение.
- Но это не может продолжаться вечно, не так ли? Не дифракционные же эффекты размывают структуру, в конце концов.

Гизела кивнула, скрывая свое удивление.
- Да. Но я не могу показать вам, что здесь. Это пространство не доходит до такого уровня детализации!

Они остановились на самой три М оболочкой. Небо здесь было совершенно раздвоенным надвое: одно полушарие в абсолютной темноте, а другое переполнено яркими синими звездами. Вдоль границы ореол выгнулся над сводом, как невероятно геометризованный Млечный Путь. Вскоре после прибытия в Картану, Гизела создала домашний образ под Эшера, основываясь на этой точке зрения, покрытие мозаикой пол-неба с взаимным сцеплением созвездий, которые постоянно повторялись на краю в виде небольших копий. С помощью бинокля с 1000-ти кратным увеличением, они могли видеть своего рода силуэт самой платформы "на расстоянии": Полосы тьмы блокирующего крошечную часть ореола в каждом направлении.

Затем они продолжили движение к горизонту событий - не обращая внимания на обоюдное действие приливных сил и тяги и их нужду в поддержке такого темпа в неторопливой реальности.

Звезды были теперь все яркими на ультрафиолетовых частотах, но Гизела отрегулировала для свода, чтобы отфильтровать все, кроме света от флешерского видимого спектра, в случае моделируемой кожи Корделии онаприняла описания радиации слишком буквально. Поскольку вся прежняя небесная сфера сократилась до небольшого диска, Чандрасекар, казалось, окутовал собой вокруг них - у это оптической иллюзии были зубы. Если бы они отстреливаются луч света от дыры, но не направляйте его на этом маленьком синее окно, было бы натягивают прямо вокруг как путь брошенным скалы и нырнул обратно в отверстие. Ни один материальный объект не может сделать лучше; выбор путей побега рос с незначительным перевесом. Гизела почувствовала дрожь клаустрофобии; в ближайшее время она будет делать это по-настоящему.

Они снова остановились, чтобы неправдоподобно парить прямо над горизонтом, с единственной подсветкой пин-укола сильно смещенной в высокочастотную радиоволну за ними. На карте, их будущий световой конус привел почти полностью в дыру, с торчащей из двух М-цилиндров тончайшей щепкой. Гизела сказала: "Должны ли мы пройти?"

Лицо Корделии окрасилось в фиолетовый.
- 'Как?

- Чистая симуляция. Настолько аутентичная насколько это возможно, но не настолько аутентичная, чтобы мы оказались в ловушке. Я обещаю.

Корделия развела руки, закрыла глаза, и изобразила падение в черную дыру. Гизела поручила платформе пересечь горизонт.

Пятнышко в небе моргнуло снаружи, а затем начало снова быстро расширяться. Гизела замедлила время в миллион раз; в действительности они достигли бы сингулярности в доли миллисекунды.

Корделия сказала, "Можем ли мы здесь остановится ?"

- Ты имеешь ввиду заморозить время?

- Нет, просто ждать.

Мы уже делаем это. Мы не движемся . " Гизела приостановила эволюцию шкалы. "Я остановила время ; Я думаю, что это то, что вы хотели " .

Корделия, казалось, оспаривала это, но потом она указала на свеже-застывший круг звезд. "Снаружи, синий сдвиг был таким же, прямо по небу ... но теперь звезды на краю намного голубее. Я не понимаю ".

Гизела сказала: "В некотором смысле в этом нет ничего нового; если бы мы позволили себе свободное падения к дыре, мы бы двигались достаточно быстро, чтобы увидеть весь спектр доплеровских сдвигов, наложенных на гравитационное голубое смещение, задолго до того, мы пересекли горизонт. Вы знаете эффект starbow?"

- Да. - Корделия посмотрела снова на небо, и Гизела почти могла видеть, как она проверяет объяснение, вообразив, как будет выглядеть фиолетовое смещение starbow. - Имеет смысл только если мы двигаемся — и Вы сказали, что мы не были.

"Мы не даем одно совершенно хорошее определение. Но это не определение, которое применяется снаружи. "Гизела выделила вертикальный разрез их мировой линии, где они бы парили над тремя -М оболочками. "За пределами горизонта событий предоставляется достаточно мощный двигатель - ты всегда можешь оставаться фиксированным на оболочке постоянной приливной силы. Так что имеет смысл выбирать, быть "неподвижным" - это делает время на этой карте строго вертикальным. Но внутри дыры, это становится совершенно несовместимо с опытом; ваш световой конус наклоняется так далеко, что ваша мировая линия должна прорезать оболочки. И самое простое новое определение быть"неподвижным" является рыть червоточину прямо через оболочку - полная противоположность того, чтобы цепляться за нее. - И сделать "время карты" строго по горизонтали, указывая по направлению к центру дыры". Она подсветила часть их теперь горизонтальной мировой линии.

Выражение замешательства Корделии начало уступать изумлению. "Поэтому, когда световые конусы соприкасаются достаточно далеко ... определение" пространства "и" времени "должны соприкасаться с ними?

Да! Центр дыры лежит в нашем будущем, в настоящее время. Мы не попадем в начало сингулярности , сначала попадем в ее будущее - это как как достигнуть Большого Хруста. И направление на этой платформе, которая используется, чтобы указать к сингулярности теперь смотреть "вниз" на карте - в то, что кажется со стороны, чтобы быть мимо дыры, но на самом деле огромный участок пространства. Есть миллиарды световых лет выложенные перед нами - вся история внутренности дыры, конвертируются в пространстве - и оно расширяется по мере приближения к сингулярности. Единственная загвоздка, локтевых комната и центральная комната находятся в дефиците. Не говоря уже о времени ".

Корделия смотрела на карту с очарованием. "Таким образом, внутренность дыры не является сферой вообще? Это сферическая оболочка в двух направлениях, с историей оболочки конвертированной в космос в качестве третьего направления ... превращая поверхность в гиперцилиндр? Гиперцилиндр, который растет в длину, а при этом его радиус уменьшается ". Вдруг ее лицо просияло. "И синий сдвиг как голубой сдвиг, когда Вселенная начинает сжиматься?» Она повернулась к застывшему небу. "За исключением этого пространство только сокращается в двух направлениях - так что чем больше угол звездного света благоприятствует этим направлениям, тем более, оно сдвинуто к голубому ?"

- Это верно.
Гизела уже не удивлялась быстрому понимаю Корделии. Тайна была, как она могла не узнать давно все, что нужно знать о черных дырах. Беспрепятственный доступ к неплохой библиотеке и элементарное программное обеспечение и она бы заполнила пробелы в кратчайшие сроки. Но если ее отец тащил ее всю дорогу до Картаны просто свидетелем планковского погружения, как он мог стоять в стороне и разрешать культуре Афин препятствовать ее образованию? Это не имело никакого смысла.

Корделия подняла бинокль и посмотрела в сторону, вокруг дыры. "Почему я не могу видеть нас?"

"Хороший вопрос." Гизелу привлек световой луч на карте, направленный в сторону, оставляя платформу только после того, как они бы пересекли горизонт. "В три-М оболочке, этот луч следовал бы по спирали в пространстве-времени, возвращаясь к нашей мировой линии после как он сделал бы один оборот. Но здесь, спираль была перевернута и сжата в спираль - и в лучшем случае, он имеет только время для путешествия на полпути вокруг дыры, прежде чем он попадет в сингулярность. Никакой свет излучаемый с момента пересечения горизонта не может вернуть его обратно к нам.

«Это предполагает абсолютно симметричную черную дыру Шварцшильда, которую мы симулируем. И древняя дыра, такая как Чандрасекар, вероятно, обосновалась в справедливом приближении геометрии Шварцшильда. Но близость к сингулярности даже в свете звездного света была бы смещена синим цветом, чтобы нарушить ее, и что-нибудь более массивное - подобно нам, если бы мы действительно были здесь, - вызвало бы хаотические изменения еще раньше ». Она поручила живописи переключиться на Белинского- Геометрия Халатникова-Лифшица, а затем перезапущенное время. Звезды начали мерцать с искажениями, как если бы они были видны в турбулентной атмосфере, тогда казалось, что кипит небо, красные сдвиги и синие сдвиги, мчащиеся по нему волнами. «Если бы мы были воплощены и были достаточно сильны, чтобы пережить приливные силы, мы бы почувствовали, как они колеблются дико, когда мы проходим через разрушающиеся и расширяющиеся области в разных направлениях». Она соответствующим образом изменила карту пространства-времени и увеличила ее для лучшего обзора. Близко к сингулярности, некогда регулярные цилиндры постоянной приливной силы теперь распались на случайную пеной все более тонких, все более искаженных пузырьков

Корделия изучала карту с выражением испуга.
- Как вы собираетесь делать какие-либо вычисления в среде, похожей на эту?

"Не собираемся. Это хаос - но хаотические системы очень чувствительны к манипуляциям. Ты знаешь о Типлерианской теологии? Учение о том, что мы должны попытаться изменить вселенную, чтобы позволить бесконечному вычислению иметь место до Большого хруста? "

Да.

Гизела развесила руки, чтобы захватить весь Чандрасекар. «Переделать черную дыру проще. С закрытой вселенной, все, что вы можете сделать, это переставить то, что уже существует; С черной дырой, вы можете разливать новое вещество и излучение со всех сторон. Делая это, мы надеемся направить геометрию в более упорядоченное коллапс - не версию Шварцшильда, а ту, которая позволяет свету многократно обходить пространство внутри отверстия. Cartan Null будет состоять из встречных вращающихся лучей света, модулированных импульсами, подобными бусинам на веревке. Когда они проходят друг сквозь друга, импульсы будут взаимодействовать; Они будут смещены в синий цвет до энергий, достаточно высоких для создания пары, и в конечном итоге даже достаточно высоки для гравитационных эффектов. Эти лучи будут нашей памятью, и их взаимодействие будет управлять всеми нашими вычислениями - с везением, вплоть до планковской шкалы: десять к минусу тридцать пять метров ».

Корделия обдумывала это в тишине, а потом спросила нерешительно, "Но сколько вычислений вы будете в состоянии сделать?"

"В общей сложности?» Гизела пожала плечами. "Это зависит от деталей структуры пространства-времени на планковских масштабах - подробности мы не будем знать, пока мы внутри. Есть некоторые модели, которые позволили бы нам сделать всю типлиреанскую штуку в миниатюре: бесконечное вычисление. Но большинство дают целый ряд конечных ответов, некоторые чуть больше, некоторые чуть меньше ".

Корделия выглядела решительно угрюмо. Конечно, она знала о общей судьбе погруженцев?

Гизела сказала:“Вы понимаете, что мы посылаем клоны? Никто не пошлет единственную версию на Картан Ноль!”

- Я знаю.
Корделия отвела глаза.
- Но как только ты будешь клоном ... не будешь ли ты бояться умереть?

Гизела была тронута. "Лишь слегка. И дело вовсе не в конце. В то время как есть все еще еще небольшой шанс для бесконечного вычисления - или даже некоторого экзотического открытия, которое могло бы позволить нам сбежать - мы будем держаться за страх смерти. Это должно помочь мотивировать нас исследовать все варианты! Но если и когда становится ясно, что смерть неизбежна, мы отключим старый инстинктивный ответ и просто примем это".

Корделия вежливо кивнула, но она, похоже, не совсем убеждена. Если бы вы были выращены в полисе, который восхвалял «потерянные флешеровские добродетели", это, вероятно, звучало бы как мошенничество в лучшем случае, и членовредительство в худшем случае.

- Можем ли мы вернуться теперь, ну пожалуйста? Мой отец проснется совсем скоро.

- Конечно.
Гизела хотела сказать что-то к этому странному, мрачному ребенку, чтобы привести ее разум в покой, но она не имела ни малейшего представления, с чего начать. Таким образом, они выпрыгнули из пространства вместе - из своих фиктивных световых конусов - отказавшись от моделирования, прежде чем она был вынуждена признать, что возможность предложенных новых знаний, или смерти.

Когда Просперо проснулся, Гизела представилась и спросила: "Что он хотел бы видеть". Она предложила начать с Картан Ноль, казалось не тактичным упоминать, что они с Корделией уже прошлись над Чандрасекаром. Казалось дипломатичным предложить ему новое пространство, которое ни он ни Корделия не видели.

Просперо снисходительно ей улыбнулся. "Я уверен, что ваш Падший город изобретательно разработан, но это не представляет интереса для меня. Я здесь, чтобы внимательно изучить ваши мотивы, а не ваши машины ".

"Наши мотивы?" Гизела удивилась, как будто там была ошибка перевода. "Мы интересуемся структурой пространства-времени. Почему еще кто-то бы нырнул в черную дыру? "

Улыбка Просперо увеличилась.
- Я здесь, чтобы определить. Есть очень широкий набор, кроме мифа о Пандоре: мифы Прометея, Док-Кихота, Грааль, конечно, возможно, даже Орфей. Вы надеетесь, спасти мертвых?

- Спасти мертвых?
Гизела была ошеломлена.
- О, вы имеете в виду Типлерианское воскресешение? Нет, у нас нет никаких планов. Даже если мы получили бесконечную вычислительную мощность, что маловероятно, у нас было бы слишком мало информации, чтобы воссоздать какие-либо конкретные мертвых флешеров (плотчиков, людей из плоти и крови). Что касается воскрешения всех с помощью грубой силы, имитируя все возможное сознательное существо ... не было бы никакого верного способа отсеивать заранее моделирования, которые будут испытывать экстремальные страдания - и статистически, они, вероятно, больше, чем остальные примерно десять тысяч к одному , таким образом, все это было бы совершенно неэтично.

- Мы увидим.
Просперо неодобрительно махнул.
- Важно то, что бы я встретил всех пассажиров Харона как можно скорее.

- Харона? Вы имеете ввиду команду погружения?

Просперо покачал головой с мучительным выражением, как будто он был неправильно понят, но он сказал: "Да, собрать свою команду погружения "Позвольте мне сказать им все это. Я вижу , как сильно я нужен здесь! "

Гизела была сильнее сбита с толку, чем когда-либо.
- Нужен? Мы рады тебе , конечно ... но каким образом ты нужен?

Корделия потянулась и дернула за руку своего отца.
- Можем ли мы подождать в замке? Я так устала.
Она избегала смотреть Гизеле в глаза.

-Конечно, моя дорогая!
Просперо наклонился и поцеловал ее в лоб. Он вытащил свернутый пергамент из одежды и бросил его в воздух. Пергамент развернулся в дверной проем, парящий над океаном возле пирса, ведущего в освещенный солнцем стержень колонны. Гизела могли видеть огромные, заросшие сады, каменные здания, крылатых коней в воздухе. Это была хорошая вещь, они сжимались, их размещение более эффективно, чем их тела, или как если бы их связывал бы гамма луч связи около десяти лет.

Корделия шагнула через дверной проем, держа за руку Просперо, пытаясь затащить его внутрь. Попытавшись, Гизела, наконец, поняла, что надо закрыть дверь, что бы Просперо перестал ее смущать.

Безуспешно. С одной ногой все еще на пирсе, Просперо обратился к Гизеле.
-Почему я нужен? Я здесь, чтобы быть вашим Гомером, вашим Вергилием , вашим Данте, вашим Диккенсом! Я здесь, чтобы извлечь мифическую сущность этого славного, трагического начинания! Я здесь, чтобы дать вам подарок бесконечно больший, чем бессмертие которое вы ищете!

Гизела не удосужились указывая, еще раз, что у нее все ожидания гораздо более короткой жизни внутри дыры, чем снаружи. "Что это?"

Я здесь, чтобы сделать вас легендарным! "Просперо сошел с пирса, и дверной проем сузился за ним.

Гизела пристально смотрела на океан, мгновение ничего не видя, потом медленно присела, свесив ноги в ледяную воду.

Некоторые вещи приобретали смысл.

"Не глупи, ради Корделии," - успокаивала себя Гизела.

Тимон симулировал недоумение.
- Что заставляет вас думать, что я не буду милым? Я всегда мил.
Он быстро преобразился из своего обычного углового значка, ребер, рам и сочлененных стержней - в плюшевого мишку с глазами бусинами.

Гизела тихо застонала. "Слушай. Если я права - если она думает о переходе в Картану - это будет самое сложное решение, что она когда-либо делала. Если бы она могла просто уйти с Афин, она бы сделала это сейчас - вместо того, чтобы идти на все проблемы, ее отца обвиняют, что это была его идея приехать сюда ".

"Почему ты так уверена, что было по-другому?"

- Просперо не имеет никакого интереса к реальности; единственный способ, которым он мог бы узнать о погружении, если бы Корделия сказала ему. Должно быть, она выбрала полис Картан, потому что он достаточно далеко от Земли, чтобы чисто уйти - и Погружение дало ей повод нужный, пригодный повод для своего отца "таланты" болтаться перед ним. Но пока она не готова сказать ему, что она не собирается назад, мы не должны отталкивать его. Мы не должны делать вещи труднее для нее, чем они уже есть.

Тимон закатил глаза в свой анодированный череп.
- Отлично! Я буду играть совместно! Я предполагаю, что есть шанс, что вы могли понять ее правильно. Но если вы ошиблись

Просперо выбрал этот момент, чтобы создать вход, мантия развивалась, дочь шла позади. Они находились в пространстве, созданном по этому случаю, по техническим условиям Просперо: комната в форме двух усеченных квадратных пирамид соединенных основаниями, облицованы белыми панелями, с видом на Чандрасекар на расстоянии 20 М, через трапециидальное окно. Гизела никогда не видел этот стиль раньше, Тимон окрестил его "Афинский астрокич".

Пять членов команды погружения сидели вокруг полукруглого стола. Просперо стоял перед ними в то время как Гизела сделала официальное представление: Сачио, Тиет, Викрам, Тимон. Она рассказала им обо всем, что имело отношение к Корделии, но половинчатая уступка Тимона был ближе всего, что она получила бы на гарантию. Корделия сжалась в углу комнаты, опустив глаза.

Просперо начал трезво. "За почти на тысячу лет, мы, потомки плоти, проживали наши жизни, завернутые в мечтах о подвигах давно минувших. Но мы напрасно мечтали о новой Одиссеи, чтобы вдохновить нас, новые герои, чтобы стоять рядом со старым, новые способы пересказать вечные мифы. Еще три дня, и ваше путешествие было бы впустую, потеряно для нас навсегда. "Он гордо улыбнулся. "Но я прибыл вовремя, чтобы сорвать ваш рассказ от самых челюстей гравитации!"

Tиет сказал: "Ничто не находится под угрозой исчезновения. Информация о Погружении транслируется каждому полису, хранится в каждой библиотеке. "Иконка Тиета была похожа на гибкую статую с драгоценностями, вырезанную из черного дерева.

Просперо махнул рукой пренебрежительно.
- Поток технического жаргона. В Афинах, это могло бы также быть ропотом волн.

Тиет поднял бровь.
- Если ваш словарный запас бедный, увеличьте его - не ожидайте, что мы уменьшим свой собственный запас. Как вы бы рассказали о классической Греции, не упомянув ни одного полиса?

"Нет. Но те универсальные термины, часть нашего общего наследия - "

- Эти термины, не имеют никакого значения вне крошечной области пространства, и короткого периода времени. В отличие от терминов, необходимых для описания погружения, которые применимы к каждому кубическому фемтометру пространства-времени.

Просперо ответил немного чопорно.
- Как бы то ни было, в Афине мы предпочитаем стихи уравнениям. И я пришел, чтобы почтить свой путь на языке, который будет резонировать по коридорам воображения на протяжении тысячелетий.

Сачио сказал: "Так вы считаете, что себя более квалифицированным, для изображения Погружения чем его участники?" И появился Сачио как сова, расположенный внутри головы - клетки в форме человеческого черепа из кованого железа, полная скворцов.

- Я рассказчик. (менестрель, рассказчик мифов, сказитель)

- Вы проходили специальное обучение?

Просперо добавил величественно.
Говоря по правде, это призвание. Когда древние люди из плоти и крови собирались вокруг костров я был одним рассказывающим долгие истории ночью, о том, как боги сражались между собой, и даже смертные воины были подняты на небо, чтобы создать созвездия.

Тимон ответил невозмутимым тоном:
- А я сидел напротив, говоря вам "Что за поток ахинеи ты несешь.".
Гизела собиралась повернуться к нему, чтобы выгнать его за нарушение обещания, но когда она поняла, что он говорил персонально ей, кинув данные за пределы области. Она бросила на него лишь ядовитый взгляд.

Сова Сачио моргнула с недоумением.
- Но вы находите само погружение непостижимым. Итак, как вы собираетесь объяснить это другим?

Просперо покачал головой.
- Я пришел, чтобы создать загадку, а не отгадку. Я пришел, чтобы обречь историю вашего спуска в форму, которая будет жить долго после того, как ваши библиотеки превратятся в пыль.

- Обречь это как?
Викрам был анатомически правильным, как эскиз да Винчи, когда он хотел быть, но у него не хватало основных признаков физиологического моделирования: отсутствовал пот, перхоть, потерянные волосы.
- Вы имеете в виду изменить положение вещей?

Для того, чтобы извлечь мифическую сущность, просто вещь должна стать подвластной более глубокой истине.

Тимон сказал: "Я думаю, что это было да".

Викрам добродушно нахмурился.
- Так что же вы изменили?
Он развел руки, и протянул их, чтобы охватить коллег членов своей команды.
- Если мы хотим быть улучшены, говорите нам, как это сделать.

Просперо сказал внимательно:"Пять слишком малое число для начала. Семь, возможно, или двенадцать"

-Вот так.
Викрам ухмыльнулся.
- Мрачные статисты в нагрузку, никто не работает.

"И имя вашего судна ..."

"Картан нольl? Что в этом плохого? Картан был великим математиком из плоти и крови, который разъяснял смысл и последствия работ Эйнштейна. Ноль, потому что он построен с нулевыми геодезическими: путями с последующим световыми лучами.

«Потомкам, - заявил Просперо, понравится лучше как
«Падающий город»- его суть не ограничена вашими неумелыми словами».

Тиет сказал холодно: «Мы назвали этот полис после Эли Картана. Его клон внутри Чандрасекара будет назван в честь Эли Картана. Если ты не хочешь этого уважать, ты можешь вернуться в Афину прямо сейчас, потому что никто здесь не предложит тебе ни малейшего сотрудничества.

Просперо взглянул на остальных, возможно, ища какие-то доказательства несогласия. У Гизелы были смешанные чувства; Мифопоэтический лепет Просперо не смог бы пережить правду в библиотеках, что бы он ни думал, поэтому в каком-то смысле едва ли имело значение то, что в нем содержалось. Но если они не провести линию границы, она легко могла представить, что его присутствие быстро становится невыносимым.

Он сказал:"Очень хорошо. Картан ноль. Я хороший ремесленник и как хороший ремесленник могу работать с несовершенным материалом."

Когда собрание распалось, Тимон загнал Гизелу в угол. Прежде чем он смог начать жаловаться, она сказала: «Если вы думаете, что еще три дня, что слишком ужасно для размышления, представьте себе, что это такое для Корделии

Тимон покачал головой. «Я сдержу свое слово. Но теперь, когда я видел, с чем она против ... Я действительно не думаю, что она это сделает. Если она всю свою пропаганду о золотом веке флешеров всю свою жизнь, как вы можете ожидать, что она увидит через это? Полис, такой как Афина, образует закрытую замкнутую идейную плоскость: сконцентрируйте достаточно Просперо в одном месте, и нет будет выхода».

Гизела злобно посмотрела на него. «Она здесь, не так ли? Не пытайся сказать мне, что она привязана к Афине навсегда, только потому, что она была создана там. Нет ничего проще. Даже черные дыры излучают излучение Хокинга ».

- Излучение Хокинга не несет никакой информации. Это тепловой шум; Вы не можете использовать его для передачи информации и себя». Тимон провел двумя пальцами параллельно диагональныек линии, жест для «КЭД».

Гизела сказала: "Это всего лишь метафора, ты идиот, не изоморфизм. Если ты не можешь понять разницу, может быть, ты должен свалить в Афину сам."

Тимон отдернул руку как от чего-то кусающего, и исчез.

Гизела оглядела пустой пейзаж, сердитая на себя за то, что она потеряла самообладание. Через окно Чандрасекар спокойно продолжал давить пространство-время из существования, как это было в течение последних шести миллиардов лет.

Она сказала: “И вам лучше ошибаться”.

За пятьдесят часов до погружения Викрам поручил зондам на самых низких орбитах начать забрасывать наномашины за горизонт событий. Гизела и Корделия присоединились к нему в зале контроля в огромном зале, полном карт и гаджетов для манипулирования оборудованием, разбросанным вокруг Чандрасекара. Просперо был допрошен Тимоном, про испытание, которое только что пережил Викрам. «Эдиповские побуждения» и «символизм матки / вагины» занимал видное место, хотя Викрам с радостью сообщил Просперо, что, насколько он знал, никто в Картане никогда не проявлял большого интереса ни к одному из этих органов. Гизела догададась, что Корделия была создана; рабский повтор человеческих родов не задумывался.

Наномашины составляли только тонкую струйку материи, несколько тонн в секунду. Глубоко внутри отверстия они измеряли кривизну вокруг них - наблюдая как звездный свет, так и сигналы от наномашин, следующих за ним, - затем изменяют свое коллективное распределение массы таким образом, чтобы направлять будущую геометрию отверстия ближе к цели. Каждое отклонение от свободного падения означало выброс молекулярных фрагментов и жертву химической энергией, но прежде, чем они полностью разорвали друг друга, они рождали фотонные машины, предназначенные для того, чтобы делать то же самое в меньших масштабах.

Невозможно было узнать, работало ли все это по плану, но карта в кадре показала желаемый результат. Викрам набросал два встречных вращающихся пучка световых лучей. «Мы не можем избежать того, чтобы пространство сжималось в двух направлениях и расширялось в третьем, - если мы не влили столько вопросов, что он рухнул во всех трех, что было бы еще хуже. Но можно продолжать менять направление расширения, снова и снова переворачивая его на девяносто градусов, вечером. Это позволяет свету выполнять серию полных орбит - каждая занимает примерно одну сотую от времени предыдущей - а это также означает, что между лучами существуют периоды сокращения, которые противодействуют эффектам дефокусировки периодов расширения».

Два пучка лучей колебались между круговыми и эллиптическими поперечными сечениями, когда кривизна растягивалась и сжимала их. Корделия создала увеличительное стекло и следовала за ним «внутрь»: вперед во времени, к сингулярности. Она сказала: «Если орбитальные периоды образуют геометрический ряд, нет предела тому количеству орбит, которое вы могли бы вместить до сингулярности. И длина волны сдвигается синим цветом пропорционально размеру орбиты, поэтому дифракционные эффекты никогда не захватывают. Так что же мешает вам делать бесконечные вычисления?

Викрам осторожно ответил: «Для начала, когда сталкивающиеся фотоны начнут создавать пары частиц и античастиц, для каждого вида частицы будет спектр энергий, когда он будет двигаться гораздо медленнее, чем скорость света, чтобы импульсы начали смазывать. Мы думаем, что мы сформировали импульсы таким образом, чтобы они сохраняли все данные, но только одна неизвестная массивная частица могла бы превратить весь поток в бред

Корделия посмотрела на него с выражением надежды.
- Что делать, если нет неизвестных частиц?

Викрам пожал плечами. «В модели Кумара время квантуется, поэтому частота лучей не может расти без ограничений. И большинство альтернативных теорий также подразумевает, что вся установка в конечном итоге по той или иной причине не удастся. Надеюсь, что это не поможет нам понять почему, пока мы не в состоянии что-либо понять. Он рассмеялся. «Не смотри так грустно! Это будет как ... смерть одной ветки дерева. И, может быть, какое-то время мы сможем получить какие-то знания, которые мы даже не успеем разглядеть за пределами дыры.

"Но вы не будете в состоянии сделать что-нибудь с этим," возразила Корделия. "Или сказать кому-нибудь."

«Ах, технология и слава». Викрам взорвал малину. «Послушай, если мой клон« Дайв »умрет, ничему не научившись, он все равно умрет счастливым, зная, что я продолжаю снаружи. И если он выучит все, на что я надеюсь, он научится ... он будет слишком в восторге, чтобы продолжать жить ». Викрам сфокусировал свое лицо на картине с преувеличенной серьезностью, сдув собственную гиперболу, и Корделия действительно улыбнулась. Гизела начинала гадать, достаточно ли болезненной скорби по поводу судьбы дайверов, чтобы полностью отстранить ее от Картана.

Корделия сказала: "Тогда это стоит сделать? На что самое-самое вы могли бы надеяться?"

Викрам набросал диаграмму Фейнмана в воздухе между ними. «Если вы принимаете пространство-время как должное, вращательная симметрия плюс квантовая механика дает вам набор правил для обращения с вращением частицы. Пенроуз вывернул это наизнанку и показал, что вся концепция «угла между двумя направлениями» может быть создана с нуля в сети мировых линий, если они подчиняются этим правилам спина. Предположим, что система частиц с определенным полным спином бросает электрон в другую систему, и при этом спин первой системы уменьшается. Если бы вы знали угол между двумя спиновыми векторами, вы могли бы вычислить вероятность того, что второй спин увеличится, а не уменьшится ... но если понятие «угол» еще не существует, вы можете работать в обратном направлении и определять его из Вероятность, которую вы получите, посмотрев на все сети, для которых увеличен второй оборот.

«Кумар и другие расширили эту идею, чтобы охватить более абстрактные симметрии. Из списка правил о том, что составляет действительную сеть, и о том, как назначить фазу каждому из них, мы можем теперь получить всю известную физику. Но я хочу знать, есть ли более глубокое объяснение этих правил. Действительно ли спин и другие квантовые числа являются элементарными, или они являются продуктом чего-то более фундаментального? И когда сети усиливают или взаимно компенсируют друг друга в зависимости от разности фаз между ними, это что-то основное, что мы просто должны принять, или есть скрытые механизмы под математикой? "

Тимон появился в пространстве и оттянул Гизелу в сторону.
- Я совершил небольшое преступление - и, зная тебя, ты все равно узнаешь. Признаюсь в надежде на снисхождение.

- Что ты сделал?

Тимон нервно посмотрел на нее. «Просперо рассказывал о культуре людей из плоти и крови как о пути ко всем знаниям». Он превратился в совершенную имитацию и повторил речь Просперо: «Ключ к астрономии лежит в изучении великих египетских астрологов, а сердце математики - Раскрывается в ритуалах пифагорейских мистиков ... »

Гизела закрыла лицо руками. Ей было трудно не ответить.
- И ты сказал?

- Я сказал ему, что, если он когда-либо будет воплощен в скафандре, плавающем среди звезд, он должен попытаться чихнуть на поверхность шлема, чтобы улучшить вид.

Гизела рассмеялась. Тимон с надеждой спросил:
- Значит ли это, что я прощен?

- Нет. Как он это воспринял?

- Трудно сказать.
Тимон поморщился.
- Я не уверен, что он способен постичь оскорбления. Это требует представить, что кто-то мог поверить, что он менее важен для будущего цивилизации.

Гизела сказала серьезно: "Более двух дней. Пытайся упорнее."

- Пытайся упорнее сама. Теперь твоя очередь.

- Что?

- Просперо хочет видеть вас.
Тимон ухмыльнулся злорадно.
- Время, чтобы извлечь твою собственную мифическую сущность.

Гизела посмотрела на Корделию; Она говорила оживленно с Викрамом. Афина, и Просперо, задушили ее; Это было только вдали от обоих, что она ожила. Решение мигрировать было ее единственным, но Гизела никогда не простит себя, если она сделает что-нибудь, чтобы уменьшить эту возможность.

Тимон сказал:"Будь милой."

Команда погружения решила отказаться от разлуки с клонами; Их замороженные снимки будут включены в план действий Картана Нулла, даже если он не будет запущен за пределами Чандрасекара. Когда Гизела рассказала об этом Просперо, он был потрясен, но он почти сразу поднял настроение; Он оставил ему все больше места, чтобы придумать какое-то ритуальное прощание для путешественников, не отвлекаясь на правду.

Вся команда действительно собиралась в контроле, хотя, вместе с Просперо и Корделией, и несколькими дюжинами друзей. Гизела стояла в стороне от толпы, так как Викрам отсчитывал отсчет. На «десятке» она велела ей клона клонирования. На «девятке» она отправила снимок на адрес, передаваемый иконкой для файла «Картан-нуль» - стилизованного набора встречных вращающихся световых лучей, который висел посредине пейзажа. Когда тег вернулся, подтверждая сделку, она почувствовала волну потерь; Погружение больше не было частью ее собственного линейного будущего, даже если она думала о клоне как компоненте своего расширенного «я».

Викрам изо всех сил крикнул: «Три! Два! Один! »Он взял значок Картана Нулла и бросил его в карту пространства-времени вокруг Чандрасекара. Это инициировало гамма-всплеск от полиса до зонда на орбите 8-М ; Там данные кодировались в наномашины, предназначенные для воссоздания их в активной, фотонной форме, - и эти наномашины присоединились к потоку, несущемуся в отверстие.

На карте падающая иконка переместилась в «неподвижную» вертикальную мировую линию, когда она приблизилась к раковине с двумя М. Последовательные фрагменты постоянного времени в статическом каркасе вне отверстия никогда не пересекали горизонт, они просто цеплялись за него; По одному определению, наномашины навсегда уйдут на Чандрасекар.

По другому определению погружение закончилось. В их собственных рамках наномашины ушли за полтора миллисекунды, чтобы упасть с зонда до горизонта, и не намного дольше, чтобы достичь точки, в которой был запущен Картан Нуль. И сколько бы субъективное время ни испытывали ныряльщики, сколько бы вычислений не было сделано на этом пути, весь регион пространства, содержащий Картана Нуля, был бы загнан в сингулярность на несколько микросекунд позже.

«Если Дайверы выкарабкаются из дыры, возникнет парадокс, не так ли?» Гизела повернулась; Она не заметила Корделию позади нее. «Когда бы они ни появились, они бы еще не упали, чтобы они могли напасть и захватить наномашины, не допуская их рождения». Идея, казалось, беспокоила ее.

Гизела сказала: «Только если они туннелируют близко к горизонту. Если они появятся еще дальше - скажем, здесь, в Картане, прямо сейчас, они уже опоздали. Наномашины слишком сильно заработали; Тот факт, что они почти стоят в нашей системе отсчета, не делает их легкой мишенью, если вы действительно преследуете их. Даже при скорости света ничего не могло поймать их отсюда ».

Корделия, казалось, черпала суть из этого.
- Так что побег не возможен?

- Хорошо ...
Гизела подумала о перечислении некоторых других препятствий, но потом она начала сомневаться, вопрос то был совсем о другом.
- Нет. Это невозможно.

Корделия улыбнулась конспиративно.
- Хорошо.

Просперо закричал: «Соберись! Соберитесь вокруг и услышите «Балладу о Картане Нулле»! » Он создал трибуну, поднимающуюся под его ногами. Тимон подошел к Гизеле и прошептал: «Если это связано с лютней, я посылаю свои чувства в другое место».

Это не так; Пустой стих был доставлен без музыкального сопровождения. Содержание, однако, было даже хуже, чем боялась Гизела. Просперо проигнорировал все, что она и другие ему рассказали. В своей версии событий «пассажиры Харона» вошли в «пропасть гравитации» по причинам, которые он изобрел из воздуха: чтобы избежать, соответственно, неудавшейся романтики / мщения за невыразимое преступление / скуку долголетия; Воскресить предка погибшего флешер; Искать контакты с «богами». Универсальные вопросы, на которые дайверы действительно надеялись ответить - структура пространства-времени в масштабе Планка, основы квантовой механики, не оценили упоминания.

Гизела взглянула на Тимона, но он, похоже, узнал, что его единственная версия только что сбежала в Чандрасекар, чтобы избежать наказания за неназванное злодеяние; На его лице было неверие, но не гнев. Он тихо сказал: «Этот человек живет в аду. Слизь на лицевой панели - это все, что он когда-либо увидит ».

Аудитория стояла в тишине, когда Просперо начал «описывать» само погружение. Тимон ошеломленно уставился на пол. Тиет носил выражение скучной скуки. Викрам продолжал подглядывать за монитором, чтобы посмотреть, соответствует ли слабое гравитационное излучение втекающих наномашин его предсказаниям.

Это был Сачио, который окончательно потерял контроль и сердито вмешался:
- Картан Нуль - это призрачное изображение пейзажа, полное призрачных значков, проплывающее сквозь пустоту, в дуру?

Просперо казался более испуганным, чем возмущенным вмешательством.
- Это город света. Полупрозрачный, бесплотный...

Сова в черепе Сачио выпятила свои перья. «Никакое состояние фотонов не будет выглядеть так. То, что вы описываете, никогда не может существовать, и даже если бы оно могло, оно никогда не было бы сознательным ». Сачио десятилетиями работал над проблемой предоставления Картан Нуль свободы обрабатывать данные, не нарушая геометрии вокруг него.

Просперо развел руками в примирительном жесте.
- Типичное повествование путешествия должно быть простым. Загромождать его техническими подробностями

Сачио склонил голову на короткое время, касаясь кончиками пальцев лба, загружая информацию из библиотеки полиса.
- Есть ли у вас какие-либо идеи, какими будут архетипические нарративы?

- Послания от богов, или из глубин души; кто может сказать? Но они кодируют самый глубокий и загадочный - "

Сачио нетерпеливо отрезал его. «Они являются результатом нескольких случайных аттракторов в нейрофизиологиилюдей из плоти и крови. Всякий раз, когда более сложная или тонкая история распространялась через устную культуру, она в конечном счете превращалась в архетипический рассказ. Когда писательство было придумано, они были созданы только сознательно флешами, которые не понимали, что это такое. Если бы все самые древние статуи древности были сброшены в ледник, они уже были бы сведены к предсказуемому спектру сфероидальной гальки; Что не делает шаровидный камешек вершиной искусства. То, что вы создали, не только лишено истины, оно лишено эстетических достоинств ».

Просперо был ошеломлен. Он оглядел комнату выжидающе, как будто ждал кого-то, кто выступит в защиту баллады.

Никто не издал ни звука.

Это был конец дипломатии. Гизела сказала персонально Корделии, быстро шепча: "Остаавйся в Картане! Никто не может заставить вас уйти! "

Корделия повернулась к ней с выражением открытого удивления.
- Но я думала.
Она замолчала, переоценивая что-то, скрывая свое удивление.

Потом она сказала: "Я не могу остаться."

-Почему нет? Что там такого ,что остановит вас? Вы не можете оставаться похороненной в Афинах.
Гизела спохватилась; что бы ни странно держать место было на ней, принижая это не помогло бы.

Просперо бурчал сейчас в недоумении,
-Неблагодарность! Черная неблагодарность!
Корделия смотрела на него с жалкой привязанностью.
- Он не готов.
Она посмотрела на Гизелу, и сказала ясно. “Афина не будет длиться вечно. Полисы похожи формой и распадом; есть слишком много реальных возможностей для людей, чтобы цепляться за один произвольно освященный обломок культуры, век за веком. Но он не готов к переходу, он даже не понял, что это идет. Я не могу бросить его в этом. Ему понадобится кто-то, кто поможет ему.
Она вдруг улыбнулась, озорно.
- Но я вырезала два столетия от времени ожидания. Если ничего не случится, погружение будет.

Гизела на мгновение потеряла дар речи, стыдясь силы любви этого ребенка. Затем она отправила Корделии поток меток.
- Это ссылки на лучшие библиотеки Земли. Ты получишь реальный материал, а не какую-то разбавленную версию физики людей из плоти и крови.

Просперо уменьшил подиум, опустив его к земле.
- Корделия! Иди ко мне. Мы покидаем этих варваров в безвестности, которую они заслуживают!

За все, что она восхищалась лояльности Корделии, Гизела была еще опечалена ее выбором. Она сказала отупело.
- Ты в Картане. Это должно быть возможно. Мы должны быть в состоянии найти способ.

Корделия покачала головой: ни отказа, ни сожаления.
- Не беспокойся обо мне. Я выжила так далеко от Афин. Я думаю, что я могу видеть все это до конца. Все, что ты показала мне, все, что я здесь сделала, поможет.
Она сжала руку Гизелы.
- Спасибо.

Она присоединилась к отцу. Просперо создал дверь и открыл ее. Дверь выходила на дорогу из желтого кирпича, сквозь звезды. Он шагнул вперед, и Корделия последовала за ним.

Викрам отвернулся от гравитационно-волновой трассировки и мягко спросил: “Хорошо, вы можете сказать, кто накидал дополнительные эксабайты?”

- Свобооооооо-да!
Корделия пересекла пространство контроля Картан нуль - длинной платформы, плавающие в туннеле из цветных диаграмм Фейнмана, пробиваясь сквозь тьму, как тропа миллиарда сталкивающихся и распадающихся искр.

Первый инстинкт Гизелы была на углу ее и кричать ей в лицо: убей себя сейчас! Останови это сейчас! На этой стороне-отделение, оборвалась прежде, чем было время для личности расхождения, вряд ли расценено как реальная жизнь и реальная смерть. Это будет забытый сон, ничего больше.

Этот анализ не поддерживал,. В тот миг, когда она становиться сознательной, это Корделия становилась совершенно другим человеком: той, кто ушла навсегда из Афины, тот, кто сбежал. Ее расширенные собственной личности было вложено слишком много в этом клоне, чтобы рассматривать его как ошибку и сократить свои потери. За все, что она надеется на себя, клон точно знал, что его существование означало для оригинала. Предать что, даже если он никогда не мог быть найден, это было бы немыслимо.

Тиет резко сказал: “Ты не подпитывала ее надежды, не так ли?”

Гизела вспоминала их разговоры.
- Я так не думаю. Она должна знать, что практически нет шансов на выживание.

Викрам выглядел расстроенным.
- Возможно, я выразился слишком сильно т.к. это наше собственное дело. Она может верить что открытий будет достаточно для нее, но я не уверен, что они будут.

Тимон нетерпеливо вздохнул.
- Она здесь. Это необратимо; нет смысла мучиться об этом. Все, что мы можем сделать, это дать ей шанс сделать то, что она может и увидеть все.

Ужасная мысль поразила Гизелу.
- Дополнительные данные не перегрузили нас, не так ли? Исключен доступ к полной вычислительной области? Корделия сжала себя до гораздо более компактной программы, чем версия, которую она послала с Земли, но все еще была неожиданной нагрузкой.

Сачио с возмущением
- Ты думаешь, что я насколько плохо делаю свою работу? Я знал, что кто-то притащит больше, чем обещал. Я оставил стократный запас прочности. Один заяц ничего не меняет.

Тимон коснулся руки Гизелы.
- Смотри.
Корделия наконец замедлила шаг, чтобы начать осматривать окрестности. Первичные лучи, инфраструктура для всех их вычислений, уже были сдвинуты синим на жесткие гамма-лучи, а сталкивающиеся фотоны создавали пары релятивистских электронов и позитронов. Кроме того, ряд экспериментальных пучков с более короткими длинами волн исследовал физику масштабов длин в десять тысяч раз меньших - физику, которая будет применяться к первичным лучам примерно через час. Корделия нашла окно с основными результатами этих лучей. Она повернулась и окликнула: «Впереди впереди много мезонов, полных верхних и нижних кварков, но ничего неожиданного!»

- Хорошо!
Гизела чувствовала, что связывающие ее узы вины и тревоги начинают ослабляться. Корделия была свободна выбрать погружение, как и все остальные. Тот факт, что это было трудным решением для нее, не давал никаких оснований полагать, что она пожалеет об этом.

Тимон сказал:"Хорошо, вы правы,я был не прав.Она, естественно, проложит туннель из Афин."

- Да. Так много для вашей теории замкнутых меметических поверхностей. "Гизела рассмеялась.
- Жаль, что это была всего лишь метафора.............. хотя.

- Зачем? Я думал, ты вне себя от радости, что она сделала это.

- Я была. Это просто позор что это ничего не говорит вообще о наших собственных шансов на побег.

Каждая орбита давала им тридцать минут субъективного времени, тогда как истинные масштабы длины и времени Картана Нулла сокращались в сто раз. Сачио и Тиет тщательно изучали функционирование полиса, проверяя и перепроверяя целостность «железа», по мере того как новые частицы частиц попадали в пульсовые поезда. Тимон рассмотрел различные методы для шунтирования информации в новые режимы, если возникла такая возможность. Гизела изо всех сил пыталась довести Корделию до скорости, и Викрам, чья основная работа была наномашинами, помог ей.

Пучки с самой короткой длиной волны все еще пересказывали результаты экспериментов с ускорителями старых частиц; Все трое вместе изучали данные. Гизела как можно лучше подытожила. «Заряд и другие квантовые числа генерируют своего рода угол между мировыми линиями в сетях, как и спин, но в этом случае они действуют как углы в пятимерном пространстве. При низких энергиях вы видите три отдельных подпространства, для электромагнетизма и слабых и сильных сил ».

- Почему?

- Авария в предыдущей вселенной связана с бозонами Хиггса. Позвольте мне нарисовать картину ...

Не было времени исследовать все тонкости физики частиц, но многие вопросы, которые были важны вне Чандрасекара, все равно стали академическими для Картана Нулла. Сломанные симметрии восстанавливались по мере того, как они говорили, с увеличением различий в разведении кинетической энергии в массе покоя в незначительности. Полис быстро мутировал в гибрид всех возможных типов частиц; То, что определяло их будущее, будет не теория какой-либо одной силы, а сама природа квантовой механики.

«Что лежит за частотой и длиной волны частицы?» Викрам набросал снимок волнового пакета на диаграмме пространства-времени. «В своей собственной системе отсчета фаза электрона вращается с постоянной скоростью: примерно один раз каждые десять минут до двадцати секунд. Если он движется, мы видим, что скорость замедляется замедлением времени, но это не вся картина ». Он нарисовал набор компонентов, разгоняющихся с разной скоростью от одной точки волны, затем выделил последовательные точки, где наступила фаза Полный круг для каждого. Локус этих точек формировал набор гиперболических волновых фронтов в пространстве-времени, подобно стопке конических чаш, упакованных более плотно, как во времени, так и в пространстве, где скорость компонентов была больше. Интервал исходной волны воспроизводится только компонентами с правильной скоростью; Они прослеживают идентичные копии волны в более поздние времена, все аккуратно накладываются друг на друга. Компоненты с неправильной скоростью скремблируют фазу, поэтому их копии все скомпенсируют ». Он повторил всю конструкцию на сотню точек вдоль волны и аккуратно распространил ее в будущее. «В искривленном пространстве-времени весь процесс становится искаженным, но с учетом правильной симметрии форма волны может сохраняться, пока длина волны уменьшается и частота растет». Викрам исказил диаграмму, чтобы продемонстрировать. «Наша собственная ситуация».

Корделия взяла все в свои руки, набросав расчеты, перекрестно проверив все по своему усмотрению.
- Хорошо. Так почему это должно сломаться? Почему мы не можем оставаться в синей части спектра?

Викрам увеличил диаграмму. «Все фазовые сдвиги в конечном счете происходят из взаимодействий - пересечений одной мировой линии с другой. В модели Кумара каждая сеть мировых линий имеет конечное переплетений. На каждом пересечении есть крошечный фазовый сдвиг, который заставляет время подпрыгивать примерно от десяти до минус сорок три секунды ... и бессмысленно говорить о меньшем фазовом сдвиге или более коротком масштабе времени. Поэтому, если вы попытаетесь бесконечно перевести волну в синем цвете, вы, в конце концов, достигнете точки, в которой у всей системы больше нет разрешения продолжать воспроизводить ее ». По мере того, как волновой пакет закручивался, он начал принимать размытое, искаженное приближение Его прежнюю форму. Затем он распался на неузнаваемый шум.

Корделия внимательно изучила схемы, трассировка отдельных компонентов на завершающей стадии процесса. Наконец, она сказала: “Как долго ждать, прежде чем мы увидим доказательства этому? При условии правильности модели?”

Викрам не ответил; казалось, он задумался о мудрости целая демонстрация. Гизела сказала: “через два часа мы должны быть в состоянии обнаружить, что фаза квантуется в экспериментальных балках. И тогда у нас будет еще час или около того — ”
Викрам многозначительно взглянул на нее — в частном порядке, но Корделия, должно быть, догадались, почему разговор умолк, потому что она резко повернулась к нему.

«Как ты думаешь, что я собираюсь делать?» - возмутилась она. «Впаду в истерику при первом проблеске смертности?»

Викрам выглядел уязвленным. Гизела сказала:"Будьте честными. Мы знаем вас только три дня. Мы не знаем, чего ожидать."

«Нет». Корделия посмотрела на стилизованное изображение луча, который их закодировал, кишащего теперь всем - от фотонов до самых тяжелых мезонов.
- Но я не собираюсь разрушать погружение ради вас. Если бы я хотела размышлять о смерти, я бы осталась дома и читала плохую поэзию людей из плоти и крови.
Она улыбнулась.
- Бодлер может крутиться сам. Я здесь ради физики.

Все собрались вокруг единственного окна, как момент истины для приближающейся модели Кумара. Представленные данные были получены из того, что было по существу экспериментом с двумя щелями, осложненным необходимостью выполнять его без каких-либо признаков твердого тела. Синусоидальная диаграмма показала число частиц, обнаруженных в области, где электронный пучок рекомбинировался с самим собой после путешествия по двум различным путям; Так как было только конечное число мест обнаружения, и каждый счет должен был быть целым числом, образец был уже «квантован», но программное обеспечение анализа учло это, и цифры были достаточно большими, чтобы изображение выглядело плавным. На определенной длине волны любые настоящие эффекты масштаба Планка поднимались выше этих артефактов, и как только они появлялись, они только усиливались.

Программное обеспечение сказало: «Найдено кое-что!» И увеличило масштаб, чтобы показать небольшую лестницу кривой. Сначала это было настолько тонко, что Гизеле пришлось утьонить, что это не просто показ им обычной, неизбежной неровности. Тогда крошечные шаги заметно расширились, с двух горизонтальных пикселей до трех. Наборы трех соседних участков обнаружения, которые несколько минут назад регистрировали различные количества частиц, теперь возвращали идентичные результаты. Весь аппарат сжался до такой степени, что электроны не могли сказать, что длины пути были разными.

Гизела почувствовала прилив чистого восторга, а затем - послевкусие страха. Они погружались вниз, чтобы дотронуться кончиками пальцев до волн вакуума. Это было триумфом, что они спустились так глубоко, но их спуск был почти не остановим.

Шаги расширились; Изображение уменьшилось, чтобы показать больше кривой. Викрам и Тиет вскрикнули одновременно, за секунду до того, как программное обеспечение для анализа убедилось в строгих статистических тестах. Викрам тихо повторил: «Это неправильно». Тиет кивнул и поговорил с программным обеспечением. «Покажите нам фазовую структуру одной волны». Дисплей изменился на линейную лестницу. Невозможно было непосредственно измерить фазу изменения одиночной волны, но, предполагая, что две версии луча претерпевали одинаковые изменения, это была прогрессия, обусловленная интерференционной картиной.

Тиет сказал: «Это не согласуется с моделью Кумара. Фаза квантуется, но этапы не равны или даже случайны, как модель Сантини. Они структурированы поперек волны, в циклах. Узкий, широкий, узкий снова ...

Наступила тишина. Гизела посмотрела на образец и изо всех сил старалась сконцентрироваться, в восторге от того, что они нашли что-то неожиданное, напуганное тем, что они могут не понять этого. Почему бы фазовый сдвиг не приходился на равные единицы? Эта циклическая картина была нарушением симметрии, позволяя вам выбрать фазу с наименьшим квантовым шагом как своего рода неподвижной точкой отсчета - идеей, что квантовая механика всегда объявлялась такой же бессмысленной, как выделение одного направления в пустом пространстве.

Но вращательная симметрия пространства была несовершенной: в небольших сетях обычная гарантия того, что все направления будут выглядеть одинаково, больше не задерживается. Это был ответ? Углы, которые два луча должны были пройти, чтобы достигнуть детектора, были сами квантованы, и этот эффект был наложен на фазу?

Нет. Масштаб был полностью неправильный. Эксперимент по-прежнему захватывает слишком большой регион.

Викрам закричал от радости и сделал сальто назад. «Между сетями пересекаются мировые линии! Вот что создает фазу! »Без единого слова он начал яростно рисовать диаграммы в воздухе, запускать программное обеспечение, запускать симуляции. Через несколько минут он почти скрылся за дисплеями и гаджетами.

В одном окне было показано моделирование интерференционной картины, которая идеально подходит для данных. Гизела почувствовала приступ ревности: она была так близка, она должна была быть первой. Затем она начала исследовать дальше, и чувство испарилось. Это было элегантно, это было прекрасно, это было правильно. Не важно, кто ее обнаружил.

Корделия выглядела ошеломленной, оставленной позади. Викрам уклонился от созданного им беспорядка, оставив остальных, чтобы попытаться разобраться в этом. Он взял Корделию за руки, и они вместе вальсировали по лестнице. «Центральная тайна квантовой механики всегда была: почему бы вам просто не подсчитать, как все может случиться? Почему вы должны назначать каждой альтернативе фазу, чтобы они могли отменить, а также укрепить друг друга? Мы знали правила для этого, мы знали последствия, но мы понятия не имели, что это были за фазы, и откуда они пришли ». Он перестал танцевать и собрал стопку диаграмм Фейнмана, пять альтернатив для одного процесса, слоистый Один поверх другого. «Они созданы так же, как и все остальные отношения: обычные ссылки на более крупную сеть». Он добавил несколько сотен виртуальных частиц, перекрещивающихся между некогда отдельными диаграммами. «Это как спина. Если сети создали направления в пространстве, которые делают спины двух частиц параллельными, когда они объединяются, они просто складываются вместе. Если они против параллели, в противоположных направлениях, они отменят. Фаза - то же самое, но она действует как угол в двух измерениях, и она работает с каждым квантовым числом вместе: спин, заряд, цвет, все - если два компонента совершенно не совпадают по фазе, они полностью исчезают

Гизела наблюдала, как Корделия вошла в слоистую диаграмму, последовала за двумя компонентами и начала понимать. Они не обнаружили какой-либо более глубокой структуры для отдельных квантовых чисел, как они надеялись, они могут, но они узнали, что одна огромная сеть мировых линий может объяснить все, что было создано Вселенной из этих неделимых нитей.

Было ли этого достаточно для нее? Ее оригинал, борющаяся за здравомыслие в Афине, могла утешиться надеждой на то, что ее клон в погружении был свидетелем такого прорыва - но как только приблизится смерть, все это превратится в пепел для свидетеля? Гизела почувствовала укол сомнения, хотя она говорила об этом с Тимоном и другими на протяжении столетий. Все, что она чувствовала в этот момент, потеряло всякий смысл, просто потому, что не было возможности перенести опыт назад в более широкий мир? Она не могла отрицать, что было бы лучше знать, что она могла бы снова соединиться со своими другими «я», рассказать всем своим дальним родственникам и друзьям, чему она научилась, следить за последствиями в течение тысячелетий.

Та же участь постигла и всю вселенную. Время было квантовано; Не было никакой перспективы бесконечных вычислений перед Большим Хрустом, для любого. Если все, что закончилось, было ничтожным, погружение просто избавило их от длительной ложной надежды на бессмертие. Если каждое мгновение было одиноким, полным само по себе, тогда ничто не могло лишить их счастья.

Правда, конечно, находилась где-то посередине.

Тимон приблизился к ней, ухмыляясь от удовольствия.
- О чем ты тут сама по себе думаешь?

Она взяла его за руку.
- Малые сети.

Корделия сказала Викраму: «Теперь, когда ты точно знаешь, что такое фаза и как она определяет вероятности ... есть ли какой-нибудь способ, которым мы могли бы использовать экспериментальные лучи, чтобы манипулировать вероятностями для геометрии впереди нас? Отверните световые конусы ровно настолько, чтобы мы огибали планковскую область? Спираль назад вокруг сингулярности в течение нескольких миллиардов лет, пока не наступит Большой Хруст, или дыра испарится из-за излучения Хокинга? "

Некоторое время Викрам ошеломленно смотрел на нее, потом начал запускать программное обеспечение. Сачио и Тиет пришли на помощь ему, ища как сократить вычисления. Гизела смотрела, легкомысленно, почти не смея надеяться. Для изучения каждой возможности может потребоваться больше времени, чем было, но затем Тиет нашел способ проверить целые классы сетей в одном вычислении, и процесс ускорился в тысячу раз.

Викрам объявил результат с грустью.
- Нет Это невозможно.

Корделия улыбнулась. “Все в порядке. Мне было просто любопытно”.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/65440/330360

Переводчики: hoeo, Anubis777, Griaule, victoria_vn