Готовый перевод James Potter and the Vault of Destinies / Джеймс Поттер и Хранитель Сущего: 14. the Magnussen Riddles

Загадки Магнуссена.

- Я тут подумал о том, что ты мне говорил, - сказал Зейн на следующий день, - что если бы существовала связь между старой историей о профессоре Магнуссене и нападением на Хранителя, то твой отец, и Мерлин, и все остальные уже работали бы над этим.

Джеймс только мотнул головой.
- Пошли, - буркнул он. - Уже без десяти два. Рабочий день Франклина вот-вот закончится.

- Да, - поддакнул Ральф. - Мы просто обычные ученики, желающие удовлетворить свое любопытство. Оставим в стороне нашу склонность влезать в большие неприятности.

Джеймс схватил Ральфа за рукав и потянул крупного мальчика за угол в высокий коридор, в котором были приоткрыты некоторые двери.
- Забудь об этом, ясно? У папы полно своих проблем, особенно теперь, когда на нем висят еще и Петра с Иззи, пока этот идиот Кейнс ведет свое чертово расследование. Мы не занимаемся этим, мы просто помогаем. Если мы узнаем что-нибудь о профессоре Магнуссене и Связующей Завесе, то расскажем ему.

- Я так понимаю, - сказал Зейн с улыбкой. - Теперь, когда вопрос Петры Моргенштерн на какое-то время закрыт, ты готов изменить своим старым принципам, а?

- Понятия не имею, о чем ты болтаешь, - нетерпеливо вздохнул Джеймс. - Давай поторопимся. Дверь кабинета Франклина еще открыта.

Троица остановилась у высоких деревянных дверей и заглянула внутрь. Кабинет оказался на удивление небольшим, большую его часть занимал дубовый стол, несколько стульев для посетителей и книжная полка, забитая огромными книгами и непонятными механическими штуковинами. Франклин сидел за столом лицом к двери с большой книгой в руках. Тот поднял взгляд, когда трое учеников столпились возле двери.

- Чем могу вам помочь? - приветливо спросил он.

- Здравствуйте, Советник, - сказал Джеймс, входя в маленькую комнату и осматриваясь. - Это ваш кабинет?

- Один из них, по сути, - улыбнулся Франклин. - Этот предназначен для встреч с учениками и преподавателями. Почему ты спрашиваешь?

Джеймс пожал плечами, подходя к одному из стульев для посетителей.
- Да так. Я просто ожидал чего-то... более масштабного.

- Мы думали, что снова увидим ваше Световое Устройство, - добавил Ральф.

- Ах да, это, - ответил Франклин, с хлопком закрывая книгу. - Я храню его в своем личном кабинете. Слишком рискованно оставлять подобное в открытом помещении. В конце концов, мы по-прежнему можем стать жертвой очередной шутки учеников, хотя сейчас это случается реже, благодаря мадам Лаосе.

- Вы имеете в виду Старуху Лаосу? - Спросил Зейн, его глаза расширились. - Значит, она существет? Некоторые Зомби утверждают, что ее просто придумали, чтобы отбить у нас охоту лезть в подвалы.

- Чем могу вам помочь, ребята?- спросил Франклин с легкой улыбкой, явно не собираясь отвечать на вопрос Зейна.

- Э-э, - начал Джеймс, сжимая спинку стула перед собой, - у нас есть один вопрос. Речь идет об истории школы. Мы подумали, что вы можете прояснить для нас один момент.

- Всегда приятно видеть студентов, интересующихся университетом, - одобрительно кивнул Франклин. - И я полагаю, что обладаю уникальными знаниями относительно его истории, поскольку существовал на протяжении большей ее части. Что за вопрос?

Джеймс оглянулся на Ральфа и Зейна и неуверенно начал.
- Это... эм... относительно одного из профессоров.

- Живших давно, - добавил Ральф.

Стул Франклина скрипнул, когда тот откинулся на спинку.
- На протяжении многих лет у нас побывало немало учителей, этот список поплняется и в настоящее время. Господин Буньян, великан, один из наших последних "новичков", и, поверьте, было непросто убедить его занять этот пост. Предпочитая широкие просторы, он чувствует себя лучше только в компании своего огромного строптивого быка, Детки.

- Речь идет о профессоре Магнуссене, - выпалил Зейн, шагнув вперед.

Франклин замер. Он замолчал, глядя на трех мальчиков.

- Вы помните его? - несмело нарушил тишину Джеймс. - Мы искали информацию о нем в библиотеке, но там почти ничего нет. Его полное имя было Игнатиус Карлофф Магнуссен, и он был руководителем Дома Йети где-то сто пятьдесят лет назад, наверно.

Франклин внимательно продолжал изучать мальчиков, взгляд его стал настороженным. Он снова наклонился вперед, стул под ним протяжно скрипнул.

- Легенды об этом человеке, Магнуссене... Говорят, что он открыл нечто, называемое Связующей... - начал было Ральф.

- Мальчики, - прервал Франклин, - боюсь, что профессор Магнуссен - это имя с того времени, которое школа предпочла бы забыть. Хотелось бы, чтобы вы больше не спрашивали о нем.

- Хорошо, - медленно сказал Зейн, оглядываясь в сторону своих друзей. - Я согласен на это, но подозреваю, что сейчас наш интерес возрос раз в десять, не меньше.

Франклин тяжело вздохнул.
- Полагаю, вы узнали об этом на занятиях по Техномантии у профессора Джексона, да? - Он кивнул себе, не дожидаясь ответа. - У меня был разговор с ним по этому поводу. У нас довольно разные мнения относительно того стоит ли, рискуя безопасностью, рассказывать о некоторых вещах. Возможно, я просто хочу облегчить свою работу в качестве Советника. Конечно, нормальный профессор согласился бы.

Джеймс решил рискнуть и надавить дальше, чтобы получить хоть толику информации.
- Что вы можете сказать нам, Советник? Правда ли что Магнуссен открыл Связующую Завесу и прошел в Пространство-между-мирами?

Франклин встал и поправил жилет. Он повернулся к окну и наклонился, устремив взгляд в даль за пределы кампуса.

- Он когда-то жил в здании самого известного факультета Альма Алерон, который первоначально возглавлял Джон Робертс, один из основателей школы. Он был блестящим человеком, Магнуссен, и да, я знал его. Он был, по сути, из тех редких людей, которые сочетали в себе любовь к науке и любовь к легендам. Со свои расчетливым умом он входил в число лучших техномантцев, которые когда-либо жили, а его любовь к историям позволяла ему мыслить творчески и изобретательно, о чем не мог мечтать ни один его коллега. Однако особенности, которые сделали его великим, также привели его к... одержимости. Именно это, к сожалению, побудило его совершить действия, которые были ужасными и в конечном итоге бессмысленными.

Франклин сделал паузу, видимо решая, что еще он может сказать. Наконец он продолжил, по-прежнему глядя в окно.
- В то время интерес к магическим исследованиям и экспериментам был неимоверно велик.

Школы, такие как Альма Алерон, предоставляли практически неограниченные ресурсы и свободу действий учителям, все во имя прогресса. Слишком поздно мы поняли, что иногда прогресс мог быть разрушителен. Профессору Игнатиусу Магнуссену разрешили проводить его эксперименты в целях достижения определенного результат, хотя затраты были намного выше, чем мы знали в то время, а опасности... ну, неисчислимы. К тому времени, как это стало известно, было уже слишком поздно останавливать его. В конце концов, он стал жертвой своего собственного проекта, и на этом, к сожалению, закончилась и его история.

- Что он сделал, сэр? - настаивал Джеймс.

Франклин задумался. Через мгновение он оглянулся на мальчиков, его глаза прищурились.

- Почему, скажите на милость, вас троих это так интересует?

- Э-э... - начал было Джеймс, но Зейн опередил его.

- Нам просто любопытно, сэр. Это естественно для нас, вы же понимаете, мы молоды.

Франклин некоторое время испытующе смотрел на Зейна.
- Этот факт мне известен. Любопытство - хорошая вещь, мои молодые друзья. Это горючее для изобретательного ума. Но, как и любое горючее, оно может быть опасно. Оно может сжечь вас, если вы не будете осторожны с ним.

- Так что случилось с профессором Магнуссеном? - спросил Джеймс.

Лицо Франклина оставалось спокойным, когда он перевел взгляд на Джейса.
- Магнуссен жил в доме, когда-то принадлежавшем одному из трех основателей этой школы, - продолжил он после паузы, - как я уже упоминал. Это тот разрушенный дом в другой части кампуса, - он кивнул в сторону окна. - Его обитатель и послужил причиной уничтожения здания. Именно там располагалась лаборатория, где совершались ужасные вещи. Когда правда выплыла наружу, в кампусе разразился бунт. Сотни людей бросились к особняку, намереваясь вытащить Магнуссена и восстановить справедливость.

Конечно, был назначен и судья... началось расследование... но благодаря своему положению он сохранил свой статус, а также дом на все время расследования. Это разгневало жителей школы, в том числе, к сожалению, и большую часть факультета. Во время скандала, который последовал за этим, Магнуссен сбежал из особняка. После чего здание оказалось снесено почти до основания. До сего дня неизвестно, был ли пожар результатом несчастного случая или преднамеренным поджогом. Некоторые считают, что это сделал сам Магнуссен, чтобы отвлечь всех во время своего побега. В любом случае, он уничтожил не только особняк, но и все доказательства того, что сотворил. И, честно говоря, может это и к лучшему.

Зейн явно был впечатлен.
- Что случилось с ним после этого? Он прожил остаток своих дней на каком-нибудь южноамериканском острове?

- Об Игнатиусе Магнуссене с тех пор больше никто никогда не слышал, - резко ответил Франклин, снова садясь за свой стол. - Наиболее вероятным объяснением является то, что он сбежал через трещину, которую создал, в какую-то реальность, которую никто из нас даже представить не может.

- Значит, ему все-таки удалось открыть путь сквозь Связующую Завесу! - воскликнул Ральф.

Франклин пристально посмотрел на него.
- Ему удалось открыть что-то, мистер Дидл. К сожалению, у нас практически не было времени допросить его до побега, а после пожар разрушил все зацепки, которые мы могли бы получить без его помощи. Поэтому никто точно не знает, что он сделал или куда мог пойти. Все, что мы знаем, что его "успех" дорого обошелся и разрушил многие жизни. Я предлагаю вам оставить это.

Джеймс хотел было поспрашивать еще, но выражение лица Франклина ясно дало понять, что вопрос закрыт. Три мальчика поблагодарили Советника и быстро выскользнули за дверь.

- Уф, - сказал Ральф, когда они вышли из здания Администрации, - пронесло.

Джеймс закутался поплотнее в плащ.
- По крайней мере, мы выяснили, что Магнуссен действительно приоткрыл Связующую Завесу, - сказал он. - Это значит, что теория Зейна может быть верна. Может быть, укравший малиновую нить воспользовался ей, чтобы снова открыть Завесу, и по-прежнему скрывается там, в Пространстве-между-мирами. Если мы сумеем узнать, как туда прошел Магнуссен, тогда, возможно, сможем сделать то же самое.

- Я думал, что мы собираемся все это доверить великому Гарри Поттеру и его команде суперзвезд-ауроров? - с притворным удивлением воскликнул Зейн.

- Почему бы тебе не заткнуться? - проворчал Джеймс. - У папы и так достаточно забот. Ничего страшного, если мы проверим некоторые зацепки, верно? Это сэкономит ему время. Кроме того, мы уже здесь, в кампусе. Нам легче сделать некоторые несложные вещи чем ему. Мне просто жаль, что Франклин такой скрытный. Он почти ничего нам не сообщил.

Зейн глубоко вздохнул и замер на месте. Ральф и Джеймс тоже остановились, обернувшись к нему

- Может быть, - сказал светловолосый мальчик с легкой усмешкой, - нам заняться этим прямо сейчас?

***

Несмотря на крайний интерес Джеймса к словам Зейна, возможности что-либо предпринять не возникло еще несколько дней, поскольку мальчики были слишком заняты другими делами.

В пятницу вечером Джеймс присоединился к Зейну, Альбусу, Люси и Ральфу на Плато Пепперпока для просмотра матча Вампиров против Оборотней по Клэтчкаджелу. Альбус энергично болел за свою команду, Люси не менее энергично выкрикивала и махала черно-красным флагом, зажатых руками в элегантных перчатках. Джеймс, Ральф и Зейн, однако, не испытывали теплых чувств ни к одной из команд, так что реакцию у них вызывали лишь штрафные очки или особо яркие столкновения, за что они и получили немало неодобрительных взглядов от соседей по трибуне. В конце концов, Оборотни победили Вампиров со счетом 88:65, что привело Люси в скверное расположение духа, рассеять которое удалось только второй выпитой лакричной газировке в "Коршуне и Ключе".

Большую часть субботы Джеймс провел на чердаке Дома Гермеса в комапинии Зейна, где он занимался поисками подходящего костюма для вечернего бала в честь Хеллоуина. Посовещавшись, они остановили свой выбор на костюме мумии, созданном по большей части из обрывков старых простыней, которые почему-то решено было окрасить во все цвета радуги.

- Мы зайдем за тобой вечером, - радостно объявил Зейн, рассматривая Джеймса в его костюме. - Диско-мумия! Ты будешь хитом. Честно говоря, я даже немного завидую.

Поскольку попытка пригласить Петру на бал с треском провалилась, Джеймс разыскал Люси и попросил девочку составить ему компанию, полагая, что вместе им будет веселее, чем по отдельности. Она тут же согласилась, несколько с большим энтузиазмом, чем ожидал Джеймс. Когда вечером он пришел в Особняк Эреба, чтобы сопровождать ее на бал, она спустилась по главной лестнице, одетая как принцесса-вампир, блистательная в коротком черном платье и высоких сапогах, поигрывая при этом пузырьком крови, висевшим на ленточке на шее.

- Это не настоящая кровь,- застенчиво улыбнулась она, демонстрируя при этом свои клыки, в которые на вечер были зачарованы ее зубы. - Это просто яблочный сок, поэтому я действительно могу его выпить, если захочу. Я одолжила сапоги у профессора Реморы. Можешь себе представить, что ее ноги почти такие же маленькие как у меня?

Джеймс сообщил ей, что не может и, откровенно говоря, предпочитает в принципе избегать мыслей о ногах профессора Реморы. По пути в Административный Корпус они встретили Ральфа, переодетого в призрака с помощью поеденной молью простыни, в окторую он закутался с ног до головы. Троица сначала направилась в столовую за напитками, а затем в главный бальный зал, где группа Риг Мортис и Стиффтоны уже наигрывали первые аккорды.

Вечеринка проходила довольно бурно. Музыка была очень громкой и, после нескольких неудачных попыток, Люси наконец уговорила Джеймса присоединиться к ней на танцполе. Зейн был уже там, крутясь и дико размахивая руками, одетый, конечно, как зомби. Он разрисовал свое лицо зеленым, добавил несколько швов черным волшебным маркером и надел заплесневелый, большеватый ему по размеру синеватый смокинг.

В отличие от него, Чешир Чаттерли выглядела довольно привлекательно для зомби на студенческом балу, ее платье из розовой тафты украшали кроваво-красные капли, а каждый дюйм обнаженной кожи очаровывал мертвецко-синими пятнами.

- Неплоха вечеринка, а? - крикнул его Зейн, когда они подошли поближе.

- Да, круто! - заорал в ответ Джеймс, улыбаясь. Перед ним счастливо танцевала Люси, поразительно красивая, с волосами, сложенными в сложную прическу. Он сказал ей об этом прямо здесь, среди буйства светомузыки. Даже в мерцающем полумраке мальчик заметил, как на ее бледных щеках появился румянец, и она улыбнулась ему, явно довольная.

Только в следующую среду ближе к вечеру Зейн, наконец, позвал Джеймса и Ральфа, намекнув, что пора предпринять небольшую "миссию по расследованию фактов" после окончания занятий.

В пять часов пополудни все трое встретились в Особняке Аполлона, чтобы быстренько перекусить.

Еда была приготовлена управдомом факультета, лысым, сгорбленным, болезненно худым волшебником, чье настроение обычно находилось где-то между ворчливостью и прямой враждебностью. Известный только как Йитс,управдом, по-видимому, проработал в Особняке Аполлона не менее семидесяти лет и, похоже, не собирался уходить на пенсию. Он был настолько стар, что при каждом движении с него как будто вздымалось облачко пыли, но в то же время передвигался с какой-то мрачной неторопливостью, которая подразумевала, что если когда-нибудь возникнет необходимость, он, вероятно, сможет справиться с любым из членов Дома Йети одной из своих больших костлявых рук, другой при этом подкидывая блинчики на сковородке.

- Надеюсь, это понравится юному сэру, - процедил он сквозь зубы, подталкивая к мальчикам тарелки. - Чизбургеры и жареный картофель. Насытят любой желудок.

- Спасибо, Йитс, - сказал Ральф, тыкая вилкой в тарелку.

- Что не так с этим парнем? - тихо спросил Зейн, когда Йитс медленно направился к печке. - Каждый раз, когда мы что-то просим у него, мне кажется, что он едва сдерживает себя, чтобы не превратить нас в солянки и перечницы.

Джеймс пожал плечами и принялся за картошку. Она все еще была горячей и посыпанной каким-то синим сыром.
- Йитс нормальный, - сказал он. - Чувствую себя с ним как дома. Это словно выросшая очеловеченная версия Кикимера.

- Точно! - Ральф кивнул с полным ртом. - Я знал, что он мне кого-то напоминает. Ты прав. Он мне напомнил о старом добром номер двенадцать на Площади Гриммо.

Двадцать минут спустя все трое, возглавляемые Зейном, вышли в вечернюю темноту. Джеймс заметил, что они идут в сторону Зала Архивов.

- Просто проводим небольшое расследование, ребята, - небрежно сообщил Зейн студентам-Оборотням, которые по-прежнему охраняли Архив. - Или нам нужен пропуск в трех экземплярах от самого Советника?

- Просто делай это быстро, Уокер, - усмехнулся один из Оборотней. - Зал закроется в восемь часов, не важно, к чему ты там готов.

- Эй, - усмехнулся Зейн, поднимаясь по ступенькам к огромным дверям, - в рифму сказал! Долго практиковался? У вас, Оборотней, просто невыразимый талант..

- Смейся-смейся, Уокер, - подал голос другой юноша. - Посмотрим, как бы будешь хихикать вечером пятницы на матче по клэтчу против нашей команды.

- Ну вот, здесь вообще отсутствует рифма, - фыркнул Зейн. - Марш в свою собачью будку.

Мальчишки-Оборотни ощетинились, но, видимо, были слишком дисциплинированы, чтобы оставить свои посты. Джеймс и Ральф поднялись по ступенькам за Зейном, стараясь не смотреть на старших мальчишек, замерших по бокам входа.

- Итак, зачем мы здесь? - спросил Джеймс, когда они вошли в круглую, темную комнату с Реконструктором. - Даже если и сохранились хоть какие-нибудь реликвии времен Магнуссена, они будут находиться в закрытом разделе Архива. Мы не сможем попасть туда, даже если оскорбим всех Оборотней, встречающихся нам на пути.

- Au contraire (напротив фр.), - объявил Зейн, вытаскивая из кармана тонкий золотой ключ. Джеймс узнал его.

- Это ключ от секретного архива, - сказал он, пораженный. - Такой же, как и тот, что был у Франклина, когда мы спустились к Хранителю Сущего. Где ты его взял?

Зейн пожал плечами.
- Я уже давно все спланировал. Просто ждал, когда вы, наконец, созреете, чтобы принять участие в небольшом внеучебном приключении. Как ты думаешь, почему я пригласил на бал-маскарад именно Чешир Чаттерли?

- Потому что она отлично выглядела в своем розовом платье? - предположил Ральф.

- Ну, да, это тоже, - задумчиво ответил Зейн, - но не только из-за этого. Она состоит в ремонтной бригаде, которая работает здесь, в Архиве, и всегда была на хорошем счету у Хенредона.

- Теперь все ясно, - кивнул Ральф.

- Ты украл у нее ключ? - поразился Джеймс.

- Нет! - воскликнул Зейн обиженно. - Я просто попросил ее об этом. За кого ты меня принимаешь?

- Извини, - ответил Джеймс, моргнув.

- Я сказал ей, что мне нужно найти кое-что про одного старого знаменитого танцора, чтобы я мог попрактиковаться в движениях. Она разделила ключ надвое и дала мне второй.

- Ты танцевал с девушкой ради ключа? - удивился Ральф.

- Все ради дела, - картинно вздохнул Зейн. - Пошли.

Воспользовавшись ключом, мальчики открыли дверь во внутренний архив. После некоторых нервных поисков они нашли закрытую секцию, запертую большой цепью и замком. Тем не менее, быстрое прикосновение ключа и касание палочки Зейна открыли замок, и все трое медленно вошли в темноту комнаты.

- Здесь так темно и пыльно, - сказал Ральф шепотом, сам того не осознавая. - Как мы здесь найдем что нужно?

- Чешир вкратце объяснила мне местную систему каталогизации, - ответил Зейн, подняв голову. - Сначала дата, а затем название события или имя человека. Посмотрим на верхних рядах. Магнуссен преподавал между 1830-м и 1859-м.

- Сюда! - позвал Джеймс, вглядываясь в таблички. Остальные двое присоединились к нему, держась за полки, рассматривая множество странных предметов и сдувая пыль с их пожелтевших карточек.

Откуда-то донесся шаркающий звук. Мальчики застыли на месте, глядя друг на друга широко раскрытыми глазами.

- Это был кто-то из вас? - прошептал Джеймс.

Ральф сглотнул.
- Это был не я. Звук донесся оттуда.

- Наверно, послышалось, - нервно прошептал Зейн, оглядываясь. Почти сразу же раздался еще один слабый звук. Все подпрыгнули. Джеймс медленно повернулся в сторону звука, подняв палочку. Он едва дышал. Три мальчика, как один, спрятались за краем полок, прижавшись к стене прохода и выглянули в темноту за ним.

Что-то двинулось по полке рядом с лицом Джеймса, коснувшись его щеки и издавая негромкое ворчание. Он закричал и подпрыгнул, уронив палочку и в ужасе вытирая щеку.

- Патчес! - выдохнул Зейн с выпученными глазами.

Джеймс повернулся и посмотрел, сердце его колотилось. Кот Патчес стоял на полке, он громко мурлыкал и переступал с ноги на ногу, потряхивая головой, в усах было полно паутины

- Патчи, ты негодяй! - воскликнул Зейн, потянувшись, чтобы погладить кота между ушами. - Что ты здесь делаешь? Ты чуть не довел Джеймса до инфаркта! - и он нервно рассмеялся.

- Непохоже, чтобы ты чувствовал себя лучше, - хмыкнул Джеймс, нагибаясь за уроненной палочкой. - Попробуй пережить встречу своего лица с подобной большой мохнатой головой и мокрым носом из темноты, и посмотрим, как ты запоешь.

- Что он здесь делает? - спросил Ральф, тоже подходя, чтобы погладить кота.- Я думал, что он всегда болтается возле Административного корпуса.

Зейн кивнул.
- Так и есть. Я никогда не видел его в других местах.

- Это только мне кажется дурным знаком? - робко спросил Ральф, поглядывая на Зейна и Джеймса. - Может, нам стоит всё отменить, а?

Джеймс ожидал, что Зейн по смеется над этим предположением, но взглянув на светловолосого мальчика, он заметил, что тот критически изучает кота.

- Что случилось, Патчи? - обратился Зейн к коту, который все ещё стоял на полке и мурлыкал. - Ты пришёл сюда, чтобы благословить нас? Или ты собираешься настучать на нас большим шишкам из Административного Здания?

Кот почти сразу перестал мурлыкать. Он наклонился на краю полки, присматриваясь. Секунду спустя мягко спрыгнул на пол и задрав хвост пошел вдоль прохода.

- Что ж, простите, что существую, - съязвил Зейн.

- Может, его оскорбило слово "стукач"? - подсказал Ральф.

- Ну же, забудьте о нём, - позвал Джеймс, возвращаясь к полкам. - Это просто кот. Вы что, забыли, как он советовал нам примкнуть к Франкенштейнам?

Зейн посмотрел на Джеймса:
- А вам не приходило в голову, что он мог оказаться прав?

Джеймс встретился взглядом с другом и нахмурился.
- Ты о чём? Йети нам отлично подходит. Что может знать какой-то старый кот, чего не знаем мы?

- Я просто хотел сказать, что он здесь не просто так. Может, стоит задуматься, почему? - ответил Зейн.

Джеймс почувствовал раздражение. Он остановился и на мгновение уставился на тёмный потолок.
- Вот, - сказал он, оглядываясь на Зейна и Ральфа. - Я провел некоторое время за обдумыванием. Теперь мы можем продолжить? Это место меня пугает.

Зейн пожал плечами. Забыв про кота, все трое вернулись к осмотру полок. Спустя несколько минут Зейн тихо окликнул их. Джеймс и Ральф подбежали по проходу к нему.

- Это... - начал Ральф, а затем тяжело сглотнул. - Это... череп.

Джеймс спрятал палочку. Два предмета были сложены в небольшой квадратной ячейке, и один из них действительно представлял собой человеческий череп, у которого не хватало челюсти. Другим был женский сапог из черной кожи, довольно потрепанный и старый на вид. На карточке, прикрепленной впереди на полке было написано: 1859, 5 ОКТЯБРЯ, И.К.МАГНУССЕН ВОПРОС 1.

- Может, он ненастоящий? - предположил Джеймс, глядя на пожелтевший череп.

- Выглядит более чем настоящим, - содрогнувшись, сказал Ральф.

- Это просто старая кость. - Зейн закатил глаза и потянулся за черепом. - Я возьму его. А вы берите ботинок, и давайте покончим с этим.

С максимальной скоростью трое мальчиков вернулись со своими находками в комнату с Дисрегистратором. Джеймс вздохнул с облегчением, когда они проходили под маленькими толстыми окнами, встроенными в куполообразный потолок. Хоть уже и совсем стемнело, но было приятно видеть слабое синее свечение ночного неба.

- Кто хочет оказать честь? - спросил Зейн, подняв череп и обращаясь к нему. - Как вы думаете, мистер Череп? - Он повернул череп как марионетку и ответил более мощным голосом: - Я думаю, это должен быть умница-Зейн, так как ты такой классный и лихой. И это была твоя идея.

Джеймс устало вздохнул.
- Прекращай. Ты пугаешь Ральфа.

- Я не боюсь, - возразил побледневший Ральф. - Ну ладно, боюсь, но только немного.

- Пойдем к этому, - пробормотал Зейн снова от лица черепа. - U-образному цветку.

С небольшим стуком Зейн поставил череп на вогнутую чашу Реконструктора..

Мгновенно комната изменилась. Она стала светлее и намного меньше. Джеймс, Ральф и Зейн повернулись на месте и обнаружили себя в темном уголке, напоминающем своеобразную исследовательскую лабораторию.

В кирпичном камине горел огонь, выгнав темноту за высокие окна. Трое мужчин сидели за столом, двое с одной стороны, лицом к третьему. Джеймс не был удивлен, обнаружив, что одним из сидящих был Франклин. Тот выглядел чуть моложе, волосы почти не тронуты сединой. Мужчина рядом с ним был одет в черную мантию и шляпу как у судей, его кожа была темной, а на подбородке красовалась тонкая бородка. В центре стола, словно украшение на Хеллоуин, лежал пожелтевший, безжизненный череп. Темнокожий человек прикоснулся к нему своей палочкой.

- Дуглас Трит, Главный Судья Волшебного Суда Соединенных Штатов Америки, Филадельфийский отдел, - тихо сказал он. - Запись предварительного допроса некоего Игнатиуса Карлоффа Магнуссена, задержанного по различным обвинениям, включая кражу мертвых тел и издевательства над умершими, пытки и подозрение в убийстве. Я решил использовать этот череп в качестве реликвии для этого допроса, поскольку он служит в качестве Вещественного доказательства А для рассматриваемого случая. Со мной здесь находится Бенджамин Амадеус Франклин, Глава 283 Департамента Техномантии Альма Алерон и непосредственный начальник ответчика. Профессор Магнуссен, назовите свое полное имя для записи.

Джеймс обратил внимание на мужчину, сидящего напротив Франклина и судьи.

Магнуссен оказался крупным широкогрудым мужчиной с квадратной головой, окруженной ершиком коротких седых волос.

Выражение его лица было мрачным, а темные брови хмурились над острым, точно высеченным скульптором, носом.

- Я профессор Игнатиус Карлофф Магнуссен Третий, - сказал он, и Джеймс слегка поразился, насколько приятно прозвучал его голос, явно принадлежавший интеллигентному образованному человеку. В отличие от американцев, Магнуссен говорил с явным британским акцентом.

Зейн наклонился к Джеймсу и Ральфу и прошептал:
- Я слышал, что он никогда не одобрял отделение Америки от Англии. И потому в знак протеста всегда говорил на том, что называл "Королевским английским".

Джеймс нахмурился, вслушиваясь в слова судьи Трита.

- Вам известно, в чем состоит обвинение, профессор Магнуссен?

Магнуссен не ответил. Он просто смотрел на стол, его глаза были тусклыми и безжизненными, словно стеклянные шарики.

Трит кашлянул.

- Для записи, Профессор, вас обвиняют в занятиях запретными практиками, которые угрожают стабильности трехмерной структуры. Верно ли, что вы пытались контролировать будущее, используя Великую Теорию Магического Объединения?

Магнуссен оставался совершенно бесстрастным. Джеймс мог предположить, что тот слушает, поскольку он все же смотрел на людей напротив, хотя и с выражением коллекционера бабочек, выбирающего, кого первым приколоть к корковой доске. Он явно просто не видел необходимости отвечать на их вопросы. Лицо же Франклина, полускрытое квадратными очками, побледнело и выражало крайнюю озабоченность.

- Ладно, продолжим, - сказал Трит, поправляя свои очки и глядя на пергамент перед собой. - Также Вас обвиняют в создании разлома между измерениями, в Связующей Завесе, проведенном без учета последствий этого. У вас есть что возразить на это обвинение?

Магнуссен не шелохнулся. Он мог бы быть очень реалистичной статуей.

Трит, похоже, смирился с молчанием Магнуссена.
- Кроме того, сэр, вас обвиняют в краже тел с кладбища кампуса и проведении незаконных вскрытий. Этот череп, как я уже упоминал, представляет собой Вещественное доказательство категории А в отношении данного обвинения. Он был найден в подвале этого дома, равно как и инструменты, использованные для аналогичных целей. Кроме того, вас подозревают в похищении и пытках восьми маггловских граждан города Филадельфии. Быстрое применение заклятия Забвения привело к невозможности для жертв опознать своего мучителя, но оставило следы воспоминаний об этой школе и волшебном мире в целом.

Трит снял очки и пристально посмотрел на Магнуссена.
- Совершение подобных проступков, если они будут доказаны в суде, нарушает несколько серьезных законов, профессор, не говоря уже о законе общечеловеческой порядочности, к которому мы все прислушиваемся. Однако ни одно из них не столь серьёзно, как последнее. Как вы вероятно знаете, труп молодой маггловской женщины, местной швеи по имени Фредерика Стейплс, недавно был найден в переулке возле входа в эту школу. Ее тело было искалечено почти до неузнаваемости, и на ней не было одного ботинка. Этот недостающий ботинок, сэр, был обнаружен две ночи спустя в подвале этого дома. Я должен еще раз спросить вас: каков будет ваш ответ на данные обвинения?

В этот момент Магнуссен в первый раз пошевелился, но когда он заговорил, то обратился к Франклину:
- Это вы вызвали представителя власти? - спросил он просто.

- Вы не оставили мне выбора, - тихо ответил Франклин. - Исследования - это одно, Игнатиус. Но подобное... - Он покачал головой.

Магнуссен натянуто улыбнулся.
- Вы всегда были слишком слабым, чтобы принять, что любые великие свершения требуют риска. Вы, Бенджамин, традиционалист. Вы не такой, как я. Вы не исследователь.

- Твоя страсть это не исследования, - ответил Франклин с мрачным лицом, - а стремление к власти. Мы не в одной из тех древних историй об отверженном герое, борющимся с невежественными противниками. Ваши действия повлияли на реальных людей. Я должен был вмешаться еще несколько месяцев назад, когда обнаружил, что вы экспериментируете с Великой Теорией Магического Объединения. Октосфера - уже достаточно плохо, но хотя бы безвредно. Попытка же отследить и учесть все сразу ради господства - выдумка сумасшедшего.

- Я ошибался, согласен, - ответил Магнуссен, словно он и Франклин просто вели дружескую беседу. - Я слишком увлекся мелочами. Я впал в заблуждение, наблюдая за всем этим, разделяя мир на более мелкие и маленькие части, фиксируя последствия даже самых бесконечно малых действий, как движение кровяных телец по артериям или сигналы нейронов в отдельных участках человеческого мозга. Я изучал это очень подробно, что мог - на мертвых, но еще больше моих знаний получено от систематических исследований живых. Вы можете называть это пыткой, конечно, и даже убийством, потому что не понимаете величия конечной цели. Что значит причинение боли перед лицом совершенного познания? Что такое ничтожная жизнь перед космическим объединением?

- Хватит, Игнатиус, - застонал Франклин. - Так вы делаете себе только хуже!

- В конце концов, - продолжал Магнуссен, подавшись вперед, его глаза заблестели, - я понял, что до сих пор ступал дорогой тех, кто уже прошел до меня и потерпел неудачу. Осознав это, я вспомнил свой девиз " Кто смотрит на камешки, не замечает гору". Разве вы не видите? Секрет вовсе не в микроскопии, Бенджамин. Секрет, конечно же, в макроскопии! Не крошечное, но гигантское! Целиком и полностью отследить и измерить все можно лишь тогда, когда сумеешь рассмотреть совокупность всех измерений! Тогда я понял, что мне нужно сделать. Мне пришлось вырваться из пределов этого измерения и найти место, где я мог бы наблюдать за всеми измерениями сразу. В то, что вы называете просто легендой, я ступил своими ногами. Я прошел через Связующую Завесу. Я проник в Мир-между-мирами и видел проходы во все другие измерения.

Трит, сузив глаза, покачал головой.
- Правильно ли я понимаю, профессор, что вы признаёте свою вину по всем выдвинутым против вас обвинениям?

- Пожалуйста, Игнатиус, - сказал Франклин, почти умоляя человека перед собой. - Твои навязчивые идеи привели тебя к безумию. Все, что ты делал или видел, видимо, повлияло на тебя каким-то ужасным образом. Мы можем тебе помочь, если ты решишь что тебе нужна помощь. Но будь осторожен со словами, чтобы не лишиться этой возможности.

Магнуссен хмыкнул.
- Ты думаешь мне не все равно, что этот маленький человек может сделать со мной? Пусть он попробует остановить меня. Теперь я уже за гранью, Бенджамин. Я уже перешагнул горизонт своей судьбы, и не могу вернуться, даже если бы захотел. А я и не хочу. Я принимаю своё предназначение и иду к нему с большим удовольствием.

Трит отодвинул стул и встал.
- Боюсь, что у меня нет выбора, сэр. Из уважения к вашей должности, профессор Магнуссен, и по вашей просьбе, профессор Франклин, я оставляю вас сейчас, чтобы вынести свой вердикт. Вы можете ожидать моего возвращения в течение недели вместе со служащими волшебной полиции для сопровождения подсудимого в Стеклянную Гору для исполнения приговора. Профессор Франклин, желаете ли вы на это время взять на себя полную ответственность за охрану подсудимого?

Франклин по-прежнему смотрел на Магнуссена.
- Я беру на себя полную ответственность за обвиняемого.

- Да будет так, - спокойно сказал Трит. Он достал из рукава палочку и, протянув руку, коснулся пожелтевшего черепа, который стоял на столе перед ним. Мгновенно комната пропала и Джеймс, Зейн и Ральф оказались в темноте зала Реконструктора.

- Ого, - выдохнул Зейн, глядя на пожелтевший череп.

Ральф покачал головой:
- Франклин не шутил, говоря, что школа предпочла бы забыть об этом парне.

- По крайней мере, теперь мы знаем, зачем Магнуссен прошёл сквозь Связующую Завесу - вздохнул Джеймс. - Он был убеждён в необходимости знать все происходящее в каждом измерении, чтобы держать под контролем будущее. Все пришли к такому же выводу?

Зейн кивнул.
- Магнуссен хоть и чокнутый, но занимал свое место по праву. Я понимаю, почему он был главой Дома Франкенштейнов. Но там, где большинство парней просто болтают о своих больших замыслах по завладению миром, он фактически вышел за пределы и что-то сделал.

- Но мы до сих пор не знаем, как он прошел через Связующую Завесу, - прокомментировал Ральф. - А ведь это то, что нам действительно нужно узнать, верно? Иначе как мы еще сможем пройти к Миру-между-мирами и посмотреть, прячутся ли там плохие парни?

Зейн осторожно взял череп из чаши Реконструктора.
- Если верить Джексону, Связующую Завесу можно открыть только с помощью ключа из какого-то другого измерения. Тот, кто напал на Хранителя Сущего, имел при себе малиновую нить из Станка, и это сработало, поскольку поскольку она была принесена из некой соседней реальности. Что мог использовать Магнуссен в качестве ключа?

Джеймс пожал плечами и кивнул в сторону Ральфа, державшего вторую реликвию - старый ботинок.

- Давайте попробуем с этим. Может, он расскажет то, что нам нужно.

Ральф посмотрел на ботинок в руках.
- Думаете, это ботинок, о котором упоминали в видении? Принадлежавший той магловской женщине, которую Магнуссен э-э...

- Ставь уже, Ральф, - нетерпеливо сказал Зейн.

Ральф шагнул вперед и поставил маленький ботинок на каменное основание перед собой. В ответ зал Реконструктора затуманился, но остался относительно неизменным. На секунду Джеймс подумал, что с реликвией что-то не так, но потом услышал тихий голос. Он обернулся на звук, озираясь по сторонам, и увидел только крохотный огонек настольной лампы. Рядом с ним на деревянном стуле сидел Бенджамин Франклин, что-то сосредоточенно записывающий. В отличие от предыдущего видения, которое было ярким и плотным, этот образ Франклина скорее напоминал призрака или голограмму. Полупрозрачное перо профессора царапало пергамент, когда он произносил слова вслух, диктуя себе. Его голос, казалось, доносился из соседней комнаты.

- Под запись. Профессор Бенджамин Амадеус Франклин, - медленно произнес он, наклонившись над пергаментом, - полные и окончательные записи о событиях этой ночи, восьмое октября 1859 года. Итак, прошлой ночью профессор Игнатиус Магнуссен, прежде всего ценный преподаватель в этом институте, и друг..

Франклин прервался и поднял глаза, пкак будто заметил их приближение. Джеймс застыл на месте, но потом понял, что видение Франклина просто задумалось. Его глаза блестели за стеклами квадратных очков. После долгой паузы тот вздохнул и снова склонился над пергаментом.

- Пламя все еще горит на месте, когда-то называвшемся домом Игнатиуса Магнуссена. Как начался пожар, никто точно не знает. Я лично подозреваю поджог, возможно, совершенный самим профессором. Толпа, которая собралась перед началом пожара, полностью обезумела и ничего не сделала, чтобы погасить вспыхнувшее пламя.

Я с тревогой должен заметить, что в сегодняшнем собрании было много людей, которые желали увидеть, как сгорает и сам Магнуссен, умирая в пламени вместе со своим домом. Однако предварительный осмотр не выявил следов тела профессора под руинами. Я не сомневаюсь, что дальнейшие поиски в ближайшее время также окажутся безрезультатными. Магнуссена здесь нет. Он сбежал, вероятнее всего, когда пожар был особенно силен, и огонь приковал к себе всеобщее внимание.

Франклин перестал писать. Он положил перо и, приподняв очки, устало потер глаза. Кажется он не хотел продолжать, но через мгновение снова достал перо и продолжил диктовать вслух записываемый текст.

- Куда направился Игнатиус Магнуссен, я не имею даже представления. По-видимому, он к настоящему времени уже выполнил все, что считал предначертанным: и теперь ушел обратно сквозь Связующую Завесу в то непостижимое, что находится за ней. Я полагаю, что оттуда он никогда не вернется, поэтому хочу записать все, что на данный момент известно о его самых последних действиях. К сожалению, мои разговоры с профессором в предыдущие два дня дали очень мало полезной информации.

Есть только две детали, которые стоит запомнить. Первой была его загадка относительно того, как он научился открывать Связующую Завесу. Он сказал мне, цитирую....

Франклин снова остановился и достал еще один пергамент со стола. Он внимательно изучил его, поправляя очки. Джеймс заметил, что сапог женщины стоял в темноте под столом, прислонившись к одной из ножек стула.

- И я цитирую, - продолжил Франклин, положив пергамент сверху на первый. - "Истина гуляет по залам Эреба. Она всегда была там, где её можно узреть". Я сам хожу по этим залам уже более века и не встречал никого и ничего, чтобы намекнуло бы на возможный путь сквозь Связующую Завесу. Если в словах Магнуссена есть какая-то правда, то она тщательно скрыта и потребует дальнейшего изучения.

Джеймс с изумленным видом повернулся к Зейну.
- Замок Эреба - это ведь дом вампиров, верно? - прошептал он.

Зейн кивнул:
- Если Люси позволит, можно будет заглянуть туда и осмотреться.

- Тсс, - зашипел Ральф, наклоняясь поближе к призрачному видению Бенджамина Франклина.

- Вторая загадка... боюсь, еще более непонятная. Когда его спросили, где находится Связующая Завеса, Магнуссен только улыбнулся и ничего не ответил. Этот вопрос, конечно же, больше всего меня интересует, поскольку, если утверждения профессора верны, то ему удалось проделать трещину в Мир-между-мирами. Я несколько опасаюсь временных неустойчивостей, которые могут возникнуть в результате совершения подобного разлома. А еще больше я боюсь того, что могут принести в наше собственное измерение те, кто находится за его пределами.

Мои замечания Магнуссену о том, что границы между мирами существуют не просто так, а чтобы установить барьеры между несовместимыми реальностями, он пропустил мимо ушей. Но все же в прошлую ночь профессор Магнуссен дал мне ответ на мой вопрос, хотя я подозреваю, что он так же бесполезен как и все, что выдает его проклятая Октосфера. Когда я снова настойчиво вопросил о местонахождении Связующей Завесы, он наконец улыбнулся мне и сказал: "Здесь, - Франклин попытался сымитировать акцент Магнуссена, - она находится в глазах Роубитца."

Он снова прервался, перечитывая написанное. Затем со вздохом продолжил записывать.

- Загадки весьма туманны и, вероятно, были произнесены с целью ввести нас в заблуждение, но все же я достаточно хорошо знаю профессора, чтобы догадываться, что это не было простой ложью. Он слишком высокомерен, чтобы не предложить правильную подсказку, пусть даже если ее невозможно будет понять. Со временем я изучу обе эти загадки в надежде найти путь к Связующей Завесе и закрыть его навсегда. На данный момент, однако я считаю, что должен вернуться к более неотложным проблемам, связанным с успокоением школы и предоставлением объяснений судье Дугласу Триту. Я не выполнил взятых на себя обязательств... в частности, одного.

Франклин глубоко вздохнул, положил перо и аккуратно сложил пергаменты с записями. Когда он закончил, то взял маленький ботинок, стоявший на полу неподалеку, и вложил внутрь сложенные листки, а затем прикоснулся к нему своей палочкой.

Видение растворилось как дым, возвращая Зал Реконструктора в его привычное состояние.

Зейн тут же засунул череп подмышку и обернувшись, потянулся к старому ботинку, стоящему на каменном основании. Он заглянул внутрь.

- Они все еще здесь! - сказал он, улыбаясь. - Старые записи Франклина! Боюсь, пергамент рассыпется, если я его вытащу. Чешир и ее команда каталогизаторов, вероятно, сохранили бы его получше, если бы знали, что это такое.

- Связующая Завеса находится в глазах Роубитца, - задумчиво сказал Ральф. - Есть идеи, кто такой Роубитц?

Зейн сосредоточенно нахмурился:
- Кажется, я где-то про это слышал. Посмотрим, что я смогу нарыть.

- И мы можем попросить Люси пустить нас осмотреться в залах дома Эреба, - добавил Джеймс. - У нас две зацепки. Не так уж плохо.

- Погодите минутку, - покачал головой Ральф. - Не думаете, что, если бы эти загадки имели решение, советник Франклин разгадал бы их до этих пор?

Зейн задумчиво посмотрел на Ральфа:
- А откуда уверенность, что он не разгадал?

- Что ты имеешь в виду? - спросил Джеймс.

- Ну это не первый раз, когда некто раскрывал какую-то страшную тайну и никому ничего не сообщал. Вы слышали его в видении. Даже если он и разгадал тайну Связующей Завесы, то вовсе не собирается делиться своим открытием со всем миром. Он планировал лишь замкнуть проход или охранять его, чтобы никто не смог им воспользоваться.

- Возможно, включая нас? - сказал Ральф, приподняв брови.

Джеймс покачал головой.
- Может и так, но я в этом сомневаюсь. Если бы Франклин узнал правду о Связующей Завесе, думаю, он бы сказал нам, когда мы его об этом спросили. Очевидно же, что в его планы не входит, чтобы кто-то рыскал вокруг, разнюхивая об этом, верно? Если бы он нашёл её и закрыл, он бы так и сказал.

- Но почему? - нахмурился Ральф.

- Потому что мы просто кучка любознательных детей, верно? - ответил Зейн. - Если бы он просто заявил, что уже нашёл Связующую Завесу и навсегда её закрыл, то тем самым убил бы всю таинственность, и это перестало бы нас интересовать. Шах и мат. Молодец, Джеймс.

Ральф забрал ботинок.
- Давайте вернём реликвии в запретную секцию и уберёмся отсюда. На сегодня с меня хватит жутких тайн.

Зейн кивнул.
- Тогда пошли. У нас еще есть осталось немного времени, чтобы сегодня вечером заняться поисками этого самого Роубитца.

- Я вас здесь подожду, если не возражаете, - объявил Джеймс, переминаясь с ноги на ногу.

Зейн оглянулся, приподняв бровь.
- Ладно. Что-то не так? Всё ещё переживаешь из-за притаившегося на полках Патча?

Джеймс покачал головой:
- Нет. Я просто... у нас только две реликвии. Вы и без меня справитесь. Возвращайтесь поскорее, хорошо?

Ральф кивнул:
- Чем быстрее, тем лучше. Пошли.

Спустя мгновение они тихонько прикрыли двери к нижним уровням Архива, оставляя Джеймса наедине с Реконструктором.

Он немного подождал, внимательно прислушиваясь, а потом, когда был уверен, что Ральф и Зейн начали спуск в Запретную секцию, полез в задний карман своих джинсов. В течение нескольких дней он носил запись снов Петры в кармане, сложив ее в гладкий шарик и завернув в пакет ,который нашел на кухне Дома Аполлона. Мальчик не знал точно, зачем носил его с собой, но так ему казалось более безопасным. Осторожно держа пластиковый пакетик большим и указательным пальцами, он повернулся к Реконструктору.

Эта идея пришла ему на ум, когда они наблюдали за видением Франклина. Разумеется, Реконструктор должен был работать с объектами, которые были должным образом зачарованы, Джеймс не был в этом на сто процентов уверен. С тех пор, как он спас жизнь Петре на борту "Гвиндемира", эта запись ее сна стала слишком таинственной для него, и ее не стоило касаться голыми руками. Однако, возможно, ее магии будет достаточно ,чтобы вызвать ответную реакцию в Реконструкторе, что поможет Джеймсу вникнуть в суть. Он не мог догадаться, почему Петра и история ее снов, казалось, обладали такой странной магической силой, но очень хотел узнать. Даже если это и означало бы, по сути, подглядывание за ее снами. Мальчик осторожно перевернул пластиковый пакет вверх дном над каменной чашей.

Пергаментный комочек выпал и ударился о чашу с легким стуком.

Порыв сухого ветра внезапно налетел на Джеймса, взлохматив волосы и заставив зажмуриться. Он повернулся на месте, и яркий туман заполнил все поле зрения. Он стоял, освещенный дневным светом, на травянистом плато. Зал Архива полностью исчез. Даже каменное основание самого Реконструктора исчезло. Это, как казалось Джеймсу, не было похоже на смутное видение. Все вокруг выглядело совершенно реальным, но все же невероятным, как будто каждая сухая травинка наблюдала за ним, и каждое облако в низком куполе неба смотрело на него с ледяной враждебностью. Лишенная неровностей травянистая равнина простиралась во все стороны, и Джеймс понял, что плато на самом деле является островом, окруженным скалистыми утесами.

Синевато-серые волны врезались в скалы, наполняя воздух сотнями брызг. И, конечно же, неподалеку возвышался замок. Сделанный из черного камня, небольшой, но высокий, украшенный башнями и башенками, он казался когтем в облачном небе. Строение свешивалось с края скалы, словно камни под ним были подмыты, но все же замок по-прежнему стоял, удерживаясь наперекор всему.

Кто-то пристально глядел из темноты замка. Джеймс почувствовал тяжелый взгляд, словно прикосновение горячего ножа к коже. Он всмотрелся в замок, прикрывая глаза от серого света. На высоком балконе стояла фигура, полускрытая в тени.

Я пришла, произнес голос. Слова пронеслись по травянистой равнине, как гром. Я смотрю и жду. Мое время очень близко. Я - Великая Королева-волшебница. Я - Принцесса Хаоса.

Джеймс напряг глаза, пытаясь разглядеть затененную часть балкона. Он едва сумел различить очертания фигуры, за исключением того, что она казалась женской. При звуках голоса вдоль хребта Джеймса пробежал холодок. Мальчик застыл на месте. Его глаза расширились, и видение начало усиливаться, пульсировать до крови из ушей, раздирать, а слова звенели, повторяясь все громче и громче, болезненно отдаваясь в самом сознании Джеймса.

Я наблюдаю и жду, повторил голос. Моё имя прогремит во всех измерениях.

Моё имя... Морган. Та, что шагает между мирами.

Видение исчезло и рассеялось. Темнота закрутилась, сжалась и стеклась в одну маленькую точку, которая висела над основанием Реконструктора, как дыра в космосе. Через мгновение даже она пропала из виду.

Джеймс стоял, как громом поражённый, волосы встали дыбом, а сердце колотилось, как сумасшедшее.

"Это просто сон, - повторял он себе снова и снова. - Это просто часть сознания Петры - Морган, жаждущая выбраться наружу. Петра держит её взаперти, в заточении, под контролем.

Всё именно так. Всё должно быть именно так..."

Джеймс вздрогнул, вспомнив бесконечно повторяющиеся раскаты голоса из сна.

Послышались шаги, сопровождаемые эхом голосов - Зейн и Ральф возвращались. Джеймс торопливо подался вперёд, чтобы забрать записку со сном, но тут же замер, выпучив глаза.

Чаша Реконструктора была пуста. Записка со сном Петры просто исчезла.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/65628/381276

Переводчики: sapox, Lada_Dragon