Готовый перевод James Potter and the Vault of Destinies / Джеймс Поттер и Хранитель Сущего: 10. James and the Skrim

Джеймс и Скрим

К тому времени, когда ученики начали собираться в темноте вокруг Зала Архивов, уже явился профессор Джексон и установил по периметру старшекурсников из Оборотней в качестве охраны. Одетые в серое ученики стояли с военной выправкой, скрестив руки за спиной, они смотрели поверх толпы, бесстрашно готовые остановить любого, кто попытается пройти мимо них. Ральф, Джеймс и Зейн отошли от охранников, издалека наблюдая за происходящим с беспокойным любопытством.

Ральф нахмурился, глядя на ближайшего Оборотня-охранника.
- Что там такого в этом Архиве?

- Я был там только один раз, - ответил Джеймс, пожав плечами.

Зейн был поражен.
- Ты шутишь? - прохрипел он. - Я здесь целый год и мне ни разу не разрешили там побывать. Вряд вообще кого-нибудь допускают внутрь, кроме Злючки Хэдли и его команды студентов-техников.

- И тяжело попасть в эту команду? - спросил Ральф, искоса глянув на Зейна.

- Нет, они все время ищут желающих, - ответил Зейн, мотнув головой. - В кампусе есть регистрационные листы. Но там, похоже, нужно реально работать. Мне это не интересно.

- А что за Злючка Хэдли? - спросил Джеймс.

- Хэдли Хенредон, - ответил Зейн, понизив голос. - Хранитель Архива. Маггл, но посвятил свою жизнь своей работе. Это очень длинная и утомительная история о том, как он получил эту должность , так что вам придется спросить кого-то другого, если хотите её узнать.
Он старый и ужасно капризный, в кампусе у него множество прозвищ: Злючка Хэдли, Хэдли Ужасный, Хэдлидурок, Рыбоглаз, Злой Енос и т.д. и т.п. Большинство из них придумали Зомби.

- Кто бы сомневался, - пробормотал Ральф.

В это время подошли Гарри Поттер и Оливер Вуд, пересекая газоны и прорезав шумную толпу. Первый их увидел Зейн и схватил Ральфа за рукав.

- Пошли, - прошипел он, ныряя между группками учеников.

- Куда мы идем? - спросил Ральф, потянув за собой Джеймса.

Зейн оглянулся с кривой ухмылкой.
- Узнать, что произошло в Архиве. Куда же ещё?

Джеймс покачал головой, когда они пробирались сквозь жужжащую толпу.
- Они ни за что нас не пропустят, - прошептал он мрачно.

- Конечно, пропустят, - ответил Зейн, не оборачиваясь. - Просто иди за мной уверенно, как будто и не ждешь, что тебя кто-то остановит. Вы удивитесь, как часто это работает.

Джеймс оказался между своим отцом и профессором Вудом, когда они поднялись по ступенькам. Рядом с ним Зейн внимательно осмотрелся вокруг, словно проверяя состояние колонн вокруг галереи. В руке он держал палочку, придавая себе важность. Джеймс тоже вынул свою палочку, подражая другу. За ними по лестнице медленно поднимался Ральф, убирая свои длинные волосы с лица. И никто не успел ничего понять, как все трое мальчиков оказались в коридоре Зала вслед за Гарри Поттером. Тревожное гудение толпы стихло за их спинами.

- Мистер Поттер, - раздался голос из внутренней комнаты. - Я рад видеть, что вы пришли. Ваш особый опыт может иметь большое значение, когда мы спустимся на дно Архива.
Это был Советник Франклин, он держал свою зажженную палочку над головой, освещая большое пустое помещение.

- Похоже, вместе с ним проникло и несколько "зайцев", - заметил женский голос. Джеймс узнал преподавателя Волшебного домоводства, Матушку Ньют, когда она вышла на свет рядом с Франклином. - Извините меня, ребята, но это неподходящее место для учащихся. Вы должны нас покинуть.

- Мы свидетели! - внезапно крикнул Зейн, подталкивая Джеймса и Ральфа вперед. - Мы все втроем видели как это произошло!

- Вы видели нападение на это здание? - переспросил Франклин, прищурившись в сторону Зейна.

- Нападение? - переспросил Ральф. - Мы видели, как в него ударила молния. И потом...

- Они переносили свои вещи в новое жилье, Советник, - пояснил Мерлин.

- Если вы помните, они недавно были у нас в гостевом доме. И их дальнейший путь проходил, видимо, неподалеку от происходящего. Их свидетельство может быть ценным для нас.

- К тому же, это мой сын, - Гарри с улыбкой кивнул в сторону Джеймса. - Он и его друзья вполне заслуживают доверия. Я благодарен за их помощь в прошлом.

Франклин снял свои квадратные очки и со вздохом вытер их о лацкан.
- Как хотите, но считаю нужным заметить, что школа не будет нести ответственность за то, что может с ними произойти в связи со случившимся.

- Я и не ожидал другого ответа, - сказал Гарри. - Вы достаточно уверенно заметили, что здание подверглось атаке. Откуда такая уверенность?

- Вы почувствовали смещение? - спросил Франклин в ответ.

- Смещение? - недоуменно переспросил Вуд. - Что это значит?

- Я почувствовал землетрясение, - ответил Гарри, - как будто поблизости топал великан. Вы об этом говорите?

- Это было не землетрясение, - раздался новый голос. Джеймс поднял глаза и увидел профессора Джексона, вышедшего из задней части комнаты на свет. Лицо того было мрачным, а глаза возбуденно блестели, он взглянул на Гарри: - Земля не двигалась, - продолжил он. - Ваш мозг просто нашел наиболее приемлемое объяснение тому, что вы почувствовали. Сдвиг был на более глубоком, фундаментальном уровне.

- Я почувствовал это, - кивнул Зейн. - Как будто весь мир прекратил движение, заставив всё замереть на мгновение.

Голос Мерлина прозвучал торжественно в темноте. - Но это был не мир, верно, профессор? Это была,если я правильно догадываясь, сама ткань реальности.

- Это был пространственный сдвиг, - улыбаясь согласился Джексон. - Но такой сильный сдвиг мы ещё не встречали.

- И сам факт этого... сдвига,- продолжил Гарри, наклонив голову, - вы связываете с предполагаемым нападением на Зал Архивов? Почему?

- Просто молния не способна сделать то, что произошло сегодня, мистер Поттер, - резко кивнул Джексон.

- Я предлагаю не использовать лифт,- сказал Франклин, направляясь к двери в задней части комнаты. - Достаньте палочки, мы не можем быть уверены, что произошедшее здесь не повторится. Мы с профессором Джексоном пойдем впереди. Матушка Ньют, прошу вас остаться и охранять выход.

С явным нежеланием Ньют согласилась. Она встала у внутренней двери архива и демонстративно извлекла свою палочку, оставившую в воздухе след из розовых искр.

- Осторожнее там, дорогуши, - сказала она с загадочной улыбкой, пока Джеймс, Зейн и Ральф проходили мимо нее, направляясь в большую комнату позади.

Оказавшись внутри, Ральф и Зейн вытянув шеи, пытались разглядеть из-за спин открывшуюся перед ними пропасть, уходящую спиралью в глубины Архива. Не произнося ни слова, Франклин повел группу к лестнице, по которой они направились вниз, Джеймсом, Ральф и Зейн плелись позади всех.

Пока группа проходила по узким пролетам лестницы Архива, Джеймс обратил внимание, что странный пурпурно-золотой свет предмета, который Франклин наименовал Хранитель Сущего, потускнел и был едва различим. Еще более тревожным фактом показалось прекращение сложных движений механизма. Он стоял в темной глубине подобно огромной золотой розе в стеклянной вазе, лепестки которой сомкнулись вокруг некоего объекта, закрыв его собой. Группа двигалась молча, нарушая мертвую тишину лишь звуком своих шагов по металлическим ступеням. Когда они прошли самый низкий из головокружительных уровней Архива, воздух стал настолько холодным, что Джеймс мог различить своё дыхание, облачками пара вырывающееся изо рта. Мальчик задрожал и поплотнее закутался в свой тонкий пиджак, застегнув все пуговицы.

Наконец, группа достигла дна Архива и остановилась в полутьме у подножия лестницы. Самый нижний уровень был меньше прочих и казался почти пустым. С каменных стен капала холодная вода, а крошечные сталактиты свисали с лестницы подобно сосулькам.

В центре помещения находился бассейн с зеркально-ровной водной поверхностью. Над ним, заключенный в сложную металлическую конструкцию, находился Хранитель Сущего. Вблизи Хранитель оказался довольно большим, немного выше Мерлина, и полностью состоял из пурпурных призм и золотых пластин. В движении фигуры постоянно с головокружительной скоростью перекрывали друг друга, образуя экран из сверкающего металла и зачарованного стекла.

Теперь они замерли, скрыв внутреннее содержание подобно пальцам руки, сжатой в кулак. Джеймс попытался заглянуть внутрь, но у него ничего не вышло.

- Профессор Джексон, вы не могли бы создать для нас путь? - тихо попросил Франклин, указывая на бассейн и темного застывшего Хранителя.

Джексон вышел вперед и коротко взмахнул палочкой, тихо произнося сложное заклинание. Послышался тихий шорох, и Джеймс испуганно подпрыгнул, когда что-то проплыло над его плечом.

Он был поражен, сообразив, что это камень, волшебным образом извлеченный из стены. Булыжник пролетел мимо Джексона и опустился, коснувшись поверхности бассейна, но не утонув. Один за другим прочие камни присоединились к нему, образуя аккуратную дорожку, ведущую к Хранителю. Франклин шагнул вперед, каблуки его сапог звякнули на твердой поверхности, он высоко поднял палочку. Гарри последовал за ним, а Зейн и Джеймс наблюдали, с любопытством и восхищением глядя на мрачно мерцающий силуэт Хранителя.

Франклин оглянулся, его глаза казались кругами на побледневшем лице, и Джеймс понял, что Советник потрясен до глубины души.

- Друзья мои, - сказал он, тяжело сглотнув. - Ни разу не случилось такого, чтобы магическое вращений Хранителя прерывалось. Никому не удавалось его остановить, даже мне. И если он вдруг сейчас откроется... - Он смолк и покачал головой, видимо не найдя подходящих слов.

Гарри понимающе кивнул и поднял палочку.
- Так, Джеймс, и все остальные. Отойдите подальше. Если кто-то хочет вернуться наружу, сделайте это сейчас. Никто не будет вас стыдить, и большинство будет даже рады. Профессор Вуд сопроводит вас, если захотите уйти.

Вуд кивнул и оглянулся. Джеймс отрицательно качнул головой, так же поступил и Зейн.

- Я знаю, что следовало бы уйти, - вздохнул Ральф. - Но ведь я потом не прощу себе этого до конца жизни. Так что просто откройте его наконец.

Профессор Джексон провел пальцем по своей палочке. - Откройте его, канцлер. Если изменения означают то, чего я опасаюсь, быть здесь или вне Архива не имеет значения для любого из нас.

Франклин кивнул. Он повернулся к Хранителю, слегка ссутулившись, и снова поднял палочку. Затем, по мере того, как Советник опускал ее, лепестки начали раздвигаться. Сначала сверху, потом все ниже и ниже они стали расходиться в стороны, разворачиваясь и тихо опускаясь. С торжественной грацией Хранитель расцвел, обнажая скрытый внутри силуэт, темный и безмолвный, словно сотканный из переплетения множества теней. Когда последние пластины опали, Франклин шагнул вперед и поднял палочку повыше. Её свет упал на фигуру, которая, казалось, внезапно вырисовалась из темноты, на широко открытые от страха глаза и в ужасе распахнутый рот. У Джеймса, как и у Ральфа с Зейном, перехватило дыхание от страха. Зейн пальцами сжал край пиджака Джеймса, словно пытаясь найти поддержку.

- Хэдли! - хрипло вскрикнул Франклин и потянулся, чтобы дотронуться до замершей перед ним фигуры.

- Я бы не стал этого делать, - громко произнес Мерлин, стремясь останавить Франклина и привлечь его внимание. Франклин оглянулся.

- Это же мистер Хенредон! Хранитель! Он был... он...!

- Он похож на статую, - заметил Гарри, подходя к Франклину по каменной дорожке.

- Похоже, что он обратился в камень, пытаясь предотвратить... случившееся.

- Он заморожен, - сказал Мерлин, медленно приближаясь. - Изнутри. Каждая капля его крови превращена в лед, став твердой и хрупкой как стекло.

- Он ... мертв? - Спросил Франклин, глядя на неподвижную фигуру. Лицо Хедли казалось замерло в постоянном крике ужаса. Его правая рука была вытянута вперед ,а пальцы окаменели, как бы пытаясь что-то схватить.

- Он точно не мертв, - спокойно ответил Мерлин. - Он... приостановлен. Однако, если кто-то из нас прикоснется к нему, теплота нашей кожи может... разбить его.

Франклин отпрянул, его лицо исказилось в болезненном гримасе.

Джексон взял палочку наизготовку.
- Отойдите в сторону, джентльмены, - сказал он.

С впечатляющей деликатностью Джексон извлек замороженную фигуру Хэдли из раскрытого Хранителя и установил на мокром камне пола у подножия лестницы.

Обувь Хэдли хрустнула, когда коснулась пола, и лужа вокруг нее мгновенно замерзла, издав слабый шипящий треск.

- Мы можем ему помочь? - спросил Гарри.

- На этот вопрос ответит только время и очень аккуратное повышение температуры, - вздохнул Мерлин. - Если бы он был заморожен в менее холодном месте, то даже теплоты воздуха было бы достаточно, чтобы сломать его.

- У нас есть средства и возможности, чтобы сделать все необходимое, - объявил Джексон, - но в данный момент мы ничего не можем для него сделать. Так что давайте займемся тем, для чего пришли сюда.

Как один, все повернулись к темной форме, находящейся внутри раскрытых лепестков Хранителя. Франклин снова шагнул вперед и поднял палочку, осветив объект.

Как показалось Джеймсу, таинственный предмет напоминал деревянный стол или платформу, покрытый декоративной резьбой и выкрашенный в синий и золотой цвета. Устойчивые опорные столбики поддерживали как саму платформу, так и сложный аппарат из множества рычагов, педалей и колес, покоящийся на ней.

На одном конце платформы, как яркие маяки, стояли толстые катушки ниток. С другой стороны шлейф толстой, разрисованной сложным узором ткани тянулся к полу, где накладывался сам на себя множеством складок. Когда Джеймс присмотрелся, он увидел, что ткань была своего рода гобеленом или ковром, который был очень длинным, сложенным вперед и назад на себе десятки, а может доже сотни раз. Сам деревянный объект, казалось, стоял на кургане ковра, поднятый им в центре сложенных лепестков Склепа.

- Это ткацкий станок, - сказал Оливер Вуд с трепетом в голосе.

- Верно, - медленно кивнул Джексон. - Его бесчисленные нити представляют жизни всех живых существ на планете. Эта ткань - их история, собранная в такой сложный узор с множеством переплетений, что никто не способен его расшифровать.

- Тогда здесь, - сказал Гарри, указывая на ткань, конец которой скрывался в Ткацком Станке, - записана история всего мира.

Франклин вздохнул и кивнул в сторону катушек с намотанными разноцветными нитями, стоявших на противоположном конце.

- И там, как вы можете себе представить, будущее, еще неизвестное и непроизошедшее.

- Тогда почему он, скажите на милость, не работает? - озвучил Мерлин вопрос, возникуший у каждого из присутствующих.

- Я думаю, что он был уничтожен, - ответил Джексон.

Гарри повернулся к нему.
- Как это возможно? - спросил он. - Он же перед нами.

- Это Станок, верно, - ответил Джексон, - но это не наш Станок.

- Кажется, я потерял нить беседы, - сказал Вуд, подняв руку.

Франклин обеспокоенно покачал головой.
- Профессор Джексон имеет в виду, что Станок - это судьба. Судьбы не могут быть уничтожены, так как они являются вещами гораздо более весомыми и важными, чем любой из нас мог бы понять. Они как оси бытия, совершенно неуязвимые и ненарушимые. Теоретически, однако, они могут быть... перемещены. Если совершить удар достаточной силы, судьба одной реальности может быть принудительно перемещена в другую, вызывая цепную реакцию во всех измерениях.

Гарри прищурился.
- Если я вас правильно понял, Советник, профессор Джексон, вы предполагаете, что наш Ткацкий Станок подвергся нападению и в результате какого-то колоссального воздействия был перемещен в другую реальность. Я правильно излагаю?

- Это безумие, - нахмурился Оливер Вуд. - Невозможно подменить судьбу.

Мерлин медленно покачал головой.
- Напротив, профессор, люди изменяют свою судьбу каждый день. Судьба каждого человека - это, естественно, результат поступков, сделанных им на протяжении всей жизни. Но истинное ее значение кроется намного глубже.

- Согласно моей теории, - продолжил Джексон, внимательно приглядываясь к Станку, - наша реальность должна была мгновенно отторгнуть любую нездешнюю судьбу. Другими словами, в тот момент, когда наш Станок был перемещен в другое измерение и заменен Станком из иной реальность, должен был сработать космический закон, обеспечивающий сохранение равновесия и порядка. Но кажется, что-то блокирует самокорректируемую парадигму временного континуума.

- Извините, - сказал Гарри, покачав головой. - Техномантия никогда не была моей сильной стороной. Я не совсем вас понял.

К удивлению Джеймса, ему ответил Зейн.
– Кто-то поменял судьбы нашей и иной реальности, – серьёзно сказал он. – А потом подставил стул под дверную ручку, отчего эта судьба застряла здесь навсегда вместо того, чтобы вернуться туда, откуда она появилась.

- Что это значит? - спросил Вуд, глядя на него. - И как это произошло?

Джексон шагнул вперед, все еще пристально глядя на остановленный Станок.
– Вполне вероятно, что наша реальность с этого момента начала неуклонно приходить в упадок, разрушаться и обращаться в хаос, – сказал он с характерной для него прямотой. – Что касается того, как это произошло, и почему этот Станок не может вернуться в реальность, откуда он прибыл… Думаю, ответ очевиден, – Оон слегка наклонился, не отрывая глаз от Станка.

Джеймс проследил за ним взглядом и тоже шагнул вперед. Остальные поступили так же. Сначала Джеймс не сумел понять, на что именно смотрит профессор. Затем Франклин снова поднял палочку, чтобы осветить Станок, и проблема сразу стала очевидной. Что-то едва различимо мерцало в воздухе над рабочей поверхностью Станка, там, где бесчисленные нити собирались воедино, превращаясь в полотно ковра.

Одна из нитей была разорвана и вырвана из ковра. Оставшийся хвостик был ярко-красным и блестел, как тонкая крученая проволока. Он слегка покачивался в воздухе, изгибаясь тканью, из которой был вырван, и уходил другим концом к катушкам. Вырванная нить висела в воздухе знаком вопроса.

– Это, – медленно произнес Мерлин; его голос был настолько низким, что, казалось, вибрировал, – все меняет.

***

Название «Коршун и ключ» носила небольшая таверна, возведенная в одной из старейших частей кампуса, вдали от учебных зданий, рядом с каменной стеной, которая окружала школу. Там подавали многие из тех напитков, которые Джеймс когда-то видел в «Трех метлах», в том числе сливочное пиво, тыквенный сок и для старшекурсников – огневиски. Неудивительно, однако, что там были и чисто американские напитки и зелья, например, медовый лагер (на вкус он был как сливочное пиво, которое оставили бродить на подоконнике неделю-другую). Старшекурсникам и преподавателям продавали темно-коричневое зелье с плотной пеной –драконью медовуху.

Франклин выпил за вечер две кружки драконьей медовухи, тогда как Гарри, Оливер Вуд и профессор Джексон потягивали медовый лагер, негромко обсуждая события вечера.

Матушка Ньют сидела в углу стола, ближайшем к окну, вязала и тихонько напевала, но Джеймс был уверен: она не пропустила ни единого сказанного слова. Понять это можно было по тем замечаниям, которые она время от времени делала и к которым сидящие за столом относились с внимательным уважением.

Джеймс, Ральф и Зейн сидели в конце стола, пили сливочное пиво и старались следить за ходом обсуждения. Но приглушенные голоса взрослых и шум в таверне расстраивали все их попытки.

– В любом случае, – наконец сказала Матушка Ньют, не отрываясь от вязания, – судьба есть судьба, и не важно, чей Станок ее прядет. Мир все еще вертится, и каждый из нас делает свой выбор, как было всегда.

– Но этот Станок остановился, – возразил Джексон, приподняв бровь.

Ньют кивнула, продолжая вязать как ни в чем не бывало. Под её трудолюбивыми пальцами появлялся свитер со светильником Джека и надписью спереди «БАБУЛИНА ТЫКОВКА». – Но это не наш Станок, как вы проницательно заметили, профессор. Где бы ни был наш, он все еще может работать и записывать всё, что мы делаем, как обычно.

– А как насчет реальности, из которой явился этот Станок? – спросил Вуд поникшим голосом.

Ньют цокнула языком.
– Возможно, им не повезло. Или, возможно, их Станок уже остановился. Возможно, он из реальности не настолько удачливой, как наша, и её настигла погибель. Мы не можем знать, но к счастью, это не наша забота.

– Матушка Ньют совершенно права, – согласился Франклин и поставил на стол пустой стакан из-под драконьей медовухи, на дне которого подпрыгнул коготь дракона, чёрный и загнутый. – У нас есть только одна проблема, и мы должны отнестись к ней с особой осторожностью и секретностью.

Джеймс посмотрел на отца, который мрачно кивнул; его очки блеснули в тусклом свете подвесных фонарей «Коршуна и ключа».
– Мы должны отыскать отсутствующую красную нить, – согласился он. – Возможно, стоит ее возвратить в Станок, как все встанет на свои места. Знать бы, кто ее носитель. Это бы значительно упростило нашу задачу.

– Можете быть уверены, что мы приложим все наши знания и умения, чтобы решить этот конкретный вопрос, – заверил Франклин. – Профессор Джексон – лучший специалист по Станку. Если кому откроются все его тайны, так ему.

Джексон вздохнул и покачал головой.
– Увы, не исключено, что это невозможно. Но посмотрим, что можно сделать.

- Тем временем, - добавил Гарри, - Я буду делать свою работу. Теперь, когда свидетели были опрошены в кабинете Советника, - он повернулся к Джеймсу, Ральфу и Зейну, серьезно посмотрев на них. - Благодаря им мы теперь впереди. Две женщины, постарше и помоложе, были замечены покидающими место нападения сразу после происшествия. - Здесь он подмигнул Джеймсу. Джеймс распознал этот сигнал. Мерлин устроил так, чтобы имя Петры не попало в официальный отчет, но Гарри был посвящен в эту тайну. Джеймс кивнул отцу, слегка нахмурившись.

- У нас есть зацепка, - прокомментировала Матушка Ньют, поднимая серьезный взгляд. - Сама украденная нить оставляет за собой след.

Франклин кивнул.
- Совершенно верно. Станок является очень мощным магическим артефактом. Вот почему мы храним его глубоко под землей, чтобы его сила не мешала повседневной магии школы. Украденная из Станка нить, особенно из Станка другого измерения, оставит сильный след в магическом мире. Я уже поговорил с местными властями, попросив их содействия в обнаружении мощных источников магической силы в городе. Думаю мы очень скоро обнаружим следы. Будем надеяться, что если и когда мы это сделаем, ещё не будет слишком поздно.

Почувствовав некоторую уверенность в словах Франклина, Джеймс уже перестал следить за дальнейшим разговором. Через некоторое время он, Ральф и Зейн покончив со своим Сливочным пивом, попрощались и ушли.

Только Гарри и Оливер Вуд заметили это и помахали мальчикам, когда те направились к узкому выходу из таверны.

Снаружи луна уже поднялась высоко и теперь ярко сияла в безоблачном небе. Свет фонарей поблек под струящимся лунным сиянием. Негромко переговариваясь, мальчики пересекли университетский городок и остановились у входа в общежитие, чтобы продолжить перенос сумок и сундуков Джеймса и Ральфа. Неподалеку отсюда, на башне Административного здания часы пробили девять.

Вернувшись в особняк Аполлона, со своим скарбом, который левитировали, либо несли в руках, мальчики заметили несколько ведьм, которые тихо о чем-то разговаривали, сидя на низком крылечке. Среди них были Люси, тетя Одри и мама Джеймса. Джинни встала, когда ребята подошли поближе, ее глаза блестели в лунном свете.

- Все в порядке? - спросила Люси. Джеймс заметил, что она до сих пор не сняла галстук и пиджак Вампиров, застегнутый на все пуговицы, чтобы избежать холодных пальцев вечернего ветерка.

- Все нормально, - вздохнул Зейн. - Похоже, этот мир становится мрачноватым местечком. А значит, всем, кому хоть что-нибудь известно, стоит начать собирать чемоданы и присматривать себе новое измерение.

- Я уверена, что все не так плохо, - отрицательно покачала головой Джинни. - Это редкое явление даже для здешних мест.

- Я пойду, провожу Люси в ее спальню, - сказала тетя Одри, поднимаясь. - Джиневра, я зайду чуть позже в гостевой дом, увидимся там, хочу еще раз переброситься словечком с Невиллом и директором.Непохоже, чтобы они переменили свои планы относительно отбытия сегодня вечером.

- Скорее всего, - согласилась Джинни. - Спокойной ночи, Люси. Лили посылает тебе поздравления с распределением к Вампирам. Она начала читать те книги про декана твоего факультета, и она определенно завидует тебе.

Джеймс закатил глаза, с усилием закидывая свой сундук на крыльцо.
- А где Лил?

- Она вернулась в нашу новую квартиру с твоим дядей Перси и Молли. Перси, вероятно, расстроится, когда узнает, что здесь произошло такое, а его не было рядом, чтобы во всем разобраться. - Она вздохнула и уселась на сундук Джеймса. - Побудешь со мной, сынок? Твой папа обещал вернуться до полдесятого. Составишь своей мамочке компанию до этого времени? - она похлопала по сундуку рядом с собой, где ещё оставалось достаточно места и для Джеймса.

Мальчик не стал отказываться, и мама обняла его за плечи. Ральф и Зейн плюхнулись на другой сундук внизу, опустив руки на подбородок, слишком усталые, чтобы продолжать переносить вещи. Под этим зеленоватым лунным светом беспокойство Джеймса все усиливалось. Это был странный вечер казался предвестником беды, как будто самое страшное еще впереди, связанное с остановленным Станком и украденной нитью, и непонятным поведением Петры, и возвращением загадочной женщины, которая была с ней. Он глубоко вздохнул, пытаясь привести мысли в порядок.

- Кстати, чуть не забыла, - вдруг сказала Джинни, внезапно выпрямившись. - Ты оставил это на камбузе Гвиндемира. Капитан Фаррагут отдал его мне перед тем, как мы покинули палубу. - Она взяла сумку и порылась в ней, извлекая толстый серый свитер из казавшейся небольшой сумочки. - Твоя бабушка связала его для тебя, - укоризненно сказала она, передавая его сыну. - Если она узнает, что ты потерял его во время рейса...

- Она свяжет новый из дьявольских силков, - вздохнул Джеймс. Он хорошо знал эту семейную мантру.

- Верно, - улыбнулась Джинни. - А теперь надень его, пока не простудился. Вам двоим тоже стоит одеться потеплее. Уже холодно и поздно.

- Да, мэм, - сказал Зейн, даже не пошевелившись, чтобы подняться.

Джинни всмотрелась в их лица и слегка нахмурилась. Затем взяла Джеймса за подбородок и повернула к себе лицом.
- Прекрати это! - сказала она сурово, чем изрядно его удивила.

- Что? - воскликнул он, отстраняясь. - Я ничего не делаю!

- Нет, делаешь, - настаивала она. - Все трое делаете. Для меня это ясно, как белый день.

Вы все погружены в мысли о том, что произошло сегодня вечером. Очень скоро у вас появится чувство, что вы должны пойти и сделать что-то важное и смелое, чтобы всё вернулось на круги своя. Это просто написано на ваших лицах. Так что завязывайте с этим!

- Вовсе нет, мам! - залившись краской, запротестовал Джеймс. - Ради Мерлина, мы здесь просто сидим!

Джинни слегка смягчилась.
- Я знаю этот взгляд, - сказала она, покачав головой. - Нельзя вырасти с такими как твой отец, дядя Рон и тетя Гермиона и не заметить, как начинает раскручиваться колесо нового безумного приключения.

- Ну, - сказал Ральф, устраиваясь поудобнее на своем сундуке, - мы были там, когда произошло нападение. Мы видели что произошло. И, благодаря Мерлину, мы знаем об этом даже больше, чем Советник Франклин. Это уже происходит с нами, не так ли? Это не наша вина, просто судьба делает это с нами.

- Об этом я как раз и толкую, - твердо сказала Джинни. - Поскольку я не собираюсь повторять это еще раз, то послушайте внимательно. Судьба - противный, подлый шутник. Вы не должны делать то, к чему она вас призывает, вне зависимости от того, что вам уже известно. Вы должны делать то, что я вам говорю. Зейн Уокер, я общалась с твоей матерью, и если бы она была здесь, она сказала бы то же самое, что и я. И Ральф, тебе я здесь тоже заменяю маму, так что и ты прислушайся ко мне.

У вас троих есть, чем заняться помимо спасения мира. Изучение Арифмантии, игра в квиддич и все эти странные американские виды спорта с кольцами и дубинками, и... ладно, свидания с девушками. Если мир нуждается в спасении, то это работа вашего отца, Мерлина и всех остальных. В конце концов они проделывали это и раньше. Для них все это привычно. Вам нет нужды беспокоиться об этом.

Джеймс вздохнул и закатил глаза.
- Мы и не собираемся, мам. Отстань от нас, хорошо?

Джинни встретила взгляд сына и некоторое время смотрела тому в глаза. После долгого молчания она, кажется, с неохотой смирилась с тем, что там увидела, и медленно кивнула.

- Всё будет хорошо, - сказала она, обращаясь ко всем троим. - Вы меня слышите? Вам больше не надо волноваться из-за этого. Всё будет в порядке. Как и всегда, верно?

Джеймс кивнул, когда мама снова обняла его. Казалось, что все будет в порядке, независимо от того, насколько плохие вещи могут произойти в любой момент. И все же он не мог перестать думать о словах Мерлина, когда они увидели Станок в вырванной малиновой нитью : это все меняет.

И в ответ на это, как щекочущее перо, в памяти всплыли слова Скорпиуса Малфоя тем утром, когда началось их путешествие. "Похоже, судьба любит направлять вас, Поттеры, туда, где творится история", сказал он тогда, словно сумел предвидеть просьбу матери Джеймса. "Не переусердствуй с попытками… остаться в стороне, если вдруг снова что случится."

Вспомнив об этом, Джеймс едва заметно вздрогнул в объятиях матери.

***

Как и всегда, когда дело касается незнакомых вещей, жизнь в Альма Алерон поначалу казалась Джеймсу ошеломляюще чужой, затем – просто странной и наконец, ближе к концу первой недели, лишь немного эксцентричной, но в целом – достаточно приемлемой.

В отличие от комнат, к которым он привык в Хогвартсе, жилое пространство Йети представляло собой ряд небольших спален на третьем этаже и на чердаке. В некоторых помещалось до шести человек, но Ральфу с Джеймсом досталась небольшая комната на двоих в конце коридора. После небольшого осмотра Джеймс решил, что до недавнего времени её, по всей видимости, использовали как кладовку.

Подозрение укрепилось в первую же ночь, когда явился дворник и осветил комнатку фонарем, заявив, что ищет запасную швабру. Он казалось совершенно не удивился, обнаружив здесь Джеймса и Ральфа, которые вяло моргали, глядя на него из темноты, и некоторое время рылся под их кроватями в поисках швабры, которую в конце концов нашел.

В первые дни учебы Джеймс и Ральф при помощи Зейна украшали комнату. В ход пошли плакаты с изображением команд по квиддичу, самодельный герб Гриффиндора (тактично повешенный рядом с эмблемой Йети), старый ковер, который они вытащили из мусорного бака за гостевым общежитием, даже небольшой бюст сэра Персиваля Пепперпока, который был заколдован так, что выдавал довольно грубые фразочки всякий раз, как открывалась дверь в их комнату.

Главной особенностью жизни в Особняке Аполлона было отношение к новичкам: их приняли с универсальным равнодушием, доходившим до скуки.

Йети оказалось довольно приятным и лояльным сообществом, удивительно разнородным, куда входили представители всего мира, включая различным человекообразных существ. Тут был гоблин-второкурсник по имени Никлбригг и пухленькая молодая вейла, Джазмин Джейд, в которую был безнадежно влюблен Ральф, несмотря на ее очевидную, обескураживающе низкую самооценку. Был даже настоящий йети с длинными, как у обезьяны, руками, ногами, размером со сковороду, и необъяснимой тягой к польке, которую он часами крутил на старом проигрывателе.

Оливер Вуд наскоро представлял Джеймса и Ральфа их новым товарищам вечерами, которые они проводили в игровой комнате под пристальным взглядом двух чучельных голов оленя и лося, ласково прозванных Геклом и Джеклом. Мальчики потихоньку запоминали лица и имена соседей, встречаясь с ними каждое утро по дороге в ванную. Среди Йети не было ни хулиганов, ни отвратительных типов, как не было лидеров ни в учебе, ни в спорте.

– Мы – команда, – радостно провозгласил Вуд, указывая на Йети, собравшихся вечером в игровом зале. – У нас нет ни первых, ни последних, что делает нас крепкими середняками. Ни один дом не может похвастаться тем же.

Втайне Джеймс задавался вопросом: так ли уж это хорошо. Когда он спросил Зейна, тот понимающе кивнул.

– Как я тебя понимаю! – Воскликнул он. – Если не считать вас с Ральфинатором, дом Йети словно магнит для посредственностей. Всё равно, что жить на острове потерянных игрушек!

Джеймс не понял сравнения и со вздохом, закатив глаза, остановил Зейна, когда тот пустился было в объяснения.

Запомнить расположение новых классов, оказалось, пожалуй, самым трудным этапом адаптации к жизни в Альма Алерон. Находить кабинеты, которые были разбросаны по всему кампусу, неожиданно стало намного легче, когда выяснилось, что Зейн посещает практически те же уроки, что и Ральф с Джеймсом, а он хорошо знал школу.

Однако названия предметов казались часто излишне бестолковыми и непонятными. Многие из предметов, к которым Джеймс привык в Хогвартсе, похоже, не имели здесь никакого эквивалента. С другой стороны, в американскую магическую учебную программу были включены курсы по таким предметам, как изучение профессий маглов (или, как называли его студенты, профмаг) и часовая механика, которые в Хогвартсе отсутствовали.

Некоторые предметы пришлись ему по душе, например, маго-американская история (вел ее настоящий американский великан по имени Пол Буньян) и прогрессивная трансмутация элементов, которая была местной версией трансфигурации. Мысли о других (таких, как прекогнитивное проектирование или магеография, которую вел нелепый и унылый Уимринкл) несколько пугали.

Однако самым ненавистным уроком стал американский аналог защиты от темных искусств – запретные практики и заклятология. Преподавала его невыносимая Персефона Ремора; единственными, кто, казалось, любил ее занятия, были студенты Дома, который она возглавляла. Вампиры обожали и почитали профессора с фанатичной преданностью.

Как оказалось, Ремора заработала себе репутацию, написав серию волшебных романов о вымышленных американских вампирах с удивительно красивыми именами и мрачными душами. В классе она тонко намекала, ссылаясь на очередную книгу, которую писала, что ее истории не были абсолютной выдумкой, скорее – художественной обработкой ее жизненного опыта.

– Как и в другой серии книг по мотивам подвигов одного знаменитого волшебника, – сказала она на одном из занятий, презрительно фыркнув и украдкой глянув на Джеймса. А затем беззаботно продолжила: – Вот только мои книги не пытаются выставить главных героев в лучшем свете. В своих историях я описываю всё именно так, как это было в реальности, делая особый упор на интеллектуальную честность.

– И на злоупотребление прилагательными в бесконечно длинных предложениях, – пробормотал Зейн, низко склонившись над пергаментом, на котором рисовал каракули.

Осколок Амсера Церф оказался отдушиной для Джеймса и Ральфа, как и предполагал Мерлин. Обычно после обеда, когда Джеймс возвращался в их с Ральфом комнату на третьем этаже особняка Аполлона, он открывал Осколок. Постучав по нему своей палочкой и произнеся фразу, которую сообщил ему Мерлин, он наблюдал, как появлялась гостиная Гриффиндора, обычно забитая по вечерам. В первый раз, когда он это сделал (Ральф и Зейн были с ним), ему удалось довольно сильно напугать Кэмерона Криви, обратившись к нему из заколдованного зеркала над камином Гриффиндора.

– Кэм! – позвал Джеймс, приложив ладони к губам и наклонившись к Осколку, который висел на внутренней стороне двери. – Кэм! Ты меня слышишь? Это я, Ральф и Зейн! Где Роза и остальные?

Кэмерон опустил учебник по зельеварению, который на тот момента читал, и с опаской огляделся по сторонам.

Когда Джеймс снова позвал его по имени, мальчик поднял глаза и, увидев лица трех мальчишек в зеркале над очагом, ловко перепрыгнул через спинку дивана, книга при этом полетела в воздух. Секундой позже он выглянул из-за дивана, в его глазах читался испуг.

– Кто-то убил Джеймса! – пронзительно закричал он. – И Ральфа Дидла! И этого третьего парня, блондина, того с которым они зависали на первом году обучения! Они теперь преследуют нас через зеркало! Смотрите! – он махал руками в таком отчаянии, что Джеймс, Ральф и Зейн расхохотались. Прошла почти минута, прежде чем они смогли успокоиться и объяснить собравшимся по ту сторону зеркала, что они вовсе не призраки, а общаются с ними из Штатов через волшебное зеркало Мерлина.

Едва они закончили, как Джеймс услышал голос Роуз, которая протискивалась через толпу гриффиндорцев.

– Джеймс? Это ты? Отойди, Полсон, ну же, ты большая обезьяна! – она пробралась вперед и склонилась к зеркалу со своей стороны. – Джеймс, – серьёзно спросила она, – что вы трое делаете в зеркале?

Джеймс мешкал с ответом, но Роуз нетерпеливо покачала головой.
– Неважно. Скажи сначала: правда, что американские студенты каждую неделю ездят в какую-то гигантскую ненаносимую прерию, где коренные американские индейцы спят в вигвамах и вообще живут, как триста лет назад? Потому что если это так, то я настолько тебе завидую, что даже говорить с тобой не хочу.

– Нет, Роуз, – рассмеялся Джеймс. – Ничего подобного. Пока что занятия здесь почти такие же, как дома. Некоторые интересные, некоторые – не очень, но это просто школа. Страна другая, но порядки те же.

Роуз скептически вздохнула.
– Ладно, – сказала она и плюхнулась на диван, из-за которого по-прежнему, широко раскрыв глаза, выглядывал Кэмерон Криви. Роуз оттолкнула его. – И как вам там? Как устроились: вы оба, Люси и остальные? Рассказывай всё, ничего не упускай.

Джеймс беспомощно покачал головой, не зная с чего начать. Зейн, однако, перешел сразу к вопросу, который занимал его больше всего.
– Петра такое натворила! – воскликнул он; его глаза заблестели. – Напала на Зал Архивов и уничтожила жизнь, какой мы ее знаем!

– Заткнись! – воскликнул Джеймс, отпихивая друга в сторону. – Нас просили не рассказывать! К тому же она говорит, то была не она!

– Уверяет, что спала с Иззи в своей комнате в кампусе, когда это произошло, – пояснил Ральф, поднимая палец. – И Мерлин просил нас помалкивать об этом в школе. Но ничего не говорил о друзьях, оставшихся дома.

– Погоди минутку, – сказал другой голос по ту сторону зеркала. Джеймс поднял голову и увидел Скорпиуса Малфоя собственной персоной. Тот уселся на диван рядом с Роуз тогда, как остальные ученики вернулись к домашним заданиям и прерванным разговорам.
– Что там насчёт Моргенштерн? Хотите сказать, она успела причинить неприятности американцам?

– Нет, – выпалил Джеймс, предупреждающе глянув на Ральфа и Зейна. – Возникла какая-то путаница, и никто толком не знает, что произошло. Это... сложно объяснить.

Втроем они поведали, что случилось во время нападения на Хранителя сущего. В завершение они в деталях пересказали разговор с Франклином, Мерлином и отцом Джеймса, который произошел у них той же ночью в офисе советника.

– То есть Мерлин велел вам не рассказывать американцам, что именно Петру вы видели покидающей архив?

– спросила Роуз с явным неодобрением.

– Так-то он ничего нам не запрещал, – пояснил Ральф. – Он просто… сообщил обо всем Франклину от нашего имени, опустив эту деталь, а мы не стали уточнять. Повезло еще, что эти сумасшедшие из В.О.Л.К.а на следующий день публично взяли ответственность за нападение на себя. Еще они заявили, что если Гарри Поттер и его люди не вернутся домой, скоро им некуда будет возвращаться.

Роуз нахмурилась.
– Думаете, что В.О.Л.К. и вправду организовал атаку?

– Вполне возможно, – кивнул Зейн. – Однажды они уже напали на нас – когда мы ехали на «Зефире».

И тут мальчики начали восторженно пересказывать свою поездку на поезде, заодно припомнив предупреждение, которое бросил им лидер В.О.Л.К.а перед тем, как улететь. Под конец Роуз задумчиво качала головой.

– И все же не его вы видели, выходящим из архива после нападения, – проговорила она. – А Петру с какой-то женщиной, так?

– Неофициально, да, – подтвердил Зейн. – Согласно версии Мерлина, мы просто видели, как две женщины покидают архив. Кажется, он решил сохранить в тайне причастность Петры.

– Но почему он так поступил? – спросил Скорпиус с противоположной стороны Осколка.

– Он кое-что сказал мне впоследствии, – признался Джеймс, переступая с ноги на ногу. – Он сказал… что предпочитает сохранять силы для великих сражений, что бы это ни значило. Он поговорил с Петрой, когда все закончилось, незадолго до отъезда, и после чего – со мной. Сказал: будет лучше, если мы сохраним в тайне то, что знаем, так как американцы не владеют… средствами, которые необходимы для проведения тщательного исследования Петры. Именно так и выразился, не знаю, правда, что он имел в виду. Затем он попросил меня вместе с Ральфом и Зейном присматривать за ней для него.

– Он знал, что она участвовала в нападении на Хранителя, и просто отпустил ее? – скептически спросила Роуз. – Простите, но мне это кажется очень странным. И на что он просил обращать внимание?

Джеймс пожал плечами, переводя взгляд с одного собеседника на другого.
– Прежде всего, может быть, она действительно не участвовала в атаке, – настаивал он. – Может… не знаю… кто-то применил Оборотное зелье или еще что.

Скорпиус устало вздохнул.
– Поттер, твоя слепая преданность делает тебя тормозом. Тебе эта ситуация ничего не напоминает? Например, как в прошлом году ты отказывался признавать, что видел в волшебном зеркале, как директор якшается со злодеями?

Лицо Джеймса вспыхнуло.
– И оказался прав, не так ли? – огрызнулся он. – Нет, конечно, там был Мерлин, но он не стал злодеем. И Петра тоже.

Роуз нетерпеливо махнула рукой.
– И все же: на что вы должны обращать внимание, присматривая за ней?

Джеймс вздохнул.
– Думаю, на все… что выходит за рамки обычного. Мерлин не уточнил. Она получила место стажера в школе, будет работать помощником зельевара, а значит, мы будем видеть её как минимум дважды в неделю. Мерлин, должно быть, ей доверяет, раз помог получить должность.

Скорпиус задумался.
– Может, Мерлин помог ей с работой, чтобы вам проще было за ней следить.

– Почему он просто не увез Петру с Иззи с собой? – уставилась на него Роуз.

– Не исключено, что не мог, – бесхитростно ответил Скорпиус.

– Погодите минуту… – сказал Зейн, прищурившись. Он наклонился вперед и критично вгляделся в осколок; лицо исказилось в комичной полуулыбке, которая в его случае являлась признаком глубоко раздумья.

– Вы что… встречаетесь? – внезапно спросил он.

Роуз удивленно моргнула и глянула на Скорпиуса, который тоже покосился на неё. Последовала долгая пауза.

– Я так и знал! – закричал Зейн, указывая на зеркало.

Роуз покраснела.
– Не говори ерунду. Мы просто друзья. И нам обоим даже нет тринадцати, если ты забыл.

– У Роуз появился ухажер, – пропел Зейн, ухмыляясь.

Скорпиус закатил глаза и поднялся.
– Мне пора делать домашнее задание по рунам, – уходя, сказал он скучающим голосом.

– Вы все идиоты, – вскипела от злости Роуз, скрестив руки на груди и избегая зрительного контакта с мальчишками в зеркале.

– Может и так, – кивнул Зейн, всё ещё ухмыляясь, – но мы проницательные идиоты. Не так ли? – он посмотрел на Джеймса и Ральфа. Ральф покачал головой.

– Меня ждет домашка по профмагу, – заявил он, после чего повернулся к своей кровати и плюхнулся на нее.

– Увидимся позже, Роуз, – улыбнулся Джеймс. – Думаю, Скорпиусу не помешает помощь с рунами.

– Скорпиус прекрасно справляется сам, – пробормотала она, поднимаясь. – Дай знать, если произойдёт что-то ещё, ладно? И в следующий раз захвати с собой Люси. Может, хоть с ней у нас выйдет конструктивный диалог.

Первая неделя в Альма Алерон подходила к концу, наступил последний учебный день, и Джеймс с нетерпением ждал выходных. Теперь, когда Мерлин и профессор Лонгботтом уехали домой, а его родители и сестра устраивались в новой квартире, у него появилась возможность насладиться парой дней свободы. На территории школы оставалось еще множество мест, которые он не исследовал, среди них внутренняя часть Башни искусств, странные развалины в северной части кампуса, большой спортивный стадион (известный как плато Пепперпока), а также бессчетное количество статуй, фонтанов и магических памятников, разбросанных по двору.

Люси пообещала устроить мальчикам экскурсию по замку Эреба, дому Вампиров, но Джеймса ее предложение не заинтересовало, т.к. он уже побывал в большом застекленном «лунном зале» замка, где проходили занятия по заклятологии, и увиденное не особо ему понравилось. Хогвартс – вот настоящий замок. В сравнении с ним жилище Вампиров – съемочная площадка магловского фильма, где канделябры в стиле барокко свисали с каждого свободного места на потолке, большие, болезненно детализированные гобелены украшали каждую каменную стену, а доспехов, открытых каминов и призрачных лестниц было слишком много. Люси, в свою очередь, похоже, быстро полюбила новый дом и своих собратьев-вампиров, даже подружилась с некоторыми девушками, с которыми они впервые встретились на борту Гвиндемира.

– Конечно, они все немного мелодраматичны и угрюмы, – призналась она за завтраком с пятницу утром, – но при этом изобретательны и умны. Фелисия Деверо рисует углем надгробия со школьного кладбища. А Друзилла Хеммингс пишет стихи. В них нет рифмы, зато это делает ее поэзию по-настоящему хорошей. И зрелой.

– Да, – важно кивнул Зейн. – И, как я слышал, большинство из них шьют новую одежду для императора.

Люси посмотрела на Зейна и насмешливо покачала головой.

– Погодите, – сказал Ральф, нахмурившись. – В Америке есть император?

Последним уроком перед обедом была теоретическая гравитация – странное сочетание левитации, полета и вообще всего, что хоть как-то связано с отрыванием от земли. Класс собрался в центре поросшего травой четырехугольного дворика между Башней искусств и зданием администрации, и Джеймс с радостью обнаружил, что рядом находится Межпространственный гараж, чьи брезентовые стены вздымались на ветру. Внутри стояли летающие машины, их хромированные бока сверкали на солнце, лучи которого проникали через открытый вход палатки.

– Это постоянное местонахождение американской стороны Гаража? – спросил Джеймс Зейна.

Зейн оглянулся на палатку.
– Да, полагаю, что другая сторона сейчас где-то в Пакистане. Там трудится команда волшебников–археологов, выкапывают какой-то древний магический город. Профессор Потшерд вечно таскает своих студентов по всему миру, и те роются в грязи, как жуки. Вообще-то, жуки – это все, что они привезли с собой из последней экспедиции. Скарабеи из самого Египта. Что довольно круто, если подумать. Они выставлены в музее на верхнем этаже Башни искусств.

Пока Зейн говорил, из-под огромных деревьев на краю двора появился человек, в котором Джеймс с удивлением узнал Оливера Вуда. На нем были короткий плащ, сапоги и с защитные очки, сдвинутые на лоб.

– Всем доброе утро, – крикнул он, приглашая класс подойти ближе.

– Профессор Ашер неважно себя чувствует, поэтому меня попросили его заменить. Мне сказали, что вы приступили к изучению вспомогательных правил воздушного движения, так?

Услышав это, студенты недовольно застонали.

– Да ладно, – возмутился кто-то из Франкенштейнов. – Ашер болеет. Разве нельзя заняться чем-то помимо зубрежки преимущественного права воздушного движения? Давайте устроим совместную левитацию!

– Практику выхода из пике! – выкрикнула девочка–Зомби. – С тысячи футов! Сегодня достаточно ясно!

Класс тут же разбился на нестройный хор голосов, но Вуд покачал головой и поднял руки.

– Послушайте, ребята, мы не можем пренебрегать учебной программой только потому, что ваш профессор болен. Он вернется в следующую пятницу… э… наверно. Хотя, может, и нет, раз уж мы заговорили об этом…

– Что с ним? – спросил один из Франкенштейнов.

– Я слышала, у него иссушающая бородавка, – выкрикнула девушка-Вампир, стоящая в задних рядах. Все повернулись к ней. Она заморгала. – Ну, ходят слухи. Я ничего об этом не знаю. И не подумайте, что я прокляла его лишь бы отсрочить свой экзамен. Э... вы ничего не докажете.

– В любом случае, – сказал Вуд, пытаясь вернуть контроль над классом, – может случиться так, что ваш профессор будет отсутствовать несколько недель. Так что…

Класс снова зашумел, умоляя дать отдохнуть от кучи правил полетов, которые они, по-видимому, изучали. Вуд несколько беспомощно взглянул на учеников, а затем ухмыльнулся.

– Уговорили, – выкрикнул он, заставив всех замолчать. – Мы сделаем несколько кругов на поле для клэтча, чтобы разогреться. После этого перейдем полету в потоке и методам посадки на ограниченном пространстве.

– Отлично, – обрадовался Зейн, когда класс радостно загомонил, заглушив остальные слова Вуда. – Сможем потренироваться на малой скорости летать через кольца. И, главное, вовремя. Первый матч сезона уже через неделю.

– А что такое клэтч? – спросил Ральф, когда класс проследовал за Вудом через двор, направляясь к стадиону, трибуны которого возвышались над крышами учебных зданий. – Что-то вроде квиддича?

– Не совсем, – ответил Зейн, задумчиво закусив губу.

– Клэтчкаджел – нечто среднее между гонкой на метлах и регби. Если вкратце, то есть ряд колец, которые образуют большую восьмерку в воздухе над полем. Задача игрока – поймать один из трех клэтчей – это такие летающие кожаные мячи, очень похожи на футбольные, – пролететь три раза через все кольца по порядку как можно быстрее и на последнем круге забросить клэтч в специальное кольцо, которое висит по центру, над остальными.

Джеймс пожал плечами.
– Судя по описанию, игра не слишком сложная.

– Нет, – согласился Зейн. – Если не брать в расчет «хулиганов». Это игроки команды-соперника, чья задача – вытолкнуть тебя из колец и заставить выронить клэтч.

Ральф кивнул.
– Понятно. Значит, если тебе удалось уйти от них, достаточно точного броска, чтобы забить гол, так?

Зейн хлопнул Ральфа по плечу.
– Конечно. Если обойдешь вратаря. У него есть большая деревянная дубинка – каджел, которой он отобьет клэтч прямиком в тебя, если получится. И, если не будешь осторожен, собьет тебя с метлы. Порой хулиганы тоже орудуют дубиной.

– И не забудь об атакующих и защитных заклинаниях, – напомнил шедший рядом мальчишка.

– Верно, Хитроу, – согласился Зейн. – Магические уловки – неотъемлемая часть игры. Вот почему Зомби будут править балом в этом году.

– В твоих мечтах, Уолкер, – возразила девушка-Франкенштейн. – Мы выбьем вас на первой же поперечине.

– Поперечине? – переспросил Джеймс, взглянув на Зейна, который снисходительно махнул рукой.

– Некоторые хулиганы на первом круге держатся позади, чтобы встретить тебя на пересечении «восьмерки» и выбить в сторону. Единственный выход – проскочить под ними, ведь у большинства из них кишка тонка, чтобы выполнить трюк, достойный истинного камикадзе.

– Можешь не переживать за кишки Франкенштейнов, – хитро улыбнулась девушка. – Нам запасные подвезли в прошлую среду.

– Собираетесь собственноручно смастерить достойную команду? – живо откликнулся Зейн. – Или надеетесь сварганить себе кавалеров к вечеринке в честь Хэллоуина?

Девушка вспыхнула от злости, но не смогла придумать достойного ответа. Зейн легко разбил ее в пух и прах в словесной битве.

Вскоре класс оказался в тени плато Пепперпока – ряда высоких трибун, окружающих аккуратно подстриженное поле. Две деревянные опорные конструкции стояли в центре поля друг напротив друга, каждая была увенчана широкой платформой и украшена флагами Домов. Сидящие на трибунах студенты нежились на осеннем солнышке или болтали. На поле группа старшекурсников–Оборотней проводила тренировку, их серые майки и спортивные брюки темнели от пота. Вуд вел свой класс через поле к двери у основания правой конструкции.

- Хватайте метлы, - приказал он, распахивая большую дверь, за которой скрывалась низенькая темная раздевалка. - И не привередничайте. Жду вас всех на платформе через пять минут.

Джеймс и Ральф в числе последних зашли в затхлое полуподвальное помещение с низким деревянным потолком. Внутренние стены украшало множество флагов факультето, довольно старых и пыльных. Внутри было не меньше сотни метел, подвешенных на колышках или спрятанных в больших чехлах. Не прекращая оживленной болтовни, ученики выбирали метлы и поднимались по узкой лестнице, уходящей в отверстие под потолком.

– Эй, – Ральф толкнул Джеймса, чтобы привлечь внимание. – Ты погляди!

Джеймс оценивающе свистнул, когда подошел к полкам под лестницей.
– Что это за метлы? Я никогда не видел ничего подобного раньше.

Предметы, выложенные аккуратно на полках, были длинные, как метлы, но гораздо более плоские и широкие, совсем как отшлифованные и отполированные доски. Их хвосты были обтекаемыми и сплющенными, каждая щетинка в них была отточена как игла. Некоторые были украшены броскими рисунками и яркими цветами. Они мягко мерцали в пыльном свете.

– Нам можно взять их? – спросил Джеймс, широко раскрыв глаза.

Ральф пожал плечами и улыбнулся.
– Почему бы и нет. Я бы спросил Зейна, но он побежал одним из первых на платформу. Давай рискнем! Они по-любому круче обычных метел!

Джеймс кивнул. Почти благоговейно он поднял ближайшую странную метлу. Она была окрашена в глянцевый черный цвет, спереди были нарисованы синие языки пламени. Ральф взял лежавшую следом, черно-оранжевую, полосатую, как тигр. Длина каждой метлы чуть превышала их рост. Недолго порадовавшись собственному выбору, – какие замечательные метлы они заполучили, – мальчики повернулись и последними поднялись по лестнице, оказавшись под открытым небом.

Через минуту, сильно запыхавшись, они выбрались на платформу, залитую ярким светом и расположенную над полем. Трибуны, окружавшие площадку, больше не казались такими высокими. Кампус простирался в туманную даль, увенчанный колокольней на крыше здания администрации – единственного строения, которое было выше платформы стадиона. Над полем висели блестящие кольца, которые отмечали маршрут полета при игре в клэтчкаджел. Центральное кольцо было больше в диаметре, чем остальные, а сверху, вторым рядом, висело дополнительное кольцо, поменьше и сияющие серебром, – очевидно, в него и закидывали мяч. Несколько голубей сидели в ряд на вершине голевого кольца и наблюдали за собравшимися на платформе учениками.

– Хорошо, – сказал Вуд, быстро хлопая в ладоши. – Сначала проработаем ноги. Делаем три круга для разминки. Помните, это не соревнования, поэтому избегаем столкновений друг с другом. Те, кто летит впереди, – на пересечении держитесь выше, замыкающие, соответственно, ниже. Понятно? Тогда начнем.

Резким движением Вуд оседлал метлу, оттолкнулся, взмыл в воздух и пролетел через ближайшее золотое кольцо. Мысль о необходимости взлетать с платформы, расположенной так высоко, породила в Джеймсе тошнотворное чувство, но, похоже, у него одного. Как семена одуванчика на ветру, студенты устремились в воздух, вслед за Вудом, который спокойно двигался сквозь кольца.

– Ну, – протянул Ральф, положив руку на метлу, которая слегка подпрыгивала, повиснув в воздухе рядом с ним, – вроде ничего необычного.

Оба мальчика попытались оседлать странные метлы, но те, как выяснилось, были жутко неудобными.

– Я как-то неправильно это делаю, – начал Ральф, балансируя на цыпочках у края платформы, – или тут что-то… не так?

Большая часть класса уже взлетела. Выстроившись в длинную линию, они пролетали одно кольцо за другим, перекрикиваясь, как птицы на телефонном проводе. Зейн еще стоял на краю платформы, дожидаясь своей очереди, пока взлетали передние. Он оглянулся, когда Джеймс и Ральф поравнялись с ним, и его лицо вытянулось.

– Эй, эй, эй! – прошипел он, встревожено, – Что вы делаете? Убирайтесь отсюда, живо, пока вас никто не увидел!

Джеймс подмигнул другу, а затем привстал, чтобы слезть со странной метлы. Ральф попытался проделать то же самое, но, похоже, застрял. Он завалился набок, чуть не упав с метлы на платформу.

– Вам, ребята, повезло, что я один это видел, – быстро выдохнул Зейн. – Если бы кто-нибудь еще заметил, что вы сидите на скриме… – он безмолвно покачал головой.

– Что? – негромко выпалил Джеймс. – Вуд сказал, возьмите метлу! Что не так?

Зейн закатил глаза и хлопнул ладонью по лбу.
– Это не метлы! – сказал он раздраженно. – Это скримы! Изобретение американцев! В смысле, гляньте на них!

– Так в чем разница? – досадливо спросил Ральф.

– Во-первых, – ответил Зейн, – на скримах не сидят. На них нужно стоять. Во-вторых, они специально сделаны для матчей по клэтчкаджелу, а не для обычных полетов!

Джеймс поднял руки.
– Откуда нам знать? Они лежали на самом видном месте!

Зейн вздохнул, продолжая сжимать ногами метлу.
– Ну, я думаю, нет никакого правила, запрещающего использовать скрим на уроке. Просто так никто не делает.

– Быстро на поле, – раздался голос профессора Вуда. – Поторопитесь, вы трое! Мы уже сделали один круг.

– Они на скримах! – недоверчиво крикнула девушка. – Готова поспорить, они не отличат одного конца от другого!

Раздался взрыв смеха; класс заканчивал первый круг и приближался к пересечению. Джеймс наблюдал за студентами, а они – за ним, многие ухмылялись и качали головами. Он оглянулся на Зейна, который пожал плечами и поднял брови.

– Это твои похороны, приятель. Действуй. – С этими словами он оттолкнулся от платформы и слился с остальной частью класса.

– Ты же это не всерьез? – спросил Ральф негромко. – Так ведь?

– В этой вашей дурацкой европейской школе летать-то учат? – выкрикнул один из Оборотней.

Джеймс нахмурился, поднял правую ногу и поставил ее доску. Та слегка подпрыгнула, но осталась на месте.

– Он решил попробовать! – закричала девушка. – Он грохнется, как камень, и похоронит себя на поле! Может, прихватит с собой и нескольких Оборотней?– Она пронзительно рассмеялась.

Ральф тоже поднял ногу и неловко поставил на свой полосатый скрим.
– Чувствую, это действительно плохая идея, – пробормотал он.

– Встряхнись, дружище, – сказал Джеймс. – Для нас это будет не первый спортивный провал.

Ральф взглянул на него.
– В прошлый раз я спас твою задницу. Кто на этот раз спасет нас?

– Может быть, нам удастся спасти друг друга. Или на этот раз нас не нужно будет спасать.

– Итак, как мы это сделаем?– спросил Ральф, с трудом сглотнув.

Джеймс покачал головой.
– Полагаю, – сказал он, набираясь решимости, – надо просто ни о чем не думать.

Прежде чем Ральф смог ответить, Джеймс глубоко вздохнул, сгруппировался и оттолкнулся.

– Подожди! – крикнул Ральф, но Джеймс уже исчез. Скрим резко нырнул с края платформы, провалившись глубоко вниз вместе с Джеймсом, а затем, чудесным образом снова взмыл вверх, неистово раскачиваясь.

– У него получается! – недоверчиво сказал голос. – Пока, по крайней мере. Глянь, как он танцует!

– Джеймс! – Крикнул Вуд издалека. – Это скрим! Что ты делаешь?

– Он в порядке! – Отозвался мальчик–Оборотень, зло усмехаясь. – Посмотрите на него! У него природный талант!

Раздался неуверенный смех. Джеймс изо всех сил старался сохранить равновесие на скриме – тот подпрыгивал и скользил из-под ног – и зигзагами несся к центру поля. Земля качалась далеко внизу, она выглядела до смешного далекой и непростительно твердой. Джеймс ахнул и чуть не слетел со скрима.

Он инстинктивно зажмурился в попытке отстраниться от увиденного и попытался сосредоточиться на равновесии. Удивительно, но это сработало. Скрим выровнялся и перестал трястись. Джеймс глубоко вздохнул, немного согнул колени и расслабил плечи. Медленно он снова раскрыл глаза, глядя прямо и не рискуя смотреть вниз. Впереди, выстроившись в линию, замерли в воздухе студенты на метлах, многие из которых поглядывали на Джеймса с любопытством и удивлением.

– Удивил так удивил, – заявил улыбающийся парень из Йети по имени Норрик. – Посмотри на себя, Джеймс! У тебя получается!

– Он сейчас завалится на бок, как кирпич, – сказал мальчик-Оборотень, неуверенно улыбаясь.

Тем не менее, Джеймс чувствовал, что падение ему не грозит. На самом деле, чем больше он расслаблялся на узкой доске, тем больше понимал, как работает эта необычная метла. В отличие от привычного полета, управление скримом зависело от того, как он сгибал ноги и перемещал центр тяжести.

Эти врожденные навыки помогли ему на футбольном поле. Возможно, то, что помогло ему в футболе, поможет освоить скрим. Он осторожно поэкспериментировал, наклонившись вперед и немного ускорившись. Чуть нервничая, он повернул и обогнал отставшую студентку – девочку из Фей, чьи струящиеся светлые волосы были собраны в безукоризненный хвостик. Она недоверчиво нахмурилась.

– Не обгоняй, пожалуйста, – позвал Оливер Вуд с противоположного конца поля. Джеймс бросил быстрый взгляд на учителя и немного притормозил.

– Новичкам везет, – заявил мальчик-Оборотень, оглядываясь на Джеймса через плечо; его глаза сузились. – Попробуй так же во время настоящего матча и увидишь, что получится.

Джеймс проигнорировал его слова, удивленный тем, как хорошо у него получается.

Часть его всегда подозревала, что он действительно может справиться со скримом. Прежде он не знал почему, но теперь, кажется, понял. Поттеры рождались с крыльями. Прежде он этого не понимал, но опять же – ему никогда не предоставлялась возможность так летать. На скриме он чувствовал себя совершенно органично, словно тот был продолжением его тела. Джеймс попробовал немного пошевелиться и почувствовал, как доска легко двигается назад и вперед под ним, разрезая ветер как нож. Он снова начал ускоряться, обгоняя мальчика-Оборотня.

– Сейчас он подрежет тебя, Пенц! – выкрикнул другой мальчик из строя. – Новичок покажет тебе! – Раздался смех.

Джеймс заметил взгляд мальчика, прежде чем рука в серой перчатке протянулась вперед. Мальчик-Оборотень, Пенц, хотел ударить по скриму, когда тот пролетал мимо него, чтобы вывести Джеймса из равновесия.

Вместо этого его рука рассекла воздух: Джеймс изменил наклон ног, мгновенно покинув зону досягаемости. Оба мальчика удивленно моргнули. Лицо Пенца некрасиво исказилось, и он снова протянул руку, чтобы ухватить скрим. Джеймс снова выполнил обманный маневр, удивляясь, как легко он ему дался. Пенц начинал злиться. Он снова рванул вперед, распластавшись на метле, и чуть не перевернулся, когда Джеймс, ухмыляясь, нырнул вниз и в сторону.

– Вернись! – прошипел Пенц.

– Будь осторожен, – ответил Джеймс. – Не хотелось бы наблюдать, как ты проделаешь кратер на поле. Но опять же, может, ты прихватишь с собой кое-кого из своих.

– Не обгонять, – снова крикнул Вуд, – Это просто разминка и все.

Джеймс снова оглянулся через плечо, чтобы посмотреть, где находится профессор.

– Правильно, Корнелиус, – прорычал Пенц. – Сможешь обогнать меня, когда полетишь в грязь.

Он снова сделал выпад, на этот раз обеими руками. Его пальцы сомкнулись в воздухе. Однако, когда Джемс уклонился, пролетев над ним, Пенц перевернулся-таки. Он силился вскарабкаться на метлу, пока ее мотало взад-вперед. Джеймс набрал скорость и легко подхватил Пенца. В ответ на происходящее раздался смех: студенты потешались над Пенцем, пока тот изо всех сил пытался оседлать свою метлу, – но Джеймс почти не слышал его. Он застыл в полуприседе на скриме, продолжая ускоряться, и одного за другим стал обгонять летающих.

Чистое удовольствие от полета кружило голову. Оно наполняло его, пронизывая до самых кончиков пальцев, словно неизвестная доселе магия. На сей раз, однако, это была не магия волшебников. Это было чистое и простое чувство, возникшее при обнажении скрытого до сих пор таланта, который всегда таился в нем и, наконец, нашел возможность проявиться. Мальчик наклонился к скриму, направляя его вперед, вдоль линии летящих учеников, и начал обходить их,словно буйки. Он не слышал окрика Профессора Вуда, не слышал радостного вопля Зейна, когда пролетел мимо того, продолжая наращивать скорость.

- Так вот что чувствовал мой отец, когда впервые оседлал метлу и поднялся в небо, - с восторгом подумал Джеймс. - Вот оно! Теперь все это обрело смысл! Теперь я понимаю, что это за чувство!

Почти абсурдное сочетание гордости и наслаждения овладело Джеймсом, наполнив его сердце, и легким покалыванием дошло до самых пальцев ног. Мальчик не мог больше сдерживаться. Инстинктивно он слегка наклонился вперед. Скрим ускорился, и на этот раз Джеймс не стал его удерживать. Он рванулся по ветру и проскочил вдоль ряда колец Клэтча, описав широкую дугу над трибунами.

Студенты уставились на Джеймса, когда тот просвистел над их головами, наклонившись так близко к плоскости скрима, что мог дотянуться пальцами до самого кончика, подставив лицо потоку воздуха. Он не мог заставить себя остаться в чаше стадиона, не сейчас, когда так много открытого пространства над остальной частью залитого солнцем кампуса. Крича от безумной и необузданной радости он пролетел между трибун, вырываясь под сень деревьев.

Колокольня Административного здания возникла перед ним, и он двинулся прямо к ней, перемещаясь туда и сюда по воздушным течениям. Ветер заглушал почти все звуки вокруг. Казалось, что чем быстрее онмчится, тем более устойчивым становится скрим под ногами, позволяя ему резко перемещаться из стороны в сторону, не теряя ориентации. Колокольня вырастала с невероятной скоростью, и Джеймс приблизился настолько, что разглядел свою тень на конической крыше.

Он моментально сгруппировался и наклонился, уходя в сторону в головокружительном пике.

Джеймс по спирали спустился вниз к группе огромных сосен. За его спиной испуганно вспорхнули с деревьев голуби и взметнулись опавшие иглы и веточки.

Мальчик снова склонился над скримом и понесся вниз к далекому кампусу. Студенты уставились на него, когда он возник у них над головами, растрепав волосы резким потоком воздуха. Он спустился так низко, что едва не коснулся своего отражения на глади одного из длинных водоемов, протянувшихся вдоль аллеи. Фонтан с гаргульями замаячил впереди, и Джеймс резко рванул вверх в последний момент, разбив струю фонтана в мельчайшие брызги.

Смеясь, он снова развернулся, разгоняясь и притормаживая, едва дыша от волнения. Кампус промелькнул под ним, пока трибуны снова не возникли перед глазами. Класс уже закончил тренировочные круги. Все стояли на платформе, держа свои метлы сбоку и наблюдая за спускающимся Джеймсом. Ральф и Зейн стояли на краю платформы, безумно ухмыляясь и восторженно размахивая руками. Собравшиеся разошлись в стороны, освобождая Джеймсу место для посадки.

Прежде чем скрим коснулся платформы, Джеймс спрыгнул с него, легко приземлившись, и схватил скрим, прежде чем тот коснулся поверхности. Он глубоко вздохнул, стряхнул с волос воду из фонтана и оглянулся на остальных.

- Мистер Поттер, - раздался строгий голос Вуда. Джеймс оглянулся, улыбка сползла с его лица. Профессор сурово смотрел на него. - У меня к вам всего два вопроса, молодой человек. Во-первых, какой тип наказания вы предпочитаете? Написание строк или мытьё полов в ванной?

Физиономия Джеймса вытянулась.
- Эм, - пробормотал он. - Пожалуй, написание строк?

Вуд медленно кивнул.
- Тогда написание строк. Жду вас в своём кабинете сегодня вечером.

Джеймс вздохнул.
- Да, сэр. Извините, но какой был второй вопрос?

Лицо Вуда приняло задумчивый вид. У Джеймса возникло чувство, что тот прилагает массу усилий, чтобы подавить улыбку.
- Какой размер формы вы носите? - спросил он уже не таким официальным тоном.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/65628/372707

Переводчики: sapox, Lada_Dragon