Готовый перевод SEVENEVES / ?: Scouts

- Пожалуй, хватит нам ломать головы над тем, что случилось. Давайте поговорим о будущем, - начал доктор Харрис. Вместе с президентом его слушали советник по науке, председатель Комитета начальников штабов и почти половина Кабинета министров.

Президенту — этот пост уже почти год занимала Джулия Блисс Флаэрти — предложение, похоже, не понравилось.

Председатель Комитета штабов закивал, но президент Флаэрти смотрела, прищурившись. И не только из-за света, что лился в окно с небес над загородной резиденцией. Харрис что-то затевает, считала она. Пытается переложить бремя вины. Протолкнуть некий новый план.
- Дальше, - бросила она, и тут же, вспомнив о манерах, добавила, - доктор Харрис.

- Четыре дня назад я видел, как Фасолина развалилась пополам, - вступил в разговор Дюб. - Семь сестёр стали восемью. После этого на наших глазах чуть не раскололся при столкновении мистер Волчок.

- Я бы плакать не стала. Осточертели эти дурацкие названия, - фыркнула госпожа президент.

- Столкновения не избежать, - продолжал Дюб. - Вопрос только, как долго ещё проживёт мистер Волчок. И что из этого следует.

Он щёлкнул пультом дистанционного управления и вывел на экран слайд. Присутствующие заинтересованно повернули головы, и Дюб с облегчением вздохнул, радуясь, что вышел из под прицела глаз президента. Слайд представлял собой монтаж: катящийся под уклон снежный ком, пушистая бактериальная культура в чашке Петри, ядерный гриб и другие, на первый взгляд не связанные сюжеты.

— Что у них всех общего? Они экспоненциальны, — сказал он. — Этим словом часто бросаются люди, говоря о чем-то, что быстро растет. Однако у него есть определенное математическое значение. Оно обозначает любой процесс, который растет тем быстрее, чем больше становится. Демографический взрыв. Цепная ядерная реакция. Снежный ком, катящийся с горы, чья скорость роста зависит от того, насколько он уже вырос.

Щелчком пульта он перешёл к следующему слайду с графиком экспоненциальных кривых, и затем к изображению восьми лунных осколков.
- При целой Луне вероятность столкновения равнялась нулю.

— Потому что не с чем было сталкиваться, — пояснил Пит Старлинг, советник президента по науке. Госпожа президент кивнула.

— Спасибо, доктор Старлинг. Ну, а когда у вас есть две части, что ж, они могут столкнуться. Чем больше у вас частей, тем выше шансы, что две из них налетят друг на друга. А что бывает, когда это случается? — он снова щелкнул пультом и показал маленькое видео разлома Фасолины. — Ну, иногда, хоть и не всегда, они раскалываются надвое. Что означает, что частей становится больше. Восемь вместо семи. Девять вместо восьми. И это увеличение количества означает рост вероятности дальнейших столкновений.

— Экспоненциальный, — сказал председатель.

— Четыре дня назад мне пришло в голову, что тут налицо все признаки экспоненциального процесса, — признал Дюб. — И мы знаем, что с ними происходит.

Президент Флаэрти внимательно наблюдала за ним, но сейчас ее взгляд отвлекся на Пита Старлинга, энергично взмахнувшего рукой снизу вверх, следуя профилю хоккейной клюшки.

- Когда экспотенциальность достигает изгиба на кривой хоккейной клюшки, - продолжал Дюб, - результат может оказаться сродни взрыву. Или же выглядеть как медленный, устойчивый рост. Всё зависит от константы времени, от естественной скорости, с которой происходят экспотенциальные штуки. И от того, как мы, люди, это воспринимаем.

— То есть, может ничего не произойти, — сказал председатель.

— Вполне возможно, что пройдёт сто лет, прежде чем из восьми кусков станет девять, — сказал Дюб, кивнув ему, — но четыре дня назад я забеспокоился, что это может быть тот случай, который больше похож на взрыв. Поэтому мы с моими аспирантами занялись некоторыми расчетами. Строили математическую модель процесса, которую можно было бы использовать, чтобы разобраться со шкалой времени.

— И каковы результаты, доктор Харрис? Я полагаю, они у вас есть, иначе вы бы не стояли здесь.

— Хорошая новость заключается в том, что однажды у Земли будет прекрасная система колец, как у Сатурна. Плохая - это, скорее всего, будет неприятно.

— Другими словами, — вставил Пит Старлинг, — куски Луны будут бесконечно продолжать сталкиваться друг с другом и дробиться на все более мелкие части, формируя систему колец. Но некоторые камни будут падать на землю и крушить что-нибудь.

— А вы можете сказать, доктор Харрис, когда это произойдет? Через какой период времени? — спросила госпожа президент.

— Мы пока собираем данные, подбираем параметры модели, - сказал Дюб. - Так что из одного-двух, а то и трёх факторов, все мои прогнозы могут оказаться ошибочными. С экспоненциальная зависимостями никогда нельзя сказать наверняка. Но мне кажется, произойдёт следующее... - Он вывел на экран новый график, синюю кривую, показывающую медленный, неуклонный рост с течением времени. — Временная шкала внизу составляет примерно от одного до трех лет. В течение этого времени количество столкновений и новых фрагментов будет стабильно расти.

— Что такое СФБ? — спросил Пит Старлинг, поскольку так была обозначена вертикальная шкала графика.

— Скорость фрагментации болида, — ответил Дюб. — Скорость, с которой создаются новые обломки.

— Это стандартный термин? — осведомился Пит. Его тон был не столько враждебным, сколько расстроенным.

— Нет, — ответил Дюб, — я его придумал. Вчера. В самолёте.
Его подмывало добавить что-то вроде "мне позволено изобретать термины", но он не хотел переходить к колкостям в самом начале встречи.

Убедившись, что Пит замолчал, по-крайней мере на время, Дюб попытался снова войти в ритм.
— Мы увидим возрастающее количество метеоритных ударов. Некоторые из них будут наносить большой ущерб. Но потом, — он снова щелкнул пультом, и линия резко устремилась вверх, став белой, — мы станем свидетелями события, которое я называю "Белое небо". Все произойдет за несколько часов или дней. Система отдельных планетоидов, которую мы сейчас видим там, перемолет себя в огромное количество намного меньших фрагметов. Они соберутся на небе в белое облако, которое будет расширяться.

Щёлк. График продолжил нестись вверх, выстрелив в новую область и став красным.

— Через день-два после Белого неба начнется то, что я назвал "Град". Потому что не все эти осколки останутся наверху. Некоторые из них попадут в атмосферу Земли.

Он выключил проектор. Это был необычный ход, но он вывел их всех из гипноза PowerPoint и заставил взглянуть на него. Референты в задней части комнаты все ещё что-то строчили в своих телефонах, но это не имело значения.

— Говоря "некоторые", — сказал Дюб, — я подразумеваю триллионы.

Все молчали.

— Это будет метеоритная бомбардировка, какой Земля не знала со времен формирования Солнечной системы, — сказал Дюб. — Огненные следы метеоритов, которые мы видели на небе в последнее время? Их будет столько, что они превратятся в купол пламени, которое выжжет всё, что могло бы его увидеть. Вся поверхность Земли будет стерилизована. Ледники закипят. Единственный способ выжить — это убраться из атмосферы. Под землю или в космос.

— Что ж, очевидно, что это очень плохие новости, если это правда, — сказала президент.

Некоторое время все сидели молча и размышляли об услышанном.

— Нам придется сделать и то, и другое, — сказала президент. — Уйти в космос и под землю. Последнее, конечно, проще.

— Да.

— Мы можем начать строить подземные бункеры для...— она вовремя остановилась, чтобы не сказать нечто неблагоразумное, — для людей, чтобы они укрылись там.

Дюб ничего не ответил.

Председатель Комитета начальников штабов сказал:
— Доктор Харрис, я старый логистик. Я имею дело с обеспечением. Какой объем запасов нам нужно спустить под землю? Сколько мешков картошки и рулонов туалетной бумаги на человека? То есть, полагаю, мой вопрос заключается в том, как долго продлится Град?

Дюб сказал:
— По моим оценкам, он продлится от пяти до десяти тысяч лет.

— НИКТО ИЗ ВАС БОЛЬШЕ НЕ СТУПИТ НА ТВЕРДУЮ ЗЕМЛЮ, НЕ ПРИКОСНЕТСЯ К ЛЮБИМЫМ, не вдохнет воздуха родной планеты, — сказала президент. — Это страшная участь. Но все же она лучше, чем та, на которую могут надеяться семь миллиардов людей, пойманных в ловушку на поверхности Земли. Последний корабль домой уплыл. С этой минуты ракеты будут подниматься на орбиту, но ни одна не вернется в течение десяти тысяч лет.

Двенадцать мужчин и женщин в Банане сидели в молчании. Как и разрушение Луны, для человеческих эмоций это было слишком большое событие. Дина сосредоточилась на мелочах. Например, на том, как чертовски хороша Дж.Б.Ф — президент — в произнесении подобных речей.

— Доктор Харрис, — сказал Конрад Барт, астроном. — Прошу прощения, госпожа Президент, можно ли попросить вернуть доктора Харриса в кадр?

— Конечно, — сказала Джулия Блисс Флаэрти, отступив с некоторой неохотой вбок, освобождая место для более крупного изображения доктора Харриса. Дина подумала, что он как-то съежился и усох по сравнению со знаменитым ученым из телевизора. Потом вспомнила, о чем он только что им рассказал и почувствовала себя жестокой. Каково это, быть единственым человеком, знающим, что Земля обречена?

— Да, Конрад, — сказал тот.

— Дюб, я не подвергаю сомнению твои расчеты. Но они были кем-то перепроверены? Есть ли возможность, что туда вкралась какая-то ошибка, неверный десятичный знак, что-нибудь?

Харрис начал кивать посередине вопроса Конрада. Это были не радостные кивки.
— Конрад, — сказал он, — это не только я.

— У нас есть разведданные, предполагающие, что китайцы поняли это на день раньше нас, — сказала президент, — и британцы, индусы, французы, немцы, русские, японцы — все их ученые приходят примерно к такому же выводу.

— Два года? — заговорила Дина. Ее голос был хриплым и надломленным. Все посмотрели на неё. — До Белого неба?

— Похоже, на этот счет мнения сходятся, — сказал доктор Харрис. — Двадцать пять месяцев, плюс-минус два.

— Я знаю, что это ужасный шок для всех вас, — сказала президент. — Но я хотела, чтобы экипаж МКС был среди первых, кто узнает об этом. Потому что вы нужны мне. Вы нужны нам, народу Соединенных штатов и всей Земли.

— Для чего? — спросила Дина. Она ни в коем случае не была официальным представителем экипажа Микси из двенадцати человек. Это была работа Айви. Но насколько Дина могла судить, взглянув на неё, Айви была не в состоянии говорить.

— Мы начинаем переговоры с нашими партнерами среди других осваивающих космос наций, о создании ковчега, — ответила президент. — Хранилища всего генетического наследия Земли. У нас есть два года на его постройку. Два года, чтобы вывести на орбиту как можно больше людей и оборудования. Ядром этого ковчега будет Микси.

Глупо, но Дина почувствовала легкий укол раздражения из-за того, что Дж.Б.Ф. присвоила их неформальное название МКС. Но, проведя достаточно времени с пиарщиками НАСА, она понимала, зачем это было сделано. Такие вещи надо очеловечивать, давать уменьшительные имена. Все перепуганные дети, узнавшие, что умрут, должны смотреть бодрые видео о том, как Микси пронесёт наследие мертвой планеты через Град. Они достанут карандаши и будут рисовать Микси с нимбом вокруг тора и большим астероидом на заднице, и с маленьким улыбающимся человеческим лицом на боку у модуля "Звезда".

Айви заговорила первый раз за последне время. Каких-то две недели назад отложенная свадьба казалась большим разочарованием. А сейчас ей сказали, что её жених — коммандер флота США Кэл Бланкеншип — живой мертвец, и она никогда не выйдет за него замуж, не дотронется до него, не увидит снова вживую. Не говоря об остальных, кого она знала. Она выглядела слегка оглушенной. Своим певучим голосом она сказала:
— Госпожа Президент. Безусловно, вам известно, что здесь не так много места для размещения новых людей. Я уверена, что это должно стать вопросом для обсуждения.

— Да, конечно, — ответила президент. — Ваша задача заключается в том, чтобы..

— Прошу прощения, госпожа Президент, можно мне продолжить? — спросил доктор Харрис. Дина отметила вспышку в глазах президента и шокированное выражение, промелькнувшее на ее лице. Президента Соединенных штатов только что перебили. Оттерли с дороги. Будучи женщиной, пробившей себе путь наверх, она наверняка была весьма чувствительна к подобным вещам.

Но дело было не в этом. Дж.Б.Ф. не задавалась вопросом "он прервал меня, потому что я женщина?" Это был давно пройденный этап. Она спрашивала себя "он что, прервал меня, потому что президент Соединенных штатов больше ничего не значит?"

— Лина здесь? — спросил доктор Харрис. — Дайте панораму, пожалуйста, — а, вот и вы, Лина. Я читал ваши статьи о стайном поведении рыб в Карибском море. Отличная работа.

— Я не знала, что ваши интересы распространяются на подводный мир, — сказала Лина Феррейра. — Благодарю вас.

Люди все-таки странные, подумала Дина. Так говорить в такое время.

— Видео просто потрясающее. Они движутся плотным косяком, пока не появляется хищник. Тогда, совершенно внезапно, в стае образуется дыра, сквозь которую хищник проплывает, не поймав ни одной рыбки. Секундой позже они снова соединяются. Так вот, ничего еще не решено, но...

— Вы хотите использовать в ковчеге стайное поведение?

— Проект называется Облачный ковчег, — снова подключилась к разговору президент. — И вы правильно поняли. Вместо того, чтобы складывать все наши яйца в одну корзину...

— Яйца...и сперму, — пробормотал Джибран со своим ланкаширским акцентом, так тихо, что услышала только Дина.

— Мы используем распределенную архитектуру, — произнесла Дж.Б.Ф., возможно, слишком старательно, как будто выучила эту фразу минут десять назад. — Каждый из кораблей, составляющих Облачный ковчег, будет до определенной степени автономным. Как мне сказали, мы наладим их массовое производство и будем отправлять их как можно быстрее. Они будут собираться вокруг Микси. Когда это будет безопасно, они будут соединяться между собой наподобие детского конструктора, и люди смогут свободно перемещаться из одного в другой. Но при приближении обломка, вжик! — и она растопырила пальцы с покрытыми пурпурным лаком ногтями.

А как же Микси, подумала Дина, но сочла за лучшее не задавать этот вопрос прямо сейчас.

— Чтобы подготовиться к этому, для каждого из вас есть задачи, — сказала президент. — Поэтому я и попросила директора присоединиться к нам.
Она имела в виду директора НАСА Скотта Сполдинга.
— Я передаю слово Спарки, чтобы он посвятил вас в детали. Как вы, наверняка, догадываетесь, у меня есть другие неотложные дела, поэтому сейчас я собираюсь с вами попрощаться.

Двенадцать человек в Банане выдали нестройный хор благодарностей, чтобы побыстрей выпроводить президента из конференцзала, откуда велась трансляция. Кто-то повернул камеру, и теперь она смотрела на Скотта Сполдинга. Он сумел раздобыть блейзер, но был без галстука, и, вероятно, останется без него до конца жизни.

Через пару десятков лет работы в технических стартапах с разной степенью успешности, его вернули в НАСА, как часть какого-то невнятного плана по изменению миссии агентства. Большинство людей в Банане считали его приятным, хотя и немного глуповатым, и в целом чувствовали, что могут рассчитывать на его поддержку в трудную минуту.

Какое именно из произведений Рильке Спарки мог счесть подходящим для нынешней ситуации, угадать было невозможно. Когда камера сфокусировалась на его обвисшем и помятом лице, на секунду всем показалось, что стихотворение вот-вот сорвется с его губ. Но он передумал, и посмотрел своими светлыми глазами прямо в объектив.
— У меня не хватает слов, — сказал он, — поэтому я сконцентрируюсь на деле. Айви, ты остаешься главной. Лучше тебя никого нет. Твоя задача — организовать работу, обмениваться информацией с нами, давать нам знать, что вам нужно. Если после всего этого у тебя останется свободное время, сообщи мне, и я найду тебе хобби.
Он подмигнул.

И далее пошел по списку.

Фрэнк Каспер, канадский инженер-электрик, и Спенсер Гриндстафф, американец, специализирующийся на системах связи и занимающийся какой-то тайнственной работой для разведывательных агентств, будут создавать сетевую инфраструктуру, необходимую для поддержания деятельности Облачного ковчега. Джибран, специалист по техническому оборудованию, в любом случае привлекаемый к решению подобных проблем, будет работать с ними.

Федор Пантелеймонов, их седовласый специалист по выходам в открытый космос, и Зик Петерсен, также имеющий многочасовой опыт работы в скафандре американский пилот ВВС, больше похожий на мальчишку, начнут приготовления к прибытию новых модулей, которые, как их заверили, будут разработаны и построены с несвойственной НАСА поспешностью менее, чем за месяц. Дина сочла такую оценку времени смехотворно оптимистичной, пока не вспомнила, что, фактически, все мировые ресурсы будут брошены на решение этой задачи.

Конрада Барта просто попросили задержаться после совещания и поговорить с Дюбом. Было ясно, что вскоре он начнет перепрофилировать все астрономическое оборудование, имеющееся на станции, под проблему поиска приближающихся камней. Над этой темой никто не хотел особо раздумывать. Если Микси ударит обломок любого размера, все будет кончено. Соответственно, особого смысла говорить об этом и правда не было.

Биологами были Лина Феррейра, австралийка Маргарет Коглан, изучающая влияние космических полетов на человеческое тело, и Джун Уеда, японский биофизик, занимающийся экспериментами с воздействием космических лучей на живые ткани. Также в эту категорию можно было отнести Марко Альдебранди, итальянского инженера, занимавшегося более практическими вопросами управления системами жизнеобеспечения.

Одиннадцать из двенадцати. До сих пор Спарки не сказал Дине ни слова.

— Дина, — сказал Спарки, — ты незаменима.

Она прекрасно знала, что это означает на языке совещаний: если бы могли, они оставили бы ее по ту сторону воздушного шлюза.

— У тебя такой широкий спектр умений, и все мы восхищаемся твоим отношением к работе.

До этого Спарки не сказал никому ни слова про отношение к работе.

— Конечно, разработка астероида — чему ты посвятила значительную часть своей карьеры — это проект с долгосрочной отдачей. Но мы сейчас находимся в краткосрочном режиме.

— Естественно.

— Я назначаю тебя в помощь Айви и прошу поискать способы направить твой потрясающий набор навыков в поддержку деятельности остальных. Федор и Зик могут выходить в открытый космос ограниченное число раз. Возможно, твоих роботов можно заставить делать то, что не смогут они.

— Если это означает резать железо, они будут великолепны, — сказала Дина.

— Вот и отлично, — сказал Спарки, не заметив сарказма. В его представлении, разговор был окончен, и он терпел пару минут светской беседы перед тем, как продолжить совещание с Дюбом и Конрадом.

Дина думала о себе лучше. Как она могла позволить себе скатиться в подобное расположение духа в такое время?

Может, потому, что у нее была веская причина так себя чувствовать.

Она начала было прощаться со Спарки, как внезапно передумала.
— Погодите секунду, — сказала она. — Я уважаю все, что вы сказали о краткосрочном режиме. Я все понимаю. Но если, или когда, Облачный ковчег заработает, вы ведь знаете, что дальше, да?

Спарки был не в настроении. Не столько зол на неё, сколько сбит с толку.
— Что дальше?

— Людям нужно место, где жить. И если поверхность Земли будет выжжена, нам придется создавать это место здесь, из подручного материала. Астероидов. Которых у нас теперь, спасибо Агенту, гораздо больше.

Спарки закрыл лицо руками, выдохнул и с минуту просидел неподвижно. Когда он убрал руки, она увидела, что он плакал.
— Я написал полдюжины прощальных писем старым друзьям и семье перед этим совещанием, — сказал он, — и когда оно закончится, я собираюсь продолжить по списку. Может, я напишу половину всех писем, прежде чем их получатели будут убиты Градом. Дело в том, полагаю, что я думаю, как ходячий мертвец, каковым на самом деле и являюсь. И это неправильно. Я должен думать о том, о чем думаете вы. О будущем, которого вы, и некоторые другие, можете ожидать, если все это сработает.

— Вы правда думаете, что мы его с нетерпением ждем?

Спарки поморщился.
— Не в смысле, что вы думаете, что это будет прекрасное будущее, а в смысле того, что вообще думаете о нем. Я не возражаю тебе. Но что ты хочешь, чтобы я сейчас делал?

— Прикрывал меня, — сказала Дина. — Не позволил бросить Амальтею. Не разрешил разрезать моих роботов на части. Вы хотите, чтобы я на некоторое время занялась другими делами, что ж, хорошо. Но когда небо станет белым и пойдет Град, Облачному ковчегу потребуется жизнеспособная программа по использованию астероидов, иначе нет никакой возможности людям выжить здесь, в космосе, в течение тысяч лет.

- Я прикрою тебе спину, чего бы это ни стоило, - пообещал Спарки. - Его глаза метнулись к двери, через которую только что ушла президент.

В день А+0 в экипаже МКС из двенадцати человек был только один русский, подполковник Федор Антонович Пантелеймонов, пятидесятипятилетний ветеран шести миссий и восемнадцати выходов в открытый космос, серый кардинал отряда космонавтов. Это было необычно. В первые годы космонавтами были минимум двое из шести человек экипажа станции. Добавление проекта Амальтея и тора увеличило максимальную вместимость МКС до четырнадцати, и русских обычно было от двух до пяти.

Луна распалась всего за две недели до того, как Айви, Конрад и Лина должны были вернуться домой, сменившись еще двумя русскими и инженером-британцем.

Поскольку та ракета с экипажем все равно была готова к полету, Роскосмос — русское космическое агентство — запустил её с космодрома Байконур в день A+0.17.

Корабль "Союз" пристыковался к Микси без происшествий. В отличие от американцев, которым нравилось летать в ручном режиме, русские давно превратили стыковку в автоматический процесс.

"Союз" — основное транспортное средство на протяжении десятилетий космических полётов — состоял из трёх модулей. Его кормовой отсек содержал двигатели, топливные баки, солнечные батареи и другое оборудование, не нуждавшееся в воздухе. Корпус герметичного переднего отсека, почти сферической формы, заполнялся пригодным для дыхания воздухом. Для космонавтов в нём было достаточно свободного пространства, чтобы двигаться, работать и жить.

В центральном куполообразном отсеке меньшего размера размещались три кресла, в которых одетые в скафандры космонавты отправлялись в космос, а потом спускались назад, на Землю, как горящая в воздухе комета. Размещение там было очень тесным, но это не имело значения, поскольку он использовался недолго, только во время запуска на орбиту и спуска. Большую часть времени космонавты проводили в более просторном сферическом орбитальном отсеке.
На носу корабля располагалось сложное стыковочное устройство, способное соединиться с космической станцией или любым другим объектом, оснащённым подходящим оборудованием.

Ещё пару лет назад капсула "Союза" обычно стыковалась к задней части модуля "Звезда", который был "концом" МКС. Совсем недавно к "Звезде" пристыковали новый модуль "Хаб", удлинив центральную ось МКС в направлении "назад" и смонтировав вал, вокруг которого вращался тор. Чтобы сохранить совместимость с универсальным и проверенным временем "Союзом", "Хаб" был оборудован подходящим портом и люком.

Так как остальные одиннадцать были заняты поручениями, данными "Спарки", Дина проплыла из своей мастерской, расположенной на "носу" через всю Микси на "корму", и открыла стыковочный люк, чтобы встретить вновь прибывших. Она ожидала увидеть несколько человек, свободно парящих в орбитальном модуле "Союза". Вместо этого она обнаружила голову и руку единственного космонавта, в котором с трудом опознала Максима Ковалева, впечатанного в практически сплошную массу витаминов.

Термин "витамины" использовался для обозначения всего маленького, легкого, но чрезвычайно ценного. Микрочипы, лекарства, запчасти, укулеле, биологические образцы, мыло, продукты — все это относилось к "витаминам". Люди, естественно, были самым главным витамином, если вы не из тех, кто считает, что освоением космоса должны заниматься роботы. Дина присутствовала на множестве конференций, где ее коллеги по разработке астероидов горячо убеждали, что дорогостоящие ракеты должны использоваться только для перевозки витаминов. Металл, воду и прочие объемные материалы следует не отправлять с земли, а добывать из миллионов обломков, уже блуждающих в космосе.

На Байконуре кто-то догадался всунуть среди прочего несколько свернутых мешков для мусора. Поняв намек, Дина раскрыла один из них и отловила то, что вывалилось и угрожало разлететься по всей Микси, а потом занялась выгребанием остального. Максим вылез в Хаб поразмяться после шести часов, проведенных зажатым между всем этим хламом. Более миниатюрная Дина заняла его место и начала выбрасывать витамины, а он ловил их мешком.

Через минуту она откопала человеческое бедро в синем комбинезоне, потом плечо, затем руку. Рука задвигалась и отпихнула в ее сторону витамины, открыв лицо, знакомое Дине по странице Википедии, просмотренной полчаса назад. Это была Болор-Эрден, женщина, которую в свое время отчислили из космической программы, поскольку из-за маленького роста ей не подходил ни один стандартный скафандр. Ее кресло явно было приспособлено на скорую руку и кое-как пристегнуто к части орбитального модуля под названием Диван грузовыми стропами, еще хранившими пыль казахстанских дорог. Дина подумала, не последняя ли это грязь, которую она увидит в своей жизни, и сразу постаралась отогнать эту мысль.

Итак, Болор-Эрден и Максим летели в орбитальном модуле, что было неслыханно. Людям полагалось находиться только в спускаемом аппарате дальше по направлению к корме.

Было бы бестактным говорить об этом вслух, но эти двое согласились на путешествие в один конец, которое могло стать самоубийственным, пойди что-нибудь не так. При входе в атмосферу орбитальный модуль отбрасывался и сгорал, и только пассажиры спускаемого аппарата теоретически могли вернуться живыми.

Засовывание витаминов в мешок продолжилось в спускаемом аппарате, и пошло гораздо быстрее по мере высвобождения рук и лиц. В трех креслах, где _должны были_ лететь люди, обнаружились два других космонавта, Юрий и Вячеслав, и британец по имени Рис.

Болор-Эрден, Юрий и Вячеслав сразу же отстегнулись и двинулись через орбитальный модуль в Хаб, а Рис попросил дать ему пару минут.

Дина тоже отправилась в Хаб поприветствовать остальных. Обычно такие моменты проходили более торжественно, вновь прибывших, вплывающих через люк, обнимали, жали руки и фотографировали. Надвигающаяся гибель всех на Земле несколько омрачила встречу, но Дина чувствовала, что должна сказать каждому хоть несколько слов.

Болор-Эрден велела называть ее Бо. Внешность у нее была определенно дальневосточная, но в глазах и скулах было что-то не совсем китайское. Из Википедии Дина уже знала, что Бо — монголка.

— Первый раз в космосе? — спросила Дина, хотя знала ответ.

— У вас тут Гугл отключили? — ответил он. Услышать такое от американца было бы оскорбительно, но Дина провела среди британцев достаточно времени, чтобы понять правильно.

— Просто непохоже, что вам нетерпится исследовать свой новый дом.

— Я растягиваю удовольствие. От процесса открытия. Кроме того, меня предупреждали не вертеть головой.

- Да, чтобы избежать головокружения. Хороший совет, - сказала Дина. - Только рано или поздно подвигать ей придётся. - Мимо её головы проплыл пакет огуречных семян, подписанный кириллицей, и она осторожно выловила его из воздуха. - Дина, - протянула она руку, оказавшись в пределах досягаемости.

- Рис. - Он протянул руку, глядя строго перед собой, как его проинструктировали. Но в полном соответствии с давним и уважаемым обычаем большинства мужчин, скосил глаза в сторону Дины, так чтобы её рассмотреть, а потом повернул голову, чтобы рассмотреть ещё лучше.

— Вы об этом пожалеете, — сказала она.

— О, господи, — воскликнул он.

— У вас есть пара минут, прежде чем все начнется. Давайте, вылезайте, я найду вам пакет.

— Как ты называешь таких? — спросил он.

— Граб, — ответила она. — Сокращенно от Загребущего краба.

— Отличное имя, я считаю.

— Это самая очевидная форма тела, если необходимо бегать по скалам. На кончике каждой ноги находится по электромагниту, так что он может прилипать к Амальтее, которая в основном состоит из железа. Когда нужно поднять ногу, он просто отключает магнит.

— Уверен, что ты уже думала об этом, — деликатно сказал Риз, — но ты могла бы выдолбить так весь астероид. Создать защищенную среду. Может, даже наполнить воздухом.

Дина кивнула. Она была занята, расставляя по одной восемь ног Граба и убеждаясь, что все они прикрепились к стенке ниши. Не хватало еще, чтобы все ее витамины выплыли и растерялись.
— Мы это обсуждали. Я и примерно восемь тысяч инженеров на земле, работающих над этим.

— Да, я и не думал, что это было единоличным усилием.

- Всё упирается в активный газ. Плазменные резаки очень мощные, но им для работы нужна струя газа. Подойдёт почти любой газ, но тут сложно, да и дорого использовать промышленные газы, и потом, у них есть досадное свойство улетучиваться в космос.

— Но если что-то выдалбливаешь, в отличие от работы на поверхности..

— Именно, — сказала Дина. — Можно запечатать выходы, собирать использованный газ и повторно использовать.

- Иными словами, ты уже всё продумала до меня.

Верхнюю часть лица Дины скрывали очки виртуальной реальности, но ниже, под ними, на губах мелькнула улыбка.
- С космосом всегда так. Им интересуется столько умных людей, что сложно придумать, что-то по-настоящему новенькое.

В разговоре возникла пауза, во время которой она переключила управление на другого робота и заставила его двигаться по тоннелю.

- Слегка подвигав глазами, я вижу в твоём бестиарии ещё по меньшей мере три вида.

- Гремучка - модификация робота, сделанного для обследования рухнувших зданий. А при создании того за основу явно взяли змею.

- А имя, как видно, дано в честь рогатого гремучника.

- Ну да. Вдоль тела гремучки двойной спиралью расположены электромагниты, так что включая одни и выключая другие, она с минимальными затратами энергии как бы перекатывается по поверхности.

- Похожая на фуллерен штука, кажется, тоже использует этот трюк.

- А ты угадал имя. Мы действительно прозвали их фуллеренами, но, говоря строго, эта штука называется...

- Тенсегрити.

— Да, я понял, — сказал Риз. Потом добавил:
— Мне бы не хотелось лезть не в свое дело, но ты же знаешь, что делают крабы-отшельники?

Дине понадобилась пара секунд, чтобы вспомнить. Она не так часто бывала на пляже.
— Они используют в качестве дома пустые раковины других крабов.

— Не других крабов, а моллюсков. Но да, ты права.

Дина поразмыслила об этом и повернулась к нему. Он выглядел чуть менее зеленым и взмокшим, чем раньше.
— Думаю, я понимаю, к чему ты клонишь.

— А еще лучше, — сказал Риз, — рассмотрим фораминиферу.

— Кто это?

— Самые большие одноклеточные организмы в мире. Живут подо льдом в Антарктике. Когда они растут, то берут из окружающей среды песчинки и склеивают их, формируя твердую раковину.

— Типа как Бен Гримм? — спросила она.

— Я всегда хотела кожу, как у Существа.

— Думаю, я влюбилась, — сказала она.

Он прижал к лицу пакет, и его вырвало.

Выпади эта миссия доктору Дюбуа Жерому Хавьеру Харрису, он сказал бы что-нибудь в таком духе: "Послушайте, все умирают. Из семи миллиардов людей, живущих сейчас на Земле, через сто лет в основном все будут мертвы, а большая часть – намного раньше. Никто не хочет умирать, но большинство спокойно принимает факт, что это случится.

Человек, умерший от Града через два года, будет не мертвее того, кто погиб через семнадцать лет в автокатастрофе.

Единственное, что изменилось, — теперь все знают примерное время и причину своей смерти.

И зная это, можно совершить приготовления. Одни из них внутренние — примириться со своим богом. Другие касаются передачи наследства следующему поколению.

И вот тут все становится интересным, потому что ни одна из традиционных схем наследования не переживет Град. Нет смысла писать завещание: всё ваше имущество будет уничтожено вместе с вами, да и некому будет его принять.

Наследие будет состоять лишь из того, что сделают люди Облачного ковчега в грядущие века и тысячелетия. Облачный ковчег — единственное, что имеет значение.

Изданный перевод
— Избранные юноши и девушки, — продолжал Кларенс, — соберутся в созданных для этой цели лагерях и тренировочных городках, где пройдут подготовку для предстоящей миссии, и будут отправлены на орбиту, как только для них там подготовят место.

Изданный перевод
Дюб, который осознавал, что может случайно оказаться в поле зрения камеры, хранил непроницаемое выражение лица. Нельзя сказать, что Кларенс лгал, однако многое он недоговаривал. Сколько юношей и девушек окажется в лагерях? Заведомо больше, чем можно запустить на орбиту и расселить там даже по самым оптимистическим меркам. А скольких из них в принципе удастся научить чему-то мало-мальски полезному?

Проблема разрешилась. Теперь все знали.

— Как твоя космическая болезнь? — спросила она. — Выглядишь несколько более, эмм, бодрым.

— Это мы еще посмотрим.

Это должно было измениться.

Изданный перевод
Федор тем временем что-то быстро печатал двумя пальцами. Дина уставилась ему в лицо и не отводила глаз, пока он не закончил. Очевидно, Федор тоже обратил на это внимание, поскольку, закончив, поднял взгляд и уставился ей прямо в глаза, сохраняя идеальный покерфейс.

Изданный перевод
Дина не отвела взгляда.

Изданный перевод
В глазах Федора промелькнула тень понимания. Понимания того, что Дине тоже все известно. Конструкцию «Иззи» он представлял себе, как никто другой. И был прекрасно в курсе того, где Дина проводит все свое время и что может рассмотреть из окна. Дина прекрасно видела, как он все просчитывает в голове и к каким выводам приходит.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/65524/331144

Переводчики: mrs_owl, tamika, SupeR_StaR, Aksanomoon

nvs1408