Готовый перевод James Potter and the Vault of Destinies / Джеймс Поттер и Хранитель Сущего: 5. New Amsterdam

- Так что же там случилось? - тихо спросил Альбус.

Джеймс лежал на койке, пялясь в потолок. Корабль все еще поскрипывал каждый раз, когда его качало, но буря уже пошла на спад. С палубы слышались глухие звуки шагов, пока команда пыталась починить то, что осталось от кормовой мачты.

- Джеймс? - в этот раз это был Ральф с койки напротив. - Ты что, уснул?

- Нет.

- Ну так что? Что же произошло?

Джеймс вздохнул.
- Ты определенно видел многое из окон капитанской каюты. Так что лучше ты мне расскажи.

- Мы едва ли успели что-то увидеть перед тем, как вмешался Мерлин, - насмешливо хмыкнул Альбус.

Мы услышали, как упала мачта, и видели, что часть ее свесилась за борт, а затем заметили, что Петру поволокло вслед за ней, видели ее ноги, запутавшиеся в веревках. Мама закричала, и тут появился Мерлин и выключил свет.

- Не понимаю, - сказал Джеймс, перевернувшись и взглянув на Ральфа на койке напротив. - Зачем он зашторил окно?

Ральф задумчиво поскреб лицо.
- Он не это сделал. Он подошел и встал перед окном, вытянув руки, и что-то пробормотал на своем странном языке. Древнекельтском, я думаю. Роуз, наверно, поняла бы, что он сказал. А потом окна полностью потемнели, будто их покрыли черной краской. Мне кажется, он не хотел, чтобы мы видели, что Петра падает. Иззи же была здесь, в конце концов. Петра - ее сестра.

- Спасибо за объяснение, - сказал Джеймс со вздохом.

- Рассказывай! - настаивал Альбус. - Что случилось?

Джеймс покачал головой, не отрывая ее от подушки.
- Она упала. Вот и все. Молния ударила в мачту на задней палубе, прямо возле нас. Она упала и ударила Петру сбоку. Она висела, зацепившись за веревку, пока я не добрался туда и не схватил ее.

Альбус поднялся на койке, скрипнув тонким матрасом.
- Что она вообще делала на палубе? Разве она не знала, что начинается чертов ураган?

- Не знаю, - сказал Джеймс. Он хотел продолжить, попытаться объяснить, но слова не находились. Вместо этого он позволил тишине рассказывать свою собственную историю.

- Скажу тебе одно, - отозвался Альбус, - она была просто скопищем неприятностей, как только появилась на нашем пороге в начале лета. Что бы ни произошло на ферме ее бабушки с дедушкой, я думаю, это навредило совам в ее совятне, если ты понимаешь, о чем я.

- Заткнись, Ал, - сказал Джеймс. Он чувствовал, как горит его лицо, но старался не выдать это голосом.

- Ты ничего об этом не знаешь. Поэтому просто заткнись.

Ральф перевернулся и умостил подбородок на предплечье, уставившись в темноту комнаты.

- В этом и прикол, разве нет? Вряд ли вообще кто-нибудь знает, что там произошло. Я имею в виду, есть еще и Дэмьен, Сабрина и Тед, но они точно ничего не расскажут. Приказ Мерлина. Что бы ни случилось, это должно было быть ужасно. Бабушка и дедушка Петры мертвы.

- Филлис не была бабушкой Петры, - мрачно проговорил Джеймс. - она была просто женщиной, на которой женился ее дедушка, и довольно мерзкой. Как бы там ни было, она получила то, чего заслуживала.

Кровать под Джеймсом снова скрипнула, когда Альбус прокрался по комнате. Мгновение спустя он появился рядом с койкой Джеймса, уставившись на него.
- Ты что-то знаешь, не так ли? Выкладывай!

- Я не знаю ничего. Заткнись и иди спать, придурок.

Альбус недовольно воззрился на него.

- Не знаю, что эта дамочка Филлис должна была сделать, но она, по меньшей мере, мать Иззи. Возможно, были причины, возможно, их не было, но слишком сильно сказать, что она заслуживала смерти.

- Ну, Петра ведь не в Азкабане, правда? - злобно отозвался Джеймс. - Очевидно, что если что-то и произошло, никто ее за это не винит.

- Или никто не может доказать, что это сделала она, - добавил Альбус, по-прежнему изучая лицо Джеймса.

Джеймс откинул одеяло и толкнул Альбуса. Он проворно спрыгнул на пол и открыл дверь, впуская внутрь свет из коридора.

- Эй, - окликнул его Ральф. - Куда ты?

- Куда-нибудь, - ответил Джеймс, не оборачиваясь. - Не идите за мной.

Он закрыл дверь и пошел по коридору, растерянный и задумчивый.

Добравшись до лестницы, Джемс остановился, но простоял недолго. Он поднялся к двери, которая была чем-то подперта, чтобы впустить внутрь ночной воздух.

Босыми ступни Джеймса скользили по мокрой палубе. Он повернулся к корме и заметил матросов, в свете фонаря восстанавливающих то, что осталось от мачты, с помощью палочек. Вздохнув, Джеймс повернулся к носовой лестнице и полез наверх, радуясь, что найдет темное и относительно безлюдное местечко.

Помощник капитана корабля сидел на медном стуле управления, что-то бодренько напевая себе под нос, при этом не выпуская трубку, зажатую между зубов. Где-то между третьим и четвертым куплетом он засопел, из-за чего из трубки повалил оранжевый дым, полностью его окутавший. Джеймс постоял за ним какие-то время, а потом двинулся к борту корабля, на который и оперся.

Океан был почти неразличим во тьме, но где-то внизу то и дело мелькали призрачные водяные барашки. Волны время от времени с плеском разбивались о корпус, пока Генриетта неустанно плыла вперед.

Мысли Джеймса путались. События этой ночи самопроизвольно прокручивались в его голове вновь и вновь, становясь с каждым разом все более странными и непонятными. Слова Петры были весьма пугающими, но они поблекли в сравнении с тем кошмаром, когда мачта заскользила в воду, и ужасами, которые последовали дальше. Он напоминал себе о печальной уверенности в голосе девушки, о том, как она просила его отпустить ее, позволить ей упасть в океан, последовать за таинственной потерянной брошью. Как будто бы он, пусть спустя миллионы лет, мог допустить это! Однако, самым худшим ощущением был тот момент, когда он понял - осознал с кристальной ясностью - что Петра, девушка, которую он любил всем своим сердцем, хотела умереть.

И тогда, к удивлению Петры и не меньшему своему, он, Джеймс, каким-то образом вызвал таинственные скрученные серебристые нити, которые связали его и ее, спасая от падения в волны. Джеймсу вспомнились слова Барстоу, сказанные тем вчера вечером, что буря будет не такая, как в Триумвирате.

Она сказал, что буря не будет создана магически в отличие от той, которая чуть не уничтожила Трея и его людей.

Сейчас же Джеймсу только оставалось теряться в догадках.

На мокрой палубе поблизости раздались шаги. Джеймс не оглянулся. Он надеялся, что, кто бы это ни был, он пройдет мимо. Но затем услышал, как этот человек приблизился к нему и облокотился о бортик рядом с ним. Хотя тот был почти неразличим в темноте, Джеймс мог ощутить тепло, исходящее от него.

- Все в порядке? - спросил тихий голос. Это был его отец.

Джеймс тяжело вздохнул.
- Да. Наверно.

Они умолкли и вместе стали наблюдать за призрачными барашками волн, которые маршировали вдоль борта. Через минуту отец вновь заговорил:
- Хочешь рассказать мне, что произошло?

Джеймс задумался. Некоторое время спустя он произнес:
- С Петрой не все в порядке, пап. Но не в том смысле, в котором это имеет в виду мама.

Она сама не в порядке. Ее разум. Я думаю, она... я думаю, она поднялась на палубу ночью, потому... потому что она хотела, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Гарри Поттер медленно кивнул. Его очки блеснули в свете бледной луны, которая наконец выглянула из-за облака.
- Я говорил с Мерлином об этом. Директор... наблюдал за ней.

- Что с ней? - спросил Джеймс, глядя в сторону отца. - Мерлин знает? С ней все будет в порядке?

Гарри повернулся к Джеймсу и слегка улыбнулся.
- Я скажу тебе правду, сын. Я не знаю. Но она пережила слишком много. Ей нужно время, чтобы свыкнуться со всем. Будь терпелив. Будь ее другом.

Джеймс опять вздохнул и отвернулся.
- Я даже не знаю, как мне им быть. Каждый раз, когда я говорю с ней, мне... я... я не знаю... - он пожал плечами.

Улыбка Гарри стала чуть шире, и он коснулся плеча Джеймса.
- Я знаю, что ты чувствуешь, сын. Не волнуйся. Слова появятся тогда, когда они будут нужны. Как сегодняшней ночью.

- Ты о чем? - спросил его Джеймс, опять взглянув на отца.

Гарри пожал плечами.
- Я слышал тебя. Мы все слышали. Мы слышали, как ты звал Петру, когда она попалась в ловушку корабельного такелажа. Я слышал, что ты говорил ей. Ты убедил ее. Ты спас ей жизнь, Джеймс.

- Но как, пап? - спросил Джеймс, почти умоляя. - Как она это сделала? Как она разорвала веревки только с помощью силы мысли? И вчера утром тоже! Именно она починила уздечку Генриетты, которая была под кораблем! Она не использовала палочку! Оне не... - Джеймс остановил себя, понимая, что он чуть ли не предал доверие Петры. Он поклялся никому не рассказывать ее тайну. - Она не... использовала палочку. Ни разу. Я имею в виду, я ни разу этого не видел.

- Я заметил, - спокойно ответил Гарри. - Мерлин знает. Он кое-что мне рассказал, но чертовски мало. Это один из тех людей, который склонны держать все при себе.

- Расскажешь мне?

Гарри отрицательно покачал головой.
- Нет, тебе лучше не знать этого, Джеймс. Не потому что я тебе не доверяю или еще что-то, нет, просто потому что это бессмысленно. Может, когда-нибудь потом. Когда все станет яснее.

- Именно поэтому Мерлин поехал с нами, да? - спросил Джеймс, вглядываясь в лицо отца.

- Он решил поехать с нами, чтобы присматривать за Петрой, не так ли?

Гарри поймал взгляд Джеймса. И едва заметно качнул головой.
- У тебя мозги мракоборца, Джеймс, - серьезно произнес Гарри. - Используй их с умом. Используй их, чтобы избежать проблем. Я знаю, как тебе тяжело это слышать, но ты должен понять: сейчас ты ничего иного не можешь сделать для Петры кроме как быть ее другом. Что бы ни случилось, именно в этом она нуждается больше всего.

- Что должно случиться? - спросил Джеймс, все еще глядя прямо в глаза отцу. - Что ты знаешь?

- Я знаю, что ты не отделяешь мировых проблем от своих, - тепло и немного устало проговорил Гарри. Он криво усмехнулся. - Но ты сам пошел на это, и я не могу тебя обвинять.

Некоторое время они оба молчали. Джеймс повернулся к океану, прислушиваясь к монотонному шуму волн за бортом. Спустя минуту-другую он вновь заговорил:

- Что тогда произошло, папа?

Казалось, Гарри понял, о чем спросил его сын. Он задумался на некоторое время, затем снял очки.
- Я тебе когда-нибудь рассказывал, что случилось, когда Волдеморт убил моих родителей? - мягко спросил он.

Джеймс серьезно взглянул на него.
- Да, - медленно произнес он. - Я имею в виду, все знают об этом. Об этом написали книги. Даже фильмы сняли.

Гарри коротко кивнул.
- Да, но все, что написано и снято - больше частью ложь. По факту, это просто предположения. Все, кто там был в ту ночь, мертвы. Кроме меня, конечно. И я ничего не помню, к своему счастью. И только один человек действительно знает правду о той ночи. Ты знаешь, кто это?

Джеймс поморщился, задумавшись. Внезапно его озарило:
- Дамблдор? Твой прежний Директор?

- Он самый, - улыбнувшись, произнес Гарри. Но его улыбка была грустной. - Альбус Дамблдор.

Он рассказал мне об этом, но тогда я еще не мог этого осознать. Может, только сам Дамблдор мог понять это до конца. Это древняя магия, в конце концов. Древняя и очень серьезная. Книги и уроки не научат таким вещам. Они приходят только с мудростью. Может быть, Дамблдор и не был идеален, но он... был мудр.

Джеймс заморгал, понимая, что не может угадать, к чему клонит его отец.
- Ну так что он тебе сказал? - спросил он. - Что тогда произошло в действительности?

Гарри прищурился, глядя на волны.
- Моя мать заключила сделку, - произнес он медленно. - Это звучит просто, но я уверен, что произошло именно это. Простое объяснение лучше всего помогает понять все, что произошло. Она заключила сделку. Она отдала свою жизнь в обмен на мою. Когда она это сделала, она сотворила Магию определенного рода, которую Волдеморт со всей своей жестокостью никогда не смог бы понять. Своей жертвой она подписала некий договор, который связывал меня и Волдеморта до тех пор, пока один из нас не скончался. Вся тайна заключается в сути этой связи, в сути этой силы, которая помогла сделать этот договор неразрушимым.

Дамблдор рассказал мне все, когда я был мальчиком, я тогда был младше тебя. Но это было для меня слишком просто. Я думал, он решил сочинить сентиментальную историю для маленького мальчика. Теперь я знаю, что это не так. Теперь я знаю, что сила, о которой он говорил - самая мощная, самая нерушимая вещь во всей Вселенной. Скажи мне, что ты знаешь, о чем я говорю.

Джеймс действительно знал, о чем говорил его отец.
- Любовь, - просто ответил он. - Твоя мама заключила магический контракт, связанный с любовью. Каким-то образом. Да?

Гарри снова кивнул, но в этот раз намного медленнее.
- Люди думают, что любовь - это что-то светлое и легкое, что-то сказочное. Они пишут о ней большими розовыми буквами, печатают на карточках, играют песенки о ней на флейтах и арфах. Но все, то что они изображают любовь - это не то. Или хотя бы не совсем то. Любовь - тверже стали. Любовь - тверже железа, она держит этот мир в порядке. Любовь может как сокрушать, как и возвышать. Все остальное тускнеет перед ней. Этого Волдеморт так и не понял, за что его и уничтожила любовь моей матери путем сделки, которую она заключила, отдав... себя вместо меня.

Джеймс никогда не слышал, как отец говорит о таком раньше. История смерти его родителей была настолько известна, настолько привычна для всех и каждого в волшебном мире, что она казалась изученной вдоль и поперек. Теперь же Джеймс понял яснее, чем когда бы то ни было, что же произошло на самом деле. Его отец, великий Гарри Поттер, тоже когда-то был ребенком, беззащитным, беспомощным, которому нужна была мать, которая могла бы его спасти, женщина, которая отдала последнюю, самую сильную вещь, которой обладала: разменяла собственную жизнь на жизнь сына в акте абсолютной любви.

Джеймс заметил, что его отец вздрогнул.
- Как я уже сказал, это древняя магия. Это - основа, такая простая, что для ее воспроизведения даже не нужны слова. Она просто есть. Сделка, при которой человек отдает свою жизнь взамен чужой. Это создает нерушимую связь, как та, что была между мной и Волдемортом, которая в результате послужила причиной его смерти. Ты понимаешь, Джеймс?

Джеймс кивнул.
- Да. Я имею в виду... наверно, да. Но какое это имеет отношение к...

- Джеймс! - прервал его Гарри. - Сегодня вечером нечто подобное произошло здесь, на этом корабле. Но иначе. Я не знаю точно, когда это случилось. Я не видел этого, потому что Мерлин не дал нам смотреть в окна. Но я почувствовал это. Какая-то частичка меня... неотъемлемая часть, глубоко зарытая в моей душе... вспомнила это ощущение. Джеймс, ты можешь мне сказать, что произошло, когда... Петра упала... ты что-нибудь видел? Что-нибудь необычное?

У Джеймса ослабли колени. Он взглянул на отца широко раскрытыми изумленными глазами. Слова были излишни. Гарри понял все по глазам сына.

- Что-то произошло между тобой и Петрой. Но это была не сделка. Я не знаю, как, но ты спас ее, как моя мать спасла меня... но ты сделал это, не жертвуя собой. Хотя ты был готов. Верно?

Джеймс все еще смотрел сквозь отца невидящим взглядом, вспоминая события той ночи.

Затем он кивнул.

Гарри кивнул в ответ.
- Я знаю. Ты был готов пожертвовать собой ради нее. И каким-то образом это... сломало магию: связь появилась, а ты... остался жив.

Джеймс заговорил очень тихо, почти шепотом:
- Но... как это возможно? Твоя мама была взрослой, причем, превосходной волшебницей. Как я мог сотворить столь же серьезные и сильные чары, как и она?

Гарри покачал головой.
- Это не тот вид магии, Джеймс. Вот почему Волдеморт проиграл. Этой магии нельзя научиться. Это не трансфигурация и даже не полеты на метле. Она существует для тех, кто познал любовь, она течет в глубине души, подобно подземной реке, скрытой и мощной. Очень немногим ведьмам и волшебникам ведома эта магия, или еще меньшие могут призвать ее. Ты смог, Джеймс. Как и моя мать. Ты это сделал.

- Но... почему тогда я жив? Если это сделка?..

Гарри положил руку на плечо сына.
- Я не знаю. Это похоже на совершенно другую форму магии, что-то сверх нашего понимания. Все, что я знаю, так это то, что это произошло, и... я горжусь тобой, Джеймс. Я горд не только потому, что ты это сделал, но и потому, что ты был уверенным и спокойным, когда делал это, - он глубоко вздохнул и продолжил, понизив голос. - Я даже не смогу сказать, какое облегчение я испытал, когда увидел тебя и Петру, спускавшихся к нам вместе, мокрых, шатающихся, но живых. Потому что в один ужасный момент я подумал, что тебя больше нет. Я не хочу испытать это чувство снова. Я не смогу этого вынести.

Джеймс кивнул. Он очень хорошо понял, о чем говорит его отец.

Казалось, все слова уже были сказаны. Гарри взял сына за руку, и они вместе начали спускаться по лестнице, чтобы вернуться в каюты.

- Пап, - произнес Джеймс, пока они шагали в темноте. - Почему Мерлин закрыл окна?

Почему он просто не использовал свою силу, чтобы спасти Петру?

Гарри не ответил. Молчание продолжалось довольно долго, поэтому Джеймс начал думать, что отец не собирается отвечать ему совсем, когда Гарри, наконец, протяжно вздохнул и начал:

- Мерлин - великий волшебник, Джеймс, - сказал он осторожно. - Он пришел к нам из совсем другого времени. Я часто не понимаю мотивы его поведения. Но он очень напоминает моего бывшего директора, Дамблдора, в одной важной вещи: он мудр. Мудрость не достается просто или дешево, и ее нужно уважать, где бы ты ее ни нашел. Я не всегда понимаю Мерлина.

Но я уважаю его. У него были причины, но о них знает только он сам.

Но Джеймса не удовлетворил ответ отца. Он остановился на верхней ступеньке лестницы и повернулся к Гарри лицом.

- Подумай, пап. Давай. Ты же умный. Попробуй угадать.

Гарри медленно покачал головой в задумчивости. Он взглянул на волны.
- Мерлин мог знать, что ты спасешь Петру... или же он хотел, чтобы Петра была спасена не им, а как-то иначе... - произнес он, а затем остановился. Наконец, он пожал плечами, по-прежнему не глядя Джеймсу в глаза. - Или, по каким-то причинам - при том, что я ни за что бы в своей жизни не желал рассматривать этот вариант - Мерлин был готов... позволить Петре умереть.

По спине Джеймса пробежал холодок. Его сердце екнуло.

Гарри увидел выражение лица сына, но он не попытался опровергнуть свои слова или добавить что-нибудь. Наконец, спустя несколько минут раздумий, оба спустились в светлый и теплый коридор. Они пожелали друг другу спокойной ночи около двери Джеймса, и тот тихо залез на свою кровать.

В темноте Джеймс поднял правую руку и взглянул на нее. Светящихся серебряных нитей уже не было видно, но у него было стойкое ощущение, что они все еще находились там, такие же реальные и прочные, как и раньше, как в ту ночь, когда нити были единственным, что удерживало Петру от падения в бурные волны. Джеймс был готов умереть за Петру. Он не знал этого в тот момент, но неосознанно думал об этом, в этом не было сомнений. Он был готов отдать свою жизнь вместо ее.

С другой стороны, Мерлин мог позволить Петре умереть. Хотя это и казалось невозможным, но он не пошевелил и своим волшебным пальцем, чтобы спасти ее. Джеймс медленно покачал головой и улегся на подушку, подложил под нее руку. Он доверял Мерлину. Его прошлогодний опыт укрепил его веру в мудрость и добрые намерения старика, поэтому что же могло объяснить тот факт, что Мерлин, возможно, не хотел спасать Петру? Вдруг сердце Джеймса упало в пятки, а его глаза расширились. Что, если Мерлин сам создал грозу? Природа была его стихией, в конце концов, его источником силы. Что, если буря имела магическое происхождение, а смерть Петры была ее целью?

Конечно, это было совершенно нелепо. Мерлину можно было доверять. Сейчас Джеймс был в этом уверен. Мерлин был хорошим парнем.

"Но что насчет Петры?" - мысленно задал вопрос себе Джеймс, не в состоянии заглушить своего сердца. Ведь Петра считает, что она убийца. Может быть, она это сделала, пусть даже Филлис заслужила это, но, опять же, может, и нет. А может быть, Альбус прав. Может, единственная причина, почему Петра не в Азкабане - так это то, что никто не сумел доказать, что это сделала она. Может, Мерлин был готов позволить умереть Петре сегодняшним вечером, потому что... Петра не является хорошей. Может, она плохая. Даже хуже: может, она плохая и... могущественная.

Джеймс прекратил думать об этом, пока мысли не завели его еще куда похуже. Петра не была плохой. Она могла быть смущенной, и, конечно, она была в какой-то степени ненормальной, но все-таки она была хорошей. Он знал это. Если Мерлин думал иначе - и Джеймс не мог знать наверняка, он ли создал эту бурю или как он мог пытаться избавиться от Петры раньше - то он просто ошибался.

Продолжая думать об этом, Джеймс провалился в беспокойный сон.

***

На следующий день после завтрака Барстоу заставил Генриетту остановить Гвиндемир на неспокойных волнах. С помощью Додонго экипаж кинул в воду тушу рыбы-меча. Джеймс, Ральф и Люси наблюдали, как она с хрустом исчезла в пасти Генриетты.

- Эту штука была похожа на тот светящийся шнурок, который ты видел в прошлом году? - тихо спросил Ральф. - В пещере, когда мы пошли с Мерлином к его тайнику?

Джеймс покачал головой.
- Нет. Тот был похожа на солнечный луч, а потом превратился в обычный старый канат, сделанный из чего-то вроде золота. Эти же нити... были... как будто сплетены из лунного света.

- А ты что об этом думаешь, Лю? - нахмурился в сторону девочки Ральф.

- Я думаю, дядя Гарри был прав насчет того, что нам сказал Джеймс. Это древняя магия. Не каждый может сотворить такое. И, когда ты это делаешь, кажется, что ее невозможно контролировать. Это все равно, что пытаться засунуть молнию в бутылку.

- А что насчет Петры? - произнес Джеймс, переводя взгляд с Ральфа на Лу. - Она творит магию без палочки. Это вообще... нормально?

- Конечно, нет, - ответила Люси. - Но это не совсем необычно.. Многие люди практикуют беспалочковую магию в качестве хобби. Просто ей очень трудно управлять. Палочка фокусирует магию, как увеличительное стекло фокусирует солнечный луч и превращает его в огонь. Может, Петра просто очень талантливая.

Ральф огляделся, чтобы убедиться, что никого не было рядом, а потом тихо произнес:
- Меня больше волнуют ее слова по поводу того, что кто-то или что-то ее преследует. Я имею в виду, может, это просто паранойя? Или действительно кто-то охотится за ней? И, возможно, за нами тоже?

- Если это действительно кто-то плохой, - задумалась Люси, - то Мерлин бы почуял это. Он поднаторел в подобных штуках. Но если вспомнить... то в нашем путешествии был один жуткий эпизод, когда пиратские корабли попытались захватить всех нас.

Может, Петра думала именно об этом.

Ральф, и Люси вдвоём посмотрели на Джеймса, но он просто пожал плечами и покачал головой.

Вскоре Барстоу приказал снова задраить люки и подготовиться к последней части их морского путешествия.
- Генриетта, радость моя, - окликнул он ее ласково. - Напрягись еще чуть-чуть, и Додонго даст тебе заслуженную передышку.

Генриетта резвилась в воде, выписывая гигантские круги и восьмерки, ее тело извивалось в волнах. Она помотала хвостом из стороны в стороны и тряхнула чешуйчатой головой, от чего во все стороны разлетелись водяные брызги.

Наконец, Барстоу вернулся на медный стул, насвитывая приставучую мелодию.

- Хочешь еще разок ощутить себя мужчиной и поуправлять кораблем, а, Джеймс? - спросил он с ухмылкой. - Последний шанс, пока не пристали к берегу!

Джеймс отрицательно покачал головой, но не сумел сдержать улыбки.
- Нет уж, спасибо.

- Как хочешь, - сказал Барстоу, пожав плечами. Он произнес короткое заклинание, и волшебные цепи дрогнули. Генриетта рванулась вперед, а корабль, поднявшись на волнах, помчался вслед за ней.

По мере того, как путешествие приближалось к концу, Джеймса окутывало все большее нетерпение. Ему не терпелось снова ощутить землю под ногами, так что в итоге он понял, что проводит все время, слоняясь вокруг носа корабля с целью первым увидеть сушу на далеком горизонте. Иногда к нему присоединялись Ральф, Альбус или Люси. После обеда на нос поднялась и Петра, сопровождаемая Иззи. Они втроем сидели, скрестив ноги, на палубе и вели легкую беседу, строя различные предположения о том, какими же в итоге окажутся Соединенные Штаты. Любопытно, но Петра явно чувствовала себя лучше, во многом напоминая прежнюю себя. Один раз во время разговора девушка даже рассмеялась, чем безмерно обрадовала Джеймса. Ему до безумия хотелось расспросить ее об ее волшебстве, о том, почему ей не требуется для этого палочка, но он не стал. Позже, сказал себе Джеймс, не сейчас. Просто не подходящее время.

Ближе к вечеру, когда солнце уже начало опускаться, Джеймс услышал какие-то голоса и заметил, что на носу корабля показалась Персефона Ремора со своими бледнолицыми компаньонами, они щурились на солнце.

- Да, друзья мои, полагаю, вы правы, - провозгласила Ремора, подставляя лицо свежему ветерку.

- Я чувствую этот запах. Ветер несет с собой багровый аромат живой крови. Мы почти дома.

Джеймс тихонько вздохнул и закатил глаза. Мальчик встал и, пройдя между одетыми в черное фигурами, направился вниз. Он ощущал, как подростки смотрят ему вслед с хитровато-насмешливыми выражениями на лицах.

Еще позднее Джеймс и несколько его друзей поднялись по винтовой лестнице на крышу рубки, стремясь первыми увидеть Соединенные Штаты. Джеймс растолкал Альбуса и Люси, пристроившись между ними возле перил, и стал наблюдать, как на горизонте медленно растет неровная полоска суши. Нос корабля сверху казался меньше и уже. Джеймс легко мог различить Генриетту, чье гибкое узкое тело извивалось в волнах впереди.

- Ты волнуешься? - спросила Люси, свешиваясь над перилами, ее темные глаза возбужденно сверкали. - Я - даже очень! Не могу дождаться, когда же ступлю на берег.

- Тебе-то чего волноваться, Лю? - хмыкнул Альбус. - Ты же объездила полсвета.

- Да, - пожала плечами Люси, - но Старого Света. А это Соединенные Штаты. В лучшем или худшем смысле этого слова, подобного им не существует.

- Примерно то же самое можно сказать и о гардеробе Джеймса, - ехидно фыркнул Альбус.

- Глядите! - крикнула Молли, указывая пальцем. - Там, слева от носа. Видите? Это здания! Контуры зданий на горизонте! Мы почти у цели!

Джеймс смотрел, не отрывая взгляда, но все же не был уверен, что видит то же, что и Молли. Огромный материк расширялся, занимая весь западный горизонт. Когда туман рассеялся, Джеймс тоже различил очертания огромного города.

Постройки стремились к небу, они теснились, словно игрушечные блоки, составленные рядом чьей-то небрежной рукой. Некоторое время спустя, когда Джеймс стал различать отдельные небоскребы друг от друга, а также заметил тени кораблей, сгрудившихся в многочисленных портах, Барстоу остановил "Гвиндемир". С помощью палочки он освободил Генриетту от цепей, и после нескольких слов похвалы морской змей отправился под дно судна, где, видимо, намеревался прятаться до выхода из порта. Далее корабль медленно направился вперед, приводимый в движение силой ног Додонго, неутомимо крутившего педали внизу в трюме. Джеймс обернулся и увидел, как из трубы выходит струя черного дыма: последняя огромная сигара гигантской обезьяны.

Он улыбнулся и снова повернулся лицом к приближающейся земле.

- Статуя Свободы, - провозгласил Гарри из-за спины Джеймса. Джеймс тоже заметил ее, стоявшую высоко и прямо в едва различимой туманной дымке. Статуя, казалось, наблюдала за их приближением, ее венец сиял золотом в солнечных лучах. Позади него отец вздохнул и тихо пробормотал: - Соединенные Штаты. Интересно, что сказал бы на это Северус Снейп.

- Он бы сказал: "не выпускай из рук две вещи – палочку и кошелёк", - зловеще ухмыльнулся Альбус.

- Мы уже почти зашли в порт, - радостно сказал Перси и хлопнул в ладоши. - Предлагаю всем спуститься вниз и подготовиться. Путешествие еще не закончено! Сомневаюсь, что мы успеем до вечера, а встречать нас будут только на таможне.

Джеймс повернулся и услышал, как Ральф спросил, обращаясь к его кузине Люси:
- Твой отец всегда такой оживленный в путешествиях?

- Да, он цветет и пахнет в это время, это ведь основа его бизнеса, - хмуро кивнула Люси. - А хорошая часть состоит в том, что мы сможем оставить его заниматься своими делами, а сами займемся осмотром достопримечательностей. Думаю, это будет интересно.

- Отличная фраза для эпитафии, - прищурился Альбус.

Нехотя Джеймс, его семья и друзья спустились вниз по винтовой лестнице. К тому времени, когда они вынесли свои сундуки на главную палубу, корабль уже почти зашел в порт. Тени небоскребов упали на "Гвиндемир", который протискивался по узкому входу между пузатыми торговыми кораблями и ржавыми буксирами. Чайки взлетели в воздух и начали кружить над судном, разражаясь насмешливыми криками. Воздух был настолько насыщен запахами гниющей рыбы и водорослей, что к горлу подкатывала тошнота. Ощутив запах мусора, Джеймс обернулся и увидел, как мимо них пропыхтела баржа, доверху груженная отходами. Чайки буквально облепили ее.

- Надеюсь, это не предзнаменование того, что будет потом, - вздохнул Ральф, провожая взглядом вонючие груды мусора.

- Выше нос, Ральф, - сказала ему с улыбкой подошедшая сзади Петра, - ведь город, который может себе позволить столько всего выбрасывать, определенно стоит осмотреть?

Ральф явно не был в этом уверен.
- Ну, если ты так думаешь...

- Именно так, - сказала Петра, и что-то в ее голосе заставило Джеймса обернуться. Теперь ему вовсе не казалось, что с Петрой что-то не так, и осознание этого заставило его сердце встрепенуться. Девушка набрала полные легкие воздуха и медленно выдохнула.
- Нью Йорк, - пробормотала она. - Знаешь, как еще его называют?

Джеймс помотал головой, смущенно улыбнувшись ей.

- Город, который никогда не спит, - сказала она почти про себя, слегка кивнув. - И мне нравится это. Очень-очень нравится.

Джеймс не мог оторвать от нее глаз. Она, казалось, сияла, и в лучах этого света растворялись и тускнели все здания и отбрасываемые ими в закатном солнце тени.

Когда в непосредственной близи раздался гудок какого-то буксира, Джеймс его даже не заметил.

Следующие полчаса они превели в суматохе среди целых толп снующих туда-сюда людей, бесконечных очередей и мигающих объявлений. Джеймса как будто влекло куда-то потоком, которым он не был в состоянии управлять, так что он был рад тому факту, что Перси и его отец легко лавировали среди всех этих вопросов, встреч и смен направлений. Таможенный чиновник Американского Волшебного Сообщества даже не поднял глаз, когда Джеймс подошел к концу длинного прилавка, следующий после Люси и Иззи.

- Имя, - задал вопрос тот, протягивая раскрытую ладонь. Джеймс видел, как это делают другие, поэтому тоже аккуратно положил свою палочку ему в руку.

- Джеймс Сириус Поттер, - как можно четче произнес он, пытаясь перекричать шум толпы.

- Причина для посещения Соединенных Штатов? - скучающим тоном спросил чиновник.

- Я здесь с моим отцом, Гарри Поттером, - ответил Джеймс. Он был доволен, заметив, что после этих слов чиновник все же посмотрел на него поверх очков. Даже здесь, на другой стороне мира знали про Гарри Поттера.

- У вас присутствуют в багаже ввозимые в Соединенные Штаты фрукты, овощи, зелья, магических существ, насекомых, зачарованные объекты или артефакты того или иного рода?

- Нет, - ответил Джеймс, затем добавил: - У меня с собой сова. Нобби. Он считается?

- Служебные животные разрешены, при условии прохождения процедуры стандартного медицинского обследования, - сказал чиновник, рассматривающий палочку Джеймсу под волшебным увеличительным стеклом. Возникшие на его поверхности туманные знаки трансформировались в буквы, которые Джеймсу удалось прочитать. Он с интересом прочел список последних совершенных им значимых заклинаний - в основном левитаций, а также скрывающих чар, которыми он воспользовался, чтобы спрятать записи Петры - а также основные данные о составе и строении его палочки. Чиновник быстро записал имя Джеймса мелом на самой обычной доске, и затем оно появилось рядом с информацией о палочке. Тогда мужчина повернулся и вернул палочку Джеймсу, протянув руку над стойкой.

- Являеетесь ли вы зарегистрированным или незарегистрированным оборотнем, анимагом, метаморфом, вампиром, доппельгангером или заклинателем животных? - спросил он таким тоном, словно ежедневно сотни раз задавал подобные вопросы. Впрочем, скорее всего, так и было.

Джеймс попытался мысленно повторить эту фразу, но потерпел неудачу.
- Нет, насколько мне известно, - сказал он наконец.

- Добро пожаловать в Соединенные Штаты Америки, - произнес чиновник без тени улыбки. - И удачи вам, мистер Поттер.

- Спасибо, - сказал Джеймс. Когда он вышел за линию, освобождая место для Ральфа с его несуразно огромной палочкой, то обернулся и заметил, что его отец стоит в соседней очереди позади Мерлина, а за его спиной мама Джеймса. Все трое подошли друг к другу поближе и о чем-то переговаривались.

Наконец, все печати были поставлены, и стояние в очередях закончилось. В итоге они очутились в громадном вестибюле со сводчатыми потолками, на стенах которого висело множество рекламных плакатов с двигающимися изображениями. Вокруг сновало множество ведьм и волшебников, некоторые проносились над головами на метлах, влетая и вылетая сквозь высокие дверные проемы в дальнем конце здания.

Голова Джеймса пошла кругом от бесконечного мельтешения вокруг людей всех национальностей, одетых в разнообразные одежды, а также животных. Вся эта круговерть напоминала рабочий день в муравейнике.

Чуть подальше, возле дверей неторопливо шествовал йети в солнцезащитных очках и закинутым за спину рюкзаком, возвышающийся над всеми его окружающими. Рядом с ним темнокожий волшебник в красной феске достал из открытого саквояжа длинную белую веревку. Он ловко подбросил ее в воздух, где та осталась висеть, ничем не закрепленная, затем, к полному изумлению Джеймса, начал подниматься по ней вверх вместе со своим саквояжем до тех пор, пока не исчез. После этого веревка быстро втянулась и тоже пропала.

- С ума сойти... - пробормотал Ральф, стоявший возле Джеймса.

Джеймс кивнул, стараясь обуздать свое волнение. Вскоре оба они последовали за Перси и Невиллом Лонгботтомом в сторону огромной мраморной лестницы, за которой виднелись распахнутые створки дверей.

- Эй, - вдруг воскликнул Ральф, тыкая пальцем над головами окружающих, - это не Советник ли Франклин там стоит на верхней площадке?

Джеймс выглянул из-за плеча Невилла и улыбнулся.
- Да, точно он! И посмотри-ка, кто там с ним рядом!

- Джеймс! - радостный вопль перекрыл монотонное жужжание толпы. - Ральф! Эгегей, скорей сюда!

Джеймс и Ральф бросились вперед, расталкивая окружающих. Джеймс первым добежал до лестницы и понесся, перепрыгивая через ступени, к небольшой группке людей, ожидавших их.

- Зейн! - радостно заорал он. - Вот так сюрприз! Не ожидал, что ты придешь нас встречать!

- Ты шутишь? - Зейн тоже явно пребывал в неподдельном восторге. - Да я был готов залезть в чей-нибудь чемодан, если бы Советник Франклин не разрешил мне поехать. Ну как вы, ребята? Я так рад видеть вас!

Джеймс потянулся было, чтобы пожать руку Зейна, но тот вместо этого просто схватил его в грубоватые объятия.

- Уф, - пропыхтел Джеймс, а затем рассмеялся. - А я и забыл, что ты у нас не из стеснительных. Мы в порядке. И очень рады наконец добраться сюда.

- Приветик, Зейн! - Ральф с радостным смехом, прерываемым пыхтением, преодолел последний пролет и тоже достиг собравшихся. - Отличное тут у тебя местечко.

- Погоди, - сказал Зейн, приближаясь к крупному мальчику и пытаясь обхватить его за плечи, - я еще собираюсь тебе все здесь показать. Тебе понравится. Но сначала вступление... - и он обернулся к остальным членам группы. - Это Советник Франклин, вы с ним уже знакомы.

Франклин кивнул Джеймсу и Ральфу.
- Приветствую вас, мальчики, - сказал он, улыбаясь. - Приятно видеть вас снова, к тому же явно повзрослевшими с нашей последней встречи. Надеюсь, вы хорошо потренировались в защитных искусствах. По-видимому, в этом году я буду отвечать за ваше образование.

Джеймс кивнул и раскрыл было рот, чтобы ответить, но Зейн продолжил представление, не дав ему вставить и слова:
- Рядом с ним профессор Джорджия Бурк. Она преподает Маггловедение и Магическую зоологию. Если повезет, то и вы поучаствуете. Она даже разрешает нам гладить хохлатых гремучников, хотя, технически, это является нарушением правил безопасности. Остальные это просто помощники и управляющий, они здесь, чтобы пофотографировать большой город. Как и я, - закончил Зейн с широкой улыбкой. - Кстати, напомни-ка мне, как тебя зовут?

Подошедшая к ним Люси моргнула.
- Я Люси Уизли, - ответила она. - А ты кто?

- Рад встрече с тобой, Люси. Я Зейн. Ты знаешь этих двоих? Сплошное скопище проблем, не так ли? Кстати, не могла бы ты нас сфотографировать?

Джеймс подавил улыбку, когда Зейн сунул большой фотоаппарат в руки Люси.

- Просто нажми большую красную кнопку там вверху справа, - пояснил он, отступая назад и обнимая Джеймса и Ральфа. - Но подержи ее немного подольше, чтобы вспышка успела сработать.

- Я знаю, как работать с фотоаппаратом, - закатила глаза Люси. Она подняла объектив и посмотрела в видоискатель.

- Скажите "сыыыр"! - крикнул Зейн, улыбаясь во весь рот.

Как только Ральф и Джеймс повторили за ним, сверкнула вспышка.

- А вот и он, - прокомментировал Альбус, поднявшийся вслед за своими родителями, - наш сырный американский друг.

- Приятно встретить тебя снова, Зейн, - сказал Гарри, похлопав того по плечу. - По-прежнему рвешь и мечешь на квиддичном поле?

- Хотел бы я, - ответил Зейн, грустно покачав головой. - Но эти парни ничего не понимают в настоящих играх. У них есть здесь Кводпот и Клатч. У нас своя команда, но это не имеет ничего общего с кем, как все было, когда я играл за Рейвенкло, - он вздохнул, затем лицо его снова просветлело. - Привет, Петра! Я не знал, что ты приедешь.

Петра, шедшая рядом с Иззи, одарила Зейна широкой улыбкой.
- Я думаю, никто не знал, пока мы не отплыли, - пожала плечами она.

- Гарри, - тепло сказал Бенджамин Франклин, подойдя к тому для обмена рукопожатиями. - Рад видеть тебя снова. Хотелось бы, впрочем, чтобы это произошло при более приятных обстоятельствах. А это, должно быть, прекрасная Джиневра?

- Рада встрече с вами, Советник, - улыбаясь, ответила ему мама Джеймса.

- Можете называть меня Бенджамин, - сказал Франклин с самой своей обаятельной улыбкой.

- Советник, - сказал Перси, обходя их и тоже протягивая руку Франклину. - Приятная встреча, как и всегда. Вы, конечно, уже знакомы с моей женой Одри. А это Деннистон Долохов, Невилл Лонгботтом и последний, но отнюдь не маловажный...

- Мерлин Амброзиус, - прервал его Франклин, не сводя взгляда с высокого волшебника. - Да, конечно. Во время нашей последней встречи у нас практически не было возможности поговорить. Момент был неподходящим. Надеюсь, на этот раз нам удастся провести время за спокойной беседой, хотя, по-видимому, вы не задержитесь здесь так надолго, как хотелось бы.

- Советник, - Мерлин приветливо кивнул ему. - Уверяю вас, что впереди будет еще много встреч. Я хочу побольше узнать о ваших краях. Но сейчас используем максимально то время, которое у нас есть.

Приветствия и знакомства продолжались еще некоторое время, так что скоро Джеймс заскучал и перестал слушать. Наконец, Невилл сказал:

- Я приношу свои глубочайшие извинения, но хотелось бы достигнуть уже конечного пункта нашего назначения. Возможно ли, что мы продолжим нашу беседу уже в пути?

- Вы правы, мистер Лонгботтом, - согласился Франклин. - Дело в том, что мы ждем еще одного человека. Хм, если можно так выразиться.

Гарии оглядел всех членов своей группы.
- Мне казалось, все уже прибыли. Вы уверены, Советник?

- О да, - кивнул Франклин. - Прошу прощения за оговорку. На самом деле, она одна из наших. И сейчас просто возвращается из заграничной поездки с некоторыми из своих учеников.

- Вон она идет, - Зейн вздохнул с легкой досадой. - Только не говорите мне, что вы приплыли вместе с ней.

Джеймс недоуменно нахмурился и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть приближение Персефоны Реморы. Ее длинный черный плащ струился вокруг, каким-то чудом оставаясь незатоптанным снующими вокруг людьми.

- Ах, - вздохнула она. - Мы так быстро вернулись. А ведь вроде бы только вчера отбыли. Приветствую, Советник, Джорджия. Приношу свои извинения за недостаточный энтузиазм при виде вас. Все дело в том, что нам пришлось покинуть родину своих предков. Молю, не принимайте это на свой счет.

- С возвращением, профессор Ремора, - воскликнул Франклин. - Никаких обид.

Нам известно, каково это - оказаться вдали от своей родины. Подобно моим европейским друзьям. Полагаю, вы уже успели познакомиться?

- Профессор Ремора? - недоверчиво переспросил Джеймс, повернувшись к Ральфу и Зейну.

- Угу, - тихо ответил Зейн. - Проклятия и Запретные Искусства. Лучше не заводи меня. Она - та еще штучка.

- Хмпф, - пробормотал Ральф, искоса глянув в сторону женщины и ее бледных учеников. - Не уверен, что понял, о чем ты.

- Он пытается быть язвительным, Ральф, - ответил ему Джеймс. - Американец же, помнишь?

- А, точно, - закивал Ральф. - Теперь понятно.

- Друзья мои, - возвысил голос Франклин, махнув рукой в сторону дверей, - пора отправляться!

Все двинулись к последнему лестничному пролету, пройдя под яркие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь стеклянные двери. Джеймс вытянулся во весь рост, стремясь поскорее увидеть город над плечом Невилла Лонгботтома .

- У меня пропал дар речи, когда я в первый раз увидел это, - радостно сообщил Зейн. - Я имею в виду как волшебник. Так-то я неоднократно бывал в Нью Йорке раньше, но не знал о существовании у него магического отражения. Впрочем, всегда подозревал об этом.

- Что ты подразумеваешь под "магическим отражением"? - спросил Ральф, пытаясь выглянуть за пределы дверей.

Зейн уставился на того.
- А ты до сих пор не в курсе?

- Мой папа прошлым летом посетил Альма Алерон, - ответил Ральф. - Но он это сделал с помощью портключа. Не думаю, что он при этом успел побывать в Нью Йорке.

- О, дружище, - Зейн покачал головой с озорной улыбкой, - тогда держитесь покрепче за свои палочки, ребята. Вы просто офигеете.

Вид, открывшийся, когда Джеймс, Зейн и Ральф вышли под лучи заходящего солнца, потрясал воображение. Под их ногами начиналась широкая дорога, ведущая к богато украшенным арочным воротам. Кованые буквы на них складывались в слова ‘e magicus pluribus unum’*. Джеймс не был особо удивлен, разглядев за воротами небоскребы и сияющие стальные башни. Что заставило его застыть в изумлении, а рот - раскрыться, это целый рой разнообразнейших летающих транспортных механизмов, ведьм и волшебников на метлах и прочих знаков, а также движущиеся изображения, покрывающие стены зданий, из которых складывались эти узкие городские каньоны.
*"Е pluribus unum" девиз, размещённый на гербе США, в переводе с латыни означает «Из многих — единое». (прим. пер.)

Тут Джеймс обратил внимание, что каждый небоскреб как бы увенчан еще одним зданием, небольшим и выглядящим старше, покоящимся там, словно гнездо на ветке, как будто бы древние строения были вытолкнуты новыми зданиями. Ведьмы и волшебники кружились наж этими постройками, время от времени приземляясь на сложные деревянные конструкции, соединявшие большую часть небоскребов. В центре же всего этого возвышалось огромное высокое полупрозрачное здание из стекла, сиявшее в солнечных лучах. Джеймс даже разглядел людей, двигавшихся внутри, ехавших в лифтах или работавших за крошечными полупрозрачными столами.

- Добро пожаловать, друзья, - провозгласил Франклин, гордо улыбаясь. - Добро пожаловать... в Новый Амстердам!

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/65628/357334

Переводчики: Vukisa, nastyavs, p_zombie, sanina