Готовый перевод James Potter and the Vault of Destinies / Джеймс Поттер и Хранитель Сущего: 8. The Vault of Destinies

Удивительно, на следующий день отметил Джеймс, насколько похожа и одновременно так различается жизнь двух школ – Хогвартса и Альма Алерон.

Почти всю вторую половину предыдущего дня они с Ральфом провели на нижнем этаже коттеджа «Гермес» с нелепыми шапочками на головах. Двое друзей одновременно отвечали на вопросы старожилов – те устроили им настоящий допрос с целью выяснения, на каком, собственно, основании их, новичков, должны принять в сообщество – и ползали по ветхому ковру, обшаривали пыльные балки в поисках пауков, которых им приказано было собирать в большую банку. Джеймс втайне опасался, что в рамках посвящения их заставят съесть найденную добычу, поэтому сознательно упускал особо крупных особей.

К десяти часами с большой чашей попкорна явился Зейн и стал наблюдать, закинув ноги на старую скамеечку, обитую желтым материалом. Уоррингтон, который на этот раз требовал обращаться к нему не иначе как «великий султан Уоррингтон, властелин боевых фримдагов раскладного дивана на втором этаже», критически осмотрел банку Джеймса и Ральфа. Десятки паукообразных ползали друг по другу на дне. Стекло, которое царапали их крошеные лапки, издавало довольно неприятный звук.

– Неплохо, кандидаты, – неохотно похвалил Уоррингтон. – Вы собрали на шестнадцать штук больше, чем Зейн в первую ночь здесь.

– Нечестно! – Зейн выпрямился в старом кресле. – Их двое!

– Конечно, – ухмыльнулся Уоррингтон и открутил крышку. – Но ты жульничал, Уолкер. Часть пауков ты трансфигурировал из муравьёв, мокриц и старых чипсов. У большинства, кстати, не хватало ног.

Зейн снова плюхнулся в кресло.
– Если правильно помню, именно этим я тебе и приглянулся. Способность к творческому обману – ключевое умение Зомби. Сам мне сказал!

– Не спорю, – Уоррингтон перевернул содержимое банки на ковёр. Пауки разбежались в разные стороны, торопясь скрыться под мебелью и в тёмных углах.

– Зачем вы это сделали? – Ральф вытаращил глаза. Джеймс заметил, что пропеллер на макушке Ральфа крутится быстрее, когда тот волнуется. Он чуть было не взлетел, когда обнаружил гнездо чёрной вдовы под лестницей.

– Прошу прощения, – мрачно ответил Уоррингтон. – Но у Зомби в ходу принцип «поймал - отпусти». Иначе, кого будут ловить следующие кандидаты? К тому же некоторые пауки нам как родные.

– До сих пор помню оранжево-лилового, – мечтательно протянул Зейн. – Я обнаружил его в первую ночь на подушке. Ему ещё нацепили пластмассовые клыки.

В комнате раздался взрыв одобрительного смеха, Уоррингтон снисходительно улыбнулся.

Вскоре Джеймса и Ральфа отпустили с пожеланием всего доброго, а Зейн подбодрил, сообщив, что вечер прошёл замечательно.

– Теперь дело выгорит, – он шагал рядом с ними по дорожке.

– Серьёзно. Уоррингтону вы понравились, иначе он заставил бы вас вернуть всех пауков в гнёзда. Справитесь завтра с посвящением – и всё.

Джеймс спросил было друга, в чём оно заключается, но Зейн лишь покачал головой:
– Если бы знал, то сказал бы, но я не знаю. Поскольку вы прибыли в последние дни выборной недели, то вам устроят нечто грандиозное. Но вы справитесь. Не переживайте.

Джеймс старался не думать об этом, пока шагал вместе с Ральфом через двор.

Общежитие – каменное блочное строение, похожее на мавзолей, – неясно вырисовывалось в тени гостевого дома. Фонарей на нём не было, свет в окнах не горел. В маленьком вестибюле мальчики обнаружили свой багаж и клетку Нобби, из которой на Джеймса глядели злые глаза филина.

– Прости, Нобби, – миролюбиво сказал Джеймс, опустившись на одно колено и открывая дверцу. – Я совсем про тебя забыл. Лети, перекуси чем-нибудь, только недалеко. Завтра узнаю, где тут живут совы.

Филин выпрыгнул из клетки и распушил перья. Сердито ухая, он расправил крылья и вылетел через парадную дверь.

– Тут записка от твоей мамы, – Ральф взял конверт, лежавший на его чемодане. – Адресована всем нам. Тебе, мне, Люси и Альбусу.

Джеймс плюхнулся на чемодан и стянул шапочку с головы.
– Читай уже, – он рассеянно махнул рукой.

Ральф достал записку из незапечатанного конверта и развернул.
– Дорогие дети, – начал он и посмотрел на Джеймса. – Дети?

– Дальше, – поторопил Джеймс, вяло кивая головой.

– Надеюсь, вы прекрасно разобрались с распределением и расписанием занятий. Мы уже скучаем по вас, хотя без сомнений встретимся завтра вечером на лекции профессора Лонгботтома. Ваша новая форма в чемоданах. Ведите себя хорошо, увидимся завтра. С любовью… бла, бла, бла. Она всех перечислила, даже директора Мерлина.

– В этом вся она, – криво улыбнулся Джеймс.

– Тут ещё что-то на обороте, – Ральф перевернул записку. – От Люси. Она пишет… что переночует у Вампиров со своими новыми друзьями. И ещё: «Встретимся завтра утром на уроках, если вы их не проспите, не пропустите или не забудете, что теперь мы живём по американскому времени». Чёрт возьми, как она любит занудствовать.

Джеймс пожал плечами.
– Так женщины в моей семье выражают свою любовь.

– Как думаешь, Альбус уже где-то здесь? – Ральф, тяжело дыша, тащил чемодан к старенькому подъемнику, встроенному в стену рядом с лестницей. На полке, около дверцы подъёмника, сидела утратившая блеск медная обезьянка, одетая в форму коридорного.

– Не знаю, – Джеймс встал и поднял свой чемодан. – Может, ему повезло, как Люси, и он ночует в новом доме.

Ральф с трудом засунул свой багаж в отделение подъёмника, Джеймс же воспользовался магией и левитировал свои вещи поверх вещей друга. Медная обезьянка ожила – при этом скрипела она так, точно её давно не смазывали. Она забралась внутрь подъёмника, протиснулась бочком мимо сваленных чемоданов и захлопнула дверцу. Мгновение спустя раздался механический шум, означающий, что их вещи благополучно отправились наверх.

– Откуда она знает, куда ехать? – Джеймс уставился за закрытую дверцу. Ральф пожал плечами, после чего они вдвоём отправились на поиски ванной.

Общежитие было сырое, заброшенное и пропахшее плесенью – в точности как описывал Зейн. Когда Ральф повернул вентили, из кранов хлынула грязная, ржавая вода, в которой, ко всему прочему, ещё и извивалась парочка червей. Мальчики прождали несколько минут, однако положение не улучшилось. В конце концов, они вышли на улицу и умылись в ближайшем фонтане. Из центра фонтана на них неодобрительно взирало полдюжины каменных горгулий.

– Приезжие, – пробурчала одна из них и закатила глаза.

Ральф и Джеймс некоторое время развлекались, кидая в тех шишками, но вскоре поняли, что каменных горгулий подобным не пронять. Вконец измотанные, они вернулись внутрь, где, после непродолжительных поисков, обнаружили свои чемоданы на верхнем этаже – те валялись прямо посреди коридора.

На следующий день первым уроком стояло волшебное домоводство. Занятия проходили в здании администрации, в подвальном помещении, которое на деле оказалось обычным подземельем, переоборудованном для учёбы. Низкий сводчатый потолок поддерживали просевшие колонны, и Джеймса не покидало навязчивое ощущение, будто на него давит своей массой вся постройка. Как бы то ни было, но в этой аудитории он нашёл немало сходства с некоторыми запылёнными кабинетами Хогвартса.

Преподавала ВолДом полная пожилая ведьма с румяными щеками, вьющимися седыми волосами – которые, казалось, живут своей жизнью, – и сияющими чёрными глазами. Она с таким восторгом оглядывала класс, словно не могла решить, что лучше: обучать сидящих перед ней детей или запечь их в гигантском пироге. Звали её, как выяснилось, профессор Бетси Бартолемью Райвенвик Ньютон. Впрочем, она требовала, чтобы студенты обращались в ней не иначе как Матушка Ньют*. Улыбаясь, точно бабушка любимым внукам, она выставляла на обширный стол котлы, горшки и сковороды, одновременно поясняя классу суть предмета. Зейн, сидевший между Джеймсом и Ральфом за дальней партой, склонился к Джеймсу.


* дословно - Матушка Тритон

– Может она и похожа на прошлогоднюю булочку с корицей, – шепнул он, прикрывая рот рукой, – но шутить со старой Ма Ньют не советую. Она крепкая, как мозоль на ноге йети, и доставит вдвое больше проблем, если разозлить.

Ральф сидел сгорбившись и крутил в руках перо.
– Разве домоводство не для девчонок? – недовольным шёпотом произнёс он, но Зейн перебил его, резко шикнув и прижав палец к губам.

– Что такое? – спросила Матушка Ньют, прервав свои пояснения на полуслове. Она задрала подбородок и вгляделась в задние ряды. Взгляд её чёрных глаз остановился на Зейне, и она одарила его очаровательной улыбкой: – Назрел вопрос, мистер Уолкер?

– Нет, нет, – ответная улыбка вышла нервной. – Ничего.

– Кто-то сказал, что волшебное домоводство… Простите, – она слегка нахмурилась. – Мой слух уже не тот, что раньше. Так как же ваш друг высказался о моём предмете?

– Э… – Ральф густо покраснел. – Э… э… Я всего лишь спросил. Я тут новенький.

Матушка Ньют ободряюще кивнула и прикрыла глаза:
– Ах, да. Мистер Дидл прибыл из-за океана. Я наслышана о вас и ваших друзьях. Так что же вызвало у вас недоумение, молодой человек? Не стоит стесняться старой матушки Ньют.

Приободрённый, Ральф чуть выпрямился.
– Ну, – начал он, оглядываясь вокруг. Весь класс с серьёзным выражением на лицах уставился на него. Один или два человека чуть заметно качнули головами, словно хотели предостеречь. Ральф сглотнул и продолжил: – Я… Я всегда полагал… простите за дерзость… что домоводство – предмет для девочек.

– Ах, нет, – мягко ответила Матушка Ньют и снова улыбнулась. – Распространённое заблуждение, мой мальчик, уверяю вас. Видите ли, правда в том… – тут профессор отошла от стола и скрылась в тени высоких сервантов, высившихся вдоль передней стены подземелья, – правда в том, что домоводство – занятие вовсе не для девочек… на самом деле, это занятие для женщин.

Оставаясь в тени, Ньют резко подняла руки, отчего рукава мантии сползли вниз, обнажив на удивление худые, крепкие руки.
– Домоводство – нечто большее, чем школьный предмет. Это занятие на всю жизнь для исключительных, сильных женщин. Неутомимых, изобретательных женщин, ведьм, чья хитрость не ведает конца и края, чью энергию невозможно обуздать, чей безграничный потенциал способно сдержать лишь стремление к самодисциплине…

Разряд молнии ударил из поднятой палочки и кончиков пальцев Ньют, озарив лица присутствующих. Она понизила голос, но он стал раскатистым и эхом разнёсся по классу.
– Быть приспешниками такой ведьмы – высшая форма доверия. Движимые страхом или любовью, они служат её непостижимым прихотям, навеки обманутые и околдованные, ведают они об этом… или нет!

Внезапно в замкнутом пространстве подземелья грянул гром, и по аудитории пронесся порыв холодного ветра: захлопали парты, погасли свечи. Школьники схватились за пергаменты и перья, когда ветер подул в их сторону, растрепав волосы у девочек и поиграв галстуками мальчиков. Скелет на металлическом постаменте в углу дребезжал и шатался. Его челюсть стучала, словно от смеха. Секунду спустя, так же внезапно, ветер стих. В классе снова стало светло: череда тихих хлопков – и погасшие свечи зажглись сами по себе.

– Вы получили ответ на свой вопрос, мой дорогой? – мягко спросила Ньют. Она опять стояла, улыбаясь, около стола, как будто ни на шаг от него не отходила.

– Д-да, мэм, – спешно ответил Ральф; он весь напрягся. – Теперь всё кристально ясно.

– Хорошо, – с теплотой в голосе произнесла Матушка Ньют, глаза её блестели. – На чём мы остановились? Ах да: предметы первой необходимости на кухне любого волшебника. Начнём с ковша. Дети, будьте внимательны. Возможно, по этой теме будет тест.

Сорок минут спустя, когда класс вышел в коридор – при этом каждый держал в руке по миниатюрному маффину с начинкой из сладко-горького паслёна, который Матушка Ньют помогла им испечь в духовке на гоблинском огне, – Зейн пустился в объяснения:
– Ма Ньют – глава Фей. Их дом – Афродита-Хайтс, большое вычурное строение – расположен на холме за театром. Она – наглядный пример, почему не стоит недооценивать Фей, даже если они выглядят, как замороженное лимонное печенье.

– Я уже познакомилась с парой Фей. – К мальчикам присоединилась Люси. – Думаю, большинство из них не похожи на Матушку Ньют. У неё явно не все дома.

Зейн рассмеялся.
– О, ты и понятия не имеешь насколько. Уж поверь.

Джеймс разглядывал крохотный маффин:
– Как думаете, их можно есть? В смысле… он же с паслёном*.

* Игра слов: паслён сладко-горький по-английски – poisonberry, что дословно переводится, как ядовитая ягода.

– Всего лишь название. – Зейн закинул рюкзак на плечо. – Как чумной мак или грибы-убийцы. На вкус – просто пальчики оближешь. С другой стороны, если кто-то предложит отведать кайф-торт… берегись.

– Кто-нибудь видел Альбуса? – спросила Люси, шагая по каменным ступеням здания администрации.

Зейн кивнул:
– Я видел утром в столовой в компании Оборотней-старшекурсников. Они заставили его нести их подносы – со стороны это выглядело, как цирковой трюк. Скажу честно: впечатляющее зрелище. Он левитировал последний, держа палочку в зубах.

– Его примут. – В голосе Люси звучала уверенность. – Альбус бывает настойчив, если захочет.

– Настойчивость как один из способов самовыражения, – заметил Джеймс, качая головой.

У подножия лестницы Люси попрощалась с мальчиками и направилась к Башне искусств на урок маглита. Троица уже направилась было к корпусу прикладных магических наук, как с близлежащей лужайки к ним кто-то направился. Джеймс бросил взгляд в сторону и узнал Уоррингтона.

– Эй, Уолкер, – позвал тот. – Кандидаты. Задержитесь на минутку.

Джеймс и Ральф остановились и забормотали:
– Да, о великий султан Уоррингтон, властелин…

– Умолкните, – прервал Уоррингтон. – Слушайте. Ваше финальное испытание готово, вечерком всё решится. Всё необходимое вы найдёте в мусорном баке за общим домом. Нужный вам отмечен большой желтой буквой «З». Уолкер, проследишь, понял? Ты знаешь, что делать. Но никакой помощи!

– Так точно, капитан. – Зейн приложил руку в голове.

– Но сегодня выступление профессора Лонгботтома, – Джеймс обратился к Зейну, когда Уоррингтон удалился. – Мы не можем его пропустить!

– Это будет вечером, – покачал головой Зейн. – Когда Зомби говорит «вечерком», то на самом деле имеет в виду, кхм, предрассветные часы следующего дня. Дошло?

– А, – слегка нахмурился Джеймс.

– Что ещё за испытание? – Ральф выглядел обеспокоенным.

– Узнаем, когда обыщем мусорный бак за общежитием, – просто ответил Зейн. – А пока надо поторопиться. Сейчас по расписанию магеография, профессор Уимринкл любит занижать оценки опоздавшим. Он настолько пунктуален, будто в него встроены часы. Иногда кажется, что он тикает на ходу. Пошли.

Магеография проходила в большой круглой комнате на цокольном этаже корпуса прикладных магических наук. Ряды парт располагались как в амфитеатре. Вверху, над головами студентов, парили огромные карты в массивных золочёных рамах. Джеймс не удивился, заметив, что изображения на картах – большинство были очень древние, нарисованные вручную коричневыми, красными и зелёными красками, которые уже выцвели, – еле заметно двигаются. Разумеется, они были заколдованы так, чтобы показывать движение рек и океанов и даже крохотных, похожих на колонии муравьёв лодок и магических транспортных средств.

– Я слышал, если использовать особое увеличительное стекло, – шепотом сообщил Зейн, направляясь к метам по центру, – можно разглядеть миниатюрных человечков в городах. Не исключено, что, если постараться, можно и себя отыскать.

– Должно быть, это и имел в виду мой папа, – глубокомысленно отметил Ральф. – Он сказал мне, что одна из целей школы – найти себя.

Джеймс застонал, а Зейн закатил глаза. Ральф обиженно надулся.

Все трое уселись на места, достали пергаменты и перья, и тут Джеймс увидел Альбуса, который неспешно вошёл в класс с другой стороны. Завидев троих друзей, он ухмыльнулся и помахал им. Стоявший сзади высокий парень в тёмно-серой форме подтолкнул Альбуса, и тот, пошатнувшись, двинулся к месту в первом ряду. Сопровождали его три суровых студента-Оборотня. Среди них была девушка, что накануне встретила Альбуса у дверей здания администрации.

– Похоже, он в порядке, – пробормотал Зейн.

Джеймс пригляделся к брату.
– С чего ты взял?

– Ни одного синяка, насколько я вижу, – просто ответил Зейн. – А это хороший знак, если дело касается Оборотней.

Профессор Уимринкл вошёл в аудиторию через дверь, расположенную около учительского стола. Очень старый, сутулый, в очках с толстыми стёклами, которые увеличивали его глаза настолько, что он имел вечно удивлённый вид. Он осторожно опустил свой кожаный портфель на стол и без предисловий громко объявил:
– Перо номер четыре, пожалуйста, и один пергамент, плотностью сорок. Тема урока: дельта Нила и прилегающие низины.

Профессор старательно поправил очки, когда одна из карт спикировала и зависла позади его стола.

– Внимание, новички, повторять не буду: на своих занятиях я не позволяю использовать Прытко Пишущие Перья или записывающие заклинания. Ваша задача – слушать внимательно, делать собственные записи и самостоятельно рисовать карты. Как вы понимаете, разговоры в классе запрещены. Если вы намерены получить проходной балл, то будете внимательно слушать и записывать, поэтому времени на болтовню у вас не будет. По любым возникшим вопросам обращайтесь к моему секретарю, я отвечу на них в установленные часы. А теперь…

Уимринкл поднял палочку, которая тут же превратилась в указку, и не глядя постучал ею по карте.
– Река Нил считается самой длинной на Земле, – монотонно начал он. – В её водах обитают некоторые наиболее редкие и экзотические виды магических существ и рыб, рассматривать которые мы не будем. Расход воды – приблизительно две тысячи восемьсот тридцать кубических метров в секунду, в результате чего географическая дельта ежегодно в среднем смещается на пятнадцать градусов, что, в свою очередь, изменяет гидромагическую развёртываемость на две целых семь сотых гигапокусов каждые восемь лет. Таким образом, как вы, возможно, догадались, автохтонный гексалогический массив оценивается в… Кто скажет? Никто?

Никто в аудитории не рвался отвечать, что, похоже, ничуть не удивило профессора. Он сам дал ответ и продолжил лекцию; его голос эхом отдавался от сводов купола. Джеймс наскоро записывал, пытаясь не отставать.

Вздохнув, он горестно задумался – впервые за всё время, – насколько в текущем году ему будет не хватать Роуз и её грандиозного умения писать конспекты.

***

Остаток дня пролетел, как в тумане. Джеймс, Ральф и Зейн пообедали в школьном кафетерии, который располагался на верхнем этаже подвальных помещений здания администрации. Мятно-зелёные кирпичные стены, ряд крохотных окошек под потолком, длинная очередь из школьников с металлическими подносами в руках и невыносимый запах молока и гуляша – Джеймс словно в столовой Азкабана оказался. Шум разговоров звенел под этим низким сводом, как трескотня стаи сорок.

– Это здание построили гномы, – перекрикивая гомон, сообщил Зейн. – Настоящие мастера архитектурного проектирования, но с любопытными взглядами на вопрос использования пространства. Мы проходили их по маго-американской истории. По убеждению гномов, здание, построенное маглами, подобно сорняку: большая часть находится над землёй, а корни слабые. Строения волшебников, как черепаха: низкие и загадочные, с широким основанием. Тогда как их проекты напоминают айсберг.

– Девяносто девять процентов под землёй? – уточнил Ральф, набивший рот гуляшом.

Зейн кивнул.
– Здесь столько подвалов, погребов и подземелий – не сосчитать. Я слышал истории о студентах, которые спустились в самый низ, где обнаружили гнезда гигантских крыс или русла подземных рек, даже запретные комнаты с дверями размером с динозавра и замком, источающим магическое свечение, которые никто не может открыть.

Сказанное произвело на Джеймса впечатление.
– Ты хоть что-то из этого видел?

– Нет, – печально вздохнул Зейн. – Всё, что ниже верхних подземелий, – под запретом, вход охраняет древняя колдунья, которую никто из нас никогда не видел. Её зовут Крон Лаоса. Она из тех, что являются в кошмарах. Злая фея из сказок, если понимаешь, о чём я.

Ральф искоса глянул на Зейна.
– В смысле, поймает и превратит в лягушку, а заклятие снимет только поцелуй принцессы?

Зейн задумчиво прищурился.
– В смысле, поймает и превратит в таракана, а заклятие снимет только каблук поварихи, которым она раздавит тебя.

– Ясно, – понимающе кивнул Ральф. – Держаться подальше от нижних этажей.

В чёрной куртке и такого же цвета галстуке Джеймс чувствовал себя абсолютно бесцветным в толпе школьников. Он от всей души надеялся, что сегодняшнее посвящение пройдёт как по маслу и на следующий день он сможет носить жёлтый в знак принадлежности к Зомби и наконец вольётся в коллектив.

В свободное время после обеда Джеймс направился было в библиотеку, но с радостью изменил планы, заметив отца в компании Мерлина и Дэннистона Долохова. Джеймс закинул рюкзак на плечо и бросился вдогонку группе волшебников, которые шли по аллее вслед за советником Франклином.

– Само собой, поскольку кампус постоянно перемещается, – рассказывал им Франклин, – Альма Алерон занимает временной поток, который в противном случае хранил бы исторические данные в хронологическом порядке…

Джеймс зашагал в ногу с отцом, который опустил взгляд, удивлённо моргнул и улыбнулся. Не сказав ни слова, Гарри опусти руку на плечо сына.

– Таким образом, – продолжал Франклин, не заметивший появления Джеймса, – поскольку наша история не соотносится с нормальным течением времени, нам же пришлось поместить собственную временную линию в другое, более подходящее место. Результат – перед вами, под фасадом официального исторического архива Альма Алерон.

Франклин остановился и довольным взглядом окинул внушительных размеров каменное строение, высившееся над ними. Пприземистое, цилиндрической формы, оно было окружено колоннами со всех сторон, а в глубине галереи виднелось множество огромных железных дверей.

– А, вижу, к нам присоединился юный мистер Поттер. – Франклин заметил Джеймса и снисходительно улыбнулся. – Вы, конечно же, можете пойти с нами, хотя, должен предупредить, там прохладно. Внутри Архива необходимо поддерживать постоянную температуру, чтобы сохранить наиболее ценные экземпляры. Пройдём? – Он знаком указал на широкую лестницу и пошёл следом за компанией, шагнувшей в тень здания.

– Как тебя встретили в школе, Джеймс? – спросил Мерлин, пока они поднимались по ступеням.

– В целом, хорошо, – ответил тот.

– Я должен кое-что отдать тебе перед отъездом, – неожиданно заметил Мерлин, понизив голос. – Полагаю, оно облегчит твоё вступление в новый коллектив. Отыщи меня завтра на закате.

Джеймс с любопытством поглядел на высокого волшебника и кивнул.

Франклин добрался до небольшой калитки в основании огромной железной двери и взмахнул палочкой. Что-то щёлкнуло, и дверь медленно отворилась.

– Конечно, центральное отделение всегда открыто для студентов и персонала, – вещал Франклин, приглашая остальных пройти в тёмный дверной проём. – Следует лишь взмахнуть палочкой, чтобы твоя личность была установлена. Здесь собрана и представлена полная история школы и, что скрывать, Соединённых Штатов в мельчайших подробностях. Если, конечно, найдется хоть кто-нибудь, способный на их изучение. Архив производит устрашающее впечатление на несведущих.

Короткий тёмный коридор оказался позади, и Джеймс очутился в круглой комнате с глухими каменными стенами. Сводчатый потолок был усеян десятками слуховых окон, помутневших от времени, из-за чего помещение озаряло тусклое желтоватое свечение, не оставлявшее теней. Голос Франклина эхом отдавался от стен, пока советник продвигался в сторону света к главной достопримечательности.

– Мозг архива, – сообщил он, коснувшись основания в центре комнаты. – Дисрегистратор. С его помощью вы можете заново посетить любое событие, представленное в огромной коллекции экспонатов архива. Довольно просто и, надо сказать, изящно эффективно.

– Дисрегистратор. – Дэннистон Долохов, словно, хотел распробовать это слово. – Устройство, которое неким образом расшифровывает запись? Могу я узнать, как оно работает?

– Вы, конечно, можете попытаться. – Франклин улыбнулся. – Как многие до вас. Примечательно, что никто до конца не знает. Дисрегистратор – одна из двух фантастических античных реликвий, хранящихся в архиве, – дошёл до нас из древних времён, однако происхождение его до конца неизвестно. Теодор Джексон, с которым большинство из вас уже знакомо, изучал этот механизм весьма подробно и даже предложил несколько версий, но, должен признать, по моему мнению, его теории мягко говоря неидеальны. Признаться по правде, я надеялся, что вы смогли бы внести некую ясность в эту загадку, директор Амвросий.

Джеймс посмотрел на Франклина, затем на Мерлина, который держался в стороне, скрестив руки на груди. Если подумать, Мерлин действительно мог знать кое-что об этом древнем предмете, учитывая, что родился более тысячи лет назад.

– Помнится, в мои времена ходили разговоры о подобных вещах, – подтвердил Мерлин. – Магия дерувидов, так её называли. Вынужден сообщить, что практиковали её только тайные и неуважающие общественные нормы волшебные сообщества. Уродливые и гнусные в глубине своих чёрных сердец, кровожадные по сути и при этом могущественные. Последователи дерувидов утверждали, что всё: от звуковых волн до выдыхаемого воздуха и световой инерции заклинаний – оставляет бесконечно малые отметины на поверхности Земли, своего рода код, который ждёт, чтобы его расшифровали. В юности я посещал этих дикарей и следил за ними.

В то время они искали точки наблюдения и читали знаки, записи, каковыми они их считали. – Тут Мерлин кивнул Гарри. – Поскольку верили, что историю можно прочесть и извлечь её сущность, а значит, предсказать любое будущее. Эти волшебники жаждали власти больше всего на свете и твёрдо верили, что тот, кто контролирует будущее, контролирует мир и тех, кто в нём живёт. Признаться, я выяснил, что адепты подобной идеи существуют по сей день.

Джеймс отметил, что Мерлин демонстративно смотрит на Франклина. От советника это также не ускользнуло.

– В самом деле, – негромко сказал он. – Так всегда бывает с дурными намерениями: они возникают в каждом поколении под новым именем. К счастью, идея, о которой говорите вы, потеряла свою популярность и была опровергнута в этом веке так же бесповоротно, как это было сделано во времена ваших дерувидов.

– Потеряла популярность – возможно, – медленно проговорил Мерлин. – Но опровергнута?

– Кажется, я слышал о чём-то таком. – Гарри слегка нахмурился. – Была некая «волшебная теория великого объединения», верно? Примерно век назад, если не ошибаюсь.

– Да, да, – подтвердил Франклин, взмахнув рукой. – Наряду с френологией, вивисекцией и Фонтаном угодливого дыхания. Все благополучно развенчаны в новом веке. Но спасибо, что… кхм… просветили нас, директор.

– Как именно, могу спросить, – подал голос Дэннистон Долохов, надевая очки, – была развенчана эта теория?

– О, – уже спокойнее ответил Франклин. – Ответ довольно очевиден. Дисрегистратор, может, и является наследием дерувидов, но с треском проваливает попытки расшифровать обычные объекты. Смотрите.

Франклин вынул из нагрудного кармана две монеты, которые поднял повыше, чтобы все разглядели.

– Это, – он указал на первый золотой кругляш, – стандартный американский драмель, или полушка. Стоит чуть меньше пяти ваших кнатов. Сейчас я положу его в чашу дисрегистратора. Возможно, мы узнаем, в чьих карманах он побывал, прежде чем оказался в моём.

Франклин опустил монету на вершину конусообразного каменного постамента. Джеймс с интересом наблюдал. Все ждали в тишине несколько секунд.

– Хм, – Франклин нахмурился. – Ничего. Как и следовало ожидать. Видите ли, дисрегистратор расшифровывает только следы на экспонатах, которые были специально заколдованы таким образом, чтобы вобрать импульсы окружающих объектов. Что возвращает нас к объекту «Б».

Франклин убрал в карман полушку и поднял выше другую монету, значительно большего размера. Она засияла слабым серебристым светом, хотя была покрыта патиной.

– Эта монета представляет собой целый денежный знак, или джэк. Вероятно, вам будет интересно узнать, что она пребывала в кармане сэра Персиваля Пепперпока, одного из основателей нашей школы, в момент закладки первого камня. Она была заколдована в тот самый день, и таким образом навеки сохранила то событие во всех подробностях. Смотрите.

Франклин бросил монету в чашу дисрегистратора.

– У вас есть лопата? – раздался громкий голос прямо над ухом Джеймса. Он развернулся и очутился лицом к лицу с крупным, очень толстым мужчиной в жилетке и короткой мантии со стоячим воротничком. Тот улыбался; лицо его было красным, на лбу блестели капельки пота. Стоящий рядом человек передал небольшую лопату. Джеймс удивлённо оглядывался вокруг. Стены и потолок архива были видны, но лишь едва. Гарри, Дэннистон Долохов, Мерлин и Франклин стояли на травяном поле. Светило солнце, повсюду кружили бабочки. Тут же, кто где, находились другие люди, лучезарно улыбаясь и щурясь от света. Некоторые из присутствующих, с интересом отметил Джеймс, были гномами. Их шишковатые головы, тельца-сосиски и несколько поросячьи лица делали их, по мнению мальчика, похожими на смесь гоблина с вислобрюхой свиньёй. Подул ветер, и Джеймс уловил свежий запах буйной весенней растительности.

Тут за его спиной кто-то, судя по звуку, принялся копать. Джеймс снова обернулся и отступил в сторону: толстый волшебник, сэр Пепперпок собственной персоной, выворотил первый ком земли, едва не сбросив его на туфли мальчика.

– Здесь мы возведём нашу школу, – радостно провозгласил Пепперпок. – Здесь же будем решать нашу двойную задачу: обучать искусству магии и уважению к роду людскому, дабы убедиться, что вышеозначенное искусство никогда впредь не будет в услужении эгоизма, а только блага. Мы возведём школу и в ней взрастим поколение волшебников и волшебниц, которые станут светилами магического мира. Мы назовём их своими детьми, а школу мы назовём… Альма Алерон, Мать Орлица!

Присутствующие волшебники и волшебницы разразились сердечными аплодисментами. Гномы тоже аплодировали, но с меньшим рвением.

– Естественно, они нас не видят, – подал голос Франклин, перекрикивая овации, – всё запомнить невозможно, поэтому столь великолепно выполненные записи порой необходимы. Данный экспонат прекрасно сохранился, что, к сожалению, бывает не всегда. Мы прилагаем все усилия, чтобы поддерживать артефакты в рабочем состоянии.

Джеймс повернулся к советнику и успел заметить, как тот забрал монету из чаши дисрегистратора. Покрытая травой вершина холма и счастливые представители ушедших веков мгновенно исчезли.

– Как видите, – горделиво сказал Франклин и убрал монету в карман, – всё очень просто. Любое событие может быть записано для будущих поколений и изучено, стоит лишь превратить какой-нибудь подручный предмет в магический приёмник. Этот предмет станет одним из множества экспонатов и попадёт в коллекцию архива.

– Совсем как Тедовы Удлинители ушей. – Джеймс вспомнил мятные конфеты, которые Тед заколдовал так, чтобы они передавали сигнал для Ушей. – Ну, или что-то типа того.

– Уместная аналогия, я бы сказал, – кивнул Мерлин, криво улыбаясь.

– Изумительно! – радостно воскликнул Долохов. – А где сама коллекция?

– Здесь же, – ответил Франклин. Он повернулся и пересёк пустое помещение. – Комната дисрегистратора – только верхний уровень архива. Библиотека артефактов занимает много места. Сюда, пожалуйста.

Франклин извлёк маленький золотой ключик и вставил его в замочную скважину ничем не примечательной двери. Но вместо того, чтобы повернуть, коснулся его волшебной палочкой. На какую-то долю секунды ключик ярко вспыхнул, а затем повернулся сам по себе. Щёлкнул замок, и присутствующих обдало прохладой. Франклин взялся за ручку и с усилием распахнул дверь.

Джеймс, шедший по пятам за отцом, очутился в следующем помещении и поёжился. Внутри и правда было холодно. Но дискомфорт от низкой температуры забылся сразу же, как только Джеймс бросил первый взгляд по сторонам. Помещение, в котором он оказался, было невероятных размеров, в разы больше, чем можно было ожидать, глядя на Архив снаружи. Вдоль изогнутых стен тянулись высокие деревянные полки и смыкались у противоположного края, примерно на расстоянии ста метров, обойдя по кругу огромную, глубокую пропасть. Тысячи экспонатов лежали на полках. Здесь были книги, банки, посуда, обувь, очки, волшебные палочки, глобусы, чучела животных, инструменты, шляпы и множество других предметов.

Полки побольше вмещали стулья, кровати, даже старый автомобиль, в котором Джеймс узнал «Форд-Т». На каждом предмете висел небольшой белый ярлычок, нужный, видимо, чтобы обозначить записанное событие.

Гости неспешно подошли к латунному ограждению по краю отверстия в полу. По мере приближения, Джеймс разглядел лестницу, спиралью уходящую вдоль стен пропасти. Похоже, она вела на нижний этаж, где также находились полки с артефактами. Однако стоило Джеймсу подойти вплотную к ограждению, взору его открылось бессчётное количество новых уровней, головокружительной спиралью спускавшихся в недра земли. На противоположной стороне пропасти висела кабина лифта, тогда как шахта тянулась до самого низа.

– Здесь, должно быть, миллионы артефактов, – выдохнул Гарри. – Невероятно.

Франклин кивнул.
– Около того. У нас есть группа студентов, чья единственная задача заключается в поддержании каталога, обновлении и очистке артефактов по мере необходимости. Хранитель архива, мистер Хадли Хенредон, живёт здесь круглый год, сторожит экспонаты и следит за их сохранностью.

– Советник, а что за предмет в самом низу? – спросил Мерлин. Он чуть перегнулся через ограждение и прищурился.

– Ах, это, – Франклин кивнул. Он тоже перегнулся через ограждение, а следом и Джеймс последовал его примеру. Во тьме на дне пропасти вспыхивал пурпурным какой-то объект. Можно было предположить, что он вращается, но каким-то сложным, непредсказуемым образом: десятки золотых створок и призм, из которых он как будто бы состоял, вращались независимо друг от друга вокруг ослепительно яркого стержня.

– Если дисрегистратор можно назвать мозгом архива, – рассудительно произнёс Франклин, – то это, должно быть, его сердце и душа.

Долохов поправил очки и, удивлённо моргая, уставился на вспышки золотого и пурпурного.
– Ещё один артефакт?

– Не совсем, – ответил Франклин. – На самом деле, этот объект являет собой одну из форм древней, исконно американской магии. Никто не знает, как она работает или хотя бы почему она работает. Мы знаем лишь, что она делает, и задача эта невероятно важная.

– Американская магия, – Гарри искоса посмотрел на советника. – Как, в таком случае, она может быть древней?

– Вы не поняли меня, – мрачно поправил Франклин. – Америка – весьма и весьма старая. Гораздо старше правительства, которое нынче тут заседает. Она была здесь до первых переселенцев, причаливших к Плимутскому камню. Она была здесь, когда по прериям и лесам бродили аборигены, жили в вигвамах, охотились на бизонов, чьи стада паслись на много миль вокруг. Америка – странное и древнее место, она не всегда была известна под этим именем. Мы зовём её «большой плавильный котёл», но её привлекательность была очевидна ещё задолго до нашего прибытия сюда.

Представители многих народов и культур веками посещали эти земли, многие из них были наделены магической силой, многие – исчезли миллионы лет назад. Тот объект внизу, который охраняют лучшие защитные чары и заклинания… достался нам от тех наделённых магией визитёров. Вероятнее всего, от персов или вавилонян, чьи магические сообщества одними из первых покорили океан. Возможно, они оставили его здесь, в прериях этой широкой, открытой земли, случайно. Не исключено, однако, что они бросили его здесь намеренно: потому что не нуждались в нём более или же боялись. Боялись опасности, которую таило это детище безгранично сильной магии. Мы обнаружили его, сохранили, но не создали. И уж точно не контролируем.

– У каждого магического сообщества есть таинственные сокровища, – вмешался Гарри. – Я бывал в Отделе тайн в Министерстве магии и повидал многие из наших. Не исключено, что слышал и о вашем объекте, хотя, как понимаю, его существование скрывают от широкой публики. Так ведь?

– Как для их, так и для нашего блага, – подтвердил Франклин.

– Так что же это? – повторил вопрос Мерлин. Джеймс поднял взгляд и увидел, что суровое лицо директора озаряют лиловые всполохи.

– Предельная запись всего сущего, – просто ответил Франклин. – Наша история. И под этим я не подразумеваю историю Альма Алерон, или Филадельфии, или Соединённых Штатов. Это запись всего, что когда-либо существовало на Земле с незапамятных времён. История, записанная в точности, при помощи магии столь древней и хрупкой, что никто из нас не осмеливается к ней прикасаться. Лишь немногим из нас выпадает шанс увидеть её невооружённым глазом, что случается раз в сто лет, когда мы проверяем, всё ли работает.

Долохов прочистил горло, после чего спросил слабым голосом:
– И как она выглядит?

Франклин не сводил глаз с ярких всполохов внизу и улыбался. Затем медленно покачал головой:
– Друзья, думаю, вы бы мне не поверили, расскажи я вам. Она настолько простая, можно сказать, базовая, что вы, возможно, найдёте её глупой. Но таковой она не является.

– А что случится, – серьёзно спросил Гарри, – если она перестанет работать?

– Дорогой мистер Поттер, никто не скажет этого наверняка, – Франклин немного встревожился. – Но я подозреваю, что жизнь – всё, что мы знаем или можем узнать, вся её совокупность – неразрывно связана с объектом, находящимся в недрах этого самого архива. Подозреваю, что если он перестанет работать… та же участь постигнет и всё сущее.

Мерлин с сомнением нахмурился.
– Я сталкивался с немалым количеством мощных магических объектов, – негромко начал он. – И все они оставляли след на ткани бытия. Но никогда прежде я не слыхал, чтобы хоть один из них являл собой ткань бытия. Вы абсолютно уверены в своих догадках относительно этого объекта, советник?

– Увы, – ответил Франклин, откашливаясь. – Нет. Нам мало что известно. Существует масса догадок, и все они несовершенны. Мы знаем лишь, что делает этот предмет. Но не знаем почему, или как, или что случится, если он остановится.

– В таком случае, – Мерлин улыбнулся советнику, – ваша осмотрительность – наиболее очевидный и предпочтительный выбор. Рад был узнать, что столь непостижимая магия находится в руках тех, кто осознаёт её потенциальную опасность. Как вы его называете?

Франклин вздохнул и посмотрел вниз, мимо забитых артефактами полок, на пурпурно-золотое свечение.

Он фыркнул, разрядив атмосферу:
– Хранитель Сущего.

***

Вечером после ужина Джеймс, Зейн и Ральф бегом направились к общежитию, срезая путь через лужайки, то и дело ныряя в тени от высоких вязов и каштанов. Оказавшись внутри, они стянули куртки и бросили их в комнате на верхнем этаже, где так и остались лежать их чемоданы.

Когда они наконец спустились вниз и вышли на улицу через заднюю дверь, закатное солнце окрасило небо в ярко-оранжевый, переходящий по краям в тёмно-синий цвет.

– Там, – указал Зейн.

Мальчики направились к видавшим виды металлическим мусорным бакам, в ряд стоявшим у дальней стены. Листья вязов, точно снег, ковром накрыли их крышки, но жёлтая буква «З» на том, что стоял посередине, была видна отчётливо. Джеймс вдохнул поглубже, задержал дыхание и поднял крышку отмеченного бака.

– Что там? – Ральф хмуро заглянул внутрь.

– Вот это да, – ухмыльнулся Зейн. – Ну дают. Вам досталось старейшее из всех испытаний. Либо Уоррингтон считает вас истинными Зомби, либо ненавидит до глубины души.

Джеймс нырнул в бак и ухватил кусок ткани. Материал был грубый, сшитый из чёрных и жёлтых обрезков, образующих какой-то узор. Похоже, там были метры сукна.

– Это флаг, – догадался Ральф, схватил его рукой и помог Джеймсу тащить из бака.

– Это флаг Гермеса, – благоговейно сообщил Зейн. – Видите? Тут герб Зомби: жёлто-чёрный щит с косоглазым черепом. Знаете, что это значит?

Джеймс перевёл взгляд с огромного флага, который держал в руках, на Ральфа, потом на Зейна. Он покачал головой; начало ему не совсем нравилось.

– Это старинное испытание, но глубоко почитаемое. Легендарный взмах флага. Я слышал, ни одно сообщество не проводило его вот уже много лет. Скорее всего, школьная администрация будет настороже. Вас могут поджидать оградительные чары, защитные заклинания, возможно, даже слежка. Вот чёрт, такой переполох – а мне с вами нельзя! Поверить не могу!

Джеймс был готов придушить приятеля, но руки были заняты флагом.
– Какой именно, приколист ты наш? Выкладывай уже!

Зейн ухмыльнулся и помог вытащить оставшийся флаг из мусорки. Он скомкал ткань, вручил Ральфу и Джеймсу и повёл кружным путём. Остановившись перед зданием общежития, взирающим на фонтан с горгульями, Зейн обвил рукой плечи Джеймса.
– Видишь вон там? Над деревьями, на самом верху здания администрации?

– Что? – Ральф прищурился в темноте. – Часовая башня?

– Выше, – поправил Зейн, улыбаясь ещё шире.

Джеймс встал на цыпочки, чтобы разглядеть, что там поверх крон.
– Э… колокольня?

– Выше, – подначивал Зейн.

Джеймс заглянул ещё выше. Его глаза округлились, и он медленно покачал головой.
– Нет. Ни за что.

– Флаг? – спросил Ральф, поворачиваясь к Зейну. – На самый верх? Там же метров шестьдесят! Ты, наверно, шутишь!

– Семьдесят один, если быть точным. Да не волнуйтесь, – попытался успокоить их Зейн, но его довольная ухмылка оказывала прямо противоположный эффект. – С обратной стороны здания есть пожарный выход, через который можно подняться на вершину башни. Оттуда по спиральной лестнице доберётесь до колокольни и по приставной – на крышу. Легче лёгкого! Правда, там живут летучие мыши, но какое до них дело истинному Зомби.

– Ты предлагаешь заменить имеющийся флаг, – Джеймс приподнял ткань, которую держал в руках, – на этот?

– Так-то подмена – лишь первая часть посвящения. Тот флаг наверху – гордость университета, его официальный символ. Вы не можете прятать «Старушку Бетси» под кроватью в общежитии, если, конечно, не хотите, чтобы Оборотни выследили вас, но тогда вам вовек пощады не будет. «Бетси» предстоит установить на флагшток коттеджа Зомби. Завтра после обеда мы вернём «Старушку» на Администрацию и понесём почётное наказание. Вас, скорее всего, отстранят от занятий на весь день.

– Постой, – Ральф нахмурился. – Если мы пройдём посвящение, наживём неприятности в школе?

– Взгляни на это с другой стороны, – Зейн похлопал приятеля по плечу. – Это официальное задание. Отстранение от занятий всё равно что знак почёта. Назовём его оплачиваемым отпуском.

Джеймс вздохнул.
– Ну ладно. Мы согласны. Но после – всё кончено, так? Мы станем Зомби, официально?

– Справитесь, – с жаром заявил Зейн, – и мы назначим вас президентами сообщества на целый день.

Джеймс мрачно кивнул. Втроём они занесли флаг в их комнату в общежитии и спрятали в чулане. Затем наперегонки пересекли двор и устремились к театру на выступление профессора Лонгботтома.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/65628/371645

Переводчики: GothyNothy