Готовый перевод James Potter and the Vault of Destinies / Джеймс Поттер и Хранитель Сущего: 16. Christmas in Philadelphia

В пятницу перед Рождеством Джеймс, Ральф, Альбус и Люси пробрались к Скрюченной иве набросив на плечи мешки со снаряжением и выдыхая клубы тумана в холодный воздух.

Этим утром выпал первый снег в этом сезоне, покрыв кампус сверкающим белым одеялом и спрятав все каменные дорожки, так что четыре петляющих следа

протянулись через поляну.

Когда они собрались под деревом, Люси произнесла заклинание, которое Джеймс первый раз услышал из рассказа мертвого профессора Стрейдвейта о ночи, когда сбежал Игнатиус Магнуссен.

- "Абитус", - сказала она, постукивая своей палочкой по замерзшему стволу дерева. Она повернулась к Джеймсу. когда Дерево начало медленно перемещаться вокруг них. - Профессор Ремора научила меня этому.

Джеймс кивнул, не объяснив, что слышал его от другого профессора. Люси стала рядом с ним, плечом к плечу, и пальцы ее руки в перчатке сплелись с его пальцами. Джеймс немного покраснел и отвел взгляд, наблюдая как кампус прячется за двигающимися как кнуты ветвями Ивы.

На этот раз переход был быстрее чем тогда, когда профессор Барути брал свой класс по зельеварению, чтобы посетить мадам Аяшу в старой индийской деревне Шакамахон. Через несколько секунд ветви Дерева застыли в зимнем воздехе, и Джеймс увидел небольшой обнесенный стеной двор. Снег все еще покрывал землю, превратив усыпанный мусором двор во что-то такое же волшебное, как университет, который они только что оставили.

Счастливого Рождества, друзья, - сказал глубокий гортанный голос, когда четверо вышли на тусклый дневной свет. Флинтлок стоял у ворот, его каменное лицо украшала кривая улыбка. а алмазные глаза радостно искрились.

- Эй, Флинтлок! - закричал Альбус, подходя, чтобы погладить каменного тролля по огромному грубому локтю, который был настолько высоко, что мальчик еле мог дотянуться. - Тебе не холодно? Кажется здесь около пятидесяти!

- Холодно? - медленно повторил тролль. - Я полагаю, что температура немного снизилась, не так ли? Я почти не заметил.

- Едва заметил! - усмехнулся Альбус. - В прошлый раз, когда мы виделись был конец лета. В полдень я мог бы обжечь брови на лбу.

Тролль пожал плечами, издавая звук, похожий на тот, когда валуны катятся по гравию. - Я обнаружил, что вы, люди, гораздо более подвержены влиянию крошечных смен в погоде, чем я. Может вы не знаете, что я родился в топке земной печи, где озера лавы выплескиваются на пляжи пемзы. Я помню это смутно, но с любовью. Когда температура достигнет пяти тысяч градусов, я тоже буду говорить о погоде, как и вы.

Альбс покачал головой. - Вы не будете тогда говорить со мной о погоде, это точно.

Толль кивнул и улыбнулся. Вялым движением он потянулся к воротам, открывая их с шумом. Длинная коричневая машина ждала рядом с оградой, за ней стоял шлейф выхлопных газов. Окно пассажира слегка опустилось и Джеймс увидел на сидении водителя дядю Перси.

- Выходи, ты и компания,- позвал он. Багажник открыт. Бросайте туда свои сумки на кучу. Привет Люси, дорогая! Счастливого Рождества всем вам!

- Счастливого Рождества, папа, - сказала Люси, забрав наконец свои пальцы из руки Джеймса, когда она наклонилась к багажнику машины. Джеймс выдохнул, совершенно одуревший от эмоций.

В машине было тепло, дядя Перси ехал по узким грязным улочкам раздраженно бормоча на медлительность передвижения магглов и изредка постукивая по клаксону, издавая короткие нервные звуки. Джеймс снял свою фуражку и уставился в окно, наблюдая за проходящим мимо городом.

Дорога потребовала больше времени, чем ожидал Джеймс, и он догадывался, что они проезжают через историческую часть города. Он хотел, чтобы Зейн поехал с ними на Рождество, чтобы рассказать им о зданиях, которые они проезжали, и чтобы его заразительный энтузиазм освещал поездку, в противном случае это был бы довольно скучный поход. Но как бы там ни было, вчера вечером блондин ушел из школы на поезд, чтобы уехать обратно в родительский дом в Кирквуде, штат Миссури.

Однако, прежде чем Зейн ушел, Джеймс наконец решил поделиться с ним и Ральфом некоторыми вещами, которые он до сих пор держал в секрете.

Он начал с того, что рассказал им о странном предсказании, которое было у него во время промежуточного экзамена, когда он увидел странное, надвигающееся сближение между таинственной дамой, собой и двумя сущностями Петры и Морганы, как бы раздельными, хотя они и были частями одного и того же человека.

Затем, поскольку эти два события казались связанными, он описал свою последнюю встречу с профессором Треллони утром в коридоре Хогвартса, в тот день, когда началось их путешествие. Зейн и Ральф слушали с широко открытыми глазами, видимо понимая значение такого навязчивого пророчества, исходящего из уст другого, чудного профессора.

Наконец Джеймс напомнил им о событии на корме Гвиндемера, когда он чудесным образом вызвал блестящую серебряную нить, которая спасла жизнь Петре. Он объяснил, что нить все еще находится там, и все еще связывает его с ней, и что именно так он знал, что ей можно доверять.

- Иногда я вижу ее сны, а иногда ощущаю ее мысли, - сказал он, хотя не рассказал им о записанном Петрой сне, который вызвал пугающее видение кошмарного острова и черного замка, прежде чем полностью исчезнуть. Он поклялся Петре никому не рассказывать о сне, и хотел сохранить это обещание. - Я знаю, что она говорит правду о том ,что не участвовала в нападении на Хранителя Сущего, независимо от того, что мы видели в ту ночь. Это не могла быть она, потому что, когда она говорит, что ее там не было, я чувствую, что она говорит правду. Я думаю, что она не смогла бы солгать мне, даже если бы захотела.

В действительность Джеймс не знал, правда это или нет, но он знал, что она искренне верила, что невиновна. Просто он хотел этим произвести впечатление на Зейна и Ральфа, поскольку их вера в этот факт имела важное значение для успеха в их попытках очистить ее имя.

- После рождественских каникул мы все это проработаем, - нетерпеливо сказал Зейн. - Ты должен заняться своей кузиной - Люси. В конце концов Роуз права: если мы не знаем как выглядит ключ, мы его не узнаем, когда проследуем за Магнуссеном в прошлое. Люси глаз с тебя не сводит, поэтому не должно быть никаких проблем, чтобы убедить ее помочь нам побродить по замку Эребуса в поисках подсказок.

Щеки Джеймса запылали.- Она не не сводит глаз с меня. Если ты помнишь - она моя кузина.

- Ты смотрел внимательно не нее в последнее время? - спросил Зейн, поднимая голову и глядя ему в лицо. - Не много семейного сходства. Я думаю. что единственная кровь, которая вас связывает, это кровяная колбаса, которая была у вас на последнем пикнике семьи Уизли.

- Заткнись, - возразил Джеймс. - Ты тупица.

Ральф пожал плечом. - Я думаю он прав, Джеймс. Даже Роуз и Скорпиус так говорят. Роуз говорит, что Люси очень мила стобой с прошлого года.

Джеймс не мог больше спорить. Он знал, что это правда и чувствовал себя неудобно. Однако был немного расстроен тем фактом, что по-видимому был последним, кто это заметил. Он не мог заставить себя манипулировать чувствами Люси к нему ( какими бы они ни были ), чтобы обследовать замок Эребуса, но, возможно, если он просто попросит, этого будет достаточно. В конце концов она была его кузиной.Они всегда ладили, чего он не мог сказать о некоторых других своих кузенах, в частности о Луи. Почему ей отказывать?

Внутри Джеймс проклинал себя за то, что попросил Люси пойти с ним на Хеллоуинский бал.

Почему Зейн и Ральф не предупредили его, если знали, что Люси неравнодушна к нему?

- Мы почти приехали, - сказала Люси с переднего сидения машины, повернувшись, чтобы улыбнуться Джеймсу.

- Мы вместе останемся до Рождества у родителей. Разве это не весело?

Джеймс кивнул и заставил себя улыбнуться. - Конечно, Лу.

Альбус, рядом с ним, начал чмокать, дразня. Джеймс сильно толкнул его, сбив шляпу.

Дядя Перси припарковал машину в подземном гараже и повел отряд к серебристым дверям большого лифта.

- Маггловские моногоэтажки, - сказал он презрительно, нажимая кнопку "вверх". - Хорошо, что для волшебников выделили, по крайней мере, хоть тринадцатый этаж.

Двери распахнулись и вся компания зашла внутрь. Среди горевших кнопок не было тринадцатой, но Перси похоже не смутился. Он достал палочку и направил на кнопки с номерами один и три. Сразу же двери лифта закрылись и он начал двигаться вверх быстрее, чем любой лифт, на котором Джеймс до сих пор ездил. Его ноги прилипли к полу на секунду, пока лифт не содрогнулся от неожиданной остановки.

- Мы на месте, - оживленно сказал Перси, наблюдая за открывающимися дверями. Джеймс ожидал увидеть коридор, но лифт, видимо, открывался прямо в их квартиру. Она была довольно большой и светлой, с высокими потолками и тяжелой декоративной отделкой из дерева и слегка причудливой люстрой над входом. Глядя из лифта все комнаты, казалось, соединились вместе, образуя одну общую смесь кухни, столовой и гостиной. Сестра Джеймса Лили сидела напротив Иззи за обеденным столом, все пространство между ними на котором занимала, покрытая разноцветной глазурью, коллекция сахарного печенья.

- Они здесь! - выкрикнула Лили, подняв голову и улыбнувшись.

Перси вздохнул. - Положение Главы Авроры, - пробормотал он, заходя в фойе, - безусловно имеет свои преимущества.

***

Вскоре после их приезда дядя Перси снова ушел, чтобы забрать Молли из ближайшей магической начальной школы, а затем заехать за Одри в своей квартире. Ральф присоединился к Лили и Иззи в их занятии сахарной глазурью, используя свою палочку, чтобы украсить ее полосками, блестками и специально для этого приготовленными мигающими шариками от Рудольфа. Иззи громко смеялась, что девушки обычно не так часто делают в обществе Ральфа. Он казался вполне доволен собой, и Джеймс был этому рад. Люси и Альбус поднялись по лестнице, чтобы посмотреть спальни и выбрать лучшие кровати для себя, а Джеймс залез на табурет на кухне и подтянул к себе тарелку маленьких пирожков с мясом.

- Твой отец еще на работе, - сказала Джинни, мама Джеймса с небольшой тревогой в голосе. Она была на кухне и бешено готовила, что делала обычно всякий раз, когда переживала. В Мраморной Арке у Альбус всегда был маминым любимчиком в такие моменты. - Осторожно, - обычно говорил он, закрывая за собой двери спальни, - проснулся ураган Джинни. Прячьте все, прежде чем она нанесет удар сюда и даст вам хорошую взбучку.

- Это ужасно много пудингов, - прокомментировал Джеймс, глядя на столешницу. - Ожидаем всех Харриеров на обед?

Джинни вздохнула и вытерла руки о фартук. Ей потребовалось время, чтобы осмотреть переполненные столешницы. - Знаешь, - сказала она, - каждый раз, когда приходит Рождество, я кажется забываю, что уже не ребенок, живущий в Норе, выпекая с мамой весь день, пока мои братья лопали все так же быстро, как мы вытаскивали из печки. Некоторые привычки трудно изменить.

Джеймс хотел бы, чтобы у них было Рождество в Норе, как обычно. Он спросил: - А мы увидим бабушку и дядю Рона и тетю Гермиону и всех?

- Мы, вероятно, поговорим с ними по Флоу, - ответила Джинни, используя свою палочку, чтобы остановить огромную деревянную ложку, мешающую тесто в миске. - Но только завтра после завтрака. Все время сложно ориентироваться с этим изменением во времени и все такое. Нам повезло, что мы подключены к международной сети Флоу. Так как это необходимо по работе твоему отцу... - ее голос рассеяно поник.

Она так быстро открыла дверцу холодильника, что бутылки с молоком загремели, а затем остановилась, глядя, будто забыла, что она ищет.

- Где папа? - спросил Джеймс, нахмурившись. - И Петра тоже?

Дженни снова закрыла дверь холодильника и посмотрела напряженно на Джеймса. - Он работает, - сказала она, а затем вздохнула. - Я не говорила об этом твоему брату и сестре, Джеймс, поэтому, если ты им расскажешь, я клянусь, что буду в твой эгног подсыпать тараканов. Если я не расскажу об этом кому-нибудь, я думаю, разорвусь. Дело в том, что твой отец на рейде.

- А, - кивнул Джеймс. - И ты о нем беспокоишься.

- Ерунда, - неуверенно солгала она. - Твой отец может позаботиться о себе. Если повезет, он будет дома в течении часа. Это важная ночь для него. Если все пройдет удачно...

- Кого он ловит? - спросил тихонько Джеймс. - Он выследил этих психов из ВОЛК?

- Тсс! - Джинни резко напряглась, а затем немного успокоилась. - Извини. Да. - Она подошла ближе к Джеймсу за маленькой стойкой для завтрака. - Я так нервничаю в последнее время. Те люди из Магического Бюро Интеграции достаточно плохие, они прячутся в своих черных автомобилях на углу, наблюдая за нашими окнами, и следуя за твоим отцом даже когда он выходит только в магазин за молоком и хлебом. Теперь еще и люди из 319 американского юридического управления, которые вертятся поблизости как летучие мыши в своих черных плащах и шляпах. Они еще хуже, так как ты никогда не знаешь где они. Если сегодня вечером все пройдет хорошо у твоего отца, хотя..

- Что он нашел?- подгонял Джеймс, широко раскрыв глаза. - Он отследил тех, кто напал на нас в поезде?

Джинни покачала головой, больше в изумлении, чем отрицая. - Это громадно, - прошептала она, - это Колдовское Освободительное Объединение. Это была не просто атака на Зефира. Это были те, кто нанял пиратов, чтобы остановить нас во время плавания. Они были смертельно против того, чтобы мы вообще здесь были и не зря. Тит Хардкастл и твой отец следили за ними в течении нескольких месяцев, даже прося помощи у Драко Малфоя в Гриндоттс. Я поражена, что Драко вообще помог, учитывая то, сколько проблем он мог бы получить, если бы об этом узнали его боссы - гоблины. У ВОЛК есть финансовая поддержка со всего мира, но их база здесь, в Соединенных Штатах. Тит и твой отец отслеживали деньги и наконец нашли подземную штаб-квартиру организации. Группа американских полицейских волшебников помогает твоему отцу прямо сейчас. Если повезло, то они уже напали и взяли главарей.

- Ух ты, - вздохнул впечатленно Джеймс. - Хотел бы я это увидеть!

Джини вздрогнула. - Фу, а я - нет. Я даже думать об этом не могу. Все эти страшные люди и твой папа прямо среди них.

- Папа может о себе позаботиться. - усмехнулся Джеймс, подражая словам мамы. - Помнишь? Никто от него не уходил. Те психи из ВОЛК проведут Рождество уже в Азкабане.

Джинни кивнула. - Я уверена, что ты прав. Но сомневаюсь, что они отправят их туда для этого. Они будут проводить свое время здесь, в Штатах. Я могу только надеяться, что они найдут этого бедного маггловского сенатора и спасут его. Кто знает, что они вбили ему в голову, полагаю, что он .... э...

- Все еще жив?- помог Джеймс.

- Не говори так, - снова вздрогнула мама. - Почему бы тебе не пойти и не поздороваться лучше с Петрой? Она в своей комнате. Первая дверь справа.

Джеймс кивнул и спрыгнул со своего стула. Поднявшись по лестнице, он услышал, как Альбус и Люси разговаривают поблизости, их голоса доносились из зала. Вторая дверь справа была открыта, но в комнате было темно. Джеймс слегка постучал в дверь.

- Эй, Петра, - тихо позвал он, не желая разбудить, если она еще дремала. - Счастливого Рождества. Спускайся вниз и помоги мне расправиться с десертом, а?

Дверь немного скрипнула когда Джеймс постучал. Он одним глазом заглянул внутрь. В темноте он увидел две узкие кровати и комод. Одна из кроватей была смята, а подушки беспорядочно горбились.

- Петра? - снова позвал Джеймс, приоткрыв дверь. Комната была пуста, хотя кровать, казалось еще недавно была занята. Он оглядел комнату, затем повернулся и вышел обратно в зал. Он следовал за голосами Альбуса и Люси, пока не нашел их в дальней спальне, опустившимися на колени рядом с кучей завернутых подарков.

- О, - сказал Альбус, взглянув на Джеймса и наклонившись. - Это просто ты. Мы уже думали, что это мама.

Джеймс нахмурился, наблюдая, как его брат направил свою палочку на один из больших подарков.

- Что ты делаешь?

- А на что похоже? - ответил Альбус. - Посмотрю одним глазком. Вернись назад, если не хочешь знать, получишь ты новый скрим или коробку трусов.

Джеймс покачал головой. - Вы еще не видели Петру?

Люси подняла взгляд. - Нет, - сказала она наклонив голову. - Зачем?

- Просто интересуюсь. Хотел просто поздороваться и все.

Люси пожала плечами и покачала головой все еще глядя на Джеймса.

- Хорошо, - ответил он. - Не обращай внимания. Продолжайте.

- Не говори маме, - предупредил Альбус, когда Джеймс повернулся. - Я заколдую тебя, если ты это сделаешь.

По дороге назад по коридору Джеймс снова заглянул в спальню Петры и Иззи. Было еще темно и пусто, хотя смятая кровать создавала впечатление, что кто-то на ней лежал всего несколько мгновений назад. Джеймс снова покачал головой и пошел назад к лестнице.

***

Ужин прошел, а папа Джеймса все еще не вернулся домой.

Остальные взрослые пытались сохранить праздничную атмосферу, но Джеймс почувствовал напряженность. Одри и Перси сидели возле камина и жарили каштаны, а Джинни и Деннистон Долохов убирали на кухне очень тихо разговаривая. Петра вообще не появлялась на обед, что было немного странно, подумал Джеймс.

- Она начала вести себя довольно сдержанно после разговора с этим мистером Хенредоном, - призналась Джинни. - Я думаю, она переживает и боится, бедняжка. Ее нельзя винить. Новая страна, и внезапно у нее проблемы с законом и этим судебным разбирательством из-за того, что она похожа на нападавших. Я думаю, что я бы тоже себя плохо чувствовала на месте бедного человека, на которого напали, но обвинить подростка в таком...

- Но, - сказал Джеймс, нахмурив лоб. - ее не было наверху, когда я поднялся, чтобы поздороваться. В ее комнате было пусто.

Джинни пожала плечами. - Может она была в туалете, глупый.

Джеймс нахмурился. Он был почти уверен ,что в ванной комнате тоже было пусто, когда он проходил мимо, но не стал настаивать на этом. Вскоре после этого Петра спустилась по лестнице сонно улыбаясь и приветствуя всех.

- Привет, Джеймс, - сказала она подходя к нему на диване. - Сожалею. Я проспала. Со мной часто так в последнее время. Думаю из-за отсутствия чего-то хорошего.

Джеймс озадачено моргнул. - Ты...- начал было он, но остановился и слегка покачал головой. - Неважно. Как твои дела?

- Хорошо, - ответила она, глядя на огонь. - В основном читаю. Иногда по вечерам приходит профессор Барути и помогает мне с французским. Он очень добрый и понимает все это.

Джеймс задумался. Наконец он тихим голосом сказал: - Я думаю, мы придумали способ, как очистить твое имя, Петра.

Она повернулась к нему, слегка нахмурившись. - Как?

Джеймс покачал головой туда-сюда не зная что сказать. - Это сложно. Но Зейн и Ральф помогут. Я думаю мы сможем кое-что сделать. Если это сработает, то мы найдем тех, кто действительно напал на Хранителя Сущего и украл малиновую нить. Тогда ты будешь вне подозрений.

У удивлению Джеймса Петра посмотрела на него с сомнением. - Ты уверен, что это хорошая идея, Джеймс? Я имею ввиду, это звучит...- она сделала паузу, как бы по-лучше подбирая слово, - ...опасно.

- Может быть, - признался Джеймс. - Но это того стоит, не так ли? Я имею ввиду, Петра, у тебя действительно серьезные проблемы. Если этот судья Кейнс решит, что ты виновата в нападении на Хранителя Сущего и замораживании мистера Хенредона, ты можешь надолго сесть в тюрьму. Если есть что-то, чем я могу помочь, чтобы этого не произошло....

Петра улыбнулась Джеймсу, как будто он был глупеньким. - Я не пойду в тюрьму, Джеймс. Со мной и Иззи все будет в порядке. Мы прошли и через худшие передряги.

- Ты уверена? - Джеймс недоверчиво нахмурился. - Петра, этот идиот Кейнс был серьезен. Мама говорит, что он как будто плавает за окнами квартиры, следя за тем не ищете ли вы какую-нибудь лазейку или что-то еще. Ты не можешь просто не обращать внимания на это. Ты нужна Иззи. Или ее отдадут ...э-э, другим людям. Если тебя посадят в волшебную тюрьму.

Петра глубоко вздохнула. - Я не отношусь к этому несерьезно, Джеймс. Я просто... Я не могу еще и за это переживать. Не сейчас. Есть и другие, более важные вещи.

- Петра, - воскликнул раздраженно Джеймс. - Что может быть важнее, чем быть обвиненным в покушении на убийство и краже какого-то чрезвычайно важного пространственного артефакта?

В ответ Петра посмотрела на Джеймса слегка улыбнувшись. - Скажи мне, Джеймс. Мы все еще связанны, не так ли? Это серебряный шнур, который ты чудесно наколдовал, еще там? Ты не чувствуешь это?

Джеймс глянул на правую руку. Он открыл ладонь на коленях. Теперь, когда она упомянула, он почувствовал нить. Он мог даже (хотя это могла быть игра воображения) слабо видеть его.

- Нет, - солгал он. - Я думаю, что теперь она пропала. Я больше не вижу твоих снов.

Петра подняла свою руку и Деймс посмотрел на нее в свете камина. - Ты не можешь солгать мне, Джейм, даже если захочешь. - сказала Петра низким, забавным голосом. Она медленно опустила свою руку. Когда они коснулись, Джеймс почувствовал небольшую вспышку смешанной жары и холода. Он немного раздвинул пальцы, заставив ее дрожать, но не отдернул ее. Через огромную энергию магической нити он чувствовал обычный трепет руки Петры, лежащей на его руке, ее пальцы были прохладными и грациозными, обхватывая его ладонь. Он безмолвно смотрел на нее.

- Нить все еще есть, - сказала она тихо. - Это связало нас, возможно навсегда, потому что ты был готов умереть за меня. Я знаю это сейчас, Джеймс. Но вместо того, чтобы отдать свою жизнь за меня, по какому-то закону магической необходимости, ты вошел в нечто еще более глубокое. Что-то выше простой магии. Ты знаешь что это?

Джеймс на самом деле не думал об этом с той самой ночи на корме Гвиндемера, но теперь, глядя в глаза Петры, он решил, что наконец знает ответ. Он кивнул.

- Это было от тебя, как бы, - сказал он, не испытывая ни малейшего страха в голосе. - Я использовал твою силу, ту, с помощью которой ты восстановила якорную цепь, даже не используя свою палочку. Силу, которую ты чуть не применила к Кейнсу, когда он попытался разделить вас с Иззи тогда, в Адмистративном здании.

Петра кивнула, ее лицо выражало торжество. - Да, ты использовал мою силу. Я не знаю как это случилось. Может это из-за твоих чувств ко мне, или из-за того, через что мы вместе прошли, или может даже из-за напряженности момента. Ты был готов отдать свою жизнь за меня, но магия была больше всего этого. Она спасла нас обоих. Но, Джеймс, такие вещи не происходят без цены. Я боюсь, что когда-нибудь...- она покачала головой и снова отвернулась к огню камина, - когда-нибудь ты пожалеешь об этом.

Джеймс был в шоке. - Ни в коем случае! - резко прошептал он, заметив взгляд, которым тетя Одри посмотрела на них через всю комнату. И снова понизив голос продолжил. - Петра, это безумие. Я сделал бы снова тоже самое прямо сейчас. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы найти тех, кто действительно проклял мистера Хенредона, чтобы ты снова могла быть свободна. Но Петра... - Он остановился и почесал лоб. Едва слышно он продолжил. - Как все это может быть? Что заставляет тебя неожиданно... становиться такой могущественной?

Петра глубоко вздохнула и задумалась. Наконец она снова посмотрела ему в глаза. - У меня всегда была это сила, - призналась она. - Я этого не понимала, и никто другой, особенно мои дедушка и бабушка. Они боялись меня, потому что моя магия была намного сильнее чем их. Они не верили, что я знаю как ею пользоваться и боялись, что когда вырасту, то стану чем-то ужасным и жестоким.

Их страх меня смущал. В результате я научилась не использовать свою силу. Я научилась использовать палочку вместо рук. Она была как воронка, делающая магию меньше и слабее, более похожей на всех остальных. В конце концов, к тому времени, как ты впервые встретил меня, я настолько привыкла к палочке, что почти забыла, как это, колдовать без нее.

Брови Джеймса были все еще нахмурены, когда он слушал ее, но теперь она смотрела мимо него, ее глаза были не сфокусированные, а рука все еще была у него.

- Теперь, однако, мои бабушка и дедушка мертвы, - сказала она слабо. - Не стало больше причин прятаться. Я сломала свою палочку той ночью на ферме Папы Уоррена. Я сделала это не специально.

Я просто дала ей почувствовать всю свою силу. Она сломалась прямо посредине, раскололась, как будто была поражена молнией, как и моя первая палочка, когда я была маленькой девочкой и еще не умела обуздывать силу. Теперь мне палочка не нужна. Теперь я учусь применять силу так, как и было предназначено. Это то, что ты перехватил, Джеймс, - сказала она, снова сосредоточившись на нем. - К лучшему или худшему, ты связал нас вместе. Когда ты вызвал этот серебряный шнур, ты связал нас, возможно навсегда. Душа к душе. И это то, Джеймс, о чем ты возможно когда-нибудь пожалеешь. Когда-нибудь ты может будешь проклинать себя за это, и я тоже.

Мысли Джеймса поплыли, когда он посмотрел на изящную девушку рядом с собой. Все это звучало для него совершенно глупо, и все же он чувствовал честность ее слов. Она верила всему, что говорила. Если бы она не прикасалась к нему, ее рука не была в его руке, наполняя серебряный шнур пульсирующей энергией, он мог бы усомниться в ней. Теперь, однако, маленькие обрывки воспоминаний проникали в его голову прямо из собственных мыслей Петры.

Он видел ее юной девушкой, закрывающую окна волнами портьер своей маленькой рукой.

Другое воспоминание показало ее в солнечном лесу, двигающую камни по воздуху указательным пальцем, и складывая их в тщательно построенные, таинственно печальные башни. Наконец он увидел ее испуганной десятилетней девочкой в темноте подвала, где несколько мертвых крыс лежали у ее ног. Она подумала, что могла бы убить крыс просто направляя свой разум в их маленькие бьющиеся сердца и сжимая их, разрывая маленькие органы как воздушные шарики. Она ненавидела крыс и боялась их, но они лежали мертвые у ее ног, со скрюченными ножками, а их черные глаза смотрели, как капельки масла. Петре стало ужасно страшно за то, что она сделала. Она попыталась вернуть их к жизни, но именно здесь ее способности... ее потрясающие таинственные силы... заканчивались. Она могла убить, но не могла вернуть к жизни. Юная Петра плакала в темноте подвала, плакала за крысами, которых сначала боялась, а потом, когда было слишком поздно, жалела. Она плакала за своей утраченной невинностью. В конце концов, она была убийцей крысы.

И затем, погребенная под всеми этими загадочными видениями, извивающейся под ними и пролезающей сквозь них как змея, было воспоминание о женском голосе, кричащем от ужаса и какой-то безумной, мстительной злобы. - Я всегда знала, что ты убьешь меня, ты отвратительная девчонка, - прокричал голос. - И я была права! Я была права!

Джеймс встряхнулся и невольно отдернул руку от Петры. Видения и безумный, визгливый голос сразу пропали. Петра моргнула, а затем смущенно забрала свою руку.

- Петра, - прошептал Джеймс. - Как такое возможно? Что... какого рода твоя волшебная сила?

Петра снова вздохнула и покачала головой. - Я не ведьма, Джеймс.

В теплом помещении Джеймс почувствовал внезапный холод. Он вспомнил видение черного замка и странного, мертвого острова. Подобное видениям, которые он видел несколько мгновений назад, когда Петра коснулась его. И в этом видении Морганская часть Петры, как-то отделенная и заключенная в тюрьму, произнесла вслух: - Я принцесса Хаоса, - сказала она. - Я Ведьма Королева.

Королева Ведьм.

Джеймс открыл рот, не зная, что он собирается сказать, когда Лили, Молли и Иззи неожиданно пробежали мимо, дико стуча ногами и хихикая как стайка птиц.

- Тебе водить! - сказала Иззи, постукивая Джеймса по плечу.

С шумом криками и смехом три девочки умчались прочь. Джеймс посмотрел за ними, а затем повернулся к Петре.

- Ты слышал, - улыбнулась она, пожав плечами. - Лучше беги за ними.

- Петра, - начал Джеймс, но она покачала головой.

- Не сейчас, Джеймс, - сказала она, и Джеймс почувствовал, что она имела ввиду. - Кроме того, я думаю, они уже изучают кабинет твоего отца. Тебе лучше проследить за ними. прежде чем они начнут копаться в его вещах.

Джеймс едва мог заставить себя прервать их разговор с Петрой, особенно когда он так близко подошел к такому важному откровению, но у него не было выбора. Петра уже повернулась, встала и пошла к огню. С долгим вздохом Джеймс тоже поднялся.

- Хорошо, кучка,- начал он, открывая дверь в кабинет. - Вы знаете, что вас здесь быть не должно. Особенно тебя, Лил...

Он был заглушен какофонией хихиканья и криков, когда все трое девушек выбирались из-за стульев и из-под стола. Они бросились мимо него, надеясь, что он хочет преследовать их. Джеймс устало покачал головой, изумленно глядя на то, как его сестра вела себя как маленький ребенок в его присутствии, а затем осмотрел кабинет, чтобы убедиться, что они ничего не перевернули.

Комната скорее напоминала небольшую библиотеку со стульями, столами и лампами. Дальний угол занимал большой письменный стол и кожаное кресло в высокой спинкой. Кресло было не Гарри-Поттеровское, как все, что увидел Джеймс. Его высокие, заостренные плечи были украшены серебряными заклепками, что в целом напоминало скорее подвал Эребуса. Видимо квартира была уже обставлена. Джеймс знал, что его отец никогда бы не выбрал для себя такую вещь.

Двигаясь к столу, Джеймс потянулся к нему и осторожно толкнул кресло. Оно тихо повернулось, несколько злобно вращаясь на своем смазанном основании. За ним, подпираемый низкой полкой под окном, стоял Осколок Амсера Церф, который Мерлин дал отцу. Его поверхность была серебристой, как бы затянутой дымом, размытой. Джеймс знал, что он связан, если у тебя есть доступ, с офисами Авроров в Министерстве Магии. Используя Осколок, его отец поддерживал тесную связь с Титусом Хардкастлом и другими Аврорами.

Под Осколком, в тени полки, лежал блестящий железный сейф. Глаза Джеймса расширились. Он знал, что это тот сейф, который взял с собой его отец, чтобы хранить свою Мантию Невидимку и карту Мародеров с прошлого года, когда они были украдены из его сундука Скорпиусом Малфоем. Джеймс быстро подвинулся к столу, его разбирало любопытство. Остановив огромное кожаное кресло от вращения, он сел на него, лицом к окну. Он достал свою палочку и прикоснулся к сейфу.

- Алохомора, - быстро прошептал он.

Появилась вспышка золотого света, и на мгновение Джеймс подумал, что его главное открывающее заклинание сработало. Однако вспышка не уменьшалась. Она вращалась вокруг замка, словно отталкиваясь от металла. Наконец, с треском магической энергии, замок с толкнул ее назад в Джеймса, ударив его в грудь и толкнув вместе с креслом назад. Кресло ударилось в стол, издав грохот.

Джеймс встревоженно встряхнулся и быстро спрятал палочку в карман, вдохнув, чтобы подняться. Он должен был знать, что контр-заклинания его отца отразят все, что он, Джеймс, может использовать, чтобы открыть сейф.

Послышались шаги рядом с кабинетом. За приоткрытой дверью двинулась тень.

Не задумываясь Джеймс снова опустился на огромное кресло за письменным столом. Оно снова начало двигаться и он опустил ноги на пол, чтобы остановить движение. Он в сердцах всматривался в темное окно перед собой, затаив дыхание.

Дверь распахнулась за ним, и Джеймс с некоторым недоумением понял, что может видеть всю комнату, отраженную в окне высокого кабинета. Форма спинки кресла конечно закрывала много отражения, но он мог видеть верхнюю часть двери и нечеткую тень на соседней книжной полке, когда кто-то вошел в комнату, оставив дверь широко открытой позади себя.

- Что сказал бы Дамблдор? - тихо пробормотала фигура, и Джеймс с облегчением и трепетом понял, что это его отец, Гарри Поттер, наконец вернулся из своего рейда. Он тихонько вздохнул про себя, - Подумай, Поттер. Что бы сказал Дамблдор? Или даже Снейп?

И затем громким голосом, - Сюда, господа. Закройте дверь за собой, если хотите.

Медленно Джеймс опустился ниже в черном кресле, держа ноги на полу, чтобы не двинуть его и не быть обнаруженным. Приблизилось еще несколько шагов, и в отражении окна Джеймс увидел еще двух человек, вошедших в комнату. Они были в черных костюмах с галстуками, как из Бюро Магической Интеграции.

- Я думаю так будет лучше всего, - сказал Гарри, подойдя к своему столу и опираясь на него, лицом к мужчинам, - мы с этим немедленно разберемся. Спасибо, что вошли внутрь.

- У нас не было другого выбора, - сказал один из мужчин. В отражении окна он был несколько искаженным, но Джеймс узнал этого человека. Это был тот, с кем они впервые встретились возле Зефира, после нападения на него на улицах маггловского Нью-Йорка. Его имя, припомнил Джеймс, было Прайс.

- Ну, ладно, - оживился Гарри, - похоже наша информация была достаточно точной. Это одна хорошая вещь, которую мы можем сказать о сегодняшнем задании. ВОЛК в бегах. Мы можем ожидать, что теперь они будут более неуклюжими, потеряв свою штаб-квартиру.

- И это кажется вам хорошей вещью? - спокойно сказал Прайс. - Не знаю как вы, а я предпочел бы раздавить все гнездо пауков сразу, чем пытаться преследовать их один за одним в тени. Как считаешь, Эспиноза?

- Я точно знаю, что мы этой ночью не победили окончательно, - хладнокровно отозвался Эспиноза. Они знаю, что мы снова придем за ними и будут за нами наблюдать. Больше не будет элемента неожиданности.

- У нас есть глаза по всему городу, - сказал Гарри. - Теперь, когда агенты Таррантуса в бегах, мы обязательно заметим их движения. Если нам придется отслеживать их по одному, то мы это сделаем. Это не первый раз, когда Отдел Аврора по кирпичику за раз уничтожал сообщество темных волшебников.

Эспиноза заметил, - Было бы намного легче, если бы смогли взять Таррантуса живым.

- Конечно, - кивнул Прайс, и Джеймс увидел, что они внимательно наблюдают за Гарри. - Я не думаю, что у волшебников есть возможность добыть информацию от мертвых, не так ли? Нет? Это позор. А вот мы, "Магглы" все думали, что вы намного более продвинуты в этом.

- Некромантия - запретное искусство, - ответил Гарри. - И не то, чтобы особо точное, даже для тех, кто в нем преуспел.

- Довольно удобно, - заметил Прайс. - Таррантуса убили в его недавно брошенной штаб-квартире, и мы не можем опросить мертвого, чтобы выяснить, куда могли бежать его люди или каковы были их планы.

- И никаких признаков пропавшего сенатора, - добавил Эспиноза задумчиво. - Очень удобно.

- Для кого именно удобно? - сказал Гарри, и Джеймс услышал едва сдержанный гнев в голосе. - Поскольку я возглавлял международный поиск этих злодеев, я могу сказать, что отсутствие каких-либо видимых концов и очевидное убийство их лидера решительно неудобно. У меня были очень большие надежды, что весь этот беспорядок закончится сегодня, как вы хорошо знаете.

- Это вы так говорите, - возразил Прайс. - И все же кто-то предупредил ВОЛК о рейде за несколько минут до нашего прибытия, дав им достаточно времени чтобы скрыться.

Не говоря уже о том, что ваше имя, мистер Поттер, было написано на стене кровью жертвы.

- Предупреждение,- сказал невозмутимо Гарри. - Они хотят, чтобы я ушел именно потому, что мы так близко к ним подобрались. Они пытались помешать нам с того времени, как наняли корабли пиратов, чтобы потопить нас во время путешествия. Сам Таррантус возглавлял атаку на поезд и лично предупредил меня, сказав, что если не уеду, то столкнусь с последствиями.

- И вот Таррантус остывает в волшебном морге в центре Нью-Амстердама,- кивнул Эспиноза. - Я хочу сказать, что имя, написанное на стене кровью, могло быть предупреждением вам, чтобы заставить сдаться и бежать домой, мистер Поттер. Но мы не можем исключить того, что это могло быть способом жертвы указать на своего убийцу.

- Это смешно, мистер Эспиноза, простите меня за грубость, - холодно сказал Гарри, - даже не учитывая того, что я был с вами в то время, когда его убили. В свое время я видел действие Убивающего Проклятия. Проклятие, которое прервало жизнь Таррантуса, было не только жестоким, но и мгновенным.

Его не просто убили. Он был уничтожен. Я уверяю вас, что не было никаких предсмертных мгновений, во время которых человек мог бы нацарапать имя своего убийцы на стене собственной кровью. Тарранутс был мертв, прежде чем упал на пол, а кто-то другой написал мое имя на стене кровью.

Эспиноза спросил: - Почему тогда ВОЛК убили своего лидера всего за несколько минут до своего побега от нашей облавы?

- Возможно за неосмотрительность, - резко предположил Гарри. - В конце концов, это были его личные денежные потоки, через которые мы вышли на него. В таких организациях как ВОЛК не прощают такие проколы.

- Возможно, - неохотно согласился Прайс.- Опять же, возможно Тарранутс где-то проболтался. Или может был не согласен с тактикой организации и планировал рассказать нам все, что знал. Возможно кто-то другой решил что он стал угрозой и решил убрать его как лидера. Конечно, другого выхода, как убийство у них не было. Мне кажется, что тот, кто предупредил их о надвигающейся облаве, именно он несет ответственность за это. Как ты думаешь, Эспиноза?

- Это имеет смысл, - согласился Эспиноза. - Найди предателя, найдешь убийцу. Найдешь убийцу, найдешь нового руководителя ВОЛК.

- И вы думаете, что это я, - сказал со вздохом Гарри.

Прайс покачал головой. - Нам платят за подозрения, мистер Поттер. Не обижайтесь. Если бы у нас были какие-нибудь факты, доказывающие вашу причастность, мы бы не стояли здесь, в вашем кабинете, за этой небольшой беседой. Но я буду честен с вами. На вас указывает множество косвенных доказательств. И имя, написанное кровью на стене не помогает.

Голос Гарри больше не был сдержанным. - Это сумасшествие, - мрачно заявил он. - Война удел сумасшедших, мистер Поттер, - согласился Прайс. - Желание сохранить власть над не волшебным населением не разделяя мир с вами, кажется немного сумасшедшим для некоторых из нас. Показательная победа над такими злодеями как ВОЛК, чтобы сохранить старые законы секретности, тоже кажется сумасшествием.. Конечно, все это только догадки, я думаю. Но если это перестанет быть догадками, ну..

- ВОЛК не является созданием Департамента Аврора, - сказал холодно Гарри. - Неужели вы даже допустить не можете, что кто-то из ваших людей мог предупредить их об облаве? Честно говоря, если Освободительный Фронт Волшебного Объединения действительно верит в то, что декларирует, тогда ваши собственные люди должны более сочувствовать им, чем Департамент Аврора.

- Право, мистер Поттер, - упрекнул Прайс. - Это уже немного по-детски, не так ли? Вы считаете, что мы обвиняем вас, поэтому вы обвиняете нас в ответ. Я ожидал от вас большего.

- Кто-то предупредил их, что мы идем, - настаивал Гарри. - С моей стороны об облаве знали только я и Титус Хардкасл.

- Для нас это только ваши слова, - сказал Прайс извиняющимся тоном. Будьте рассудительным, мистер Поттер. Вы хотите сказать, что не говорили никому в Министерстве Магии? Или даже своей жене и семье?

- Я хочу сказать, что те, кто с моей стороны знали о рейде,- огрызнулся Гарри,- это люди, которым я полностью доверяю. Все члены нашей группы захвата, включая и меня, могли бы сегодня погибнуть, если бы ВОЛК решили вместо бегства, оказать сопротивление. Зачем моим людям так рисковать?

- Если бы ваши люди были бы одновременно и членами ВОЛК, - предположил Эспиноза,- тогда бы не было никакого риска, не так ли?

Гарри глубоко вздохнул, успокаивая себя. - Господа, если это то, к чему мы пришли, тогда я не понимаю, как мы можем продолжать работать вместе. Либо арестовывайте меня за сговор, либо дайте мне и моим людям работать самостоятельно.

- Давайте не будем грубить, Гарри, - сказал Прайс, смягчая тон и поднимая примирительно руки. - Мы с Эспинозой просто делаем свою работу. Задача Бюро Магической Интеграции - защита взаимного влияния между магическим и не магическим миром и наблюдение, чтобы они сосуществовали с максимально возможной гармонией. Ваши люди решили скрыться и жить среди нас тайно, это всегда было для Бюро самым подозрительным. Вы не можете обвинить нас в том, что мы подходим к своим обязанностям со степенью здорового скептицизма, не так ли? Послушайте, если вы невиновны, то вам нечего бояться нашего участия. Если же вы виноваты, то, конечно, мы не можем позволить вам действовать без нашего надзора. В любом случае, Гарри, мы с вами связаны.

Давайте постараемся сделать это максимально приятным, а?

Похоже, Гарри задумался над этим. В отражении окна Джеймс мог видеть, что Прайс в ожидании стоял в стороне с каменным лицом. Эспиноза же напротив выглядел скучающим. Он уставился в темный потолок, загадочно подняв брови.

- Пусть будет так, - наконец сказал Гарри. - Но если я замечу, что ваши подозрения мешают нашему расследованию или, что еще хуже, ставят всех нас в опасность, тогда будьте уверены, я откажусь от этого задания, независимо от последствий. Это понятно?

- Хорошо, - сказал Прайс с улыбкой. - Я рад, что мы все можем обойтись без взаимных претензий. Все открыто и точки расставлены. Именно так, как мне нравится. Верно, Эспиноза?

- Верно, Прайс, - согласился другой мужчина.

- Я думаю, выход вы найдете сами, - ответил Гарри. - С Рождеством, джентльмены и спокойной ночи.

Джеймс услышал шаги и увидел в отражении снова открывшуюся дверь. Несколько секунд спустя двери лифта закрылись и он устремился вниз. Прайс и Эспиноза видимо возвращались обратно в гараж.

Не поворачивая кресло, Джеймс тихо спросил: - Ты знаешь, что я здесь, верно?

Гарри, все еще прислонившись к передней части стола, сухо усмехнулся. - Я никогда не оставляю кресло перед окном. Я решил, что это ты или Альбус. Честно говоря, я делал ставку на второе.

- Хорошее контр-заклятие на замке, - сказал Джеймс, поворачивая кресло, чтобы посмотреть на отца. - Знаешь, я не пытался украсть мантию и карту. Я просто.. проверял их.

Гарри кивнул, оглянувшись на сына через плечо. Вздохнув, он повернулся и плюхнулся на один из стульев для посетителей.

- Итак, что скажешь, Джеймс? - спросил он. - Наше расследование провалилось?

- Почему они думают, что ты был связан с теми плохими парнями, которых вы пытаетесь поймать? - недоверчиво спросил Джеймс. - Я имею ввиду, это не имеет никакого смысла!

- Это имеет смысл с их точки зрения, - грустно сказал Гарри. - Ты был на лекции Невила, так что знаешь, как думают многие люди здесь. Многие из них по-настоящему верят, что Министерство Магии действительно опустилось до создания призрачных злодеев начиная от Волдеморта и до ВОЛК, просто чтобы держать под контролем волшебный мир. Если бы это было правдой, тогда было бы совершенно очевидно, что я бы в этом участвовал, и даже мог быть одним из создателей этой схемы.

- Ральф сказал так же, - неохотно признался Джемс. - Но все это не так! Как они могут поверить в такой бред?

Гарри задумчиво нахмурился. - Как только ты отказываешься от концепции добра и зла, Джеймс, все становится вопросом личных взглядов. Для Прогрессивного Элемента нет правильного или неправильного, есть только стороны. Когда одна из сторон побеждает другую, они не видят в этом победы добра над злом или зла над добром. Они воспринимают это только как несправедливое насилие одной власти над другой.

- Без правды... без веры в правильное и неправильное... большее, на что можно надеяться в жизни - это простое понятие справедливости, где обе борющиеся стороны просто должны жить и дать жить другим. Они думают, что то, что мы называем "хорошим", должно просто научиться терпеть то, что мы называем "злом", поскольку зло и добро для них просто равноправные жизненные философии.

- Но, - начал Джеймс прищурившись, пытаясь понять. - Это же явное безумие. Это ведь не одно и то же, что считать должны ли быть ковры-самолеты законными или нет. Волдеморт был кровожадным злодеем, который убивал людей только ради собственной власти. Остановить его было единственным способом спасти огромное количество жизней, правда?

- Не для Прогрессивного Элемента, - ответил Гарри, покачав головой. - Они думают, что если бы мы перестали сражаться, сложили оружие и дали ему жить, как он хотел, тогда бы все жили в мире.

Джеймс секунду подумал, его глаза сузились, а затем он пожал плечами. - Тогда бы он просто убил всех вас.

Гарри кивнул. - Вероятно. Волдеморт не был волшебником который мог "жить и дать жить другим", особенно учитывая пророчество. Один из нас должен был умереть, чтобы жил другой. Но на самом деле так везде, есть пророчество или нет, во всех уголках мира и в каждой борьбе между добром и злом, между властью и любовью. Эти двое не могут найти компромисс, потому что они взаимоисключают друг друга. Между ними всегда будет борьба, пока один не победит другого. Альтернативы нет.

- Значит, все эти типы из Прогрессивного Элемента - полные психи? - сказал Джеймс, поднимая руки.

- Не все из них, - вздохнул Гарри. - Они правы, что на протяжении веков было сделано много ужасных вещей во имя добра. Сам Мерлин рассказывал о сражениях, которые были между волшебниками и не волшебниками того времени не из-за чего-то правильного или неправильного, как они притворялись, а скорее от предрассудков и страха, нетерпимости и ненависти. Это то, чего мы всегда должны избегать, любой ценой. И все же, отрицать, что какая-то борьба действительно достойна сражения... что добро и зло всегда живы и враждуют друг против друга, как огонь и вода... превратить догматическую истину в опасное заблуждение. Это, Джеймс, заблуждение Прогрессивного Элемента. Большинство из них неплохие, и большинство из них очень умные. Но это не значит, что их философия не является, в конце концов, полностью убийственной.

Джеймс надолго задумался. Наконец он спросил: - Так почему же ты думаешь, вы потерпели неудачу?

Гарри снова покачал головой. его лицо потемнело. - Я не знаю. Вряд ли кто-то знал об этом рейде. Но я думаю, что Эспиноза и Прайс правы. Тот, кто предупредил их о нас, также убил своего лидера, Таррантуса, и оставил его тело, чтобы мы нашли его. ВОЛК теперь имеет нового лидера, того, кто может очень много знать о нас и о том, как мы планируем их остановить, чем это было при Таррантусе. Я думаю, что первым делом нужно выяснить кто этот человек. После этого мы будем знать, как действовать дальше.

- Но кто это мог быть, папа?- серьезно спросил Джеймс, наклоняясь над столом. - Я имею ввиду, мама знала, а может быть и Лил...

- Даже если они сказали кому-то еще, - ответил Гарри, прищурившись, - никто не отправлял никаких сообщений из квартиры ни через Флоо, ни даже через Осколок. Я установил чары, чтобы предупредили меня, если возникнет какая-либо связь между квартирой и внешним миром, просто чтобы убедиться, что за нами не шпионят. Если бы прошло какое-нибудь сообщение, я бы об этом узнал. Внезапно Гарри посмотрел на сына пронзительным взглядом. - Джеймс, кто-нибудь из вас приходил или уходил за последние несколько часов? Я имею ввиду кроме Перси. После того, как вы приехали, кто-нибудь выходил? Даже для небольшой прогулки по окрестностям?

- Нет, пап, - сказал Джеймс, но потом сделал паузу. Неожиданно он понял, что думает о пустой кровати Петры наверху, когда он пошел искать ее. Он осмотрел все комнаты наверху, но не видел никаких признаков ее присутствия. И все же, через некоторое время она спустилась вниз, как будто все время была в своей спальне. Джеймс все еще качал головой, но мысли его шли дальше, становясь холоднее и страшнее. Петра могла знать о рейде. Но наверняка она не предупреждала бы злодеев, даже если бы каким-то образом исчезла из квартиры незамеченной. Не так ли?

- Ну, тогда я не знаю, - сказал Гарри, снова откинувшись на спинку стула. - Но я узнаю. Кто бы это ни был, что сделал утечку и убил Таррантуса, я найду их. И когда я это сделаю, они пожалеют о сделанном. Я уверен в этом.

Джеймс кивнул, но внутри почувствовал оцепенение и глубокий испуг.

- Я принцесса Хаоса, - подумал он, вспоминая сон-видение Морганы, темной фигуры, говорившей голосом Петры. - Я.. Королева Ведьм...

***

Рождественские каникулы в квартире, давшие небольшой отдых от Альма Алерон, проходили довольно напряженно. Гарри и Перси постоянно были заняты работой, а Джеймс - размышлениями о Петре, ВОЛКе, профессоре Игнатиусе Магнуссене и Магическом Бюро Интеграции.

Только единственно в день Рождества наступила расслабляющая пауза, в этот день семья открыла свои подарки и поговорили с бабушкой Уизли, дядей Роном, тетей Гермионой и остальными через Флоу. От мамы Джеймс действительно получил коробку новых трусов, а также новую зимнюю мантию. Однако отец купил Джеймсу новую пару перчаток для Клэтчкаджела в магазине волшебных спортивных товаров в Новом Амстердаме. Перчатки были кожаные, оранжевые с синим и белым, с чехлом для палочки на левом запястье. Деннистон Долохов подарил Ральфу новый набор волшебных шахмат с заколдованными фигурами, которые, если было нужно, могли сами играть. Фигуры были специально заколдованы чемпионом по шахматам, так что Ральф мог практиковаться сам, когда не мог найти подходящего противника. Петра, к удивлению Джеймса, смогла купить Иззи новый кукольный домик и фарфоровую куклу, которую Иззи тут же назвала Викторией Пенелопой.

- Но никогда не называть Вики Пени, - предупредила она, строго глядя на Джеймса, на что он торжественно кивнул.

У Петры не было живых ни родителей, ни бабушки и дедушки и она не получила никакого подарка.

Джинни призналась Джеймсу, что девушка настояла, чтобы они тоже ничего ей не покупали.

- Она говорит, что более чем достаточно того, что мы разрешили ей жить здесь на время расследования, - сказала она, вытирая посуду возле кухонной раковины. - Я уважаю ее желание, но кажется, это так огорчает, если на Рождество нет подарка. Тем более, что она во время рейса потеряла свою брошь. Она не говорит, но я думаю, что эта брошь имела для нее особое значение. Она говорила, что это был первый подарок ее отца на Рождество. Ты знал это?

Джеймс не знал этого, и признался, что никогда не видел, чтобы она носила ее до этого момента. Он думал, что брошь была в коробке с вещами отца Петры, отправленными ей Министерством Магии после ее совершеннолетия.

Тем не менее, не приготовив Рождественского подарка для Петры, Джеймс выскользнул на улицу под конец Рождественского вечера и нашел пучок сухих сорняков, росших за мусорными контейнерами. Он преобразил их в довольно не плохие розы и тюльпаны, которые заключил в простую Временную петлю, не позволяющую им увядать. Он отнес цветы в квартиру и перевязал оставшейся длинной рождественской лентой. Наконец, когда все собрались внизу вокруг огня, он пробрался в комнату Петры и оставил букет на комоде вместе с небольшой запиской, в которой просто написал: " Счастливого Рождества Петра".

После прощания, Джеймс лег спать той ночью и зразу же провалился в сон. Ему снился Клэтчкаджел, и он играл в новых перчатках и мертвый зомби-профессор Стрэйтвейт. и загадочные залы замка Эребуса, в которых призрачная фигура профессора Магнуссена кралась в тусклом свете, с глазами, похожими на кусочки слюды. Наконец, в самую глубокую часть ночи Джеймсу приснился плоский остров, окруженный грохотом прибоя и низкими железными облаками. Ему приснился черный замок, такой древний и непоколебимый, с фигурой, которая наблюдала с балкона своим тяжелым и горячим взглядом, ожидая. Это она предупредила ВОЛК о предстоящем рейде? Если бы Моргана каким-то образом убила Тарранта, оставив Петру, ее второе я могло взять на себя вину? Ночью в постели, завернутый в бесхитростную ясность сна, Джеймс подумал, что это вполне возможно.

На следующее утро он ничего не вспомнит, но во сне его подсознание пыталось сказать, предупредить о том, что должно было произойти. Моя задача не в том, чтобы спасти Петру от судьи Кейнса, понял он, когда пронесся в сонном мечтании, глядя на затененный балкон. Моя задача - спасти Петру от Морганы.

Моя задача, подумал он из глубины сна - спасти Петру от самой себя.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/65628/389876

Переводчики: sapox