Готовый перевод James Potter and the Vault of Destinies / Джеймс Поттер и Хранитель Сущего: 15. the Star of Convergence

Звезда схождения

Теперь, когда в Альма Алерон официально прошел бал на Хэллоуин, кампус приступил к серьезным занятиям по подготовке к зимним праздникам.

Не успели вытащить плавающие в столовой тыквы, как на их месте уже появилась целая коллекция индеек из папье-маше и в странных шляпах с застежкой. День благодарения, праздник, который по словам профессора Сануи, отмечали первые американские переселенцы, когда собрали первый удачный урожай ( при помощи и сотрудничестве коренных американцев, которых они здесь встретили ), казалось, это стало удивительно большой проблемой среди студентов Альма Алерон и факультета. Большинство из них планировали съездить домой на длинный выходной, где они, по-видимому, съели бы множесто жареных индеек, картофельного пюре и тыквенных пирогов, а также побывали бы на множестве юбилейных спортивных мероприятиях, в том числе сенсационный профессиональный матч по Клэчкаджелу, известный как Супердрака.

Интересуясь о деталях такого типично американского праздника, Джеймс и Ральф бесстыдно напросились к Зейну домой, где-то около Сент-Луиса в штате Миссури, на семейный обед Уокеров в День Благодарения. Отец Зейна, общаясь через сову Джеймса, Нобби, с радостью согласился принять мальчиков.

Таким образом, в последний выходной ноября трое мальчиков отправились на поезде на небольшую старую станцию в причудливый маленький городок Кирквуд, который Зейн с гордостью называл " первый официальный пригород Сент- Луиса". Однако на этот факт Джеймс и Ральф не обратили ровно никакого внимания, они оба были увлечены тесными, засыпанными снегом улицами и ярко светящимися рождественскими украшениями, развешанными на фонарных столбах города. Когда три мальчика жлали в розовых сумерках, чтобы родители Зейна их забрали, они увидели на другой стороне улицы шумную толпу весело разодетых магглов толпящихся вокруг исскуственного леса из аккуратно вырезанных и разрисованных сосен. Иногда на улицу выезжал микроавтобус или машина с деревом, привязанным на крыше длинным шпагатом.

- Люди здесь вокруг начинают рано праздновать свое Рождество. не так ли? - сказал Ральф со счастливой улыбкой. - Я мог бы привыкнуть к этому, держу пари.

- Это ничего,- ответил Зейн. Рядом с моим домом живет семья, которая ездит с елкой круглый год, Правда.

Джеймс нахмурился. - Они волшебники?

- Нет, - отмахнулся Зейн, - Они просто странные. Вот и моя мама!

Мальчики замахали руками и взялись за ручки своих сумок, когда белая машина подъехала к вокзалу. У Джеймса возникло странное ощущение, словно кто-то едет рядом, с левой стороны машины, но Зейн, конечно, ничего не заметил. Он забрался на переднее сиденье рядом со своей мамой, красивой блондинкой в очках с черепаховой оправой. Она улыбнулась Ральфу и Джеймсу, когда те уселись сзади.

- Привет ребята, - сказал она, предлагая каждому бумажный мешочек с печеньем. - Добро пожаловать в Кирквуд. Надеюсь, вы голодны.

- Я да, - с готовностью согласился Ральф. - Ммм! Печенье с шоколадной крошкой. А это кусочки вишни?

- Еще теплое! - кивнул Зейн с полным ртом.

- Только десять минут как из печки, - сказала мама Зейна, выезжая на улицу. - Грир осталась дома с отцом, наблюдать за последней партией, она так же взбудоражена по поводу вашего приезда как и мы.

Джеймс наблюдал, как за окнами машины скользят улочки городка, пока они не достигли района с маленькими домами и аккуратными двориками, ничем не напоминавшего те, что окружали Альма Алерон.

Мама Зейна затормозила и припарковала машину возле простого каменного дома, расположенного на холме.

- Дом, милый дом! - крикнул Зейна с нетерпением, распахивая дверь. - Держу пари, папа уже развел огонь!

- Ну, это не очень сложно, - заметила его мама. - Это же газовый камин. Но думаю, ты прав.

Когда все четверо вышли из машины, задняя дверь дома распахнулась, и в щель просунулась голова, увенчанная шапкой светлых кудрявых волос, подсвечиваемых изнутри.

- Папа разрезает индейку, - крикнула девочка, - боюсь, я не смогу остановить его от ее поедания. Так что вам лучше поторопиться.

Мать Зейна устало вздохнула.

- Привет Грир! - крикнул Зейна своей младшей сестре, махнув рукой, а затем повернулся к Джеймсу и Ральфу, счастливо улыбаясь. - Некоторые вещи не меняются. Пошли, я покажу вам свою комнату!

День благодарения в доме семьи Уокеров оказался не похож на семейные собрания, которое Джеймс привык видеть в Мраморной Арке. Столовая была довольно маленькой, и к тому времени, когда приехали дядя и тетя Зейна с двумя маленькими детьми, в доме уже стоял невероятный шум из перекрывающих друг друга звуков: смех и разговоры, лязг тарелок, звон рождественских колокольчиков из радио на кухне, топот бегущих ног, когда двоюродные братья Зейна и сестра бегали по маленькому дому. Зейн и Ральф провели много времени, играя в видеоигры на семейном телевизоре, хотя Джеймс так и не смог их понять. Еда была отличной и по-видимому, обладала свойством не кончаться, так что к вечеру Дня Благодарения Джеймс чувствовал себя наевшимся под завязку. Вся семья собралась вокруг стола, чтобы поиграть в настольные игры, и Джеймс присоединился к ним, хотя никогда не слышал об этих играх и понятия не имел как в них играть.

- Извини, Джеймс, - радостно объявил Зейн, когда Джеймс попал на отметку на доске. - Ты мне должен двести баксов. Наслаждайтесь поездкой, и спасибо за то, что выбрали нашу Железную дорогу.

- Он безжалостен на этих железных дорогах, - прокомментировал Ральф, когда Джеймс подсчитал свои разноцветные игровые деньги. - Если бы я знал, сколько денег можно сделать на этом, я бы не тратил все свои деньги на эти глупые коммунальные предприятия.

Джеймс не знал, что это значит, но не возражал. Это было отличное занятие, несмотря ни на что. Он усмехнулся, передавая игровые деньги Зейну и потянулся за одной из последних печенюшек на соседней тарелке. Еще одна не повредит. Он решил, что сможет взять шоколадно-вишневое печенье в любой день за фальшивые деньги.

В течении праздничных выходных Джеймс и Ральф заняли гостевую спальню Уолкеров, расположившись на паре узких старых кроватей. В воскресенье днем, когда Ральф, Зейн и Грир играли в видеоигры, Джеймс в одиночестве исследовал дом. В маленькой угловой комнате он нашел мистера Уокера, сгорбившегося над своим столом и бешено стучащего по клавишам ноутбука. Его лицо было напряженно хмурым, словно он боролся с маленькими клавишами.

- Над чем вы работаете? - спросил Джеймс, заглядывая в дверь.

Уокер поднял глаза, широко раскрытые от удивления, и Джеймс понял, что он заметил его прихода.

- А! - сказал он и улыбнулся. - Извини. Иногда я слишком увлекаюсь. Привет, Джеймс.

- Я не хотел мешать вам или что-то еще, - быстро сказал Джеймс. - Мне было просто интересно.

Уокер вздохнул и откинулся на спинку стула. - Все нормально. Мне нужно, чтобы кто-то иногда напоминал мне делать паузу. Мама Зейна говорит, что когда я пишу, это как-будто я нахожусь на сто футов под водой. Это занимает много времени, чтобы спуститься туда и много времени, чтобы вернуться на поверхность, поэтому, когда я там, легко забываю обо всем остальном.

- Я думал, вы снимаете фильмы? - спросил Джеймс, нахмурившись.

Уокер пожал плечами и качнул головой. - Я зарабатываю деньги, - сказал он. - Иногда я делаю что-то для кино, иногда делаю рисунки, иногда пишу истории.

Джеймсу стало любопытно. - А люди читают то, что вы пишете? Например, ваши истории и другое есть в книжных магазинах?

Уокер рассмеялся и покачал головой. - Нет, мои книги не попадают на полки магазинов. К счастью мне платят достаточно, чтобы я мог свободно делать что-то для своего удовольствия. Для этого я и пишу.

Джеймс вопросительно нахмурился. - Вы пишете для удовольствия?

- Нет лучшей причины, - вздохнул Уокер, сгибая пальцы.

- А что вы сейчас пишете?

Уокер поджал губы и покачал головой. - Просто небольшую историю.

Джеймс прищурился, глядя на мужчину. По какой-то причине он подозревал, что мистер Уокер намеренно избегал каких-либо дальнейших объяснений. Джеймс посмотрел на экран ноутбука. Без его очков видно было только размытые строчки, но он подумал, что может разобрать группу слов, выделенных жирным шрифтом. Может название? На мгновение ему показалось, что он увидел там свое имя. Он качнул головой и моргнул. Это было конечно смешно.

Мистер Уокер слегка повернул компьютер и нажал кнопку. Текст на экране пропал.

Джеймс заметил небольшую книгу, лежащую на конце стола. Он указал на нее. - Это одна из ваших книг?

Уокер взял книгу. - Эта? Нет. Это классика. Я использовал ее для исследования. Она называется "Доктор Джекилл и мистер Хайд". Вы когда-нибудь слышали о ней?

Джеймс покачал головой.

- Это старая история. - сказал Уокер, позволив книге раскрыться в руке. - Страшная история, впрочем больше психологическая. На самом деле это действительно страшно.

- Что вы имеете ввиду? - спросил Джеймс, глядя на книгу.

Уокер переворачивал страницы, пока не дошел до иллюстрации. На ней стоял мужчина в пальто и шляпе перед зеркалом. Он смотрел широко раскрытыми от ужаса глазами на свое отражение, и неудивительно: отражение в зеркале было совсем другим человеком. Фигура в зеркале смотрела ухмыляясь, с одетыми на руки когтями и ошеломляюще безумными глазами.

- Потому что, - задумчиво ответил Уокер, - это не просто история о сумасшедшем, убивающим невинных. Это история, где герой и злодей не могут физически сражаться друг с другом, где нет четкого момента противостояния между ними, где можно было бы одержать победу.

Джеймс уставился на изображение на странице и почувствовал, что его пробирает беспокойство. - Почему нет? - спросил он тихим голосом.

- Ну, это очень просто, - сказал Уокер, серьезно глядя на Джеймса. - Это потому, что злодей и герой.... это один и тот же человек.

Джеймс медленно кивнул, не в силах отвести взгляд от иллюстрации на странице. На ней две разные личности смотрели друг на друга из одного и того же тела, разделенные только зеркальным стеклом.

Находясь в теплой маленькой комнате, Джеймс вздрогнул.

Через мгновение он извинился и пошел искать Зейна и Ральфа. Неожиданно ему захотелось быть только с друзьями, услышать их хриплый смех и забыть эту странную, старую иллюстрацию.

Возвращение в Альма Алерон, как и все послепраздничные путешествия, было тоскливым и спокойным.

Всю поездку на поезде Зейн провёл, уткнувшись носом в толстенную книгу под названием "Справочник Варни для жителей волшебного мира". Какое-то время Джеймс пытался читать через его плечо, но очень скоро нашел книгу смертельно скучной. Ему ничего не оставалось, кроме как вызвать Ральфа на поединок в волшебные шахматы, для которого они использовали миниатюрный набор шахматных фигур, который Ральф везде таскал с собой.

Джеймс ненавидел играть с Ральфом в шахматы, так как почти всегда проигрывал мальчишке, но даже проигрывать было лучше, чем просто смотреть в окно на пробегающие мимо тоскливые города и дождливое небо.

На следующий день Зейн подловил Ральфа и Джеймса в коридоре у кабинета магеографии.

- Я знаю, кто такой Роубиц, - заявил он, выпучив глаза.

- Что? - нахмурился Ральф. - Ты же вроде сказал, что его нет в этой книге.

- Его и не было, - подтвердил Зейн. - Книга была пустой тратой времени. Теперь моя голова забита бесполезными именами и деталями, и всё впустую. Например, вы знали, что скрим изобрел какой-то псих по имени Вимрих, который просто искал способ вздремнуть, пока летит на метле? Он так и не добился своего - уплощенная метла просто переворачивалась, сбрасывая его на пол - но после его смерти кто-то из племянников нашёл в его мастерской самодельные мётлы и попытался на них встать. Дальше вы знаете.

- Как увлекательно, - нетерпеливо сказал Джеймс. - Но переходи уже к части про Роубица.

- Эй, если мне пришлось все это изучать, ты должен смириться с этим, - сказал Зейн, толкнув Джеймса в грудь. - Но в любом случае, когда я относил книгу сегодня утром в библиотеку, я заметил что-то висящее на стене. Вы знаете, девочки-вампиры всегда делают эти гравюры надгробий со школьного кладбища на деревянных досках? Ну так вот, кучка таких висит над столом библиотекаря, наверное это было что-то вроде проекта класса искусств или что-то похожее. Дело в том, догадайся что за имя было с правой стороны на одной из обратных тележек?

- Роубиц? - Ральф удивленно моргнул.

Зейн нетерпеливо кивнул. - Ясно, как день! Хотя это было написано немного иначе. чем я ожидал: Р-О-У-биц. но достаточно близко для игры в Клэтч, как говорим мы, Зомби. Он просто был каким-то стариком, который видимо со дня своего рождения жил и работал здесь, в университетском городке. Вероятно он был слугой Магнуссена или садовником или кем-то еще!

- "Завеса Связи лежит во взгляде Роубица", - процитировал Джеймс, кивая. - Может, ключ к Завесе похоронен с этим парнем?

- О, нет. - Ральф поднял руки ладонями кверху. - Я не собираюсь раскапывать старые могилы.

Зейн положил руки Ральфу на плечи и встал на цыпочки, чтобы посмотреть ему в глаза. - Не волнуйся, Ральф, - успокаивающе сказал он. - Нам не придётся никого выкапывать, ладно?

- Не придётся? - скептически переспросил мальчик.

Зейн покачал головой:
- Нет. Судя по гравюре, он похоронен в мавзолее. Нам вообще не придётся копать. Нужно просто взломать дверь.

- О, - саркастически вздохнул Ральф. - Так намного лучше.

***

В последующие дни Джеймс, Ральф и Зейн обследовали кладбище кампуса, которое было удивительно большим и находилось в северо-западном углу кампуса, окруженное высоким кованным забором. К счастью главные ворота почти всегда оставались открытыми, даже ночью, а это значило, что им не нужно будет перелезать через забор, если придется прокрадаться под луной. После нескольких попыток они наконец нашли мавзолей, принадлежащий волшебнику по имени Леопольд Кромвел Робиц, который находился на холме в тени древнего дуба. Дверь мавзолея была сделана из меди, от времени покрывшейся бледно-зеленым налетом. Зейн схватил ручку и дернул, но дверь не сдвинулась с места.

- Ну, и так много для плана А, - сказал он, кивая. - Дверь закрыта. Кто-нибудь хочет попробовать открывающее заклинание? Как насчет тебя, Ральфинатор? Ты у нас заклинатель группы.

Ральф поморщился, но достал свою палочку. Он направил ее лимонно-зеленый конец на дверь.

- Алохомора, - попробовал он.

Последовала золотая вспышка, но дверь осталась прочно закрытой. Зейн снова безрезультатно дернул за ручку.

- Я предполагаю, что это значит План С, да? - сказал Джеймс.

Ральф спросил с надеждой, - Разве мы не можем просто сейчас попробовать еще раз?

- И рискнуть попасть в канцелярию в качестве вандалов? - ответил Зейн, похлопав Ральфа по плечу. - Поверь мне, это та вещь, за которую ты можешь навсегда получить ярлык. Глумится над мертвыми, значит получить кучу разных неприятностей. Ты видел, насколько серьезно они восприняли это, когда Магнуссен выкапывал тела, чтобы вскрывать их.

Ральф вздохнул. - Ладно. Но если вы хотите сделать это ночью, я не пойду внутрь. Я буду ждать прямо здесь, рядом с этим старым деревом, пока вы двое наткнетесь на скелетов. Понял?

Джеймс согласился. - Если бы был другой путь, Ральф.

Это было в следующие выходные, прежде чем трое мальчиков смогли набраться мужества, чтобы совершить ночной поход на кладбище. Даже Зейн, чья дерзость кажется была безграничной, казалось нервничал. В субботу вечером Джеймс и Ральф задержались в игровой комнате Особняка Аполлона, играя в пинг-понг и выслушивая постоянную критику Гекла и Джекла. Наконец, когда дедовские часы в углу пробили полночь, мальчики пробрались вверх по леснице и открыли входную дверь. Они посмотрели друг на друга, стоя между холодом ночи и теплом зала позади них.

- Готов, Ральф? - шёпотом спросил Джеймс.

- Нет, - признался Ральф. - Но мы все равно сделаем это, верно?

Джеймс кивнул и сглотнул. - Помни, почему мы это делаем. Это хорошая причина. Мы не можем позволить Петре отвечать за то, чего она не делала.Мы должны найти тех, кто действительно ворвался в Зал Архивов и напал на Хранителя Сущего.

Ральф покачал головой:
- Но... мы видели её, Джеймс. Почему ты так уверен, что на самом деле там была не она?

Раньше Джеймса бы разозлил подобный вопрос, но теперь он лучше знал Ральфа. Знал, что Ральф - прагматик. К тому же Ральф не чувствовал к Петре того, что чувствовал Джеймс. И он не знал того, что было известно Джеймсу.

- Потому что она мне так сказала, - просто ответил Джеймс, глядя другу в глаза. А затем добавил: - Когда мы были на корабле, папа сказал мне, что лучшее, что я могу сделать для Петры, это быть её другом. Друзья доверяют друг другу, значит, я должен ей доверять. Ты же мне доверяешь?

Ральф пожал плечами.
- Временами, - серьезно ответил он. - Но в основном я просто тебе подыгрываю. Для меня это лучший способ выразить свою дружбу. Вот как сегодня. Надеюсь, этого достаточно.

Джеймс улыбнулся несмотря на холод и темноту ночи. Он медленно закрыл за собой дверь Особняка Аполлона. - Этого более чем достаточно, Ральф. Пошли.

Когда Ральф и Джеймс вошли в темноту, то обнаружили абсолютно тихий кампус, покрытый низко ползущими усиками тумана. Воздух был настолько холодным, что Джеймс сразу начал дрожать. Сверху ярко светила Луна, покрывая лужайки и тропинки своим костлявым светом.

- Вон там, - прошептал Ральф, выдыхая клубы воздуха. - Это что Зейн уселся на Октосферу?

В ответ плохое подражание сове эхом отозвалось по тёмной лужайке. Джеймс закатил глаза.

- Вы не ответили,- сердито сказал Зейн, когда Ральф и Джеймс подбежали к нему. - Я ухаю, а ты воешь как волк. Мы же тренировались сегодня днем.

- И я сказал тебе тогда, - заметил Джеймс, глядя на пустой университетский городок, - что мы в центре большого американского города. Здесь нет волков на мили и века во всех направлениях!

- Были бы, если бы вы ответили, - рявкнул Зейн.

- Ты притащил с собой Гринт? - спросил Джеймс, глядя на блондина.

Зейн обнял себя, дрожа. - Ты имеешь ввиду стандартный инструмент Зомби для волшебного вскрытия замков, который всякий уважающий себя Зомби берет с собой каждый раз, когда выходит вечером чтобы что-то стащить? Это Гринт? О нет, я оставил его в ящике с носками твоей бабушки. Дурень я.

Джеймс кивнул. - Тогда все в порядке. Похоже горизонт чист. Поехали.

Все втроем побежали вдоль ряда вязов с опавшими листьями, пригибаясь и стараясь как можно больше оставаться в тени. Они обошли главный вход театра, пересекли алею перед Административным Зданием и нырнули в ущелье пешеходных дорожек, которые проходили через квартал студенческих комнат в колледже. Наконец, когда его легкие уже горели от холодного ночного воздуха, Джеймс поднял глаза и увидел пере собой открытое кладбище кампуса. Щупальца тумана ленивыми призраками тянулись между ближайшими надгробиями, за которыми была непроницаемая тьма.

- Почему здесь должно быть так много больших ив, кустарников и прочего? - прошептал Ральф, когда они на цыпочках прошли через ворота.- Я имею ввиду на кладбище, а не в окружающей изгороди.

- Вини в этом старого садовника, Балпина Блудгена, - ответил Джеймс, стуча зубами. - Это то, что вы называете традицией. Уверен, что все ворота скрипят, все деревья покрыты испанским мхом, а надгробные плиты должны стоять именно так, покосившись. Должно любить парня что так великолепно выполнил эту работу.

Три мальчика неосознанно подвинулись поближе друг к другу, когда шли по извилистой тропинке вокруг холма кладбища. Вскоре они обошли его и оказались вне поля зрения главного входа. Покрытые мхом статуи и обелиски вырисовывались силуэтами из тумана и тени. Слабый как дыхание ветер двигал ветвями деревьев и вездесущим туманом над землей.

- Я думаю, что там, - прошептал Ральф, указывая на ближайший холм. - Разве мы не можем осветить нашими палочками?

Зейн покачал головой. - Кто-то может нас увидеть. Ваши глаза скоро привыкнут к темноте.

Джеймс прошел по холму, обогнув покосившиеся надгробные камни. Неожиданно, незаметно для себя он вспомнил старые истории своего отца о последних днях перед битвой в Хогвардсе, когда он и директор Дамблдор проникли в пещеру, где Волдеморт спрятал один из своих крестражей. В частности, Джеймс поймал себя на том, что думает о проклятых мертвецах, которые были в глубоком озере этой пещеры, вздымаясь на поверхность, как ужасная, широко открывшая рот рыба: Преисподней. Джеймс вздрогнул и попытался не представлять мертвых белых рук, вырывающихся из земли и хватающих за лодыжки. На самом деле он надеялся на добрый старомодный призрак, просто чтобы снять напряжение. К сожалению, по какой-то причине Альма Алерон, видимо, не имела призраков. Он глубоко вздохнул и вздрогнул когда его отпустило.

- Вот оно, - кивнул Зейн, направляясь к гребню холма. - Роебитс. Я могу просто прочитать это при свете луны. Пошли.

Джеймс наблюдал, как Зейн вынул из кармана своей мантии маленький сложный инструмент. Светловолосый мальчик осмотрел замочную скважину под дверной ручкой склепа, а затем осмотрел повертев в руках Гринт.

- Как это работает? - спросил наклонившись Ральф.

- В нем есть маленький чертенок-взломщик, - ответил Зейн. - Он принюхивается с каким замком имеет дело, а потом поет чем его лучше открыть.

Ральф нахмурился и посмотрел на Джеймса. - Он действительно это делает?

- Ты никогда не сможешь понять, или сможешь? - ответил Джеймс, покачав головой.

Зейн наклонился к двери, заглянул в замочную скважину и приложил ухо к холодному металлу, слушая. - Внутри никто не двигается, - сказал он, обернувшись к Джеймсу и Ральфу.

- Это хороший знак.

Джеймс сказал с нетерпением - Так ты сможешь его открыть?

- Нет проблем, - кивнул Зейн. - Здесь нет ничего особенного. Похоже на стандартную Плачущую Розу чтобы открыть замок. Я нашел это сегодня в библиотеке. Это стандартный погребальный замок. Ключ - это слезы.

- Это что, один из нас должен поплакать? - спросил Джеймс, моргнув.

Ральф нахмурился. - Кто из вас может плакать по заказу? Может ты попробуешь Джеймс.Ты ведь актёр, не так ли?

- Я играл всего лишь один раз,- запротестовал Джеймс. - И там не надо было лить слезы. Я не знаю как заставить себя плакать.

У Ральфа глаза расширились от вдохновения. - Ты просто думаешь о самой печальной вещи, которая когда-либо случалась с тобой! Например, смерть твоего любимого питомца или что-то похожее! Это просто!

- У меня никогда не было никаких домашних животных,- ответил Джеймс. - Если это так просто, может сам попробуешь.

- Ребята вы идете, или как? - спросил Зейн, толкая медную дверь. Она тяжело скрипнула, открываясь в темноту.

Джеймс поразился.- Как ты это сделал?

- Я только что ткнул им, - пожал плечами Зейн, пряча в карман Гринт. - Я подумал, что так будет быстрее, чем ждать, когда у вас глаза прослезятся. Кажется, я немного сломал замок, но мы ведь сможем его исправить, а? Поехали.

- Я буду наблюдать, - нервно прошептал Ральф, отступая. Джеймс кивнул, вздохнул и вошел за Зейном в затхлую тьму мавзолея.

Внутри было очень холодно под низким потолком и на песчаном полу, который громко скрипел под ногами мальчиков. Зейн медленно поднял палочку.

- Люмос, - прошептал он серьёзно. Палочка засветилась, наполняя небольшое пространство своим холодным светом. Нигде в мавзолее не было надписей. Углы были затянуты паутиной, качающейся от движения мальчиков. Единственными вещами в тесном пространстве был напольный подсвечник с одной оставшейся свечой и невысокий каменный выступ, на котором покоился безошибочно узнаваемый деревянный гроб.

- Я открывал дверь, - сказал Зейн низким голосом, широко открыв глаза. - Теперь, когда мы внутри, твоя очередь.

Джеймс сглотнул и шагнул вперед. Гроб был холоден на ощупь. Медленно, он повернул пальцами металлическую ручку крышки гроба и начал ее поднимать. Она громко скрипела, когда открывалась, и Джеймс невольно подумал в этот момент, что Бальпин Блудгени будучи здесь, мог бы заколдовать петли, чтобы они делали правильный глубокий скрип, когда открывались глубокой ночью. Джеймс наклонился в сторону и заглянул в узкое отверстие, которое сделал. Волна облегчения заполнила его.

- Там пусто, - выдохнул он. - Просто темнота. Это наверное ложная могила, сделанная как укрытие для....

Джеймс слегка взвизгнул, когда Зейн шагнул вперед, поднеся ближе свою палочку. Все же гроб не был пуст, просто содержимое было закрыто тенью. Внутри лежал трухлявый скелет, одетый в старомодный костюм с галстуком-бабочкой и высохшей гвоздикой, лежащей в петлице. Руки скелета были аккуратно сложены на груди. Золотой зуб мерцал в усмешке черепа.

- Фу, - сказал Джеймс, почти бросив крышку гроба. - Ве!

Зейн нетерпеливо покачал гловой. - Это просто мертвое тело, Джеймс. Тише. Я думал, ты видел, как один из них ожил однажды в пещере тайника Мерлина?

Джеймс снова сглотнул. - То было по-другому. Просто там он был на открытом воздухе. Ты не думаешь, что это будет... ты знаешь...?

- Он бросится на нас? - усмехнулся Зейн. - Неа. Во всяком случае, если ты его действительно не разозлишь. Давай продолжим. Как сказал Магнуссен, Завеса Связи находится в глазах Роубитца. Давай посмотрим уже.

Джеймс открыл крышку гроба до конца, и Зейн наклонился над ним, вытянув палочку. Череп ухмыльнулся на свету. Прядь седых волос все еще была на черепе, аккуратно зачесанная назад у висков.

- В глазницах ничего нет, - сказал Зейн, наклонившись. - Просто пыль и паутина. Может быть нас кто-то опередил.

- В загадке сказано, что Завеса Связи была в глазах Роубица, - размышлял Джеймс. - Может быть, это значит, что она там, куда мог смотреть скелет?

Зейн пожал плечами. - Технически, скелеты ничего не видят.

Джеймс не обратил внимания на Зейна и посмотрел на оббитую внутри шелком крышку гроба. Он осторожно коснулся ее, ощупывая в поиске чего-то скрытого.

- Эй! - внезапно выкрикнул Зейн, снова наклонившись над гробо. Джеймс ахнул и тоже наклонился над скелетом, следуя за взглядом своего друга. Зейн указал на левую руку скелета.

- Он выпускник 1810-го! Смотри! Это на его классном кольце. Он был из Холма Афродиты. Вау, я бы не догадался, что он из Фей.

Джеймс вздохнул и выпрямившись сказал. - Замечательно. Похоже это еще один тупик.

- Ха-ха, - усмехнулся Зейн, толкая Джеймса локтем.

- Пошли. Я замерзаю, - сказал Джеймс, опуская крышку гроба с еще одним длинным скрипом.

- Может быть, в конце концов его нет. Может Магнуссен просто играл с Фракнлином, давая ему бессмысленные намеки.

Зейн пожал плечами и погасил свою палочку. Оба мальчика повернулись и пошли обратно в темноте.

- Ральф? - громко крикнул Зейн, оглядываясь вокруг.

- Где она?- спросил Джеймс, тоже осматриваясь. - Я думал, он будет сидеть здесь под этим... - Он остановился, заметив что-то темное, лежащее на холодной земле под вязами. Это был плащ Ральфа. Зейн тоже увидел его и взглянул на Джеймса, его глаза расширились.

- Ральф? - прошептал Джеймс, всматриваясь в темные надгробия. Внезапно кладбище оказалось заполненным темными укрытиями и ложбинами, где могло прятаться что-то ужасное, готовое наброситься в любой момент. Джеймс нервно прошептал, - Это не смешно, Ральф!

За ближайшим вязом послышался шум, как от сильного удара. Оба мальчика подпрыгнули и схватились друг за друга.

- Ральф? - спросил Зейн дрожащим голосом.

Послышался ещё один удар. Джеймс и Зейн начали отступать, глядя в сторону источника шума. Кладбище стояло неподвижным, словно наблюдая за ними. Неожиданно закричала сова, её голос звучал очень громко и ужасно печально. Джеймс озирался вокруг, его волосы растрепались.

- Ральф? - прошептал Зейн, все ещё держась за локоть Джеймса. - Это ты?

Внезапно оба мальчика наткнулись на большой твердый предмет. Они остановились, выпучив от страха глаза. Испуганные, они медленно повернулись и подняли глаза.

Над ними висело что-то очень высокое, смутно напоминающее человека. Кожа на лице была как бумага, местами сгнившая, обнажившая нижнюю часть черепа. Две большие костлявые руки медленно поднялись в воздух, согнувшись как когти и из горла послышался глубокий хриплый голос.

- Убирайтесь... из.... моей.... территории! - угрожающе сказал он.

Джеймс и Зейн чуть не рухнули в ужасе на месте, дрожа от вида страшной фигуры. Однако в этот момент невдалеке раздался ещё один голос.

- Он и мне это в первый раз сказал, - произнес голос, будто одновременно жуя печенье. Джеймс оторвал взгляд от фигуры, что маячила перед ним, ища источник второго голоса. Ральф стоял в открытой двери соседнего мавзолея, радостно жуя большое розовое сахарное печенье. Он пожал плечами. - На самом деле он просто большое пугало. Его зовут Стрэйтвейт. И он говорит, что был президентом твоего дома, Зейн.

💀💀💀

- Чарльз Стрэитвейт, - представился зомби, когда три мальчика уже сидели у него в мавзолее. Вопреки своему ужасному внешнему виду, фигура говорила с обезоруживающим южным акцентом, как позже объяснил Зейн, это был акцент жителей Чарлстона, из Южной Каролины. - Бывший президент дома Гермеса. профессор арифметики, ушедший на пенсию, к вашим услугам. Простите меня за все что ползает, стучит и дергается. Боюсь, что это прилагается к этому месту.

- Он тот, о котором я рассказывал вам, ребята. - с радостной восторженностью заговорил Зейн, взяв чашку горячего кофе у фигуры. - Он тот президент Дома Зомби, который отправился в самые темные джунгли и превратился в настоящее существо!

- Один совет, - Стрэитвейт кивнул, расслабляясь в кресле, - никогда не берите покурить никакого "мирного зелья" у ведьмы знахарки, дом которой вы случайно сожгли дотла. Длинная история. Достаточно сказать, я здесь, мертв и доволен этим.

- Я много раз видел ваш мавзолей, - усмехнулся Зейн, - но дверь всегда была закрыта и все было тихо. Мы все просто подумали, что вы все время проводите во сне или чем-то в этом роде. Похоже на очень длинный сон, как это было с настоящим реально живым зомби Рипом Ван Вилклом!

- Если бы это было так, - пожаловался учитель-нежить. - У меня начались проблемы со сном в последнее десятилетие или около того. У меня нет никакой проблемы, чтобы заснуть, понимаете, но я рано просыпаюсь, обычно после трех или четырех месяцев. Возраст вносит свои коррективы. Эм, я извиняюсь, - сказал Стрэйтвейт, наклоняясь вперед и забирая что-то с края тарелки Зейна. - Маленький мизинец, - сказал он извиняющимся тоном, подняв палец вверх. - В последнее время плохо держится. Может быть вы ребята будете так любезны, чтобы принести мне шпатлевку и клеящую ленту, когда решите заглянуть снова?

Ральф кивнул. - Хорошее у вас здесь место, должен заметить. Я удивлен.

- Не вижу причин, почему оно не должно быть таковым, - ответил Стрейтвейт, оглядываясь в тесном пространстве. Все было действительно красиво выложено: четыре мягких ( слегка заплесневелых ) стула, маленький декоративный журнальный столик и две керосиновые лампы которые стояли на старом потрепанном восточном ковре. Гроб Стрэитвейта располагался на выступе, аккуратно сделанный как кровать. В ближнем к двери углу находилась малюсенькая пузатая печка со стоящим на ней чайником и маленьким перколятором. В каменном склепе было почти невыносимо жарко, но никто из мальчиков об этом не думал.

- Я дал точные указания, как хотел быть похоронен, - продолжил Стрэитвейт с гордостью. - В том числе и загробном запасе замороженных печенек, кофе, чая и сгущенки. Сейчас все проходит прямо через меня, но я не против. Трудно страдать несварением, когда у тебя больше нет желудка. Хорошее устранение, говорю я. Итак, скажите пожалуйста кто вы трое такие и что привело вас на мою голову сюда в такой час?

В течении следующих нескольких минут мальчики представились и объяснили свою цель терпеливым останкам профессора Стрэитвейта, описывая нападение на Зал Архивов. предполагаемое участие Петры и их попытки найти настоящих преступников. Как только Джеймс закончил рассказывать о их видениях в Реконструкторе профессора Магнуссена и его двух загадках, Стрэйтвейт выразительно кивнул.

- На самом деле, я хорошо это помню, - сказал он, глядя на потолок своим оставшимся глазом.- Я еще был учеником, когда произошел этот шум вокруг Магнуссена. Мои друзья и я, как и большая часть школы, совершенно сошли с ума от этого. Одно дело преступить законы морали и пытать людей. Но убить беззащитную маггловскую женщину, а еще такую как Фредерика Степлс....

Стрэитвейт медленно покачал головой. - Отвратительно. Непростительно.

Джеймс спросил, - Вы знали её?

- Нет, нет, - признался Стрэитвейт. - Только после того, как все это закончилось, ее имя появилось во всех газетах, как магических, так и маггловских изданиях. После побега Магнуссена в Бюро Магической Интеграции было проведено длительное расследование, месяцы и месяцы очень тонкого взаимодействия между маггловскими и магическими силами. К концу этого уже никто из нас смог забыть имя бедной женщины или имя ее убийцы, этого ужасного психопата, Игнатиуса Магнуссена.

Зейн сел в кресло. - А как насчет этого загадочного дела с Роебитсом? Ты думаешь в нем что-то есть?

Стрэитвейт грустно вздохнул и постучал по своей кофейной чашке своим костлявым указательным пальцем. - Я едва знал профессора Магнуссена более, чем как довольно опасного профессора, а затем как знаменитого беглого убийцу, но я не думаю ,чтобы он оставлял бессмысленные подсказки. Он был слишком высокомерен. Тем не менее, мне было бы трудно поверить, что бедный старый Лев Роебитс имел какое-то отношение к этому.

Он еще не умер, когда Магнуссен исчез. Нет, боюсь, вы ребята, гоняетесь за пресловутой дикой водоплавающей птицей.

Джеймс разочарованно вздохнул. - Теперь мы никогда не узнаем, где находится Завеса Связи, - пробормотал он.

Стрэитвейт немного оживился. - Вы на самом деле думали, - сказал он, глядя на Джеймса, - что сможете найти Завесу Связи внутри гроба мертвого волшебника, преподавателя литературы?

Джеймс слабо огрызнулся. - Что ж, это же волшебство, не так ли? Она может быть где угодно. Мы просто следовали подсказкам.

- Да, - грубо усмехнулся Стрэитвейт. - Полагаю, это один из способов. Следовать подсказкам. Конечно, если бы это был я, я пошел бы за Магнуссеном.

- Как мы это сделаем? - спросил Зейн, наклонив голову. - Он пропал сто пятьдесят лет назад.

- Да, - добавил Ральф. - Никто не видел, куда он пошел. Все были слишком заняты, наблюдая как горит его дом.

- Это был не его дом, - отрезал Стрэитвейт педантично, подняв костлявый палец. - Это был дом Джона Данфорта Робертса, одного из трех основателей школы, упокой Господи его душу. И я не был бы настолько поспешным в выводах, кто что видел именно в эту ночь.

Джеймс прищурился, глядя на профессора. - Что вы имеете ввиду?

- Я думаю, что это достаточно очевидно в данный момент, - сказал Стрэитвейт, делая довольно ужасную улыбку. - Я был свидетелем побега Магнуссена.

- Но, - задумчиво сказал Ральф. - Но, Франклин сказал в видении Реконструктора ,что никто не видел, как бежал Магнуссен. Он сказал, что все были слишком отвлечены пожаром.

- Увы, у меня были свои собственные причины для того, чтобы держать свои наблюдения в секрете, - признался Срэитвейт, откинувшись на спинку стула. - Не то, чтобы они были очень хорошие, я думаю.

Зейн спросил, - Эти истории как-то связаны?

- Не особо, - вздохнул Стрэитвейт. - Понимаете, я недавно влюбился в барышню по имени Шарлотта. Она жила в Особняке Эребуса и обладала восхитительно злым умом. Мы провели с ней много осенних часов, которые было бы гораздо лучше потратить на учебу. В результате я провалил Магеографию. Мой учитель, профессор Говард Стирнвезер, спорил со мной по поводу моих плохих оценок, требуя, чтобы я не выбрасывал свое будущее в какую-то "крашенную гулящую девку", как он ее называл.

Конечно, он был прав, но я был в ужасно зол. В ярости я бросил эссе по Магеографии, которое едва начал, и написал совершенно новое сочинение, состоящее из пяти слов, которые светились зеленым на пергаменте и читались так: "Дорогой профессор Стирнвезер - Get Stuffed

Зейн рассмеялся. - Отлично! Я понимаю, почему вы были президентом Дома Зомби.

Стрэитвейт кивнул, презрительно себе улыбнувшись. - Да, уж, я возможно никогда бы не стал таким как сейчас. если бы не события, последовавшие за этим. Понимаете, я передал эссе после ночи, проведенной в гневе после оскорбления, ободренный самой Шарлоттой и немного Драконьим пивом из Коршун и Ключ.

Однако почти сразу я пожалел об этом. Если бы не Стинвезер и моя неудача по Магеографии, я бы не стал поступать в аспирантуру, и если бы меня не приняли в аспирантуру, я бы никогда не получил докторскую степень в Продвинутой Арифматике, а это значило, что я никогда бы не стал учителем и отличным уважаемым профессором нежитью, которого вы видите перед собой сейчас.

Таким образом, я придумывал как бы забрать эссе, пока не стало слишком поздно. К сожалению, профессор Стинвезер уже начал оценивать эссе. Спрятавшись за дверью его кабинета, я подсматривал, ища любую возможность пробраться и украсть оскорбительное эссе. К сожалению Стинвезер не останавливался, даже чтобы сходить в туалет, и я начал бояться худшего.

Вскоре, однако, я услышал беспокойный шум на лужайке снаружи. Я посмотрел в соседнее окно и увидел собравшуюся толпу, смотрящую, как пламя начинает вырываться из нижних окон резиденции Магнуссена. Разумеется я слышал о подозрении в преступлениях Магнуссена и знал, что напряжение растет с тех пор, как было принято решение разрешить ему сохранить свой пост на время расследования.

Я сразу же выбежал, чтобы присоединиться к толпе, больше из любопытства, чем от злобы, хотя, признаюсь, у меня в мыслях была и некоторая злоба. Когда наступила ночь, и пламя стало ярче и жарче, охватывая несчастный бывший дом Джона Робертса, я наблюдал из толпы за мрачным лицом профессора Стинвезера. Он смотрел издали, сложив неодобрительно руки.

Возможно, это благодаря моему чувству самосохранения, но я сразу же почувствовал вдохновение. Сразу я ушел от пожара в близлежащий факультет. Разумеется залы были совершенно пусты, и я вздохнул с облегчением, когда получил назад свое эссе, не просмотренным, из стопки на столе профессора Стинвезера.

Я немедленно вынул свою палочку и уничтожил проклятый пергамент. Найдя новый на столе профессора, я быстро написал извинения за то, что мое сочинение будет с опозданием на день и обещал с благодарностью принять любое наказание, которое он посчитает нужным за такое опоздание. Я засунул его обратно в стопку эссе и, чувствуя себя сбросившим тяжелый камень, вернулся в вечернюю темноту.

Это случилось, когда я подошел к углу здания, на некотором расстоянии от пожара, я увидел его. Фигуру профессора Магнуссена нельзя было спутать, высокий и массивный, с холодными чертами лица и короной коротких седых волос. На какое-то мгновение я испугался, что он увидел меня и нырнул в кусты рядом с гостевым домом. Однако профессор продолжал идти прямо, и я вздохнул с облегчением. Понимаете, в ту ночь я боялся его больше, чем в любую другую. Я набрался храбрости, но только на мгновение. Разумеется, я был студентом, а Магнуссен был очень опасным волшебником, даже до того, как стал известен как мучитель и убийца. Таким образом, я наблюдал.

Джеймс слушал, затаив дыхание.
- Куда он направился? Вы видели, как он открыл Завесу Связи?

Стрэитвейт покачал головой. - Я нет. Правда в том, что Магнуссен действительно бежал через Завесу Связи, но не тотчас. Сначала он покинул университетский городок. Я наблюдал за ним и даже слышал его, потому что мое укрытие было недалеко от Скрюченной Ивы. Вот он и подошел. Когда он находился под ее ветвями, он произнес только одно слово. Через мгновение он исчез. Насколько я знаю, никакая ведьма или волшебник больше его не видели.

Повисла напряженная тишина: мальчики обдумывали услышанное. Наконец, Джеймс спросил:
- Что это было за слово?

- Слово было "Абитус", - мрачно ответил Стрэитвейт. - Это простое заклинание, с помощью которого можно перейти в актуальное, настоящее время и дату - сейчас. Магнуссен покинул кампус той ночью и сбежал в маггловскую Филадельфию. Я не знаю, куда он пошел, но если подозрения о нем верны, у меня есть идеи.

- Думаете, он направился к Завесе Связи? - поражённо спросил Джеймс. - Думаете, она может быть не в университетском городке?

- Возможно, - Стрэитвейт слегка пожал плечами, а затем наклонился вперёд и хрипло прошептал: - Или же... он отправился за ключом.

- Ключ... - медленно повторил Ральф. - Что бы ни было ключом, возможно, было слишком опасно держать это в университетском городке.

- Ведь что бы это ни было, - подхватил Зейн, осенённый догадкой, - это слишком сильная магия, чтобы держать в своём кабинете! Люди бы почувствовали что-то настолько мощное, особенно, если оно пришло из другого измерения!

Стрэитвейт откинулся назад, используя указательный палец, чтобы коснуться места, где раньше был его нос. - Мои мысли верны, - согласился он. - Потому что есть одна вещь, которую мы знаем точно: что бы ни было этим междумерным ключом, Магнуссен не носил его при себе той ночью. Иначе он не смог бы остаться незамеченным. Возможно, он уже и направился бы к Завесе Связи, если такая существует, но если был он.... тогда ему сначала нужно было взять ключ.

- Итак, - Ральф сделал выразительную паузу, - если нам удастся каким-то образом найти Магнуссена... мы найдём ключ.

- Если найти ключ, думаю, Завеса Связи сама покажется, - размышлял Стрэтвейт.

Зейн покачал головой:
- Но как мы можем следовать за тем, кто исчез полтора века назад?

- Помилуйте, молодой человек, вы же сказали, что являетесь учеником факультета Зомби, - сказал Зейну Стрэитвейт. - Я удивлен, что вы ещё не нашли ответа на этот вопрос.

- Погодите секунду, - ответил Зейн. - Я начал об этом думать лишь минуту назад.

- В этом и кроется решение, мой друг.

- Как это? - спросил сбитый с толку Джеймс. - Время как раз и есть наша проблема. Целых сто пятьдесят лет, знаете ли.

Стрэитвейт устало вздохнул:
- Нет, парень. Время - ваше решение. Вы забыли, что эта школа, по сути, одна гигантская машина времени? - сказал он, слегка наклонившись вперед и мерцая оставшимся глазом.

Мальчишки потрясенно переглянулись, их глаза медленно расширились. В тёмной жаре мавзолея послышался тихий смешок Стрэитвейта.

***

После разговора с Чарльзом Стэитвейтом Джеймс получил некоторое представление о том, что им нужно делать дальше. К сожалению, с приближением рождественских праздников. принесших с собой волну промежуточных экзаменов, осталось очень мало свободного времени, чтобы планировать какие-нибудь действия в их поиске пропавшего Игнатиуса Магнуссена.

- Скажи мне еще раз, почему именно ты планируешь это сделать, - неодобрительно спросила Роуз из Осколка, когда Джеймс и Ральф практиковали Защитные Чары на завтрашний экзамен по Курсологии. - Прости что говорю, но мне все это кажется запутанно и нелепо.

- Это просто, - сказал Ральф тоном, подразумевающим, что он не совсем доходчиво объяснил план. - Тот, кто напал на Хранителя Сущего, украл малиновую нить из Станка другого измерения. Как правило, такие сильные магические объекты легко отследить, потому что они распространяют вокруг себя такую магическую силу. что это похоже на сирену. Но по какой-то причине никто не заметил ни малейшего следа, даже папа Джеймса и местная полиция. Зейн думает это потому, что те, кто украли нить, с ее помощью открыли Завесу Связи и спрятали ее в Перекрестке Миров, который похож на соединительный центр всех измерений.

- Правильно, - согласился Джеймс. - Это единственный способ для воров, чтобы их не проследили.

Мы должны проследить за Магнуссеном в прошлом, чтобы найти его ключ к Завесе Связи. Если мы сможем понять, как пройти в Перекресток Миров, тогда мы постараемся узнать, кто действительно украл нить и доказать, что Петра действительно ни при чем.

- А что вы будете делать, если это всё окажется ерундой и Морганштерн действительно виновна? - нахмурился Скорпиус по ту сторону Осколка. Джеймс был готов к такому вопросу.

- Она этого не делала, но, даже если и так, мы должны поступать, как друзья. Она утверждает, что невиновна, так что мы сделаем всё возможное, чтобы доказать её правоту.

Скорпиус прищурился и слегка ухмыльнулся:
- Так вы делаете это только ради дружбы?

- Вы не можете сломя голову броситься в нечто подобное, - перебила Роуз. - Путешествия во времени слишком опасны. Вы можете причинить гораздо больше вреда, чем пользы.

Джеймс вздохнул и закатил глаза. Он вообще не собирался рассказывать об этом Роуз и Скорпиусу, но Ральф, как обычно, не смог удержаться, чтобы не рассказать им всё о полуночном разговоре с духом профессора Стрэитвейта.

- Мы знаем, Роуз, - попытался успокоить ее Джеймс. - Это Техномантия 1,01, понятно? Случайно делаете ошибку в прошлом, и вы меняете все в настоящем. Бла, бла, бла.

- Но реально, насколько плохо все может закончится? - сказал Ральф, садясь на кровать. - Я имею ввиду, что Джеймс залез на тысячу лет в прошлое и дрался с основателем, Салазаром Слизерином. Он изменил множество вещей, но настоящее по-прежнему кажется прекрасным.

Роуз раздраженно покачала головой. - Первое, - сказала она, махая пальцем в воздухе, - мы не знаем, что Джеймс не изменил настоящее, поскольку все, что мы знаем, мы знаем из истории, которую он уже изменил. Возможно, произошедшие изменения были не очень важны. Во-вторых, - она подняла второй палец в воздух, - просто по тому, что Джеймсу один раз повезло, не значит, что вы втроем по привычке не устроите великолепный беспорядок на этот раз.

- Будем осторожны, Роуз, - настаивал Джеймс, опустив палочку и повернувшись к Осколку. - Я знаю, что ты завидуешь, потому что не можешь пойти вместе с нами, но это не значит, что ты должна нас отпугивать от этого.

- Это совсем не так, - рассердилась Роуз, скрестив руки на груди и плюхаясь на диван в общей гостиной Гриффиндора. Скорпиус рядом с ней слегка усмехнулся, видимо заметив правду в словах Джеймса. - Я умнее тебя, - продолжала Роуз. - И я знаю, сколько ущерба может нанести изменение истории. И я знаю, что вы почти не думаете об этом, пока не сделаете.

Джеймс покачал головой:
- Мы не настолько глупы. Мы много думали об этом.

- Что, правда? - Роза приподняла брови. - Тогда уверена, вы уже поняли бессмысленность всех ваших стараний, пока не узнаете, что из себя представляет этот ключ из другого измерения?

Джеймс театрально закатил глаза и развёл руками, как бы говоря: "ну конечно же, мы уже давно это поняли", но эффект был разрушен очередным неуместным ответом Ральфа.

- Э, нет, - сказал он, нахмурившись, и Джеймс тяжело сел. - Мы просто подумали, что вернемся к тому дню, когда Магнуссен сбежал и попробуем проследить за ним в маггловскую Филадельфию. Он просто приведет нас к ключу, да?

- Приятно знать, что вы серьезно всё обдумали, - устало сказала Роза. - Вы вообще задумывались, как узнаете ключ?

Джеймс глянул на Ральфа и вновь посмотрел в осколок.
- Ну... это же ключ. Это будет очевидно, разве нет?

Скорпиус заговорил. - Это может быть что угодно, Поттер. Например, если ваша теория верна, в чем я не уверен, то "настоящие воры", как ты их называешь, получили доступ к Завесе Связи используя кусочек красной нитки. Не самый очевидный супер-междуизмерительный артефакт в мире. Ключ Магнуссена может иметь любой вид или форму. Если вы конечно не планировали просто подойти к нему и сказать: о, мистер Убийца, пожалуйста, будьте так любезны отдать нам этот ключ к другим измерениям, и не важно, что мы не знаем разницы между ним и куском тряпки, которую вы можете достать нам из кармана? Скорпиус самодовольно улыбнулся.

- Ну... - начал Джеймс, но не смог ничего придумать так быстро и взглядом попросил Ральфа помочь.

- У нас есть ещё одна подсказка, - оживлённо сказал Ральф. - Что-то про замок Эребуса.

Магнуссен сказал, что секрет ключа разгуливал по залам замка Эреба, или что-то в этом роде. Нам просто нужно попросить Люси устроить нам экскурсию. Если сможем разгадать загадку, то, возможно, узнаем, как выглядит ключ.

- Ничего сложного, - кивнул Джеймс, слегка усмехнувшись.

Скорпиус многозначительно посмотрел на Роуз и спросил Джеймса:
- Почему вам нужно разрешение Люси, чтобы попасть в замок Эреба?

- Это Дом Вампиров, - ответил Ральф. - Они полностью завораживают того, кто хочет войти внутрь и выталкивают назад. С тобой должен быть член Дома Вампиров, чтобы сопровождать в течении всего времени, пока ты будешь там находиться.

- Или ты должен быть настоящим вампиром, - добавил Джеймс, закатив глаза. - Президент этого дома, профессор Ремора, говорит, что Замок Эребус - это "святилище для любого блуждающего собрата Детей Ночи". Как будто в Америке есть такие.

Роуз презрительно скривилась:
- Она что, правда так и сказала? Дети ночи?

- Она часто несёт подобную чепуху, - кивнул Джеймс. - Совсем чокнутая.

- Ха-ха! - добавил Ральф, пихая Джеймса локтем. Джеймс застонал.

***

Заканчивались последние деньки осеннего семестра, Джеймс проводил большую часть своего времени, вбивая в голову (как выразился Зейн ) знания для своих промежуточных экзаменов. Его друзья из Йети оказывали ему большую помощь, создав добровольные учебные группы в игровой комнате Особняка Аполлона. В них состояли Джазмин Джейд, Гоббинс, Вентворт, Мукхатч, а также прочие, кто проходил те же предметы, они делились своими конспектами, или часами экзаменовали друг друга, при этом потребляя огромное количество сладкой газировки и легких закусок из кухни Особняка Аполлона.

Время от времени Йитс шествовал по комнате с мешком для мусора, собирая пустые банки, чашки и конфетные обертки, при этом бормоча неискренние извинения за прерывание учебы студентов. Гекл и Джекл висели возле холодильника в подвале и выдавали неправильные ответы на все вопросы, которые слышали. Джеймсу было известно, что Гекл, голова оленя, говорил неправильные ответы в надежде начать спор с проходящими мимо. А Джекл, голова лося, говорил неправильно потому, что просто был лосиной головой..

Именно благодаря этим дополнительным занятиям, которые иногда продолжались всю ночь, Джеймс закончил свою последнюю учебную неделю перед рождественскими каникулами с несколько кружащим голову чувством уверенности. Его последний экзамен, текст на три страницы по практическому применению Прекогнитивной Инженерии (Прикладное Предвидение), был, возможно, самым сложным. В течение двух часов экзамена Джеймсу и другим студентам было предоставлено три отдельных инструмента для исследований - маленький хрустальный шар, чашка с листьями чая и случайный набор из восьми карт, - при этом было нужно перечислить на пергаменте свои предсказания, аккуратно соблюдая необходимые предписания, то есть чтобы прогнозы были: а) точными, б) измеримыми и в) согласованными между собой.

Джеймс знал, что это значило, что вторая половина теста будет проведена на весеннем семестре, когда будет рассмотрено детально как исполнились или нет предсказания. Если бы это был класс профессора Трелони, Джеймс бы не переживал, что во второй части теста окажется, что предсказания были преднамеренно расплывчатыми или до комичности неудачными. Однако преподаватель Американского Прекога, профессор Хэм Заккери, был дотошным карликом с совершенно иным подходом к "науке гадания", как он ее называл. Он хмурился от неудачных больших пророчеств, предпочитая вместо них меньшие, более наглядные предсказания в повседневной жизни, как например пролет мимо определенного окна разноцветной птицы или количество конфет в коробке конфет " Леденцы с любым вкусом" или какие блюда могут быть поданы в кафетерии на ужин в какой-то день.

В результате чего студенты тратили огромное количество усилий, пытаясь украсть копии предварительного меню со стола главного повара в Административном зале. Джеймс присоединился к Джасмин, Гоббинсу и Вентворту в одной из таких попыток и смог захватить полный план меню на весь декабрь, вплоть до вариантов десерта. К сожалению они не учли того, как далеко мог продвинуться повар в своих планах. Только после того, как они оформили свои замечательные подробные предсказания, Вентворт заметил, что план меню был на декабрь следующего года.

- Все просто,- решил Гоббинс, вдохновенно вздохнув. - Мы скажем Зеккери, что наши прогнозы долгосрочные и сбудутся только через год, ровно в это же время!

По всей вероятности план действительно сработал. Зеккери поместил предсказания учеников в настенный сейф, которые он установил именно для этой цели, объяснив, что будет оценивать задания в течении года, когда будет приходить время исполнения предсказаний.

Сейчас же у Джеймса оставалось минут двадцать времени на экзамене. Чувствуя себя сонным и немного голодным перед обедом, он отложил хрустальный шар и потянулся к стопке карт.

Он по прежнему находился в классе по Предсказаний, который был высоким и пыльным, освещенным рядом высоких окон, располагающихся почти по всей левой стене. Окна были почти матовыми от морозных завитков, уменьшающих их яркость до полумрака. Единственный шум в комнате был скрип перьев на пергаменте, а иногда разочарованные вздохи и хлопки, когда студенты переставляли предложенные им предметы на своих столах.

Джеймс огляделся. Через два стола справа от него наклонился над своим пергаментом Зейн, яростно строча. Верхняя часть его пера трепетала над плечом, как будто он постоянно дышал на него. Джеймс тихонько вздохнул и перевернул свою первую карту на столе. Он посмотрел на нее.

Госпожа Тайн.

Джеймс моргнул. На мгновение лицо улыбающейся танцующей женщины на карте показалось знакомым. Она выглядела как Петра Морганштерн. Джеймс нахмурился и наклонился над картой. Она больше не была похожа на Петру, но все еще выглядела знакомой. Теперь она была похожа на ту странную женщину, которую он видел в залах Акваполиса, затем на борту Зефра, стреляющей без палочки. Кто она?

Волосы Джеймса вдруг зашевелились. Это была она, подумал он. Она была другой женщиной, которая вышла из Зала Архивов сразу после нападения! Как я мог забыть? Но кто она? Он посмотрел на карту и напряженно сосредоточился. Женщина на карточке не двигалась, и все же, кажется улыбалась ему. Впервые Джеймс ощутил глубокое чувство тревоги по поводу того, что он видел той ночью. Неужели это женщина и Петра действительно сделали это? Могла ли она каким-то образом контролировать Петру? Откуда она взялась и какой источник ее силы? Была ли это та же таинственная сила, которую казалось имела сама Петра? В теплом классе Джеймс вздрогнул.

Он медленно перевернул другую карту.

"Человек смешанных судеб".

Глаза Джеймса расширились, когда он взглянул на эту карту. Он никогда раньше ее не видел и мог поклясться бы, что в колоде не было такой карты. Хуже того, ему показалось, что он узнал лицо на этой карте: это было его собственное лицо. Фигура на карточке была худой и одетой в странный черный костюм с хвостами и оранжевым галстуком. Однако, похоже голова имела два лица, одно смотрело прямо и улыбалось, а второе смотрело влево и хмурилось. Когда Джеймс смотрел, лица кажется менялись местами, хотя не двигались. Его глаза заслезились и он моргнул. С дрожью он перевернул другую карточку, положив на первые две.

"Звезда схождения".

Конечно, Джеймс видел её и раньше: четырёхконечная золотая звезда. В прошлом году на занятии профессора Трелони он уже рисовал её однажды. Но тогда это не имело особого значения. Теперь же, после увиденного на двух других картах, звезда заставила его желудок медленно сжаться, как если бы он стоял на высокой, опасно раскачивавшейся планке. Лучи звезды напоминали дороги, сливающиеся воедино, образуя что-то новое и неизведанное. Его посетило странное предчувствие, что одним из четырёх лучей был он сам.

Другим была странная дама с загадочной улыбкой и беспалочковой магией. Но кто были двое оставшихся?

"Петра, - подумал он. - Конечно же, одним из лучей была она".

Но что-то казалось неправильным. Джеймс склонился над звездой, сосредоточенно сверля её взглядом. Звезда, казалось, почти пульсировала, издавая тихий звон, перекрывавший все остальные негромкие звуки комнаты.

"Петра не один из двух оставшихся лучей, - осознал он, и тянущее чувство в животе усилилось, леденя кровь. - Петра не один из них. Она - оба луча. Петра... и Морган".

Он нахмурился: "Это не имело никакого смысла, так ведь? Петра и Морган были одним человеком, просто две стороны одного разума, как у персонажа Джекила и Хайда в книге мистера Уокера. Морган - личность, на которую повлиял проклятый осколок души, некогда принадлежавшей лорду Волан-де-морту. Другая личность - Петра, которую они всегда знали: умная, честная, любознательная и немного чудаковатая. Хорошая Петра подчинила личность Моргана: однажды в Тайной комнате и ещё раз на ферме Морганштернов, когда та почти (но не совсем) принесла в жертву озеру собственную сестру".

А как насчет загадочных снов Петры? Что означали преследовавшие Петру сны о ее сестре, умирающей в озере? Пересиливала ли часть Морганы часть Петры? Или силы были равны? Я смотрю и я жду, - говорил голос Морганы, разносясь эхом в новом сне Петры о странной возвышенности среди океана. Мое время близко. Я - ведьма. Я принцесса Хаоса...

Джеймс снова взглянул на последнюю карту, Звезда, четыре луча сливаются в центре, как четыре пути, создавая новую судьбу. Мы как-то сближаемся, подумал он, и хотя это казалось безумным, он знал, что это правда. Петра и Морган, таинственная леди и я - это все к чему-то ведет. Но это что-то хорошее или плохое? Это то, что нужно остановить? Это судьба? Это выбор?

Джеймс не знал ответа на первую часть этого вопроса, но вторая часть была слишком ясной. Судьба, как однажды сказал профессор Джексон, - это просто название, которое мы даем результату суммы всех наших действий на протяжении жизни. Был ли выбор Джеймса правильным? Показывали ли карты результат его недавних решений ... или предупреждали?

- Джеймс, - позвал голос, заставляя его подскочить. Он поднял глаза и увидел перед собой профессора Тэккери, протягивающего руку. - Экзаменационное время вышло, Джеймс. Твой тест, пожалуйста.

Джеймс был потрясён. Как последние двадцать минут пролетели так быстро? Он огляделся и увидел, что кабинет был пуст. Все остальные уже закончили и отправились на обед.

- Эм, конечно, профессор, - пробормотал Джеймс, виновато глянув на свой пергамент. К своему удивлению, он увидел, что последняя страница была исписана его собственным почерком. Он не помнил, чтобы вообще что-либо писал. Не имея возможности прочитать свои предсказания, он передал пергамент профессору.

- Очень хорошо, - сказал Тэккери, через очки просматривая пергамент. - Очень, эм, содержательно.

Джеймс неуверенно кивнул:
- Спасибо, профессор.

Дрожа и немного напуганный, он покинул класс, направившись вслед за друзьями на обед.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/65628/381894

Переводчики: sapox, Lada_Dragon