Готовый перевод James Potter and the Vault of Destinies / Джеймс Поттер и Хранитель Сущего: 11. Jardin d’Éden

Jardin d’Éden

Кабинет профессора Вуда представлял собой небольшой закуток в углу общей комнаты в подвале Особняка Аполлона. Одинокий шаткий стол располагался возле гигантского древнего холодильника, под висящими на стене головами чучел Гекла и Джекла. Обе головы проснулись и с интересом наблюдали, как Вуд выдает Джеймсу задание по написанию строк.

- Это просто вопрос принципа, - извиняющимся тоном пояснил Вуд. - Не хочу, чтобы все решили, что я тебе потакаю, Джеймс, особенно если ты будешь играть в клэтч за команду Йети. Думаю, сотни строк будет достаточно.

- Но ведь это не просто строки, профессор, - неуверенно сказал Джеймс, глядя на маленький буклет в руках. На серой и запятнанной обложке были вытиснены серебристые буквы: " Официальные правила и нормативы спортивной игры Клэтчкаджел от Куинси Дирка Триплингтона, уполномоченного местной лиги Соединенных Штатов по Клэтчкаджелу.

- Строки есть строки, парень, - проблеял голос поблизости. Джеймс посмотрел на Гекла - голову оленя, внимательно его изучавшую. - Почему бы им не быть ещё и полезными, а?

- С кем ты болтаешь? - спросил Джекл - голова лося - поднимая подбородок и подергиваясь на короткой шее. Колокольчик на его рогах слабо зазвенел. - Ничего не вижу. Кто-то снова заменил мои стеклянные глаза шарами для пинг-понга.

Джеймс увидел, что глаза лосиной головы действительно заменены парой больших белых шаров с нарисованными на них мультяшными кровоточащими зрачками. Он неловко поморщился.

- Джекл прав, - вздохнул Вуд. - Нет смысла бессмысленно дублировать одно и то же. Сто строк из первой главы - «Введение в игру» - будут гораздо полезней.

- Я Гекл, - недовольно поправила его оленья голова. - Это он Джекл.

- Я Джекл, - согласилась голова лося, слепо таращась выпученными глазами в разные стороны. - Так с кем ты болтаешь-то?

- Это новичок, чьи крутые летные способности дадут нам шанс на победу в турнире в этом году, ты, здоровенный тупорог. Сечешь?

- Знаешь, с тех пор, как из тебя сделали тушенку, ты стал противным ворчуном. - фыркнул Джек, отвернувшись.

- Я даже не помню, чтобы у меня было тело, ты оленька-мохнотенька голова опилочная, - проскрипел Гекл.

- По крайней мере я был достаточно вкусным чтобы быть съеденным. А твою тушу, как я слышал, подкладывали под дверь, но ее пришлось выбросить, поскольку она пускала ветры каждый раз, когда дверью хлопали.

- Итак, - прервал их Вуд, пытаясь вернуться к разговору с Джеймсом.

- Я устал тебе повторять, у меня по-прежнему есть тело, оно просто застряло по ту сторону этой дурацкой стены! - стоял на своём Джекл. - Если бы я смог прорваться, ты бы увидел!
Голова лося затряслась и тихонько хрюкнула.

- Да можешь и дальше себя в этом убеждать, бычара, - закатил глаза Гекл.

- Итак, - громко повторил Вуд, бросая предупреждающий взгляд на головы на стене.

Джекл, конечно, не увидел этого взгляда и продолжил крутиться взад-вперед, переминаясь на своих несуществующих ногах. Гекл же посмотрел на Вуда, вызывающе вздёрнув брови, как бы говоря: "И что ты мне сделаешь? Я уже набитое опилками чучело".

- Продолжим, - вздохнул Вуд, поворачиваясь к Джеймсу. - Клэтч - довольно сложный вид спорта, но ты быстро освоишься, ведь ты уже знаком с квиддичем.

- Э-э, - начал Джеймс, отводя взгляд. - Я... на самом деле, я не играл в квиддич. Официально, так сказать.

Вуд нахмурился.
- О чём ты? Разве дома ты не выступал в гриффиндорской команде?

- Ну, не совсем в команде, точнее, - жалобно промямлил Джеймс, - Я имею в виду, я, конечно, поддерживал команду. Издалека. Я, э-э... планировал попасть в команду в этом году.

- Но ты так летал! - поразился Вуд.

- Это только на скриме, - пояснил Зейн с соседнего дивана, откуда он с интересом наблюдал за происходящим. - Поверьте мне. Я видел Джеймса на обычной метле. Неплохо, но не думаю, что его можно назвать мастером в этом. Если можно так выразиться.

- Я спас его от неминуемой смерти, когда он первый раз пробовался в команду, - ухмыльнулся Ральф, сидевший рядом с Зейном, подняв свою огромную зеленую палочку. Джеймс закатил глаза и посмотрел на друзей.

- Ну ладно, - спокойно ответил Вуд. - На самом деле, это вообще не важно. Главное, что у тебя получается на скриме. Мы можем подтянуть тебя в специфике игры в течение следующей недели, и эти строки станут началом. У нас неплохая команда, скажу я тебе. И может быть именно тебя нам и не хватало, чтобы одержать победу в этом году.

Зейн весь сморщился, стараясь не засмеяться.

- Мы поставим Зомби на место! - неожиданно выдал из соседнего кресла Норрик.

Джазмина, пухленькая Вейла, села напротив него.
- Конечно, самым лучшим способом, - сказала она и застенчиво улыбнулась Зейну.

-Чтобы победить в Клэтче, нужно больше, нежели просто умение хорошо летать, - насмешливо сказал Зейн, проигнорировав Норрика. - Волшебная игра Зомби в этом году будет особенно крута. Что вы можете противопоставить ей?

- Тебе лучше не знать! - вставил со своего кресла маленький мальчик по имени Вентворт, затем выпрямился и расправил костлявые плечи.

- Конечно же, лучше знать, - кивнул Зейн с улыбкой. - Уверен, и вам тоже!

- Хватит, мистер Уокер, - вздохнул Вуд. - Давайте поговорим о деле, вместо пустой болтовни. Йети славится честной игрой, чистой и простой. Именно это заложено в основу нашей фундаментальной стратегии.

Зейн пожал плечами и так низко расположился на диване, что виднелась только его макушка.

- Ага, до сих пор это всегда срабатывало, - буркнул он.

- Завтра суббота, - объявил Вуд, не обращая внимания на Зейна. - Давайте встретимся на Плато Пепперпока после завтрака, а? Мы проведем для тебя быстрый мастер-класс по основам игры до начала официальных тренировок. Тебе придется постараться, времени осталось всего ничего.

- Я тоже приду, - криво улыбнулся Ральф. - И захвачу с собой палочку. Никогда не знаешь, когда она пригодится.

Джеймс печально покачал головой, но не мог не улыбнуться своему другу. Слишком много всего для одной субботы, подумал он, но все же здорово чувствовать себя членом команды. Он решил сделать всё возможное, чтобы овладеть навыками Клэтчкаджела как можно скорее. Может быть, с его помощью команда сможет даже выиграть турнир и свергнуть с трона действующих чемпионов-Оборотней. Это уж точно поставит Альбуса на место.

- В любви и на войне все средства хороши, - бормотал он про себя, поднимаясь по лестнице в свою комнату со сводом правил клэтчкаджела. - Посмотрим, что ты почувствуешь, когда удача отвернётся от тебя, братишка.

***

Чем больше времени Джеймс проводил на тренировках по Клэтчу с остальной командой Йети,тем больше он верил в то, что может помочь им достигнуть первого места в игре этого сезона.

- Итак, теперь ты знаешь о трех позициях в Клэтчкеджле, - объяснял Вуд, когда они возвращались с одной из тренировок однажды холодным осенним вечером. - Клиппер, Хулиган и Вратарь. Клиппер - это нападающий, Хулиганы и Вратарь - защитники. Однако, как ты заметил, тебя не поставили ни на одну из этих позиций.

- Да, я заметил, - сказал Джеймс мрачно, ветер бил прямо в лицо. - Я играл за каждого как и все остальные. Даже Мукхатч иногда пробовал другие позиции кроме Вратаря каждый раз, хотя я не понимаю зачем это Йети, у которого от природы длинные как метла руки и ноги, крепкие, как стволы деревьев. В чем смысл?

- Дело в том, что в команде Йети все учатся играть в любой позиции, - кивнул Вуд, покосившись на Джеймса. - Поэтому у нас нет слабых звеньев. Например, если в другой команде их тренированный Клиппер выбывает от травмы или ловко направленного заклинания, все потерпят поражение. Известно, что команда настолько же сильна, как и их сильнейший игрок. В Йети же все игроки одинаково сильны.

Джеймс нахмурился, вспомнив игру своих товарищей по команде.
- Достаточно сильны?

- Ну, - ответил Вуд озадаченно, - да, достаточно. Очень сплоченная команда, на мой взгляд. Дело в том, что если кто-то выбывает из строя, любой другой сможет занять его место. Даже заменить Мукхатча на воротах. Гарольд Гоббинс достаёт почти так же далеко, а Джазмин Джейд сильна как два мальчика ее размеров, хотя она прибьет любого, кто намекнет ей на это. Но должен признать, мне было бы трудно найти кого-то, кто так же ловко управляется со скримом, как ты, мой мальчик. Твой папа может гордиться. Я мог бы даже поспорить, что ты победишь его, скрим против метлы!

Вуд крепко хлопнул Джеймса по плечу, и Джеймс ухмыльнулся, его щеки порозовели. Некоторое время они молчали, пробираясь между группами учеников, снующих по кампусу. Наконец, Джеймс взглянул на профессора.

- Так вы знали моего отца, когда он был ещё ребенком?

Вуд рассмеялся.
- О да. Учил его играть в квиддич, как теперь учу тебя играть в клэтч. Вот такой поворот судьбы. У жизни определённо есть чувство юмора.

Джеймс задумался.
- Каким он был в детстве?

Вуд посмотрел на Джеймса.
- Похожим на тебя, пожалуй. Хотя внешне был больше похож на твоего брата.

- Все так говорят, - покачал головой Джеймс.

- И я думаю, что тебе уже надоело это слышать, - серьезно согласился Вуд. - Но, честно говоря, я могу различить в тебе немало похожих черт. Он был более жестким, но ты не можешь его винить, учитывая, через что он прошел, и что творилось в его семье.

- Дурсли, - вздохнул Джеймс. - Я слышал о них. Но не так уж много.

- Ты с ними не встречался?

Джеймс покачал головой.
- Никогда. Дядя папы - Вернон - умер несколько лет назад, и папа с мамой ходили на похороны. Я слышал, что Петуния Дурсли не обменялась с ними и парой фраз, хотя его двоюродный брат, Дадли, был более приветлив. Он пригласил маму и папу к себе домой на чай после службы на кладбище. У него уже подрастают свои дети. Мама сказала, что было бы справедливо, если бы хоть один из них стал ведьмой или волшебником, но, похоже, этого не произошло. Его жена тоже была довольно приветлива, хотя и не знала, что папа и мама волшебники. Она думала, что они страховые агенты, или что-то в этом роде. Так ей сказал Дадли.

- Не стоит сердиться на них за это, - спокойно заметил Вуд. - Для многих магглов довольно сложно принять существование волшебников. Это ставит их мир вверх тормашками, если ты понимаешь, о чем я говорю.

Джеймс пожал плечами. Когда они приблизились к особняку Аполлона, он снова заговорил:
- А что привело вас сюда, профессор? - спросил он. - Я имею в виду, в штаты. Я имею в виду, если вы захотите ответить.

Вуд тяжело вздохнул и посмотрел на серое небо.
- Если честно, из-за родителей, - ответил он глухо.

Джеймсу стало любопытно.
- Как это?

Некоторое время Вуд молча смотрел на мальчика, словно решая, сколько можно ему доверить. Через секунду он снова вздохнул и отвернулся: - Это довольно сложно объяснить. На первый взгляд, они стремились привезти меня сюда, чтобы я мог поступить в аспирантуру, продолжить учебу и стать учителем, как они мечтали. Но истинная причина крылась в другом.

Джеймс подождал, но Вуд, похоже, не собирался продолжать разговор. Они вместе подошли к особняку Аполлона, стоявшему подобно огромному кирпичу под низким небом. Ветер прошумел по карнизам, поднимая опавшие листья в воздух. Секунду спустя Джеймс осознал, что профессор Вуд остановился. Мальчик удивленно посмотрел на мужчину, который застыл посреди узкой тропы с легкой улыбкой на губах.

- Мои родители боялись, - тихо сказал Вуд, опустив глаза, чтобы не встретиться взглядом с Джеймсом. - Не думаю, что за этим скрывалось что-то еще. Ты, вероятно, не осознаешь, насколько это было страшное время для ведьм и волшебников, или даже магглов, хотя большинство из них понятия не имело об этом.

Вуд снова замолчал, скользя взглядом по студенческому городку. Некоторое время он размышлял о чем-то, а затем продолжил: - В конце концов, это было время возвращения Волдеморта. Никто не знал, что будет завтра. Министерство было захвачено Пожирателями Смерти, и даже Хогвартс оказался во власти его слуг. Никто не чувствовал себя в безопасности. Сражения становились все более ожесточенными и многочисленными.

- Мои родители... они не были бойцами. Они понимали, что происходит нечто ужасное, но страх пересили вал все. Они не знали, что делать. По мере того, как ситуация ухудшалась, они приняли решение. Они собирались уехать, просто убежать. Я не захотел ехать с ними. Вместо этого я решил остаться и сражаться. Они умоляли меня присоединиться к ним, но я отказался. Я тогда был был запасным в "Паддлмир Юнайтед", но важнее было, что я полностью поддерживал твоего отца и хотел стать частью сопротивления вместе с остальными учениками и моими бывшими одноклассниками.

Я был там во время главной битвы. Я видел, как Антонин Долохов вырубил Римуса. Я помню, как Фред Уизли сражался как дикарь, хотя и не разглядел удара, что его сразил.

Когда все закончилось, я был рад, что был там и выполнил свою задачу, но я потерял своих родителей. Мне показалось, что я бросил их, когда остался. Как только появилась возможность, я отправился за ними, чтобы поступить в университет и стать преподавателем, как того желали мои родители. Я нашел их здесь, но они словно бы... ушли в прошлое. Если можно так выразиться. Они читали о битве в Хогвартсе в американских волшебных газетах, но ни один из их новых друзей не поимал происходящего. Очень немногие из их соседей праздновали конец Пожирателей Смерти. В конце концов, никто из них не был там. Они не знали, что там действительно происходило...

Вуд остановился и умолк, его голос как будто растворился во встановящемся все более пронзительным ветре.

Джеймс подошел поближе к профессору.
- Но... почему вы остались здесь?

Вуд задумчиво глянул на него и покачал головой.
- Я действительно не знаю. Конечно, я поступил в университет, старый добрый Альма Алерон. Но после этого для меня не осталось пути назад, в Англию. Мои родители слишком боялись потерять меня снова. А еще, как ни странно, я думаю, им было стыдно за мой поступок. Они никогда не упоминали об этом, но в Штатах явно не все были уверены относительно того, кто в этой битве был прав, а кто - нет. По-видимому, мои родители тоже стали сомневаться. Наверно, забыли, как все было на самом деле. Они никогда не говорили о моей роли в сражении, и если я затрагивал эту тему, они отводили глаза, как будто я говорил что-то запретное. Я остался, потому что... Я хотел, чтобы они знали правду.

Джеймс не совсем понял смысл слов Вуда, равно как и что именно произошло с его родителями.

- И какова бы правда? - спросил он.

Вуд подмигнул ему.
- Что я сделал правильный выбор. Что в той битве было за что сражаться. Что я поступил правильно.

Джеймс медленно кивнул.
- Теперь они это знают?

Вуд снова отвел взгляд.
- Мои родители умерли много лет назад, - тихо сказал он. - Какой бы ни была правда, полагаю, теперь она им известна.

Джеймс хотел было спросить, почему же Вуд не уехал после смерти своих родителей, но профессор, похоже, не был намерен развивать эту тему. Тот слегка напряженно улыбнулся Джеймсу, и, на этот раз, с меньшим энтузиазмоА теперь дуй в столовую, глядишь, еще успеешь на ужин.

Джеймс кивнул и последовал за Вудом, скрывшимся в тени Особняка Аполлона. В глубине души ему показалось, что он понял, почему профессор решил остаться после смерти родителей. Джеймс не сумел бы выразить этого (по крайней мере словами), но суть стала ему ясна. Родители Вуда, возможно, и покинули этот мир, но задача того в этих краях не закончилась.

Джеймс понял, что суть была не в том, чтобы доказать родителям Вуда правильность своего решения и поступков. Смысл был в том, чтобы доказать это самому Оливеру Вуду.

🍒🍒🍒

Первым уроком в день первого матча сезона по Клэтчкаджелу у Джеймса, Ральфа и Зейна было Зельеварение. По неизвестным причинам он начался сразу после завтрака, а не через час, как обычно. В Альма Алерон Зельеварение преподавал мужчина высокого роста с очень темной кожей и постоянно игравшей на губах усмешкой, которая заставляла вздрагивать учеников, сидящих на первых партах. Его звали Феньянг Барути, а родом он был, судя по всему, с острова Гаити. Их уст этого обладателя низкого голоса и таинственного французского акцента реплики, звучавшие высокомерно и надменно у тети Флёр, казались туманными и таинственными. Джеймсу понравился профессор, хотя он и не был уверен, что тот действительно являлся хорошим человеком.

- Так ведь именно поэтому он тебе и нравится, - заметила Роуз, сидя за тысячи километров от него на диване в гостиной Гриффиндора во время очередного разговора через Осколок. - Судя по твоим словам, этот тип один из тех, кому нравится держать свои тайные дела в секрете, чтобы избежать огласки и всеобщего осуждения. Таким людям лучше не доверять, они могут подвести в решающий момент.

- Может быть, - согласился Зейн с американской стороны Осколка, - но они намного круче обычных добронравных парней, и им обычно достаются лучшие девушки, - и он усмехнулся с таинственным видом.

- Это уж точно, - согласно кивнул Ральф. - Барути заполучил Петру. Она работает помощницей учителя.

Роуз прищурилась.
- Сомневаюсь, что он имел в виду именно это, - сказала она, украдкой бросив взгляд на Скорпиуса, сидевшего в кресле неподалеку от нее с Хогвартской стороны Осколка.

В отличие от Хогвартса, Зельеварение в Альма-Алероне проходило в светлом воздушном помещении посередине Башни Искусств. Окна комнаты выходили на богато украшенный, но подозрительно покосившийся балкон. В погожие дни профессор Барути зачастую выводил всех на балкон с котлами, горелками и пестиками в руках, чтобы выполнять задания сидя на полу, скрестив ноги под лучами утреннего солнца. Это, как он утверждал, напоминало ему о детстве на Гаити, когда отец и мать учили его искусству смешивать зелья на крыше своего маленького дома, в окружении шума ветра и пения птиц. Балкон накренился настолько, что упавший пестик, скорее всего, скатился бы по потрескавшемуся полу и упал на сотню футов вниз на землю, перевалившись через край, солнце под который заглядывало только под вечер. Джеймс был совершенно уверен, что когда начинал дуть ветер, балкон слегка покачивался.

Сегодня, однако, дул сильный осенний ветер и лил дождь, что исключало любую деятельность на балконе, чему Джеймс был только рад. Когда он, Ральф и Зейн подошли к полкам, чтобы взять свои принадлежности, профессор Барути вышел из своего кабинета через дверь в углу класса. За ним следовала Петра, несущая стопку пергаментов и большой кожаный рюкзак на плече.

- Ученики, вам сегодня котлы не понадобятся, - провозгласил Барути с таинственным видом, улыбаясь еще более снисходительно, чем обычно. - Сегодня мы отправимся в небольшое путешествие, чтобы изучить создание зелий в одной из его самых чистых и наиболее важных форм. Вы можете оставить свои сумки здесь и забрать по возвращении, кстати, возьмите ваши письменные работы, которые сейчас раздаст мисс Монгерштерн. В целом, я считаю ваши творения сносными, но без души. Однако это, скорее всего, не ваша вина, а ваших прежних учителей, чьё невежество в этом предмете, конечно, сделало его скучным для вас. Но это, безусловно, изменится сейчас, когда вы попали под мое руководство.

- Он попал в точку, - прошептал Зейн. - В прошлом году я был на Зельях у профессора Фьюга. Дело не столько в том, что он был скучным. Он заставил нас надевать защитные очки даже для разрезания лимона! Довольно трудно развлечься, вскрывая ядовитый мешок Акромантула, но с этим типом все может измениться.

Петра подошла к столу и остановилась перед Джеймсом. В верхней части пергамента было выведено красными чернилами "У+".
- Это немного лучше, чем Уныло, - тихо объяснила она. - Неплохо, учитывая, что средняя по классу - "Бездарно с минусом". Кстати, Иззи передает привет.

Джеймс улыбнулся ей, но не нашелся с ответом. Девушка прошла мимо него, продолжая раздавать листки. Когда она закончила, Барути сказал классу следовать за ним в коридор. С любопытством перешептываясь, студенты начали спускаться по винтовой лестнице через многие этажи Башни Искусств. Они прошли мимо нескольких аудиторий, где проходили занятия музыкой, рисованием, а также магическими танцами, основную массу учеников в котором составляли Феи в желтом и розовом трико. В углу класса учитель перестал играть на пианино и терпеливо подождал, пока ученики из класса Зельеварения протарахтят по лестнице. Поразительно красивый мальчик из Фей дрожал на носках, левитируя свою партнершу на головой, которая замерла на половине движения вместе с музыкой.

- Так куда мы идем? - спросил Зейна Джеймс.

- Мне все равно, - счастливо ответил Зейн. - Все, что в течение дня дает нам возможность выйти из классной комнаты, для меня входит в список замечательных вещей.

Ральф взглянул в сторону Джеймса, когда они спустились мимо танцевального класса.
- Ты переживаешь за сегодняшний матч?

- Не совсем, - сказал Джеймс, но его голос предательски дрогнул. - Может быть, я начну нервничать позже, а пока я просто жду этого с нетерпением. Мы тренировались большую часть недели и теперь я хочу наконец увидеть реальную игру.

- В этот раз я буду болеть за тебя, - сказал Зейн. - Потому что сегодня ты играешь против Франкенштейнов. Но на следующей неделе вы играете против Зомби. Тогда мне придется надеть желтое и черное. Ничего личного.

- В какой позиции ты играешь? - с любопытством спросил Ральф, чем вызвал взрыв смеха у светловолосого мальчика, который в итоге с трудом покачал головой.

- Я самый главный болельщик, - ответил тот. - Ты же на самом деле не думал, что я играю в Клэтч за Зомби, не так ли?

Ральф и Джеймс были поражены.
- Серьезно? - переспросил Джеймс, заморгав.

Зейн снова засмеялся.
- Вы мне льстите, оба. Я никогда не испытывал интереса к скриму. Можете называть меня пуристом, но когда я в ста с лишним метрах от земли, я хочу держаться руками за что-то надежное. Если хотите знать мое мнение, то вы, воздушные серфингисты, совершенно чокнутые. Я играю за команды Зомби в Свивенходж и Квиддич, но это никому не интересно. Это в основном просто для удовольствия, а не так, что все стремятся поубивать друг друга на поле. Клэтч - вот где настоящее противостояние здесь, в Алероне.

Когда все спустились в главное фойе Башни Искусств, вход в которое состоял из множества дверей с разноцветными витражами, профессор Барути остановился и созвал всех вокруг себя. Что-то пробормотав, он порылся в кармане своей необычного покроя мантии. Затем вынул руку с зажатым между пальцами маленьким конвертом.

- Мисс Воррел, - он кивнул девушке, стоявшей впереди. - Не окажете нам честь?

Я бы сделал это сам, но, увы, все сработает только от дыхания молодой леди. Некоторые из этих высушенных зелий довольно капризны в этом плане.

Эмили Воррел, худенькая девушка из Франкенштейнов с густыми каштановыми волосами и в очках с очень толстыми стеклами сделала шаг вперед.
- Что мне нужно делать? - робко спросила она.

- Когда я подам сигнал, - серьёзно сказал Барути, держа конверт двумя пальцами, - дуньте так сильно, как только можете, точно так же, как если бы вы задували свечи на торте ко дню рождения. Справитесь?

- Думаю, да, - Эмили пожала плечами и нервно оглянулась.

Барути снова улыбнулся. Он ловко поднял конверт и высыпал на правую ладонь белый порошок. Осторожно прикрывая его, преподаватель толкнул одну из витражных дверей, впуская внутрь стук дождевых капель по ступеням. Удерживая дверь открытой, он подмигнул девочке.

- Сейчас, мисс Воррел.

Девочка сделала глубокий вдох и, наклонившись, дунула изо всех сил. Порошок высушенного зелья взметнулся в воздух и полетел сквозь дверной проем, скручиваясь в сложные завихрения во влажном воздухе. Однако, когда он слился с дождем и ветром, он изменился. Заискрился и слабо засветился, распространяясь, но не уменьшаясь, образовав в итоге своего рода световой купол с радужными отблесками.

- Ерунда, - признался Барути с улыбкой, - но небесполезная. Порошок грома, смешанный с щепоткой измельченного золота лепрекона. Вы можете создать его сами, воспользовавшись формулой со страницу пятьдесят один из ваших учебников, - он шагнул сквозь светящуюся арку и поднял глаза. Ни одна капля дождя не упала на него, несмотря на то, что буря разыгралась не на шутку. Секунду спустя он оглянулся на учеников, замерших внутри, и поманил их, весело добавив: - Вперед! Двинули!

Зейн пожал плечами.
- Да, это вам не профессор Фьюг, - довольным тоном сказал он и вышел наружу. За ним последовали Джеймс и Ральф, и вскоре весь класс продвигался по мокрому кампусу, полностью сухой, несмотря на усиливающийся дождь. Держа свои сумки с книгами над головой, по мокрым дорожкам пробежало несколько старшекурсников, опаздывающих на занятия. Барути потихоньку шел, снова тихонько что-то напевая себе под нос, в то время как радужное сияние переливалось над их головами, поглощая дождь с каким-то довольным шипением. В основном все скучковались вокруг Эмили Воррел, одновременно радостно улыбавшейся и пожимавшей плечами.

- Я и не знала, что могу так, - услышал Джеймс ее слова.

Вскоре Джеймс обнаружил себя в конце группы, рядом с одиноко шагавшей Петрой, по-прежнему несшей кожаный рюкзак на плече. Подмышкой она держала большую черную книгу.

- А ты знаешь, куда мы идем? - поинтересовался мальчик.

Она покачала головой.
- Профессор Барути никогда не обсуждает свои занятия заранее. Он весьма приблизительно следует учебной программе. Хотя он и не упоминал об этом, но я думаю, что он сам не знает, чему будет учить на следующий день. Он придумал эту прогулку только вчера вечером.

Джеймс кивнул, вспомнив, что урок неожиданно для всех начался раньше, чем обычно, о чем он узнал только во время завтрака.
- Так как тебе с ним работается? - спросил он. - Нравится быть помощником преподавателя?

- Помощником Барути, да. - Петра кивнула. - Он оригинален и хорошо знает свое дело, и он с удовольствием обучает меня этому. Знаешь, Зелья никогда не были моим коньком. Другая магия... ну, для меня она естественна, поэтому с ней все просто. Теперь, однако, я начинаю понимать скрытую ценность Зельеварения.

- Профессор учит тебя? - спросил Джеймс, бросив на нее осторожный взгляд. - В смысле, в свободное время?

- Да, и не только Зельям, - кивнула Петра.

Джеймс ощутил укол ревности. Он понимал, что это глупо, но не сумел совладать с собой.
- Чему еще он тебя учит?

Судя по кривой улыбке Петры, ей не очень хотелось говорить об этом.
- Ну, он учит меня французскому.

- Французскому? - Джеймс удивленно моргнул. - Ты имеешь в виду язык?

- Конечно, дурачок! - Петра рассмеялась. - Это его родной язык. Я всегда хотела ему научиться. Это прекрасный язык и... я не знаю. Я всегда думала, что здорово было бы его знать.

Когда-нибудь может пригодиться. Ты никогда не задумывался, что изучение других языков может оказаться полезным?

- Э-э, да, точно, думал, - пробормотал Джеймс, отводя взгляд, и пригладил рукой волосы.

Петра вздохнула и продемонстрировала книгу, которую доселе несла под мышкой.
- Он предложил мне почитать вот это. Все на французском, но поскольку содержание большей частью мне уже известно, понять будет проще. Он говорит, что в молодости сам выучил английский похожим способом.

- Что это? - спросил Джеймс, посмотрев на толстенную книгу в кожаном переплете.

- Это Библия, - ответила Петра, понизив голос. - Les Saintes Écritures*. Когда я была маленькой, моя бабушка читала мне отрывки из своей большой семейной Библии. Я помню эти истории даже лучше, чем сказки, которые дедушка Уоррен рассказывал мне перед сном. В некотором роде истории бабушки были еще более волшебными. Про Иону и кита, Даниила в львином рву, даже Адама и Еву в Эдемском саду. Или jardin d’Éden, как это звучит по-французски.
*Священное Писание (фр.)

Джеймс кивнул.
- Моя тетя Флер говорит по-французски, - сказал он, не зная, что еще сказать. - И теперь мой дядя Билл. Ему вроде как нужно было выучить его, чтобы понимать, о чем Флер и Виктуар говорят за его спиной.

Петра снова зажала толстенную книгу под мышкой, когда они проходили мимо Архива. Оглядевшись, Джеймс заметил, что возле входа несут караул несколько из старшекурсников-Оборотней в плащах и трехугольных шляпах. Они стояли там со времени нападения на Хранителя Сущего, хотя Джеймс не видел особо смысла им там находиться учитывая, что все уже закончилось. По слухам, мистера Хенредона, хранителя архива, перенесли в потайное крыло медицинской школы кампуса, где он впо-прежнему пребывал в замороженном состоянии, несмотря на все усилия Целителей. Джеймс снова перевел взгляд на Петру, ему стало интересно, заметила ли она охрану возле Архива, но та даже не взглянула на них.
- Петра, а ты по-прежнему видишь сны? - собравшись с духом, шепотом спросил Джеймс некоторое время спустя.

- Я вижу много разных снов, - покосилась на него девушка.

- Такого же типа, как и те, которые ты записывала ранее? - нахмурился Джеймс.

- Нет, - просто сказала она.

Джеймсу показалось, что они идут уже очень долго. Возглавлявший поход профессор Барути, судя по всему, вел их мимо развалин особняка Робертса по направлению к Искривленной Иве в дальнем конце кампуса.

Джеймс снова взглянул на Петру.
- В твоих снах есть замок? - еле слышно спросил он. - Большой черный замок? Торчащий на краю утеса?

Петра внимательно посмотрела на Джеймса, прищурившись.
- Что ты знаешь об этом?

Джеймс покачал головой, не зная, как ответить.
- Я... думаю, я видел... часть этого. Случайно. Когда прикоснулся к твоим снам, - он немного помолчал и собрался с мыслями, прежде чем продолжить. - Я думаю, что мы все еще... связаны, каким-то образом. Помнишь серебряную нить, которая появилась, когда ты упала за борт Гвиндемера?

Глаза Петры сузились.
- Да, - ответила она тихо.

Джеймс сглотнул.
- Я... Мне кажется, она все еще здесь, просто ее не видно. Я не знаю, каким образом и откуда она возникла, но она... очень крепкая. Как будто я стал чем-то большим, чем был раньше, соприкоснулся не знаю с чем. И теперь... эа связь не исчезает.

- Я понимаю, о чем ты, - прошептала она серьезно, - но не знала, что и ты тоже можешь почувствовать это.

- Я и не мог, - ответил он. - По крайней мере, до тех пор, пока не прикоснулся к сложенной записи твоего сна в своей сумке. Все промелькнуло так быстро, но я ууспел разглядеть нечто вроде огромного уродливого замка, черного, с острыми крышами. Он стоял на скале, настолько облепляя край, что было непонятно, скала ли удерживает его, или наоборот. Я сумел уловить произошедшее, поскольку оно обладало поразительной мощью...я бы даже сказал, удушающим эффектом. Так это был твой сон?

Некоторое время девушка просто шла рядом с Джеймсом, испытующе посматривая на него.
- Это просто сон, - глубоко вздохнув, проговорила она, отворачиваясь к остальным, идущим впереди. - Не такой, как раньше. Не один из тех, которые я записывала. Хотя Директор Мерлин и расспрашивал меня об этом с подробностями, но я все рассказала ему. Я больше не видела снов о той ночи на озере, когда умерла Иззи. Если точнее, сон больше не повторялся с момента нападения на Архив. Как будто после этого заклятие было снято или каким-то образом его суть изменилась. Этот же сон... С ним я могу справиться.

Джеймс не сводил глаз с Петры, пока та говорила. За кажущейся спокойной интонацией и жестами как будто скрывались настороженность и умалчивание о чем-то.

- Петра? - спросил он почти шепотом. - Это была ты в ту ночь? Во время нападения на Хранителя Сущего? Ты... может быть... ты лунатик?

- Я всю ночь была в своей комнате, - ответила она мягко. - Вместе с Иззи. Мы спали. То же самое я сказала и Мерлину.

- Но... - Джеймс остановился и покачал головой. - Я готов поклясться, что это была ты. Ты еще посмотрела на меня. И та женщина... похоже, та, которую я встретил в поезде...

В голосе Петры не отразилось никаких эмоций.
- Было темно, Джеймс. Скорее всего, тебе просто показалось.

- Может быть, - слабо согласился Джеймс. - Но...на кого ты думаешь тогда? Думаешь, это действительно были психи из ВОЛКа?

Петра слегка приподняла брови, а затем взглянула на него, изогнув уголок рта в улыбке.
- А ты знаешь, - проигнорировав его вопрос, поинтересовалась она, - что это книга рассказывает историю начала волшебного мира? - Она снова взяла черный том в руки.

Джеймс посмотрел на черную кожаную обложку Библии.
- Правда?

- Конечно. Здесь говорится, что когда Бог создал людей, небесные создания спустились на землю и влюбились в человеческих женщин. Они брали их в жены, и те рожали детей, которые отличались от остальных. Некоторые росли и становились гигантами. У других были особые способности. Их называли нефилимами. Вот откуда мы пошли, - она постучала пальцем по книге.

- Надо же, - сказал Джеймс. - Никогда не слышал об этом.

- Да это же очевидно, в книге Genèse* все четко описано. Знаешь, что еще в ней есть? История про jardin d’Éden**. Ты слышал про Адама и Еву, Джеймс? - Она искоса взглянула на него.
*Бытия
**Райский сад

- Немного, - ответил он. - Это были первые люди, сотворенные Богом, верно?

Она кивнула.
- Бог создал их и поселил в прекрасном саду. У них было все, что только может потребоваться, и лишь одно правило. Им нельзя было есть плоды с одного особого дерева.

- Кажется, я припоминаю, - сказал Джеймс, вспомнив, как в детстве бабушка Уизли читала ему кое-что из Библии. - Древо Познания. Верно?

- Правильно, - тихо ответила Петра. - Древо Познания.
Некоторое время она молчала, словно ожидая чего-то.

- Но, - продолжил Джейс, - они не послушались, насколько я помню.

- Нет, - согласилась Петра, ее тихий голос звучал отстраненно. - Они не послушались. Ева съела плод, а затем дала и Адаму. В последнее время я много думала об этом. Им нельзя было нарушать одно-единственное правило, но Ева все равно сделала это. С ее подачи они оба это проделали, и с тех пор ничего не изменилось.

Джеймс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он наблюдал за Петрой, ожидая, что та продолжит. Но девушка молчала, в итоге он спросил:
-Хм... Так почему Ева сделала это, как ты думаешь?

Петра снова вздохнула и посмотрела на серое небо сквозь радужный мерцающий купол, по-прежнему защищавший их от дождя.
- Она сделала это, потому что верила в своем сердце, что это правильный выбор. Не только для нее, но и для всех остальных. Вот почему она съела плод и почему дала его мужу и всем последующим поколениям. Она не была злой. Она просто... не осознавала всего. Она поступила так, как сочла необходимым.

Джеймс потряс головой.
- И что все это означает?

Петра снова зажала книгу под мышкой и дотронулась до его плеча.
- Это означает, что не стоит просто полагаться на свои чувства, Джеймс. Мы не всегда можем доверять нашим сердцам. Иногда, хотя в это трудно поверить... наши чувства нас обманывают.

Джеймс собирался спросить Петру, как это связано с ее сном, с которым он случайно соприкоснулся во время распаковывания своей сумки, но в этот момент голос профессора Барути, донесшийся сквозь шум дождя, прервал его мысли.

- Все собираются под Деревом, - сказал он, указывая на Скрюченную Иву. - Подойдите поближе к основанию ветвей. Сделайте вид, что вы одна большая счастливая семья, отправляющаяся на отдых. Ну или хотя бы просто попытайтесь.

- Куда мы идем, профессор? - спросил Норрик, забираясь за Эмили Уоррел. - Разве для этого нам не нужно специальное разрешение?

- Недалеко отсюда, - ответил Барути, ныряя под ветки. - Школьный устав гласит, что родительское разрешение должно быть получено на поездку более дальнюю, чем двадцать миль. Мы, однако, фактически не покинем университетский городок. Жди и смотри. Смотри и жди.

Джеймс втиснулся под тень Дерева, придвинувшись вплотную к Ральфу и Зейну. Когда он повернулся, то оказался лицом к лицу с Петрой. Очень близко, так что их глаза были практически напротив. Она улыбнулась ему, смахнув с лица упавшую прядь волос, и развернулась, становясь лицом к кампусу.

Все еще напевая, профессор Барути пробрался к большому корявому стволу Скрюченной Ивы. Там, порывшись в складках одеяния, он извлек маленький клочок пергамента и перо.

Прищурившись, он вгляделся в небо, проверяя положение солнца, затем набросал что-то на пергаменте. Затем, зажав пергамент между большим и указательным пальцами, поднял его вверх и ритмично, нараспев произнес:
- Скрюченная Ива, унеси нас прочь,
Пусть мелькнут под нами день, а следом ночь,
Год или столетье, вечность или миг,
Все перелистнется, как страницы книг.
Время настоящее обернется сном,
Были мы иль не были - скажет кто потом?
Закончив, он повернулся и ловким небрежным жестом вставил маленький пергамент в углубление на стволе Ивы.

Так же, как и в день приезда Джеймса, Дерево постепенно задвигалось над их головами, словно его трепал невидимы ветер, прорывающийся из глубин миров. Зашелестели ветви, изгибаясь подобно хлыстам, и небо над головой начало меняться.

- Смотри, - внезапно прошептал Зейн, указывая мимо плеча Ральфа. - Дождь! Он идет вверх!

Стоящая перед Джеймсом Петра ахнула, а затем рассмеялась от восторга. Капли дождя, казалось, отскакивали от земли, прыгая в свинцово-серое небо над университетским городком, словно стремились вернуться в облака. Скорость возрастала, Дерево шумело и раскачивалось, а дождь хлестал все быстрее, размывая очертания окружающего. Несколько мгновений спустя Джеймс заметил движение облаков, а затем солнца за ними, резво бегущего в сторону востока. Темнота окутала кампус, когда время обернулось вспять под покровом Дерева.

- Кажется, это мне никогда не надоест, - выдохнул Зейн. Стоящий рядом Джеймс кивнул.

Петра стояла прямо перед Джеймсом, наблюдая за ускоряющимся бегом дней и месяцев. Ее голова слегка двигалась, когда она смотрела, как солнце превращается в золотую полоску, а листья прыгают на деревья, зеленеющие на глазах. Замелькали, сменяя друг друга, времена года, и она глубоко вздохнула. Джеймс искоса наблюдал за тем, как она восхищенно глазеет на невероятное зрелище.

Девушка была так близко к нему и в тоже время так далеко. Но его это вполне устраивало. Не задумываясь, юноша поднял руку, стремясь прикоснуться кончиками пальцев к волне ее темных волос. Затем, передумав, он опустил руку на ее плечо, словно все лишь хотел поддержать ее в качестве хорошего знакомого. Она слегка прислонилась к его руке, отчего его окатила волна счастья.

Времена неслись бурным потоком за ветвями дерева, но вскоре времена года снова стали различимы, затем они разделились на недели и, наконец, дни. Солнце замедлило свой бег, и снова поползло в правильном направлении, скользя по ясному безоблачному небу. Горячий ветерок залетел по сень Скрюченной Ивы, принеся с собой ароматы диких трав и, неожиданно, навоза. С каким-то глубоким вздохом Дерево замерло, и профессор Барути хлопнул в ладоши.

- Что ж, мы на месте, - воскликнул он. - У нас чуть больше полутора часов до возвращения, так что давайте используем их с умом. Добрый день, мистер Флинтлок.

Петра вышла под палящие солнечные лучи, и Джеймс последовал за ней, заморгав от внезапно яркого света. Университетский городок Альма Алерон исчез, сменившись маленьким заросшим сорняками двором, скрытым от чужих глаз за каменной стеной. В каком времени они бы ни очутились, здесь, похоже, царствовало знойное лето. Ученики постягивали свои свитера и пиджаки, взмахами рук пытаясь вызвать хоть малейшее движение воздуха. Издалека до Джеймса донесся неясный низкий гул.

- Что это? - озадаченно спросил Зейн, вытирая лицо галстуком и озираясь по сторонам.

- Шум дороги?

- Самолет? - предположил Ральф, всматриваясь в чистое голубое небо.

- Добрый день, профессор Барути, - свойственным троллям медленным надтреснутым голосом поприветствовал того Флинтлок, отпирая замок на воротах. Ворота казались еще более заросшими, чем тогда, когда Джеймс впервые увидел их. Они были сплошь покрыты слегка шелестевшей листвой и увиты лозами, полностью скрывавшими все, что находилось позади них. - Хотите навестить мисс Амадахи, полагаю?

- Вы правы, мой каменный друг, - весело ответил Барути.

Флинтлок улыбнулся, снимая огромный замок, а Барути повернулся к столпившимся ученикам.

- Внимание, класс, - призвал он. - Сегодня вам предоставляется возможность узнать о продвинутом уровне зельеварения больше, чем сможете выучить по лучшим учебникам за весь оставшийся семестр. Мы посетим общину, которая варит магические эликсиры уже тысячи лет и до сих пор делает это так же, как их предки в далёком прошлом, - тут Барути прервался и улыбнулся сам себе. - Конечно, я говорю "сегодня" чисто фигурально.

- В каком мы времени, профессор? - спросил Норрик, вытирая лоб рукавом. - С каких пор зельевары живут в магловской Филадельфии?

Барути поднял палец, словно говоря: "подождите и сами увидите". А затем снова повернулся к троллю.

- Мистер Флинтлок, если вас не затруднит, откройте ворота, s’il vous plaît*.

*пожалуйста

Флинтлок ухватил ворота за створки своими каменными ручищами и потянул в стороны. Листья и обрывки лозы в треском разлетелись в стороны, не меньше половины, впрочем, осталось висеть на воротах, когда Флинтлок распахнул их. Джеймс ожидал увидеть улицу Филадельфии за воротами, но, как и университетский городок Альма Алерон, улица, похоже, исчезла. На ее месте раскинулась огромная бескрайняя равнина, усеянная деревьями и покрытая высокими качающимися травами. В тумане виднелось нечто вроде коричневатых бугорков, плывущих над растениями.

- Ничего себе! - воскликнул Зейн, широко улыбнувшись. Все устремились к воротам, желая поскорее рассмотреть скрытое за ними. Когда Джеймс подошел, то понял, что стоит на небольшом холме, с вершины которого открывался чудесный вид на освещенную солнцем долину. Неподалеку поблескивала река, исчезавшая за горизонтом. Теперь Джеймс понял, что из себя представляли таинственные полускрытые травой бугры. Это были буйволы. Огромное стадо сдвигалось вдоль реки, качая своими большими мохнатыми головами и поднимая копытами облака пыли, скрывавшие все вокруг них.

- Что ж, - Джеймс ткнул Зейна локтём, - ты сказал, что этот рокот - это шум дороги. Ты был близок.

- Обалдеть! - внезапно воскликнул Ральф, отвернувшись. Джеймс и Зейн проследили за его взглядом. Поблизости, прямо возле основания холма, на котором стояли ворота Альма Алерон, виднелось огромное поселение индейцев. Не меньше сотни жёлто-оранжевых конусообразных палаток возвышались над травой, каждая была украшена красочными символами и рисунками.

Струйки белого дыма поднимались в небо из десятков небольших костров, вокруг большинства из которых были темнокожие мужчины с обнаженной грудью и длинными, аккуратно заплетенными черными волосами. Дети и женщины работали по всей деревне, растягивая шкуры буйволов, размельчая зерно в деревянных чашах, или просто сидели, скрестив ноги вокруг костров, и общались между собой. Навстречу им на холм поднималась женщина, ее яркие черные волосы блестели на солнце, ее короткая оленья туника обнажала загорелые мускулистые ноги.

- Добрый день тебе, Аиша, - обратился к ней Барути с поклоном.

- День действительно добрый, - ответила женщина. - Вижу, вы получили мое сообщение о сегодняшнем уроке.

Барути кивнул и развел руками.
- Только прошлой ночью. После стольких веков наскальные рисунки становятся трудночитаемыми.

- Хорошо, что ты все же справился. Призрачный росток суже созрел и готов к обмолоту. Пойдемте, горшки уже закипают от ожидания.

- Профессор, - окликнула девушка-Вампир, стоявшая около ворот. - Она... Это же?..

- Добро пожаловать в Филадельфию тех времени, когда ее еще не называли Филадельфией, - с чувством объявил профессор Барути, поворачиваясь к классу и улыбаясь. - Это Шакамаксон - самая большая вневременная, ненаносимая индейская резервация в Северной Америке.

Ральф, стоявший рядом с Джеймсом, тихонько присвистнул.
- Ну-ну, - медленно произнес он с трепетом. - Роуз Уизли лопнет от зависти.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/65628/373957

Переводчики: sapox, Lada_Dragon