Готовый перевод James Potter and the Vault of Destinies / Джеймс Поттер и Хранитель Сущего: Prologue

Пролог

– Магия, – размышлял про себя Чарльз «Чак» Филмор. – В голове не укладывается, до чего я вынужден опуститься.

Он стоял в открытом дверном проёме здания и победоносно улыбался в камеры, установленные на противоположной стороне Чеймберс-стрит. Обычно оживлённая улица была перекрыта: на другом её конце стояли оранжевые заграждения и офицеры полиции Нью-Йорка.

Стражи порядка имели вид скучающий и безразличный. По ту сторону заграждений собралась шумная толпа: люди махали и улыбались в камеры. Филмор любил и ненавидел этот город, а всё потому что здесь всегда, вне зависимости от времени суток, проходили уличные гуляния, и малейший повод вызывал суматоху. Все эти продавцы футболок, зазывалы, восторженные туристы напоминали ему аквариумных рыбок, внезапно оказавшихся в Большом барьерном рифе. Филмор махал направо и налево и одарял присутствующих дежурной улыбкой, выставляя напоказ недавно отбелённые зубы.

Щёлкнул затвор фотоаппарата, и толпа разразилась бурными аплодисментами. Они хлопали не ему – он прекрасно это знал. Они хлопали, потому что именно его лицо видели сейчас на переносном светодиодном экране. Замени его манекеном из «Блумингдэйлс», реакция будет точно такой же. Ещё одна отличительная черта нью-йоркских зевак: они будут аплодировать кому угодно, если имеется хоть малейший шанс оказаться в телевизоре.

Изображение на экране переменилось. Теперь с него глядел великий фокусник и льстец Майкл Бирн. Он был одет в чёрную футболку с открытым горлом, блестящие волосы обрамляли его лицо, на котором сияла располагающая улыбка. Бирн не скалился, как Филмор. Во всём его виде сквозила дьявольская хитрость, глаза бегали из стороны в сторону, он словно и не замечал камеры, которые (Филмор по опыту знал) находились меньше чем в полуметре от него. Бирн был прирождённым шоуменом и обладал исключительным даром убеждения, даже когда не произносил ни слова. Именно поэтому он добился успеха. Толпа хотела верить его фокусам. По правде говоря, не обладай Бирн столь заразительным обаянием – фальшивым, конечно, – Филмор, пожалуй, никогда не согласился бы участвовать в подобной затее.

– Предлагаю отвлечься на минуту и обсудить неотложные дела, – предложил Бирн в первый день их знакомства в кабинете Филмора. – Вы восходящая звезда мира политики, по крайней мере, в Нью-Йорке.

Всем известный факт, так? Ваше имя у многих на устах. Не каждый политик может похвастать этим.

Бывший нападающий «Джетс», морской пехотинец, счастливо женат на видной бродвейской актрисе. Вам под силу проложить себе путь на вершину в вашингтонской борьбе в грязи. Не хватает лишь небольшого толчка, капли реактивного топлива, чтобы о вас заговорили во всех медиа.

Филмору с самого начала не понравился этот человек, но Бирн перешёл на язык, который он прекрасно понимал, хотя и не одобрял. Филмор надеялся сделать себе имя исключительно на политических заслугах и умении понимать нужды избирателей; вопреки мнению большинства он был умён. Он отлично зарекомендовал себя во время интервью и на воскресных утренних телепередачах, отчасти благодаря фирменному волевому подбородку, отчасти – потому что он, в отличие от многих других сенаторов, имена которых он мог назвать (но не называл), действительно понимал суть обсуждаемых проблем. Но, несмотря на всё это, Бирн был прав.

Американские избиратели не всегда голосовали за достойных кандидатов. Филмор отлично знал, что привлекательный вид и остроумие для большинства из них являются столько же важным критерием, как профессионализм и результаты предыдущих выборов. Смысла жаловаться не было, хотя порой Филмора угнетало такое положение вещей. Единственный разумный выбор сводился к тому, чтобы изучить реалии современного политического мира и использовать их в свою пользу, как можно эффективнее.

– Вы и Крайслер-билдинг, – развёл руками Бирн. – Два нью-йоркских монолита, вместе в одно и то же время. Если план сработает – а он сработает, – ваше имя будет знать каждый в этой стране. И моё, конечно, тоже, но это к делу не относится.

– Крайслер-билдинг должен исчезнуть, так вы предлагаете? – Филмор откинулся на спинку стула и через офисное окно оглядел город, небо над которым было затянуто тучами. – Со мной внутри.

Бирн пожал плечами.
– Согласитесь, сенатор, какой замечательный способ упрочить карьеру, и вашу, и мою, одним махом. Мы оба знаем, что в наши дни шоу-бизнес и политика – две стороны одной медали. К тому же, будет весело.

Филмор склонил голову и искоса посмотрел на Бирна.
– Как вы это сделаете?

Бирн притворно вздохнул.
– Магия, – ответил он. – Что означает, дело будет на удивление простым и одновременно непостижимо трудным. Ни одна из версий не удовлетворит любопытство публики. Что скажете, сенатор?

Филмор согласился, пусть и нехотя. Если бы от него потребовалось нечто большее, чем поздний визит в фойе знаменитого стального небоскрёба, он бы отказался.

Заняв свой наблюдательный пост у входных дверей, Филмор начал подозревать, что фокус получится из разряда «непостижимо трудных». К примеру, понадобились массивные зеркала на вращающейся подставке; они стояли так, чтобы не попадать в поле зрения осаждавшей толпы. А напротив здания возвели безобразный помост высотой чуть ли не в тридцать этажей. Он был оборудован пологом, поднимающимся и опускающимся по команде Бирна, чтобы дать время помощникам сотворить необходимые для иллюзии манипуляции.

Глядя на официальную смотровую площадку, Филмор догадывался, каким образом провернут этот трюк. Он не разбирался в подробностях, но понимал, что фокус зависит от множества мельчайших деталей: от точки обзора и особенностей съёмки до психологии толпы и даже угла освещения. Впрочем, Бирн был по-своему умён. Он заявил, что знание сложных методов, используемых при подготовке подобного трюка, снизит восторг от результата.

Оказавшись вне поля зрения камер, Филмор повернулся, пересёк пустынное фойе и вошёл в боковую дверь рядом с постом охраны. Он оказался в тесной комнатке, всё пространство которой занимали два автомата с прохладительными напитками, длинный кожаный диван и плазменный телевизор. На экране транслировали запись с наружных камер, предназначенную для остального мира. На диване расположился телохранитель Филмора, Джон Декхэм, бывший товарищ по футбольной команде, обладатель абсолютно лысой головы. Он с умеренным интересом наблюдал за происходящим на экране плазмы.

– Неплохо, – прокомментировал Декхэм, кивая в сторону телевизора. – Они сделали наезд камерой, когда вы махали рукой. Это сближает с народом.

Филмор со вздохом опустился на другой край дивана.
– Похоже на фарс. Ненавижу фарсы.

– Фарс правит миром, – пожал плечами Декхэм. Он дотянулся до пакетика с фисташками и набрал полную горсть.

Филмор устроился удобнее и принялся смотреть трансляцию. На экране возник Майкл Бирн. Он поднял руки; камера взяла крупный план для пущего драматизма, запечатлев его на фоне заходящего солнца, чьи лучи отражались от застеклённых окон города.

– Так вот, – возвестил Бирн; его голос эхом прокатился над толпой, – вы видели, как я сбежал из тюрьмы «Алькатрас». Стали свидетелями моего триумфального освобождения из Египетской усыпальницы Судного дня. Наблюдали, как я заставил исчезнуть живого слона, затем пассажирский самолёт и, наконец, движущийся товарный поезд. Сегодня впервые я исполню величайшую иллюзию всех времён.

Я заставлю исчезнуть не только легендарный символ города Нью-Йорка – Крайслер-билдинг; я сотворю свой трюк, пока внутри будет находиться ваш сенатор – чьё имя также успело стать символом – почитаемый и уважаемый Чарльз Гайд Филмор!

Толпа снова разразилась аплодисментами. Филмор слышал, как эхо их хлопков разносится по всему фойе. Бирн победоносно улыбнулся в камеру и раскинул руки ладонями вверх. Он ликовал, стоя в лучах умирающего солнца. Когда публика стала замолкать, включили прожекторы. В лучах их света небоскрёб стал похож на огромный драгоценный камень. Бирн поднял руки, по-прежнему ладонями вверх, а затем опустил их. По сигналу сотни метров красной ткани опустили с помоста, стоявшего перед зданием. Занавес заструился вниз, как вода, торжественно сияя в свете прожекторов, пока, наконец, с шумом не коснулся земли. Ткань полностью закрыла здание от камер и зрителей на смотровой площадке. Стоя на фоне колыхающейся красной материи, Бирн опустил голову. Казалось, он глубоко сосредоточился. Толпа замерла в ожидании.

Сидящий на краю дивана Декхэм вцепился в пакет с фисташками.
– Так, как он собирается провернуть свой трюк? – спросил телохранитель. – Он вам говорил?

– Нет, – признался Филмор. – Профессиональная тайна и тому подобное. Я знаю лишь, что мы должны посидеть тут минуту или около того, пока он не убедит публику, что здание исчезло. Когда дело будет сделано и здание вернётся на место, я выйду через парадную дверь и приветственно помашу рукой. Всем спасибо, все свободны.

– В здании кроме нас действительно никого нет?

Филмор кивнул и невесело улыбнулся.
– Этот Бирн и правда гений. Он заставил Департамент здравоохранения спешно покинуть здание, уверяя, что может гарантировать сохранность только одного человека – вашего покорного слуги, – когда небоскрёб «отправится в непостижимые измерения».

– Да ладно, – рассмеялся Декхэм, жуя фисташки.

Филмор снова кивнул. На экране телевизора Бирн продолжал стоять с опущенной головой; руки неподвижно свисали по бокам, словно его выключили. Зазвучала барабанная дробь. Бирн медленно начал поднимать руки, а когда закончил – отвернулся от стены из красной материи. Барабанная дробь нарастала, вот она уже превратилась в почти невыносимое крещендо. Теперь Бирн стоял спиной к зданию, с поднятыми руками и опущенной головой; волосы полностью скрыли его лицо. Он не шевелился.

Внезапно всё вокруг Филмора неистово завибрировало. С потолка посыпалась пыль, свет замерцал и погас. Встревоженный, Филмор сел прямо.

– Что это… – начал было он, но умолк – в глубине здания стал нарастать гудящий шум. Снова вспыхнул свет, телевизор помигал и включился.

– Так и было запланировано? – недоумённо спросил Декхэм.

– Я… полагаю, что да, – медленно выговорил Филмор и кивнул в сторону экрана. – Смотри.

Сцена на улице осталась без перемен. Бирн так и стоял с поднятыми руками и опущенной головой. Спустя некоторое время он театрально опустил руки и поднял голову, откидывая волосы назад.

Белые вспышки прорезали воздух, красная завеса упала.

Пространство за ней оказалось пустым, лишь лучи десятка прожекторов, пересекаясь, освещали его. Никаких сомнений: огромное сияющее здание действительно исчезло. Толпа разразилась аплодисментами, оркестр грянул туш.

– Неплохо, – успокоившись, оценил Декхэм. – Весьма правдоподобно.

– Да ну, – ответил Филмор, вглядываясь в экран. – Слишком темно. Где-то там должно быть здание. Прожекторы нужны для отвлечения внимания.

– Думаю, ты чересчур скептически относишься к магии, Чак. Оставайся лучше в политике, – Декхэм поднялся на ноги, комкая в руках пакетик из-под фисташек. – Схожу-ка я в туалет перед тем, как мы выйдем.

– Иди, – буркнул Филмор, не отрывая глаз от экрана. Декхэм смахнул несколько скорлупок с брюк и исчез за дверью, ведущей в мужской туалет.
Снаружи Бирн приказал снова поднять занавес. Ткань медленно потянули наверх, и вот она уже скрывает таинственную пустоту и прожекторы. Камера взяла крупным планом зрителей на смотровой площадке, чтобы запечатлеть их восхищённое любопытство, округлившиеся глаза и разинутые рты. Филмор представил себе, как их учили изображать нужные эмоции на репетициях. Может, Декхэм прав; может, он слишком скептично относится к магии.
– Ой, – размышлял он, – о людях говорят вещи и похуже.

Порывом ветра распахнуло парадную дверь. Филмор нахмурился. Повеяло странным запахом, и сенатор не мог припомнить, чтобы в городе так пахло: свежестью, дикой природой и землёй.

– А теперь, – торжественно возвестил Майкл Бирн с экрана телевизора, – узрите заключительный этап сегодняшнего трюка. Леди и джентльмены, позвольте вернуть вам ваш Крайслер-билдинг и вашего сенатора Чарльза Филмора! – он в очередной раз поднял руки, стоя теперь лицом к занавесу.

Грянула барабанная дробь, ещё более громкая, чем прежде.

– Декхэм, поторопись, – поднимаясь на ноги, позвал Филмор. – Скоро наш выход.

Здание снова затряслось, свет повторно замигал. Где-то наверху что-то упало. Филмор, нервничая, огляделся.

На экране телевизора Бирн позволил своим пальцам чуть вздрогнуть.

Барабанная дробь усилилась, ножом вспарывая повисшее в воздухе напряжение. Наконец Бирн театрально рухнул на колени, опустил руки и лично сорвал гигантский занавес. Материя упала, и ветер отнёс её в сторону. Она бесформенной массой легла на асфальт, подняв в воздух облако пыли и песка.

За ней ничего не было.

Филмор моргнул, следя за происходящим на экране, глаза его округлились от ужаса. Что-то пошло не так. Пропал не только Крайслер-билдинг, не было и таинственной черноты. Теперь сквозь оседающую пыль виднелись здания, стоявшие в отдалении. Их окна в сумерках наступающей ночи светились жёлтым. Бирн не шевелился. Он так и стоял на переднем плане, на коленях, с поднятой головой, уставившись на неожиданное зрелище. Жуткая тишина окутала улицу.

– Пропало! – резко крикнул голос в отдалении. Картинка на экране изменилась: камера взяла общим планом Чеймберс-стрит. В свете прожекторов можно было различить метры опавшей красной материи, покрывшей улицу, как одеяло. Камера развернулась. На месте Крайслер-билдинг зияла огромная дыра. По краям из неё торчали трубы и электрические провода, в воздух взлетали брызги воды и искры. – Пропало! – снова крикнул голос, на этот раз ближе. – Исчезло без остатка, а вместе с ним и сенатор!

Толпа отреагировала подобно разъярённому зверю. По ней прокатился низкий ропот от замешательства и неверия, смешанного с паникой, который быстро перерос в какофонию. Камеру снова направили на смотровую площадку и выхватили из толпы фигуру Майкла Бирна. Он так и не поднялся с колен, на его лице читались растерянность, недоверие. Филмору показалось, что фокусник в ступоре.

– Декхэм! Что-то пошло не так! Иди сюда!

Ответа не последовало. Филмор пересёк комнатку и распахнул дверь в туалет. Помещение было маленьким, с одним унитазом и одной раковиной. И абсолютно пустым. Около унитаза стояла пара туфель. Чёрная кожа, шнурки завязаны. Филмор, потеряв дар речи, уставился на них.

Снаружи в здание ворвался новый поток воздуха и снова принёс запах дикой природы, а вместе с ним – шум галдящей толпы. Через приоткрытую сквозняком дверь Филмор бросил быстрый взгляд в фойе. Снабжённая пневматическим доводчиком, она медленно захлопнулась. Экран телевизора по-прежнему мерцал, но Филмор, не обращая на него внимания, осторожно пересёк комнатку.

В фойе было светлее прежнего, и всё из-за яркого ослепительного тумана, сверкавшего прямо за прозрачными дверьями. Филмор миновал пост охраны, как вдруг услышал хлюпанье. Опустив глаза, он обнаружил, что стоит в луже. Огибая его ботинки, вода текла по мраморному полу в направлении шахт лифтов. Она покрывала весь пол. Туман снаружи россыпью бриллиантов оседал на воду и, преломляясь от её поверхности, световые змейки переливались на потолке. Всё было, как во сне. Филмор медленно двинулся в сторону выхода.

Не исключено, размышлял он, что всё это – часть трюка. Не исключено, что Бирн – куда лучший шоумен, чем он полагал. Сквозь стеклянную дверь мужчина видел, что снаружи белым-бело, туман слегка колыхался. От нового порыва ветра дверь распахнулась вовнутрь, и Филмор подскочил от неожиданности. Ветер растрепал ему волосы и поиграл галстуком. Воздух был влажный, тёплый и по-прежнему странно пах. Сенатор протянул руку и коснулся двери. Он собрался с духом, сжал зубы и толкнул её. Дверь открылась легко, впустив внутрь тёплый, подёрнутый дымкой воздух и глухой рокот. Филмор полагал, что это гомон толпы в Нью-Йорке, но теперь понял, что ошибся. Никакое количество людских голосов не способно произвести такой шум: оглушительный и непрерывный, бескрайний, как небеса. Филмор сделал шаг навстречу странному звуку, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в ослепительной белизне.

Снова налетел ветер, неожиданный и влажный, и разогнал туман настолько, что Филмор смог разглядеть источник шума. Он задирал голову всё выше и выше, глаза округлились от ужаса: столь диковинное и чудовищное зрелище он и вообразить себе не мог.

С трёх сторон небоскрёб окружала стена ревущей воды, такая высокая и необъятная, что по сравнению с ней сияющая стальная башня казалась крохотной. Водопад был поистине невероятных размеров. Поражённый, Филмор замер, не в силах пошевелиться, хотя уже и промок насквозь, стоя под градом брызг. Каким-то образом, совершенно непостижимым, Крайслер-билдинг перенесли и водрузили в совершенно фантастической местности. Филмор встряхнулся, выйдя из оцепенения, и повернулся лицом к зданию. Совершенно невредимое, оно стояло, чуть наклонившись, на каменной отмели посередине бурлящей тропической реки. В мокрых от воды окнах отражались окружающие горы и непроходимые джунгли.

– Приветствую вас, сенатор, – прозвучавший голос так напугал Филмора, что он резко обернулся и едва не упал. – Прошу прощения за недоразумение с вашим телохранителем, но в сделке говорилось об одном человеке. Точно не скажу, где он, но, уверяю вас, не здесь.

– Что..! – Филмор запнулся. Он несколько раз открывал и закрывал рот, не сводя глаз с фигуры, которая приближалась сквозь туман самоуверенной походкой. По-видимому, это был мужчина, облачённый с головы до ног в чёрное. С плеч свисал плащ, лицо скрывала причудливая металлическая маска. Когда человек подошёл ближе, из тумана показалось ещё несколько фигур, одетых так же. Они держались на расстоянии, но не сводили с Филмора глаз.

– Простите нам нашу оплошность, сенатор, – обратился к нему человек в чёрном, резко остановившись. Акцент выдавал в нём британца, выходца из высшего класса. По всей видимости, он улыбался. – Понимаю, нужно соблюдать некие условности. В конце концов, это магический трюк, – мужчина прижал ладонь ко рту, прочистил горло, после чего раскинул руки в широком жесте, словно намеревался обхватить и Крайслер-билдинг, и грохочущий водопад, и даже самого Чарльза Филмора.

– Та-даа! – выкрикнул незнакомец, и среди грохота водопада его голос прозвучал кристально чисто. А потом он расхохотался в голос и смеялся, смеялся, смеялся.

***

За много километров отсюда несколько недель спустя повар одного придорожного кафе нажал кнопку звонка и с размаху опустил дымящуюся тарелку на стойку.

– Стол номер три, заказ готов, дополнительная порция майонеза, отнеси, пока не остыло, – не глядя, крикнул он.

Официантка в поношенном платье из вискозы с раздражением сдула с лица прядь волос.
– Не ори ты так! Сейчас отнесу, – и она повернулась к паре, втиснувшейся за столик у окна. Посетители явно страдали избыточным весом.

Склонившись над потрёпанным меню, они изучали его так внимательно, словно готовились к выпускным экзаменам. Мужчина поднял взгляд на официантку и уставился на неё сквозь стёкла очков в чёрной оправе.

– Вы подаёте тунца с изысканной томатной подливкой или без?

– С изысканной… – официантка моргнула и, добродушно хмыкнув, прибавила: – Вы не в курсе, где находитесь?

– Мы в Бридженде, верно? – вмешалась полная дама, переводя встревоженный взгляд с официантки на мужа. – Верно? Говорила тебе, не надо ехать по автостраде. Выходит, мы заблудились?

– Я не то хотела… – начала было официантка, но мужчина перебил её, доставая из нагрудного кармана большую свёрнутую карту.

– Бридженд, – уверенно заявил он, разворачивая карту и тыча в неё пухлым пальцем.

– Вот здесь, видишь? Ты своими глазами видела указатель, когда мы миновали последнюю развязку.

– Сегодня я видела уйму указателей, Герберт, – раздраженно отрезала женщина.

– Слушайте, – сказала официантка, опуская свой блокнот, – если вам двоим нужно ещё подумать…

Звонок на стойке снова звякнул, на этот раз громче. Девушка обернулась, начиная злиться, но к ней подошла другая официантка и коснулась её плеча.

– Я отнесу, Триш, – вторая девушка была моложе (и бесспорно симпатичнее). – Столик номер три?

Триш шумно выдохнула и сердито посмотрела на окно выдачи заказов.
– Спасибо, Джуди. Клянусь, настанет день и я…

– Знаю, знаю, – улыбнулась Джуди, пересекая узкое помещение. Она помахала рукой, давая понять, что слышала это уже сотню раз.

Джуди вырвала листок из блокнота и повесила его на прищепку рядом с другими заказами для повара. Ловким движением она подхватила тарелку и понесла её за угловой столик у двери.

– Вот и ваш заказ, милейший, – она опустила тарелку на стол перед черноволосым, лысеющим мужчиной средних лет. – Приятного аппетита.

– Большое спасибо, – ответил тот, улыбнулся и развернул салфетку, столовые приборы при этом звякнули о столешницу. – Если бы я знал, что меня каждый день будет обслуживать такое создание, как вы, я бы никогда не уехал.

– Вы мне льстите, – Джуди покачала бёдрами. – Значит, вы не местный?

Мужчина насмешливо покачал головой.
– Конечно, нет. Я с побережья, из Кардиффа*. Здесь проездом.
* Кардифф - адм. центр графства Саут-Гламорган, Уэльс, Великобритания (прим. пер.)

– Правда, что ли? – загадочно улыбнулась Джуди. – Мои родные живут в тех краях, хотя я вряд ли к ним соберусь. Может, вы кого из них знаете?

Улыбка мужчины стала снисходительной.
– Кардифф – большой город, дорогуша. Сомневаюсь, что я знаком с ними, если, конечно, твой папаша не мэр. Но можем проверить.

Джуди наклонилась к нему и приставила ладонь ко рту, словно намеревалась поделиться секретом.
– Поттер, – назвала она. – Джеймс Поттер. Он молод… не ребёнок, но ещё и не взрослый.

Мужчина прищурился, изображая глубокую задумчивость. Он как будто хотел сказать «да», лишь бы продолжить разговор с хорошенькой официанткой, но не мог себя заставить.
– Сожалею, не могу утверждать, что знаком с ним. Честно говоря, теперь я мало общаюсь с мальчиками. Мои-то уже выросли. Младший на днях уехал в военную часть…

Официантка кивнула и выпрямилась.
– Сообщите мне, если захотите добавку.

Она опять улыбнулась ему, но не столь искренне, как пару секунд назад, и отвернулась.

Триш, старшая официантка, стояла у кассы и пересчитывала чаевые.
– Что за дело у тебя к этому Поттеру? – не поднимая глаз, спросила она. – Ты без конца спрашиваешь о нём с тех пор, как тут работаешь. Кажется, уже три недели? Лично я не верю, что он твой родственник. Что тогда? Он задал трёпку твоему братишке? Его близкие задолжали тебе?

Джуди расхохоталась.
– Вовсе нет. Он просто… знакомый знакомых. Я потеряла с ним связь и теперь хочу снова найти. Ничего особенного. Своего рода хобби.

Триш сухо хмыкнула. Она захлопнула кассовую книгу и засунула тонкую пачку чеков в карман фартука.
– Сомнительное хобби. Я видела твою комнатку, помнишь? Хочешь нормальное увлечение, займись дизайном интерьеров. А то у тебя так же пусто, как в буфете у старой матушки Хаббард . Даже кровати нет. Жутковато, если хочешь знать моё мнение.

Джуди не слушала. Её взгляд был прикован к окну, ничего не выражающий, немигающий, замерший.

– Что случилось? – спросила Триш, поднимая глаза. – Тебя как будто…

Джуди махнула рукой, призывая старшую официантку к тишине. Триш умолкла. Джуди смотрела в окно, мимо парочки с избыточным весом, которая до сих пор спорила над картой, мимо узкой тропинки и фонарного столба, через улицу, на крохотного человечка, который семенил вниз по улице, постукивая узловатой тростью на ходу. Джуди озадаченно сузила глаза.

За её спиной повар снова позвонил. Тарелка звякнула о стойку. Ни Триш, ни Джуди не шевельнулись.

– Номер шесть, – сообщил повар, выглядывая в небольшое окно выдачи заказов. Щеки у него раскраснелись, вспотели. – Сосиски с картофельным пюре, без подливки, – продолжил он кричать, но внезапно его голос затих, когда Джуди снова махнула рукой в его сторону. Он уставился на неё без движения, словно замёрз на месте.

Джуди вышла из-за стойки. Двигалась она быстро, целенаправленно, что было так не похоже на её прежние движения.

– Думаю, мы готовы сделать заказ, – объявила женщина с избыточным весом, с надеждой улыбаясь девушке.

Она застыла на месте, когда Джуди прошла мимо неё. Колокольчик над дверью звякнул, когда та открылась сама по себе так резко, что сквозняк ворвался в закусочную, смёл меню со стола и поиграл бумажками с заказами на вертушке повара. Но, похоже, что никто, из находившихся внутри, этого не заметил. Мужчина средних лет с редеющими чёрными волосами держал вилку на полпути ко рту. Неподвижный, как статуя.

Джуди вышла в туманное солнечное утро и двинулась через улицу. Раздался резкий звук сигнала и визг тормозов, когда мчавшийся грузовик обогнул ее по широкой дуге при этом въехал в огромную лужу, но звук резко оборвался, стоило Джуди поднять руку. Из пальцев вырвались струи льда, они охватили автомобиль и остановили его в мгновение ока. Раздался скреже сжимаемого металла, и голова водителя ударилась о лобовое стекло, отчего то покрылось трещинами. Джуди по-прежнему не отрывала взгляда от человечка с тростью. Он обернулся на шум от замороженного грузовика, глаза были настороженно прищурены, взгляд оставался холодным и острым.

Когда человечек увидел приближающуюся Джуди, то резко выпрямился и бросился бежать, зажав трость под мышкой. Джуди счастливо улыбнулась и, достигнув обочины, кинулась вслед за своей целью в переулок.

Он проскочил узенький перекресток, не оглядываясь, но Джуди оказалась на удивление быстрой. Она по-прежнему улыбалась красивой улыбкой, словно в предвкушении будущего удовольствия и своего рода неожиданного чуда.

- Остав м'ня! - выкрикнул мужчина. Он достиг короткой лестницы, ведущей к двери и принялся судорожно тыкать ключом в замок. Остав м'ня, я не сделал ничего плохого!

Джуди достигла основания лестницы как раз тогда, когда человек попал ключом в замочную скважину и распахнул дверь. Он прошмыгнул внутрь, по-прежнему сжимая трость в руке.

- Постойте, пожалуйста! - Джуди подняла руку, но мужчина даже не обернулся. Он не замер на полдороге, как все остальные, а захлопнул дверь, и Джуди услышала, как повернулся затвор.

Ее улыбка стала уже, все больше напоминая оскал. Она подняла руку повыше, соединив указательный палец с большим и направила на дверь. Со стороны жест напоминал ловлю пылинок из окружающего воздуха. Джуди щелкнула пальцами.

Тяжелая деревянная дверь с грохотом распахнулась, глухой стук прокатился по коридору, когда от удара о стену она разлетелась на мелкие щепки, посыпавшиеся вниз по ступенькам лестницы. Человечек замер на полпути, он скорчился, ухватившись за перила лестницы, боясь пошевельнуться.

- Я не сделал ничего плохого! - взвизгнул он тонким дрожащим голосом, по-прежнему не оборачиваясь. - Что я такого сделал? Что вам нужно? Почему бы вам просто не оставить меня в покое?

Джуди двинулась вперед и медленно начала подниматься по лестнице. Оставшиеся от двери щепки взвилиась вокруг нее вихрем.
- За кого ты меня принимаешь? - в ее голосе звучали радость и предвкушение.

- Ну это же очевидно, - человечек задрожал. В конце концов он решился обернуться на нее через правое плечо, по-прежнему сжимая в руках трость. - Ты из Министерства. Вы узнали о моей трости.

Но это не настоящая палочка. Я заказал ее по почте, но в настоящее время это не является незаконным, верно? Я имею в виду, она почти не работает. Тебе не нужно забирать меня обратно.

- Ты... - продолжила Джуди, медленно ступая по лестнице с удивленной улыбкой на лице. - Ты волшебник. Человек, связанный с магией. Верно?

Человечек замер на половине движения, уставившись на нее через плечо.
- А? Ты о чем это? Ты что, издеваешься надо мной? Ты говоришь мне такое, когда я вынужден прозябать среди этих проклятых магглов? Я всего лишь пограбил немного. И отмотал свой срок в Азкабане, все по-честному. Так что если я буду тише воды ниже травы еще восемь месяцев, то мне вернут палочку. Так какого черта ты появляешься здесь и пугаешь меня до полусмерти, а затем издеваешься, задавая вопросы о волш...

Он прервался, поняв правду по лицу женщины. Она не издевалась. И уже почти догнала его. Теперь они вдвоем стояли в тени лестничного проёма. Она была в двух ступенях ниже него, но их глаза оказались на одном уровне. Водянистые глаза человека расширились, как только он осознал, что это из-за того, что она парила в нескольких сантиметрах над землёй, всё ещё улыбаясь ему из темноты.

- Теперь понятно, - в изумлении покачав головой сказала она, - Всё магическое сообщество живёт тайно. Какая интересная нелепость. Ну и ну, как времена меняются. Хотя теперь это обретает смысл. Это не палочка... но какая удача, что я вас встретила, друг мой, и что узнала об удивительной природе этой вашей трости. Как же, скажите на милость, вас зовут?

Мужчина всё ещё дрожал так, что зубы застучали, когда он произнёс, заикаясь:
- Бх-б-благвелл. Харви Благвелл.

- Какое неудачное имя, - нахмурилась женщина, - Скажите мне, мистер Благвелл, не могли бы вы мне помочь. Я кое-кого ищу. Я спрашивала уже множество людей, но никто из них не мог хоть сколько-нибудь мне помочь, хотя, теперь я понимаю, почему. И я очень надеюсь, что с вами всё будет иначе.

Благвелл отрывисто кивнул, выпучив глаза.

Женщина наклонилась к нему, паря теперь настолько выше, что её тень накрывала мужчину.
- Вы когда-нибудь слышали о некоем... Джеймсе Поттере?

Благвелл уставился на неё, его губы дрожали. Он издал что-то наподобие кашля, а затем резко отрывисто хохотнул.
- Поттере? - сказал он, качая головой так, будто ему казалось, что над ним насмехаются, - Вы... вы ведь шутите, да?

Улыбка Джуди расширилась. Она уже достигла той черты, за которой переходит в оскал, в безумно ощерившейся пасти сверкнули зубы.
- Поведай мне все, - выдохнула она.

- Чт-что вы хотите узнать? - истерически воскликнул Благвелл, отступая назад и съеживаясь от ее улыбки. - О них знают все. Ч-чертовы знаменитости.

- Она там... - странно растягивая слова проговорила женщина, ее лицо почти полностью скрылось в тенях. - Я уловила это в памяти ее мыслей. Не то чтобы очень много, но для меня достаточно. Она проходила здесь, ища убежища после испытаний, случившихся в озере. Я не смогла последовать за ней, и ее путь был утерян, но два слова остались, два слова отпечатались там, где стояло дерево, эти два слова я смогла уловить: Джеймс Поттер. Скажи мне, где я могу найти его. Скажи мне, и все снова будут счастливы. может быть, даже и ты, мой несчастливый друг.

- К-то вы? - прошептал Благвелл в ужасе.

Ее голос донесся из тьмы, одновременно сводящий с ума и притягательный.

- Зови меня Джудит, - промурлыкала она. - Владычицей Озера.

Пять минут спустя женщина снова прошла сквозь сломанный дверной проем, удовлетворенно улыбаясь. Она наконец-то узнала все, что хотела. Это заняло почти два месяца, два долгих месяца скитаний и бесплодных поисков, а также множества квартир, арендованных чтобы не вызывать подозрения. Теперь, конечно, все это потерянное время окупилось сполна. Она оказалась в странном времени, местами абсурдном, где мир магии таился от всех, оставаясь скрытым от непосвященных глупцов. Теперь она поняла, кто и зачем ее призвал сюда. А также ей стала ясна ее цель. Задача казалась очень трудной, но сулящей наслаждение. И она будет счастлива выполнить необходимое.

Она пошла вдоль тропинки, но затем остановилась. Нечто привлекло ее внимание - большая лужа на асфальте, на которой тонкой пленкой переливались пятна бензина. Она остановилась посмотреть на отражение своего лица. На играющую на нем улыбку. Прекрасную улыбку, способную очаровать любого. Не удивительно, что ее жертвой пал когда-то и великий волшебник. Эту историю Джудит помнила несколько смутно, поскольку воспоминание на самом деле принадлежало не ей. Оно пришло вместе с формой, образом, в виде которого она явилась, словно записка, приколотая к воротничку платья. Это была не та Джудит, которую некогда узнал и полюбил великий волшебник, хотя все до кончиков ногтей составляло точную копию его возлюбленной, вплоть до улыбки. Улыбки, в погоне за которой некий маг едва не потерял все.

И правда заключалась в том, что случившееся тогда могло повториться и сейчас.

Джудит присела на одно колено, по-прежнему не отрывая взгляда от отражения. Наконец-то у нее было то, что нужно.

Такая тривиальная вещь, но насколько же было трудно ее найти в этом отсталом времени. Она провела рукой по поверхности воды, в сжатой в кулак ладони покоился кинжал с инкрустированной драгоценными камнями рукоятью. Лезвие было темным и влажным. Она позволила красной жидкости свободно стекать, капая с кончика ножа. Капли спадали на гладь лужи, создавая рябь, в которой стали проявляться некие образы и формы. Настолько элементарная магия, подумала она, и настолько редкая. Это понимание пришло инстинктивно. В конце концов, это именно то, чем она была.

- Покажи мне, - обратилась она к луже. - Покажи мне, где они. Мальчик Джеймс, его брат Альбус, змея, его сестра Лили, цветок, его отец Гарри, легенда, его мать Джинни, свет.

Покажи мне, где искать их, и где я найду ее.

Кровь Харвея Благвелла медленно растворялась в луже, в маслянистой пленке на ее поверхности стало проявляться изображение. Владычица Озера нетерпеливо наклонилась вперед, впившись глазами в застывающую картинку. Лес и озеро, а за ними огромный замок с множеством башен, окна которого блестели в солнечных лучах. Изображение слегка смазалось, затем сфокусировалось на ее цели. Теперь все стало ясно, и Джудит могла сосредоточиться на выполнении своего задания. Совсем скоро этот мир окунется в страх и ужас, необратимо изменившись, и воцарится хаос. Джудит любила хаос. Для нее он был столь же необходим, как и воздух. И сейчас она жаждала его. Женщина выпрямилась, разгладила руками жесткую выцветшую ткань платья официантки и двинулась в путь. При первой же возможности она сменит наряд, подобрав нечто более подходящее ее статусу. Радость переполняла ее. Сначала нужно найти девушку, а затем некоторое время понаблюдать за ней.

В девушке заключалась ее судьба, она была ее сестрой и ее дочерью, ее заклятым врагом и ее союзником. Они связаны между собой, неразрывно и навеки. Хочет она того или нет, но девушка поможет Джудит. Девушка доставит ее туда, куда ей необходимо попасть.

Джудит рассеянно вытерла о платье кинжал, принадлежащий ей по праву. Она начала напевать.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/65628/331796

Переводчики: GothyNothy, Vukisa, mariocca