Готовый перевод James Potter and the Vault of Destinies / Джеймс Поттер и Хранитель Сущего: 19. Unhelpful Revelations

Бесполезное Открытие.

- Они убили его? - Спросила Роуз на следующий день, говоря через Осколок в задней части комнаты в общежитии. - Застрелили прямо на улице?

- Это было как в фильме, - дрожа кивнул Ральф. - Только в реальной жизни это не так захватывающе. Это было просто грустно и шокирующе, и ... похоже на финал. Это ничего не исправило, просто прекратило дальнейшие неприятности.

- Бедная девочка, - грустно сказала Роуз, покачав головой. - Возможно Магнуссен заслужил это, но ей придется жить с тем, что она сделала до конца своей жизни. Для этого есть суды.

- Буухоо, - усмехнулся Скорпиус, сидя на другом конце дивана в общей гостиной Гриффиндора. - Ты думаешь, что какой-нибудь маггловский суд сможет поймать и осудить кого-то вроде Магнуссена? Не обманывай себя. В любом случае меня больше интересует подкова. Может покажете, а?

Джеймс тяжело сглотнул и повернулся к своей койке. Через секунду он достал черный бархатный мешочек из-под матраса.

- Мы еще не нашли подходящего места, где ее спрятать, - сказал он, ослабив шнурок и скользнув правой рукой по металлической форме. - Если для Магнуссена она была слишком мощной, чтобы хранить в кампусе, то для нас и подавно. Кто-то обязательно почувствует ее силу и начнет разнюхивать, чтобы понять, что это такое.

Он подошел к Осколку и поднял перед собой на ладони серебристую вещь. Метал потускнел и был покрыт бесчисленными царапинами, но его форма не оставляла сомнений. Пурпурный свет сверкал на его изогнутых краях.

- Она больше, чем я думала, - сказала Роуз, приблизившись к зеркалу со стороны Хогвартса. - Похоже.. она тяжелая.

- Да, - признался Джеймс, - Наверное она из мира, где гравитация меньше.

И она светится. Вы не можете видеть, если не погасить все огни, чтобы стало совсем темно, но так и есть, слабый фиолетовый свет, как последний луч заката.

- Я почти чувствую магию даже здесь, - тихо сказала Роуз. - Вы правы, вам обязательно нужно ее где-нибудь спрятать в безопасности.

- По крайней мере до того времени, когда мы найдем способ как использовать ее, чтобы проникнуть в Перекресток Миров, - кивнул Ральф.

- Это наша главная задача сейчас, - сказал Джеймс, поворачиваясь назад и относя подкову назад к своей постели.

Скорпиус вздохнул по другую сторону Осколка. - Да. До сих пор все считали, что ваш профессор Магнуссен сбежал в Связь с помощью междумерного ключа.

Теперь, когда вы знаете, что на самом деле он был убит маггловской пулей, вы понятия не имеете, где находится Завеса Связи.

- Это должно было быть легкой частью, - признался Ральф, плюхаясь на кровать.

Мы думали, что нам будет нужно просто проследить за Магнуссеном до Завесы. Получить подкову, должно было быть самым сложным.

Джеймс снова спрятал подкову под матрасом и встал. - Мы еще не совсем в тупике, - сказал он упрямо. - Есть еще другая загадка Магнуссена. Она о Завесе Связи, лежащей в глазах Ройбитца. Зейн работает над этим, хотя выглядит это довольно мрачно. В мире не так много Ройбитцов.

- Я гляну о нем, - оживленно сказала Роуз. - Возможно, это не человек. Никогда не знаешь.

Джеймс вздохнул. - Спасибо, Роуз. Мы ценим твою помощь. И Петра тоже.

- Я это делаю, чтобы помочь вам и дяде Гарри узнать правду, Джеймс, - сказала Роуз, встретившись с ним взглядом через Осколок. - Если это поможет Петре, хорошо. Я не настолько в ней уверена, как ты. Сожалею.

Джеймс снова вздохнул и кивнул. Из-за Роуз Скорпиус наблюдал за Джеймсом, острым взглядом суженых глаз. Скорпиус совершенно не разделял уверенность Джеймса в невиновности Петры. Он абсолютно откровенно выражал свое сомнение в этом.

В глубине души, несмотря на свои чувства, Джеймс не мог его в этом обвинять.

***

Когда весна совершенно захватила власть над школой, тюльпаны, нарциссы и львиный зев начали заполнять клумбы, которые выстроились вдоль дорожек для прогулок. Львиный зев, будучи волшебно разнообразным, иногда немного наклонялся, под толстыми шмелями, которые летали над клумбами. Дни становились все длиннее и теплее, и Джеймс наконец сложил свою зимнюю мантию и забросил на верхнюю полку шкафа, вместе с другими мантиями и запасной парой очков, которую мама настояла, чтобы он тоже положил, что на самом деле сделал его отец.

Матчи по Клэтчкаджелу продолжали сохранять изнурительную интригу во время шумных игр, проходящих в тихие вечера, освещенные золотым светом поздних закатов. Команда Йети продолжала сопротивляться вылету из плей-офф, выиграв несколько последних матчей и сравнивая счет по очкам.

К счастью, поскольку их положение в течении сезона постепенно улучшалось, игры в ничью часто означали техническую победу оранжево-синих. Никто не ожидал, что отстающие действительно выйдут в финал, но, по крайней мере, никто не ожидал легкой победы над ними. Джеймс был очень горд командой и своим участием в этом. Даже, если бы они закончили сезон на последнем месте, к чему они были очень близки. Но более важным было то, что другие команды теперь уважали сборную Йети. Или, по крайней мере, не издевались над ними.

Оливер Вуд все еще показывал упорное нежелание поощрять применение какой-либо магии, кроме основной, во время матчей своей команды. Тем не менее, он позволил продолжать занятия по игровой магии в команде, и Джйемс начал показывать своим товарищам некоторые из трюков Artis Decerto, которые узнал во время занятий по защите от темных искусств с профессором Кендриком Дебеллоусом в прошлом году.

- Это не просто победа вашей магии над магией противника, - пытался объяснить он. - Суть в том, чтобы с умом использовать свою магию, зная, что собирается сделать противник еще до того, как он это сделает или будет готов сделать.

- Чтение мыслей, - скептически нахмурился Гоббинс. - Я никогда не понимал эти сумасшедшие вуду-фокусы.

- Это не вуду, - сказал Ральф, покачав головой. - Это просто знание того, как обычно поступают люди и угадывать, что они собираются сделать до того, как они это сделают. Люди гораздо более предсказуемы, чем ты предполагаешь.

Джеймс с энтузиазмом кивнул. - Например Франки, - сказал он, поднимаясь. - Представь, что это позади три четверти игры и они отстают на десять очков. Ты видишь, что три их Нападающих выстроились вокруг второго поворота. Что они задумали?

Джасмин рассмеялась и покачала головой. - Они разыгрывают маневр поочередной передачи. У их ведущего Нападающего есть Клэтч, и если он каким-то образом выбывает, он просто бросает его парню позади себя. Таким образом у них есть двойная страховка того, что они достигнут цели.

- Вот о чем я говорю, - кивнул Джеймс, указывая на нее. - Нам не нужно ждать, чтобы увидеть, что они задумали в этой ситуации. Мы уже знаем, что это их стандартная процедура, поэтому действуем на опережение, отправляя кого-то из Хулиганов, чтобы он встал между ними еще до того, как они выстроятся друг за другом. Вот это Artis Decerto!

- Но это еще не все, - сказал Вентворт, наклоняя голову. - Это также еще сумасшедшая акробатика, которую ты вытворяешь там на скриме. Ты похож на одного из парней из Цирка de Blasé.

- Моя мама брала меня туда в прошлом году, - вмешался Норрик.

Вентворт повернулся к нему. - Тебе понравилось?

- Так себе. - пожал плечами Норрик. - Когда я думаю о цирке, я представляю себе парней в клетках, которые дрессируют тигров и строят пирамиды из десятков слонов и т.д. Обычно я не представляю себе парней в колготках, качающихся на бархатных канатах и занимающихся йогой на летающих коврах.

- А мне нравится, - призналась Джасмин.

Норрик закатил глаза. - Это потому, что ты девчонка.

- Спасибо, что заметил, - язвительно ответила Джасмин. - По крайней мере, когда об этом говорил Ральф, звучало не плохо. - Она улыбнулась Ральфу через комнату и его щеки покраснели. Он легонько кашлянул и беспомощно посмотрел на Джеймса.

- Да, - кивнул Деймс, пытаясь оставаться в теме. - Artis Decerto также включает в себя и акробатические вещи. Это всего лишь использование вашего тела как инструмента, оружия или угрозы, то,что лучше подходит в данной ситуации. Вы соединяете обе вещи, и теперь не только знаете, что собирается сделать соперник, а и получаете возможность победить его.

- Так, как ты сделал в последнем матче, когда влез между Нападающим и Защитником Зомби! - воскликнул Вентворт, сидя перед ним. - Ты притворился, что у тебя под рукой Клэтч, чтобы Защитник применил к тебе заклятие притяжения, а затем быстро в нужный момент развернулся вокруг другого парня и Защитник сбил с курса заклинанием своего же Напанающего, а затем еще и сам налетел на него, потому что был настолько удивлен, что не заметил другого парня, позади тебя, пока ты не пролетел, и они оба врезались в кольцо, как пара слепых Rafewringers! - его глаза взволнованно горели, когда он откинулся назад. - Это было круто!

- Зейн наверняка не думал ,что это было забавно, - пробормотал Ральф. - Хотя он и признал, что это был довольно неплохой ход.

- Да, - согласился Джеймс, кивая Вентворту. - Это точно.

- Но как мы будем тренироваться этому? - спросил другой игрок, Люка Фиорелло, стоявший в углу у окна.

Джеймс решительно кивнул. - Хороший вопрос, - признался он. - И ответ вам не понравится, но.. ну...я, Ральф, Зейн и профессор Кловерхоф, кое-что сделали на заднем дворе. Это конечно не так хорошо, как если бы мы были в Хогвартсе, а Зейн и профессор Кловерхоф помогали нам соорудить его, потому, что мы согласились давать возможность сборной Зомби использовать его, но поверьте мне - это лучший способ обучиться Artis Decerto. Приходите и посмотрите.

Джеймс вывел команду на лестничную площадку третьего этажа, где они все столпились вокруг окна, выходящего на огороженный задний двор особняка. Наступил момент напряженной, недоуменной тишины. Наконец заговорила Джасмин.

- Что это? - спросила она, нахмурившись.

Джеймс вздохнул от ироничности вида того, что было внизу. Там находился самодельно собранный монстр из деревянных зубцов, беговых дорожек, перекладин, качающихся грузов и бочек с палками.

- Это называется Полоса препятствий. - признался он. - И это будет ваш злейший противник.

***

Занятия в Альма Алерон, которые по началу казались экзотическими и странными, теперь стали обычными и даже скучными.

Любимыми предметами Джеймса были: Часовая Механика, Продвинутая Элементарная Тансмутация ( американский аналог Трансфигурации), Теоретическое Притяжение ( которое все еще преподавал Оливер Вуд ) и Маго-Американская История с профессором Полом Буньяном. Прожив долгую и удивительную жизнь великана с первых дней образования страны, профессор во время своих уроков рассказывал много историй, которых он сам был очевидцем.

По общему признанию, некоторые истории были явно сказочными, такие как например, происхождение Скалистых гор ( груды камней, очищенных с ботинок гигантского дерева с красным стволом ) и возникновение Великих озер ( он утверждал, что это следы великана, когда он боролся с Бабе, гигантским голубым быком за последний, особенно вкусный, блин за завтраком ). Однажды мальчик-вампир решил возразить профессору Буньяну, обратив внимание на то, что он хоть и был большим, но все же не достаточно, чтобы оставить следы размером с Великие озера.

- Значит, вы тогда, возможно, были по-больше? - спросил мальчик, слегка улыбнувшись.

Профессор Буньян просто рассмеялся и махнул рукой. - Я всегда был того же роста, - сказал он, блеснув темными глазами. - Но в то время мир был намного меньше. Это всем известно. Просто спросите профессора Вимвринкле.

У Джеймса было подозрение, что Буньян знал, что никто на самом деле ничего подобного не сделает, побаиваясь профессора Магеографии, поэтому это утверждение было для него безопасным.

Магеография, вообще-то была в верхней части списка наименее любимых занятий Джеймса. Немного хуже была только Запретные Практики и Курсология с невыносимой Персефоной Реморой. Ремора, кажется, имела некоторое пристрастие к Джеймсу и его знаменитому отцу. В результате ее отношение к нему было где-то между безумной благосклонностью и злобной завистью.

Джеймс никогда не знал, в каком настроении в этот четверг будет профессор, сидя в первом ряду, прямо перед ней, - где она хвалила его, заговорщически подмигивая и беспричинно похлопывая по голове или мрачно и сердито смотрела на него, раздосадованно и нетерпеливо ожидая очевидно отсутствовавшего в нем страха перед ее совершенством и как она это называла "темными уловками". Последнее эссе вернулось к Джеймсу с непонятной оценкой "СКУЧНО+", нацарапанной поверх него, а затем было дописано: " Вы можете показать лучшие результаты, если будете под правильным руководством. Вы знаете мой распорядок дня. Увидимся."

- Она или влюблена в тебя или хочет отравить тебя,- прошептал Зейн, глядя на надпись поверх эссе Джеймса. - И ты точно никогда не узнаешь. С ней может быть и то и другое.

- Я никогда не пойду под её "правильное руководство",- прошипел Джеймс под рукой. - Уж лучше пусть до конца года будет "скучно+", если нужно.

Ремора прищурилась с передней части класса и сжала свои красные губы.

Остальные занятия семестра тянулись с разной степенью скуки, проблемами и происходящими время от времени курьёзами. Например, занятия по изучению Маггловских Профессий, видимо основывались на взгляде на Маггловские Профессии с точки зрения Альма Алерон с особым упором на изучение карьеры магглов и 376 условий труда. Большинство занятий были потрачены на дискуссии о различиях между такими понятиями, как " сходить за холодной водичкой" и " сбегать за кофе", "кабинки" и " угловые офисы", этикет в лифте, тайное использование магии в окружении магглов и о том, как поддержать разговор о вещах, которые, по-видимому, занимали большинство магглов, таких как спорт, телевидение и погода.

Джеймс не совсем понимал смысл занятий, так как сам собирался стать Аврором, как его отец, но учитель, толстая женщина по имени Хезер Возяк ( которая почему-то всегда носила розовый спортивный костюм ), настаивала на том, что знакомство с магглами " абсолютно необходимо для всех ведьм и волшебников в свете нынешнего маггловско-магического расширенного сотрудничества". Джеймс со вздохом согласился с этим, пообещав себе забыть все, что он тут выучит как только закончатся экзамены.

Занятия по зельеварению по-прежнему интриговали, несмотря на отсутствие Петры в качестве помощника профессора Барути. Помимо обучения традиционным формам создания зелий Американскими Индейцами, изучаемыми во время посещений ими древнего города Шакамаксон, Барути уделял много времени, демонстрируя приемы создания зелий в разных магических культурах мира, в том числе восточных очаровывающих чаев, африканских зелий из вытяжек и русских укрепляющих холодных настоек, большинство из которых изготавливались с применением очень мощного прозрачного ликера, известного как Stortch, который, как известно, разъедал котлы, если они не были предварительно смазаны толстым слоем слизи угря.

Однажды после урока Джеймс подошел к профессору Барути и по интересовался как обстоят дела с Петрой.

- С мисс Моргенштерн всё хорошо, - ответил Барути, показав одну из своих потрясающих улыбок. - Я вижусь с ней раз в неделю, но довольно долго. Она скучает по своей свободе, но её французский très magnifique.

Джеймс кивнул - Ничего не слышно о расследовании этого Кейнса? Родители мне ничего об этом не говорят. Я думаю, они оберегают меня, но я могу с этим справиться.

Барути кашлянул и небрежно покачал головой. - Не беспокойтесь об этом, юный Мастер Джеймс. Мисс Моргенштерн не переживает! Почему вы должны? Если завтра возникнут проблемы, тогда и будем их решать.- Он похлопал Джеймса по плечу своей большой рукой и Джеймс небрежно кивнул.

Единственные занятия, на которых Джеймсу приходилось действительно туго, была Арифметика. Преподавал ее молодой профессор Плумволе с очень большим энтузиазмом, гораздо большим, чем его способность объяснять, Джеймс просто тонул в длинных формулах и непонятных символах, нацарапанных на магической доске. В результате он вынужден был посещать дополнительные занятия с профессором Плумволе в его кабинете на пятом этаже Административного здания. Профессор был очень терпелив с Джеймсом, снова и снова объясняя символы на пергаменте, а Джеймс в это время беспомощно опустил лоб на руки, наклонившись к столу. Он все еще совершенно ничего не понимал в уравнениях, но Плумволе был настолько увлечен объяснением, что не замечал того, что Джеймс совершенно запутался.

В результате Плумволе сделал сам все домашнее задание Джеймса, пока он просто смотрел.

По окончании урока Плумволе сердечно похлопал Джеймса по плечу, сказав, что они добились значительного прогресса. Джеймс кивнул, пожал плечами и пожелал профессору спокойной ночи.

Уже стемнело за высокими окнами Административного корпуса, когда Джеймс спустился до первого этажа. И тут он остановился услышав знакомый голос. Профессор Вуд читал лекцию студентам в аудитории. Джеймс вспомнил, что Вуд преподает предмет под названием Магическая Этика, который, как говорил Зейн, был смертельно скучным. Тем не менее, Джеймсу стало любопытно и он остановился у открытой двери, чтобы послушать.

- Итак, - сказал Вуд, повернувшись к огромной доске и указывая на нее своей палочкой, - вопрос вопрос вмешательства порождает три основных вопроса: мотив, польза и последствия.

- Прежде чем рассматривать какое-либо вмешательство в дела наших маггловских собратьев, мы должны честно спросить себя, во-первых: зачем мы это делаем? Действительно ли для магглов? Или для чего-то другого, более эгоистичного? Второе: какова реальная польза, которая может произойти от такого вмешательства? Стоит ли рисковать? Мы не можем судить основываясь на своих чувствах, мы должны ответить на это беспристрастно и честно. Наконец, каковы возможные последствия такого вмешательства?

Как например, если на аллее на волшебника нападает грабитель-маггл, мы оглушаем его на глазах его сообщников, здесь на весах находятся деньги, которые мы могли бы потерять, не показав волшебства. Это безопасный пример, потому что он включает в себя только деньги, поэтому его легче рассмотреть. Но на весах могут оказаться жизни, а не монеты. Основываясь на этике мы должны учесть: если мы спасем жизнь, но наносим вред целостности Магическо/Маггловских миров и тысячам других людей, это стоит того?

- Очевидных выводов нет, но, как мы видим на примерах, любое соприкосновение между маггловским и магическим мирами, которое дает отрицательный ответ на один из этих вопросов, угрожает, по крайней мере, жизни причастных и, возможно, стабильности наших миров.

Легкие ответы соблазнительны, поскольку мы все знаем ответы, основанные на эмоциях и хороших намерениях и основных понятиях правосудия, но простые ответы могут привести к ужасающим последствиям. Этот груз ответственности, который несем мы, в отличии от наших маггловских собратьев. Это не легкая ноша, но это не дает нам повода отмахиваться от нее. Мы должны учитывать тот факт, что несмотря на то, что мы чувствуем, иногда лучше рассудить по-глубже и - ничего не сделать. Иногда мы не можем доверять нашим личным чувствам. Иногда сердце лжет.

Джеймс понял не все, о чем говорил Вуд, но последняя часть зацепила его: иногда сердце - обманывает. Петра Морганштерн, по сути, сказала нечто подобное, как вспомнилось Джеймсу. Месяцем ранее, когда они говорили о библейской истории Адама и Евы. Ева понесла бремя той же ответственности, о которой говорил Вуд, - ответственности за то, что не всегда то, что мы считаем правильным, действительно является таковым. Она не была злой, как сказала Петра в тот день, когда они подошли к Скрюченной Иве под мерцающим радужным зонитком профессора Барути. Ее просто... ввели в заблуждение. Она делала то, что считала лучшим.

Иногда... сердце обманывает, сказал Петра в тот день, ее глаза при этом были мрачными. Однако в памяти Джеймса слова Петры звучали не так, как она имела ввиду. Для него это прозвучало так, как если бы она только пыталась понять эту идею, как кто-то примеряет на себя обувь или шляпу, чтобы посмотреть подходит она ему или нет.

По какой-то причине эта мысль заставила Джеймса вздрогнуть. Не дождавшись, пока профессор Вуд закончит свою лекцию, он повернулся и пошел к выходу в дальнем конце коридора, тревожно качая головой.

Когда Джеймс пересек университетский городок, направляясь к Особняку Аполлона, уже совсем стемнело. Аллея для прогулок была практически пуста, освещенная редкими фонарными столбами и светом от окон домов. Свет блеснул на поверхности большого темного шара, когда Джеймс проходил мимо бассейна. Остановившись, он увидел, что это была Октосфера. Она медленно вращалась в воде и издавала мягкий, почти не слышный гул. Джеймс нахмурился, задумавшись и глядя в темноту.

Профессор Магнуссен создал Октосферу, в своей первой попытке отследить все события во Вселенной и, следовательно, с помощью этого предсказывать и управлять будущим. Все считали, что ему это наконец удалось и полагали, что он сбежал в Перекресток Миров, оставив это измерение навсегда. Однако Джеймс знал правду. Магнуссен был наказан за то, что он совершил в погоне за своей ужасной идеей.

Возможно он когда-то и проник в Перекресток Миров, как он утверждал в видении Реконструктора, но он, конечно же, не остался там. Как когда-то сказал Кендрик Дебеллоус во время прошлогодних занятий, воин, который полагается только на мощь своей магии, споткнется о самый маленький камешек. Магнуссен был чрезвычайно высокомерен, и он споткнулся о самый маленький камешек, который только можно было себе вообразить - размером с маггловскую пулю.

Вдруг Джеймс вспомнил, что он сам очень сильно вмешался в эту реальность.

Он выскочил из своего укрытия в переулок с палочкой в руке, приготовившись к поединку с Магнуссеном, а не наблюдал, как он убивает маггла Уильяма. Если бы он сделал это на секунду раньше, он возможно помешал бы Элен прицелиться из своего пистолета. Что было бы тогда?

Смог бы Магнуссен победить их всех? Может Джеймс, Ральф и Зейн каким-то образом смогли победить профессора и уберегли бы Элен от убийства? Как это повлияло бы на историю и жизни всех причастных?

Джеймс покачал головой и вздрогнул. Вуд был прав: страшно было подумать о последствиях таких вещей. Сам Джеймс почти изменил историю и довольно драматичным образом. Каким-то образом он знал, что лучше чем произошло, не было бы.... если бы он вмешался чуть ранее. Возможно это была не самая лучшая реальность, где Элен стреляла и убила Магнуссена, но Джеймс был уверен в себе, что если бы все пошло иначе, в конце концов это бы могло закончится намного хуже.

И что теперь? Разве он, Джеймс, снова вмешается? Его отец и мама просили его не участвовать больше в каких-либо грандиозных приключениях. Даже кот Патчи, кажется делал предупреждения, сразу предложив им идти на факультет Йети, а затем появившись в Архиве, явно предупреждая их о том, чтобы они не смотрели видения о Магнуссене в Реконструкторе. Должен ли Джеймс прислушаться к этим предупреждениям? Он пытался вначале. И все же, как он мог позволить Петре попасть в тюрьму за то, что она могла не делать? Разве не его обязанность помогать ей? Или, по крайней мере, сделать все, чтобы раскрыть правду о том, что произошло в ту ночь, когда произошло нападение на Хранителя Сущего?

Вуд сказал, что не бывает простых ответов. Джеймс медленно покачал головой, зная, что профессор прав. Он глубоко вздохнул и присел на бордюр, окаймлявший бассейн Октосферы. Огромный черный шар гипнотически повернулся, грохоча.

- Скажи мне, Октосфера, - тихо сказал Джеймс, глядя на каменную глыбу, - я делаю не правильно? Может я должен все это оставить?

Шар продолжал вращаться, как будто не собираясь отвечать на поставленный вопрос. Затем, однако, он начал замедляться. Из темных глубин шара начали выступать расплывчатые буквы. Джеймс наклонился ближе и прищурился, когда слова сформировались, тускло пылая в лунном свете.

ЛУЧШЕ НЕ ГОВОРИТЬ ТЕБЕ СЕЙЧАС.

Джеймс нахмурился. Он знал, что Октосфера, по слухам, никогда не дает полезных ответов, но она всегда должна давать правильный ответ, хоть и не понятный. Он решил попробовать еще раз, более конкретно сформировав вопрос.

- Ладно, - сказал он. - Я сделаю что-то ужасное, пытаясь помочь Петре?

Сразу же белые слова исчезли с поверхности шара. Он начал снова поворачиваться, сначала медленно, а затем быстрее, так что капельки воды начали ручьями стекать по поверхности сферы. Тусклые формы начали нерешительно всплывать из глубины. Джеймс наклонился, наблюдая, как буквы выплывают на поверхность, как будто из очень глубокого темного колодца.

"ТЫ НЕ СДЕЛАЕШЬ".

Джеймс несколько раз прочитал слова, а затем вздохнул с облегчением. Возможно, легенды об Октосфере были не верными. В конце концов, это был четкий ответ, как полезный, так и простой. Если это было правдой, тогда не о чем было переживать. И, по словам Зейна, ответы Октосферы всегда были правильны, даже если были не понятными.

Джеймс снова вздрогнул, чувствуя как прохладный бриз подул над кампусом, задев соседние деревья. Он снова встал и продолжил свой путь к Особняку Аполлона, ободренный в своей цели, даже если и не знал, что точно делать дальше. Ни он, ни Ральф, ни Зейн не знали местоположение Завесы Связи или смысла последней загадки Магнуссена. Тем не менее, он чувствовал некоторую уверенность в том, что они не собираются разрушить все, даже если это так выглядит.

В темноте позади него светящиеся слова начали медленно погружаться в глубины Октосферы, и она начала медленно поворачиваться, продолжая тихонько гудеть. Никто не видел этого, но слово "ТЫ" оставалось видимым еще почти минуту, после того, как остальные слова пропали, как будто оно имело какое-то особое значение.

В конце концов, Октосфера всегда говорила правду. Но это никогда не приносило пользу.

***

В третью субботу апреля Джеймс, Зейн и Ральф поднялись в библиотеку Башни Искусств, якобы для того, чтобы сделать домашнее задание, но также и в надежде найти что-нибудь, что поможет решить загадку Роебица.

Библиотека находилась сразу под музеем и занимала три полных этажа с головокружительно высокими книжными полками с передвижными лестницами, длинными полированными столами, украшенными лампами с зелеными абажурами, а также выступающими балконами, лестницами и лестничными площадками. Высоко в самом центре зала, видимая почти под любым углом, висела огромная хрустальная люстра, тысячи ее подвесок мигали радужными цветами в свете свечей.

Вокруг, немного мешая, летали книги всех размеров, как летучие мыши, хлопая обложками, а их закладки-ленточки болтались за ними, как хвосты змей. Джеймс только после нескольких посещений библиотеки понял, что летающие книги фактически являются частью системы размещения книг в библиотеке.

Свободные книги иногда поднимались с тележек, рядом со стойкой регистрации и облетали люстру, как будто это была кольцевая дорога. В конце концов они по одной опускались вниз к монолитным книжным полкам, закрывали обложки и становились на место, рядом с другими книгами.

У Джеймса было странное подозрение, что книги тратили столько времени на облет вокруг люстры потому, что они (будучи волшебными книгами) были немного живыми и любили потолкаться и по-суетиться, как это называл библиотекарь в "сортировочном облаке". Шорох их страниц и нежные хлопки обложек, когда книги кружились вокруг люстры, напоминали Джеймсу шепот, и он не мог не задаться вопросом, а не тратят ли они время в облаке на сплетни о студентах и преподавателях под ними.

Учитывая то, как Джеймс иногда обходился с библиотечными книгами, это была не очень приятная мысль.

- Это действительно кажется долгим занятием, - прошептал Ральф, приближаясь к столу на краю одного из балконов. - Я имею в виду, рыбья икра?

- Икра, - раздраженно ответил Зейн. - Рыбьи яйца называют икрой. Roe-bits(шарики икры)? По крайней мере, стоит проверить. Может у Магнуссена был аквариум или что-то похожее. Может он спрятал секрет Завесы Связи в каком-нибудь рыбьем корме и накормил им своего домашнего сома, которого растил с детства... и ... э-э. - Джеймс сжал губы. - Это маловероятно, - сказал он, соглашаясь с Ральфом.

- Я не вижу, чтобы вы двое напрягали мозги и предлагали какие-нибудь гениальные идеи, - буркнул Зейн и потянул к себе огромную книжку с картинками. На ее обложке была движущаяся фотография чудовища Лох-Несс, щелкнувшая своими потрясающими челюстями. Золотым тиснением красовалось название: "ЖИЗНЬ МОРЯ И МАГИЧЕСКИЕ РЫБЫ".

- Я вернусь через несколько минут, - сказал Джеймс, соскальзывая со своего места. - Мне нужно найти книгу для моей домашней работы по котлам и котелкам.

- Не напоминай мне, - сказал Ральф, закатывая глаза. - Я должен написать абзац о разнице между кексами и сдобными булочками.

- Ты должен быть в этом экспертом, - заметил Зейн, не отрываясь от своей книги. - Ты съел этим утром за завтраком по три штуки каждых.

Ральф нахмурился. - Это было исследование, - сказал он защищаясь.

Джеймс спустился на первый этаж, а затем прошел через несколько рядов высоких, искривленных книжных полок. Верхние ряды казалось шатались над ним и книги с них грозили упасть при малейшей неосторожности.

После нескольких поворотов Джеймс наконец нашел справочный раздел. Огромные пыльные тома стояли на полках, прогибая древесину под своим весом. Наконец, ближе к проходу, Джеймс нашел то, что искал. Весь раздел был посвящен сборнику огромных энциклопедий,

все было расставлено по алфавиту и предметам. Коллекция насчитывала тысячи томов, каждый из которых был завернут в бежевую ткань, а их корешки были почти два фута высотой. Джеймс вытянул шею, чтобы посмотреть на верхние ряды, а затем потянул к себе одну из лестниц на роликах.

Послышался скрип, когда он начал подниматься.

Он остановился на половине лестницы, подвинувшись по-ближе к нужному тому. Огромная тисненная буква С украшала верхнюю часть корешка. Под ней были слова "SNYXPORIUM through SORDHISIUS". Прижав тяжелую книгу к груди, Джеймс начал спускаться назад по леснице. Он уселся скрестив ноги у основания лестницы и положил огромный том на колени. После небольшой паузы он открыл его.

Книга пахла плесенью и пылью, а ее страницы были толстыми и с жирными пятнами по пожелтевшим краям. Иллюстрации на всю страницу заполняли книгу вместе с плотным текстом мелкого шрифта.

Обычно такую работу он поручал делать Роуз. Как заметил Зейн, она действительно была их личным исследовательским отделом. Но некоторыми вещами Джеймс не хотел делиться даже со своими ближайшими друзьями. Тема, на которую он сейчас смотрел была одной из таких вещей. Он начал листать страницы энциклопедии настолько тихо, насколько было возможно, пока не добрался до нужного заголовка, почти в средине книги. Он уставился на слова, а его губы сжались в тонкую линию.

ЧАРОДЕЙКА: см. Волшебник, женщина.

Медленно Джеймс перевернул страницу и опираясь немного ниже на книгу, начал читать.

КОЛДУН:

Упрощенное определение волшебный человек, мужчина, не следует путать колдуна с волшебником. Хотя они оба определяются в первую очередь предрасположенностью к заклинаниям, созданию зелий и использованию магических объектов, есть существенное различие в основном источнике их сил. Хотя ведьмы и волшебники используют магические ресурсы в своих телах (см. Внутренняя магия), колдуны же собирают свои силы из внешних источников, таких как растения, кинетические запасы энергии(океаны) или даже течение времени (см. Элементарная магия, типы и виды применения). По это причине колдуны ( или, старое название, сумеречники) потенциально намного мощнее обычной ведьмы или волшебника, в зависимости от остаточных магических ресурсов окружающего мира.

Точно так же, если сила обычного магического индивидуума постоянна, сила колдуна может быть уменьшена практически до нуля, если он отрезан от этих магических ресурсов.

Интересно отметить, что в каждом зарегистрированном случае колдун получает энергию только от одного типа внешнего источника. Например, колдун, который черпает свои силы из растений, будет значительно ослаблен, если будет помещен в окружающую среду пустыни. Теоретически это пример закона сохранения сил, который говорит, что абсолютная власть никогда не может быть возможна в сбалансированном нормальном мире.

Источники и пояснения:

Хотя существует множество теорий о происхождении колдунов, ни одна из них не была окончательно доказана. Однако все эти теории могут быть разбиты на две основных категории: Случайные и Причинные.

В теории Счастливого случая утверждается, что колдун возникает, когда выполняется определенная последовательность переменных условий. Смой известной в теории Счастливого случая является предпосылка "седьмой сын седьмого сына", в которой говорится, что любой седьмой потомок мужского рода волшебника, который сам был седьмым, обязательно станет колдуном. Другие теории намного сложнее и предполагают разные года, фазы луны, возраста и родственной связи родителей и даже количества окон в комнате где родился ребенок.

Однако приверженцы теории Причинности определяют совершенно другое происхождение, зависящее совсем не от случайных определенных переменных, а от баланса магического мира в целом. Короче говоря, теория Причинности гласит, что когда космическая необходимость требует наличия колдуна (либо для поддержания равновесия, либо для нарушения), тогда появляется колдун из чистой необходимости.

Примечательно, что один из вариантов теории Причинности добавляет, что никогда не может быть только один колдун. Для того, чтобы полярность оставалась в равновесии (как утверждает теория), всегда должна быть двойственность: и колдунов, и кого-либо другого. Однако эта теория, как и все остальные, никогда не была доказана или опровергнута.

Примеры из истории:

Хотя в летописях и появляется какое-то количество легендарных колдунов, существует очень мало задокументированных случаев существования таких людей.

Наиболее известным и проверенным примером является Мерлин Амвросий, силы которого, таинственное происхождение и легендарное исчезновение описывают классический архетип колдуна.

Во время своей жизни он, как известно, вызывал колдовством такие природные катастрофы, включая (но не ограничиваясь ими) землетрясения, наводнения, тайфуны, бродячие леса и приливные волны, за которые его поочередно то почитали то проклинали все, кто его знал. С его времени (приблизительно 935-980 гг. Н.э.) не было никаких неоспоримых доказательств существования другого живого колдуна.

Разновидность - Эльфы, гоблины, колдуны.

Хотя и эльфикниды и гоблинкниды тоже извлекают свои силы из внешних магических источников, они технически не считаются колдунами ( несмотря на давние аргументы лидеров гоблинов и защитников прав вида). Поскольку как гоблины, так и эльфы могут иметь силы эквивалентные среднему магическому человеку, они не отвечают требованиям " Потребность в безграничной Магической подпитке" (изложенная в Перепеси Характеристик Магической Классификации от 1177) для статуса колдуна.

Напротив, существует давняя теория, утверждающая, что существование колдунов подразумевает по логической необходимости возможность существования колдуньи, т.е. женщины, чей внешний источник силы допускал бы возможность неограниченной подпитки, внешний легкодоступный источник силы. Несмотря на это, ни одного неопровержимого примера существования такого человека никогда не было.

Джеймс опустил книгу и медленно наклонился, позволив своей голове опереться на книжную полку позади себя. В течении нескольких секунд он просто смотрел мимо ущелья склонившихся книжных шкафов на книги, которые тихонько шуршали под потолком библиотеки разлетаясь по своим полкам.

Это имело смысл. Это была самая пугающая часть. Отрывок из энциклопедии был похож на кусочек головоломки, тот, который объединяет все остальные части чтобы сформировать полную картину. Каким бы невероятным это ни казалось... а это было действительно непостижимо для любого здравомыслящего наблюдателя.. Петра Моргенштерн.... была колдуньей.

Джеймс медленно покачал головой, едва осознав эту идею.

Он вспомнил, как впервые встретил Петру в свою первую ночь в Хогвартсе. Тед познакомил ее с ним вместе с остальными гремлинами. Тогда она казалась просто симпатичной и умной, идеальным прикрытием для дерзкой наглости остальных гремлинов. В течении этого года у Джеймса были общие с ней занятия. Честно говоря, он уже тогда начал чувствовать к ней слабое и волнительное романтическое влечение.

Скорее всего в ней было что-то уникальное... что-то редкое и немного загадочное, как вдохновляющее так и величественное. Несмотря на это, как могла эта маленькая, умная девушка та, у которой была привычка задумчиво сосать кончики своих темно-рыжих волос и рисовать танцующих эльфов на полях своих учебников... как могла эта девушка быть чем-то настолько сильным, настолько редким и поэтому потенциально пугающим, как колдунья?

И все же, Джеймс конечно понимал, что это была правда. Это должно быть правдой. Все указывало на это, начиная с тайны, окружавшей ее последний день на ферме Моргенштернов, до удивительной магии, которую она творила без помощи палочки и странной серебряной нити, которая появилась когда она упала с борта Гвиндемера... вызванная Джеймсом, но по-видимому из ее собственной силы.

Мерлин, конечно же был колдуном. Почему он так интересовался Петрой? Именно поэтому он беспокоился о том, что она могла сделать? Была ли она равна ему? Была ли его противоположностью?

Джемс сильно вздрогнул и энциклопедия чуть не упала у него с колен. Инстинктивно он поймал ее, а затем захлопнул легким ударом.

Впервые Джеймс серьезно задался вопросом, действительно ли Петра участвовала в нападении на Хранителя Сущего. До сих пор он мог себя убедить, что это не могла быть она, та, которую он видел в ту ночь, выходящей из Архива рядом с жуткой женщиной в темной мантии. Он убедил себя, что это была иллюзия... что-то похожее на на использование Оборотного зелья или, может быть, даже заклятия Visum-ineptio. Но что, если это было не так?

Что, если Петра действительно была в сговоре с таинственной темной женщиной и все время изображала из себя невинность? Еще хуже, если могранская часть сознания Петры, та часть, на которую повлияла часть души лорда Волдеморта, смогла освободиться из мысленной тюрьмы, которую создала для нее Петра.... черный замок в ее снах.. и как-то взять контроль над ней?

Что, если Джеймсу, Ральфу и Зейну удастся проникнуть в Перекресток миров и найти неопровержимые доказательства того, что это была Петра(Моргана), та, которая ворвалась в Зал Архива, прокляла мистера Хенредона, а затем украла малиновую нить из Хранителя Судеб из другого измерения? Что тогда? Посадят ли Петру в волшебную тюрьму?

Может ли быть еще хуже, если это у них не получится?

В этот ужасный момент Джеймс ярко представил себе темноволосую девушку ( Петру/Моргану), решительно двигающуюся в центре широкой дороги, усыпанной зелеными вспышками Убийственных Проклятий, но все же невозмутимой, ее брови были опущены в холодной ярости, глаза сверкали черными искрами и между когтистыми кончиками ее пальцев вспыхивала молния.

Она не злая, решительно сказал он сам себе. Это было почти как мантра, заклинание. Глубоко в своем сердце он и полностью верил в это и безнадежно сомневался. Противостояние между этими двумя воюющими убеждениями было невыносимым, почти раздирающим сердце.

- Петра не злая, - прошептал он, широко раскрыв глаза в темноте библиотечного прохода.

- Она просто...- он остановил себя со вздохом, понимая, что собирался сказать. Неожиданно он почувствовал себя замерзшим, почти до мозга костей. На этот раз, когда энциклопедия попыталась соскользнуть с его скрещенных ног, Джеймс допустил это. Он почти не заметил этого.

Она не злая, подумал он беспомощно. Она просто... введена в заблуждение.

Как Ева. Просто введена в заблуждение.

***

- Что с тобой, Джеймс? - спросил Зейн в следующий четверг, когда все трое вышли из класса по Курсологии в яркий теплый день.

Джеймс приподнял свои книги и прищурился на солнце. - Ничего. А что?

- В последнее время ты что-то очень тихий, - не отставал Зейн. - Даже Ральф заметил.

Ральф кивнул. - Ага. На днях ты даже не явился на тренировку по магии Клэтча. Я сам должен был управлять Полосой препятствий. Это совсем уже не хорошо.

Зейн рассмеялся и хлопнул Ральфа по плечу. - Это потому, что ты все еще не научился полностью контролировать свою Годзилла палочку. Я слышал, что на Полосе все вертелось так быстро, что нельзя было рассмотреть части. Это правда?

- Команда уверена, что это было не смешно, - признался Ральф, проводя рукой по волосам. - Но это определенно обострило их рефлексы. Кляну, в какой-то момент мне показалось, что Фиорелло находился в двух местах одновременно, пытаясь уклониться от этих перчаток на палках.

- Я в порядке, - сказал Джеймс, приближаясь к руинам сожженого Особняка Робертса. Он уселся на стену и уставился на освещенную солнцем поляну. - Меня просто раздражает, что мы до сих пор не решили последнюю загадку. Я имею ввиду, что мы не сможем прятать подкову вечно. Кто-то обязательно пронюхает и мы серьезно вляпаемся.

Зейн пожал плечами и присел рядом с Джеймсом на краю развалившийся стены. Высокая трава обвивала ноги мальчиков, свисающие сбоку стены. - Не знаю, - сказал он. - По-моему, это было гениально, спрятать подкову единорога в корнях Скрюченной ивы. Может у нее и сильная магическая привлекательность, но если она больше чем у Ивы, я съем Клатч. Молодец Ральфинатор.

- Это мелочи, - сказал Ральф, сделав скромный вид. - Я просто вспомнил наш первый год, когда Делакруа спрятала трон Мерлина прямо на территории Хогвартса, поскольку это было единственное достаточно волшебное и достаточно защищенное место, которое могло бы скрыть его мощь. Я подумал, если это сработало у нее, может сработает и у нас.

Зейн кивнул. - Это отличная идея, не смотря ни на что. Бьюсь об заклад, если бы старик Магс додумался до этого, возможно он и попал бы в Перекресток миров, а не был бы застрелен в переулке, как ковбой в полдень.

Джеймс покачал головой, совсем не разделяя беззаботности своих друзей. - Просто всё слишком затянулось, - сказал он, положив руку на камень рядом с собой.- Этот идиот Кейнс, Судья, почти закончил свое расследование. Папа прислал мне записку, что он наткнулся на него в Хрустальной Горе. Кейнс ему сказал, что ему не нужно будет ни с кем из нас беседовать, и что он нашел всю нужную ему информацию в другом месте. Это может означать только одно, не так ли? Он готов вынести приговор, и он нашел то, что ему было нужно, чтобы обвинить Петру и отправить в тюрьму!

- Но с кем он мог поговорить? - сказал Ральф, сбивая сорняки возле упавшего куска каменной стены. - Мы были единственными свидетелями того, что произошло. Кто еще мог бы ему сказать, что кто-то ужасно похожий на Петру вышел оттуда после этого? Я имею ввиду, что единственными людьми, которым мы это сказали, были Роуз и Скорпиус. Если бы Кейнс поговорил с ними, то они бы определенно нам рассказали.

Джеймс нахмурился. Ральф может и был прав насчет Роуз, но в Скорпиус он был совершенно не уверен. - В любом случае, если мы собираемся решить эту тупую загадку, то стоит по спешить. Иначе это будет бессмысленно. Они будут судить Петру и увезут её, а Иззи отправится в какую-нибудь маггловскую приемную семью со стертыми всеми воспоминаниями о нас.

- Но мы проверили уже все свои идеи, - сказал Зейн, одновременно поднимая руки и брови. - У нас абсолютно ничего нет! Если Завеса Связи скрывается в глазах Роебитца, то уверен, что Роебитц нам об этом не скажет. У меня идеи кончились и по опыту я знаю, что у вас двоих их тоже нет. - он вздохнул и покачал головой.

- Эй, напоминаю, что это я придумал спрятать подкову под Скрюченной Ивой, - сердито нахмурившись напомнил Ральф блондину. Зейн снова пожал плечами и закатил глаза.

- Я просто ненавижу это чувство беспомощности, - мрачно заявил Джеймс. - Мы так близко, и все же мы не двигаемся. Мне кажется, что мы как тот парень, Робертс, который живет на вершине затонувшего Акваполиса, как выживший в кораблекрушении, так близко к цивилизации, но отрезанный от нее в своем одиночестве наверху в компании волн и чаек. - он наклонился вперед и вздохнув, скрестил руки на коленях. Через секунду от понял, что Зейн пристально смотрит на него.

- Что ты только что сказал? - спросил блондин низким решительным голосом.

Джеймс пожал плечами. - Мы встретили этого парня по дороге сюда. Он жил на самой вершине Акваполиса, той, что выступала над океаном как остров, когда весь город находился под водой...

- Нет, нет, - сказал Зейн, его глаза резко расширились. - До этого! Как ты сказал его звали?

Джеймс вопросительно глянул на Зейна, но ответил Ральф.

- Робертс? - сказал он. - И что?

Глаза Зейна выпучились. Он переводил изумленный взгляд между Ральфом и Джеймсом. - В чем дело? - воскликнул он. - Вы это так просто говорите! Роебиц! Ты серьезно говоришь мне, что этого чувака с острова зовут Роебиц?

Джеймс посмотрел на Ральфа. - Мы не говорили Роебиц, - ответил он озадаченно. - Мы сказали Робертс. Ты не расслышал?

- Скажи это по слогам! - потребовал Зейн, почти вибрируя от волнения.

Ральф вздохнул и еще раз произнес имя. Газа Зейна расширились еще больше.

- Это из-за вашего акцента! - сказал он, как бы про себя. - Английский акцент! Когда вы говорите Робертс... это звучит как Роебиц!

- У нас нет никакого акцента, - нахмурился Ральф. - Ты, Американец.

- Разве ты не понимаешь? - сказал Зейн, сильно придавив Джеймса, чуть не столкнув его со стены. - Магнуссен говорил с тем же акцентом что и вы! Он никогда не одобрял ломаный Английский и всегда настаивал, что нужно говорить так же как вы, британцы! Помнишь как он говорил " Английская Корона" ?

Глаза Джеймса стали медленно расширяться. - В видении Реконструктора, - сказал он, - когда Франклин описывал загадки Магнуссена, он подражал акценту Магнуссена! Мы не обратили на это внимания потому, что Франклин был американцем. Мы услышали это не правильно потому, что не поняли, что он подражал тому, как говорил Магнуссен. Он вообще не говорил "Роебитц"!

Ральф завершил эту мысль для всех. - Он сказал Робертс, - тяжело вздохнул большой мальчик, поглядывая на своих друзей. - Завеса Связи... располагается в глазах Робертса!

Все трое ошеломленно уставились друг на друга. Медленно все они повернулись к руинам позади себя, рассматривая разбитые куски стены сада и забитые сорняками лестницы и остатки грандиозного фасада. Над дверью все еще красовалось выгравированное имя первого владельца: "РОБЕРТС".

Перед ней, выступая вверх из высокой травы, как всегда находилась статуя этого самого человека, его выветренное от времени лицо, его палочка нарочно была у него сбоку.

- Глаза Робертса, - тихо сказал Джеймс, неожиданно почувствовав прилив адреналина.

- Это не может быть так просто, - пробормотал Ральф, покачав головой. - Что скажете?

- Есть только один способ узнать это, - сказал Зейн, спрыгивая с каменной стены и хлопнув в ладоши. - Что скажешь на это, Ральф? Можешь немного подтолкнуть меня?

***

Через три минуты Джеймс стоял в тени статуи Робертса, смотря на Зейна, который стоял на плечах Ральфа, изо всех сил пытаясь дотянуться до задней части статуи.

- Хорошо, что этот постамент глубоко ушел в землю, - проворчал Ральф.

- Иначе мы никогда бы не добрались до вершины.

- В затылке есть дыры! - закричал Зейн. - Две, по обеим сторонам, одна рядом с другой, понимаете? Подними меня немного повыше, Ральф.

- Я поднял уже как мог, - простонал Ральф ,пытаясь встать на цыпочки. - Что ты видишь?

- Ничего, - сказал приглушенным голосом Зейн, прижимаясь к задней части головы статуи. - Насколько я могу судить, дыры проходят насквозь, прямо через глаза. Но здесь ничего нет.

Джеймс нахмурился, а затем его озарило. - Ты видишь, что с другой стороны? - спросил он. - Что, если секрет не буквально в его глазах. Может это то, на что он смотрит?

На секунду Зейн замолчал, пытаясь посмотреть через отверстия в задней части головы статуи. Наконец он покачал головой.

- Плохо, - сказал он. - Все размыто. Я никак не могу посмотреть через отверстия. Похоже на то, что он был близоруким.

- Поторопитесь, - хмыкнул Ральф. - Твои пятки как наковальни. Как может такой тощий скелет так много весить?

- Подожди! - неожиданно сказал Джеймс. - У меня есть идея!

Он быстро сбросил рюкзак и расстегнул его. Порывшись несколько секунд, он наконец достал что-то из глубины.

- Держе, - сказал он, вскакивая и поворачиваясь к Ральфу. - Передай ему.

- Твои очки? - Нахмурился Ральф, взглянув на вещь в своих руках. - Ты серьезно?

- Это может сработать!- настаивал Джеймс. - Просто передай их ему!

- Давай, Ральф, - отозвался Зейн, пытаясь дотянуться. - Никогда не угадаешь. Должна же и у Джеймса появиться толковая идея, может это как раз тот момент.

Ральф подтянулся и отдал очки Зейну. Зейн снова вытянулся, осторожно обнимая шею статуи и напяливая очки на каменное лицо.

-Ух ты, - неожиданно сказал он.

- Что?! - окликнул Джеймс.

- Я слышал треск, - ответил блондин. - Думаю, что у Роберта голова больше чем у тебя, Джеймс. Думаю, он сломал твои очки на носу. Сожалею. - Джеймс вздохнул. - У меня есть запасные, - сказал он, закатывая глаза. - Ты лучше видишь?

Зейн снова прищурил глаза у высеченной головы Роберта. Наступил длинный, напряженный момент, когда он поправлял очки и изо всех сил старался поставить их на место. В своих попытках он почти уселся верхом на спину статуи.

- Сработало! - наконец объявил он. - Вроде как.

- Что значит "вроде как"?- спросил Ральф.

Зейн снова поправил очки на лице статуи. - Ну, - сказал он, - я прекрасно вижу глазами Роберта. Очки работают почти как телескоп. Просто ничего не вижу. По крайней мере, чего-то полезного.

- Что там? - спросил Джеймс, сгорая от нетерпения.

- Робертс, похоже смотрит прямо через алею на Административное здание, - ответил Зейн, все еще глядя через затылок статуи. - На самом деле, он смотрит прямо на передние двери. Они открыты, поэтому я смотрю прямо через главный коридор. Привет! Там Альбус и Люси! Наверное пришли пораньше на обед.

Джеймс покачал головой. - Это не может быть секретным входом в Завесу Связи. Мы там были сто раз.

- Ну, вот это то, что в глазах у Робертса, - крикнул Зейн. - Может нам стоит еще раз заглянуть туда. Кто знает, может быть... Он неожиданно замолк и сильнее прижался к затылку статуи, слегка нахмурившись.

- Что? - с нетерпением спросил Ральф. - Что может быть?

- Подождите, - сказал Зейн. - Кто-то сейчас открывает двери в другом конце главного коридора. Я смотрю прямо через все здание. Круто.

Джеймс ждал. Он знал, что было на другом конце кампуса, за Административным залом. Холм Победителей был почетным местом победителей годового турнира по Колэтчкаджелу.

Согласно традиции, в ночь финального матча происходило волшебное Перемещение Факультета, когда резиденция победившей команды волшебным образом поднималась со своего фундамента и покружившись над кампусом, становилась на вершине холма возле Холма Пепперпока, на находившийся там фундамент.

К сожалению, сам Зейн не был свидетелем Перемещения Факультета, ни кто-либо еще в течении последних десяти лет или около того, так как команда "Оборотней" уже более десяти лет выигрывала турнир по Клэтчкаджелу, удерживая таким образом свое положение.

- Это просто Особняк Ареса, - воскликнул Зейн. - Я могу видеть только его фундамент за Административным залом, на Холме Победителей. Я ненавижу этих парней.

- И все? - спросил раздраженно Ральф.

- И все, - ответил Зейн. - Просто фундамент на Холме Победителей с этим большим как мавзолей, домом на нем. Единственная часть, которая видна отсюда, это краеугольный камень с этой странной маленькой "U", выгравированной на нем.

Джеймс нахмурился. - Странная маленькая "U"?

- Да, - вздохнул Зейн. - На краеугольном камне постоянного фундамента есть только этот странный символ, как маленькая буква "U". Никто не знает, что это значит. Может быть " Университет"? Или "здесь U"?

Джеймс задумчиво прищурился. - Ты уверен... - медленно спросил он, - что это "U"?

Он посмотрел на Зейна. Белокурый мальчик глянул на него сверху вниз. Его брови медленно поднялись на лоб, когда глаза расширились.

Колени Ральфа слегка согнулись. Он напряженно сказал: - Значит теперь ты можешь слезть с моих плеч, да?

***

- Что вам нужно? - спросил старший из мальчиков-оборотней с высокого крыльца Особняка Ареса, когда подошли Джеймс, Зейн и Ральф. Джеймс узнал в говорящем Клейтона Алтаера, капитана команды Обротней по Клэтчу.

- О, мы здесь просто, чтобы погреться в лучах твоей славы хоть минутку, - ответил Зейн с пешеходной дорожки, которая окружала Холм Победителей. - Не обращай на нас внимания.

Алтаер сердито посмотрел на них. - Что у тебя в сумке?

- Где?- спросил Джеймс, его лицо покраснело. Он взглянул на черный бархатный мешочек в правой руке. - Ничего. Просто, э....

- Это его домашнее задание по Техномантии, - вмешался Ральф. - Очень опасная штука. Какая-то экспериментальная магия. Я бы на вашем месте даже не смотрел на нее.

Алтаер скептически кивнул Зейну. - Я знаю тебя, Уокер. Если ты пытаешься подшутить над нами...

- Я? - спросил Зейн ,его лицо выражало полную невинность. - Никогда! Я тебе скажу почему, это Джеймс Поттер! Его брат Альбус, один из ваших братьев-оборотней. Мы не сделаем ничего такого, чтобы создать неприятности малышу Алу, правда ребята? - Он посмотрел туда-сюда на Ральфа и Джеймса, которые молча кивнули.

- Альбус, - усмехнулся Алтаер. - Да, наш маленький Корнелиус. Я ему скажу, что вы пришли поговорить. - Он повернулся и вошел в дверь, посмеиваясь про себя.

- Да, сделай это, пень, - пробормотал Зейн, закатив глаза. Он повернулся к Джеймсу. - Ладно, давай посмотрим подойдет ли она.

- Не нравится мне, что мы делаем это посреди бела дня, - сказал Ральф, внимательно глядя, как Джеймс и Зейн устремились к углу Особняка Ареса, минуя довольно большую бронзовую статую яростно рычащего оборотня с запыленными янтарными глазами. Джеймс знал, что статуя была подарком от выпускника, подаренная около десяти лет назад. Альбус говорил, что члены команды Оборотней по Клэтчкаджелу ритуально потирают рычащую морду статуи в день игры, когда направляются к Холму Пепперпока. Джеймс вздрогнул, проходя мимо сверкающей бронзовой фигуры, не любил он этого застывшего в рыке зубастого оскала.

Когда все трое подошли к краеугольному камню постоянного фундамента дома, Джеймс увидел, что это довольно большой гранитный блок. На самой вершине, прямо у края, была выгравирована небольшая U - образная фигура.

- Это займет всего секунду, Ральф, - сказал Джеймс, нервничая. - Нам просто нужно посмотреть, одинаковой ли они формы. Если подкова - это междуизмерительный ключ, то это может быть замочная скважина. Если это не так, мы просто вернемся и снова спрячем ее под Скрюченной Ивой.

Ральф сглотнул. - Ты хочешь сказать, если он подойдет, мы собираемся проникнуть в Перекресток Миров прямо сейчас?

- Расслабься, Ральфинатор, - нетерпеливо прошипел Зейн. - Мы просто посмотрим сработает ли это. И если все пойдет так, как планировалось, мы позже вернемся к нашему большому входу.

Оглянувшись, чтобы убедиться, что никто не смотрит, Джеймс вынул серебряную подкову из своей сумки. Трое мальчиков столпились вокруг краеугольного камня рядом с выгравированной фигурой.

- Что ж, - нерешительно сказал Ральф, - она подходит... немного.

- Выгравированная фигура слишком короткая, - сказал Зейн, качая головой. - Верхняя часть отрезана.

Джеймс посмотрел на подкову, когда прижал ее к выгравированной U-образной фигуре. - Нижняя часть подходит идеально, - согласился он. - Похоже верхняя часть краеугольного камня отсутствует.

- В этом что-то есть, - сказал Зейн. - Ни одно из зданий не находится на своем первоначальном фундаменте.

Каждый раз, когда появляется новый победитель турнира по Клэтчкаджелу, дома меняются местами. Держу пари, что никто даже не помнит, какой дом изначально был построен на этом фундаменте.

- Поэтому, если мы сможем выяснить, у какого дома в главном углу есть верхняя часть подковы, - отважился сказать Ральф, - тогда мы узнаем, где вход в Завесу Связи, верно?

- Может быть, - сказал Джеймс, заталкивая подкову обратно в бархатный мешочек. - Но я чувствую, что единственный способ при котором сработает междуизмерительный ключ, - это когда на правильном фундаменте будет стоять правильный дом.

Зейн оптимистично пожал плечами. - Это легко! Как сказал Ральф, нам просто нужно выяснить в каком доме находится верхняя часть подковы на краеугольном камне, а затем убедиться, что этот дом выиграет турнир по Клэтчу. Если нам повезет, это будет Особняк Гермеса. Мы, Зомби, выиграем в этом году. Я чувствую это.

Джеймс тяжело присел, чувствуя неуверенность. Он медленно покачал головой.

- Я не думаю, - мрачно сказал он, - что это будет Особняк Гермеса.

***

- Ух ты, - сказал Ральф через некоторое время, когда все трое стояли в кустах перед Факультетом Йети. - Как ты узнал?

- Не могу сказать, - вздохнул Джеймс. - Это похоже на какое-то чувство из прошлого, не так ли?

Зейн наклонился, его губы плотно сжались, когда он разглядывал краеугольный камень фундамента Особняка Аполлона. Без сомнений, на нижней части камня было видно двойную отметину совпадающую с верхушкой серебряной подковы. - Ну что ж, - искренне сказал он, все еще наклонившись, - чтобы открыть Завесу Связи и теоретически доказать невиновность нашей хорошей подруги Петры Морганштерн, худшая команда по Клэтчу за десятилетие должна выиграть турнир против лучшей команды по Клэтчу за десять лет. Все верно? Я правильно сказал?

- Боюсь, что да. - мрачно ответил Джеймс.

Зейн кивнул ещё раз.- Ну тогда, - сказал он,- одно нужно будет сделать прежде всего, определенно.

- Что это? - спросил Ральф нерешительно.

Зейн серьезно посмотрел на Джеймса и Ральфа, а затем сказал: - Вам понадобится большая Полоса препятствий.

☠️☠️☠️

В течении следующих нескольких недель Джеймс с новой силой взялся за практику магии Клэтча в команде Йети. Они действительно расширили Полосу Препятствий, добавив гироскопическую секцию полетов, в которой игроки могли устанавливать скрим и не двигаясь с места тренировать полет с симулированным ветром, поворотами и, самое главное, атаковать периодически появляющихся противников. С помощью этого игроки практиковали Artis Decerto в полете, учась выполнять прыжки в воздухе, бочки, наклоны и совершенно новый маневр, известный как "Падающий щит", в котором игрок падал на скрим, хватаясь пальцами за передний край, при этом уменьшалась прицельная область для попадания заклинаний и уменьшалось сопротивление, давая эффект ракеты. В этой позе игрок мог использовать свой скрим в качестве щита, отражая заклинания путем поднятия переднего края вверх и отбивая заклинания нижней стороной.

- Вау! - воскликнул Гоббинс, когда Джасмин исполнила впечатляющую бочку в положении падающего щита, пролетев через группу механических Нападающих вместе с макетом Клэтча. - Как нитку вдела в иголку, Джаз!

- Я должен признаться, Джеймс, - сказал Норрик, покачав головой. - Сначала я не купился на все это Artis Decerto. Но с этой новой магией, что мы тренировали, и этими сумасшедшими новыми трюками, я думаю у нас есть шанс занять место в турнирной таблице.

- Занять место это мелочь, - воскликнул Вентворт, его глаза горели за огромными очками.

- У нас есть шанс победить этих детей! Особенно сейчас, когда Феи и Франкенштейны выбыли из борьбы! Остались только Оборотни, Вампиры, Зомби и мы! И мы еще даже не использовали кое-что из этих новых приемчиков!

- Давайте не будем слишком самоуверенными, - заметил Джеймс, несмотря на свою собственную осторожную уверенность. - Одно дело - тренировать маневры на Полосе, но совсем другое - применять их во время игры. Кроме того, наш следующий матч - против Зомби не известно чем кончится, ведь они так же как и мы тренировались на Полосе, благодаря тому, что нам была нужна помощь Зейна и профессора Кловерхофа в ее создании.

- Я наблюдала, как они вчера тренировались на ней, - ахнула срыгнув Джасмин, когда Ральф остановил двигающийся вокруг нее механизм, - из окна на лестничной площадке. Они не воспринимают это всерьез. Они вообще не пользуются панелью для моделирования полета.

- Гаарф, - согласился Муктхач, прыгая на свой скрим и занимая место на тренировочной площадке - Беспутные клоуны.

- Что он сказал? - Спросил Джеймс Норрика, потянув за руку.

- Он сказал, что это слабое место Зомби - они ничего не воспринимают всерьез. Они предпочитают уловки и сюрпризы, а не дисциплину и практику.

- Ух ты, - сказал Ральф, моргая. - Он все это сказал?

- Саскватчиан - очень лаконичный язык, - ответил Норрик, умно кивая. - Я понял это еще со школы. У них сто слов для ругательств, но нет слова, чтобы закончить. Тебе рассказать все, что нужно о них знать, да?

Джеймс кивнул.

Позже, в последнюю ночь перед матчем Йети против Зомби, Джеймс встретился с Зейном на крыльце Особняка Гермеса.

- Ты пробовал поговорить с ними об этом? - спросил он блондина, который мрачно покачал головой. - Это предмет гордости, - тихо сказал Зейн, оглядываясь на дом позади себя. - Команда Зомби никогда не была побеждена Йети. Эта ничья, что вы сыграли в последний раз, была достаточно слабой. И это матч на вылет из турнира! Победитель продолжает играть, а проигравший возвращается домой!

Я не могу просто сказать им, " Эй, ребята, почему бы вам не уступить эту игру Йети, а? Я не могу вам сказать почему, но это поможет девушке, которую вы все знаете, не попасть в Форт Бэдлам и, кто знает, возможно спасет вселенную от разрушения из-за отсутствия нити! Что скажете?"
Извини, Джеймс, ты знаешь, что я на вашей стороне, но Бладжеры от этого летать не перестанут.

Джеймс раздраженно покачал головой . - Может тебе, например, добавить в их утренний кофе дозу Оглушающей Сыворотки Уизли, или чего-то похожего? Или подвесить какие-то невидимые грузы на их скримы?

Зейн ошеломленно посмотрел на него. - Саботировать Зомби? - оскорбленно сказал он. - Послушай, приятель, я на твоей стороне и все такое, но правило номер один Факультета Зомби - никогда не кидай своих.

Зейн остановился и задумчиво оглянулся. - Ну, на самом деле правило номер один с том, чтобы держать всегда закрытой снаружи дверь в подвал, чтобы вурдалак не пробирался наверх по ночам и не устраивал вечеринок с остальными домашними упырями. Парень, они устраивают ужасный беспорядок. Едят ли они? Блин. В прошлый раз не осталось ничего, кроме коробки с высушенными пиявками и половиной банки Эль Сальса Гренадо. Но не подставлять своих, безусловно, правило номер два. Без сомнений.

- Но..
! - начал было Джеймс, но Зейн остановил его поднятой рукой.

- Извини, Джеймс. Я просто не могу этого сделать. Может у Зомби и нет кодекса чести, но те этические принципы что у нас есть, мы держим неукоснительно. Понятно? Вы, ребята, должны просто выиграть честно и точка.

Джеймс глубоко вздохнул и кивнул. Но когда он повернулся, чтобы уйти, Зейн похлопал его по плечу.

- Но я буду болеть за вас, ребята. - прошептал он с кривой улыбкой. - И знаешь что сделай. Держись между Уоррингтоном и Херст, а? Я не могу тебе сказать почему, но если ты будешь между ними как масло между кусочками хлеба, все будет хорошо. Он заговорщически подмигнул, а затем пошел назад, насвистывая невинную мелодию.

День матча после полудня выдался ярким и теплым, из-за чего количество зрителей значительно увеличилось. Трибуны были переполнены болейщиками, размахивающими знаменами и самодельными транспарантами. К удивлению Джеймса, казалось, цветов и транспарантов в поддержку Йети было столько же, сколько и сторонников Зомби. Оба лагеря болейщиков дружно поднимались по открытым трибунам, соревнуясь друг с другом небольшими фейерверками в цветах команд.

- Вот оно, команда! - Крикнул Вуд, когда игроки подошли к нему на платформе. Его голос почти утонул в реве возбужденной толпы. - Я знаю, что это смертельно крутой матч, но не позволяйте этому напугать вас! Мы сыграли удивительный сезон и я горжусь каждым из вас! Сделайте все, что сможете, но старайтесь играть чисто и постарайтесь оттянуться! Возможно мы проиграем и вылетим из турнира, но зато у нас будет лучший результат из тех, что Команда Йети добивалась за последние десять лет! Для меня вы все - победители! Так что, держите выше головы! Готовы?

Команда подошла к нему, соединив свои руки на вытянутом кулаке Вуда. " Ступни Вперед!"

Когда вся команда выстроилась у края платформы, Вентворд стал возле Джеймса, вместе со своим скримом.

- Если бы я не знал его хорошо, - пробормотал он себе под нос, - я бы подумал, что Вуд ожидает, что мы проиграем.

Джеймс глянул на мальчика рядом с собой. Вентворт поднял глаза. - Я просто сказал, - пожал он плечами.

- Ну, а я ожидаю что мы победим, - ответил Джеймс. " Помните, просто следите за Уоррингтоном и Херст. Если они выстроятся в линию...

- Да, да, - тихо отозвался Гоббинс с другой стороны Джеймса. - Мы втискиваемся между ними, как Мама Ньют на танцах в Валентинов день.

Резкий свисток пронзил воздух над восьмеркой. Профессор Сануи подлетела к центральному кольцу в своей судейской мантии, с её губ раздался ещё один свисток.

- Номер Шесть Гиппогрифф, - сказала Джасмин, статуя с платформы на разминочный круг. Вся команда последовала за ней, выстраиваясь в фигуру Гиппогрифф.

- Ну, все, - серьезно сказал Норрик, бросая свой скрим и готовясь стартовать с платформы. - Мгновенная смерть, все! Убей или умрешь!

- Убей или умри! - подхватили все остальные, как боевой клич. Джеймс присоединился к ним, чувствуя пьянящую смесь возбуждения, опасения и тайной уверенности. - Убей или умри! Поехали!

Минуту спустя Сануи дала длинный свисток. Матч начался.

🏐🏈🏉

Через два часа Команда Йети собралась в " Коршун и Ключ, хрипло толкаясь у двух столов, которые они сдвинули вместе.

- Победа! - воскликнул Норрик, подняв свой бокал Сливочного пива. Остальные подлежали его тост, убедившись, что кричат достаточно громко, чтобы услышали Зомби, собравшиеся в кабинках по другую сторону бара.

- Победа! - радостно кричали они, так торохтя своими кружками, когда сдвигали их вместе, что часть напитков оказывалась на столах.

- Это было очень близко, - признался Гоббинс Джеймсу, когда приветственные крики немного стихли. - Я уже начал было волноваться, когда разрыв с ними составил четыре очка.

Джеймс кивнул и пожал плечами, но правда была в том, что он знал, что никакого "близко" не могло быть. За минуту до того, как прозвучал свисток, Команде Зомби удалось выстроиться в линию у своих ворот, но благодаря своим усилиям Уоррингтон и Херст, которые, прилагали наибольшие старания в команде Йети, смогли встроиться в их ряды, несущие в себе все три Клэтча в окружении остальной части команды.

Джеймс постарался, чтобы его команда смогла предотвратить этот маневр, он также знал что тактически это построение использовалось как говориться " одни раз в матч". Команда Зомби начинала нервничать из-за потери мяча и стала прибегать к отчаянным маневрам. За пять минут второго тайма Сборная Йети уже восстановила свое лидерство. Ветнтворт изменил положени Муктача на поле, оставив его помогать Уоррингтону на остальную часть игры. Его обезьяноподобный размах рук и устрашающее поведение легко предотвращали любые попытки повторить коронный маневр. В конце концов, уверенно применяя смесь игровой магии и высшего пилотажа Artis Decerto, Команда Йети успешно победила Зомби 82:60.

- Турнир, мы идем! - крикнул Норрик, а остальные присоединились к нему, ухмыляясь и крича, один только Джеймс был не совсем уверен. Даже когда товарищи по команде приветствовали его, он оглянулся и увидел стол возле камина, окруженный серыми свитерами и шарфами факультета Оборотней. Клейтон Алтаир сидел во главе стола и смотрел на Джеймса с маленькой кривой улыбкой. Когда Джеймс посмотрел, он поднял руку и указал на Джеймса. Он сделал вид, что стреляет в него и произнес "пух". Остальные Оборотни заметили его жест. Они повернулись и злобно ухмыльнулись Джеймсу, их глаза чуть блеснули.

Джеймс вздохнул, ликование покидало его сердце. Вы можете попасть в турнир, вы маленькие Обманщики, казалось говорили усмешки Оборотней, но когда вам придется выйти против нас, вы попадете совсем в другую банку со змеями. Мы едим Обманщиков на завтрак.

Джеймс отвернулся, не желая видеть этих скрытых, уверенных усмешек. Вместо этого он посмотрел на другую сторону комнаты, где вокруг своих столов собрались Зомби. Зейн сидел с ними, выглядя одинаково угрюмо, и все же, заметив Джеймса, он подмигнул и немного пожал плечами.

Как усмешки Оборотней, так и жест Зейна, казалось, громко говорили. Поздравляю, приятель, улыбнись, кажется для тебя наступает веселое времячко.

Джеймс смущенно закатил глаза. Даже жест Зейна казался саркастичным.

***

В последующие дни Джеймс, Ральф и Зейн изо всех сил пытались придумать план. Если не будет никаких непредвиденных проблем, то Йети, как это ни удивительно звучало, будут играть в финале турнира. Для большинства команды этого уже было достаточно. У Джеймса же была другая цель. Очень важно было, чтобы Йети не только встретились с командой Оборотней на турнире, но и победили ее. Только тогда Особняк Аполлона переместился бы на Холм Победителей, заменив Особняк Ареса и тем самым восстановив замочную скважину. Но как этого добиться?

Это помогло бы, если бы игра Оборотней была хоть немного слабее. Но там где Йети ( что было удивительно для них самих больше, чем для остальных) удалось одержать четыре победы и три поражения, едва заняв второе место, команда Оборотней все еще ни разу не проиграла. Хуже всего, что все, кроме одной, победы Йети были с минимальным перевесом, в том числе и две технических по ничьей. Оборотни, однако, легко побеждали в каждом матче, обычно с двукратным перевесом и играли в конце матча так, будто они только стартовали с платформы, опускаясь туда только для того, чтобы сменить щитки и майки. Явное высокомерие всего этого давало дополнительное давление Оборотням в психологической войне - игре, в которой они играли почти с жуткой легкостью.

- У каждой команды есть слабость, - настаивал Зейн, ударяя рукой по одному из диванов в игровой комнате Йети. - Даже у Волков.

- Наверное их еще никто не нашел, - вздохнул Ральф. - Кажется, они играют просто совершенно. Никаких пробелов, никаких слабых мест.

Джеймс покачал головой, глядя на пол между диванами. Disarmadillo прогуливалось возле соседнего кофейного столика, обнюхивая ковер, а две бутылки из-под сладкой содовой балансировали на его спине. Зейн сел и добавил свою пустую бутылку в коллекцию.

- Это не значит, что у них нет слабости, - мрачно сказал он. - Это просто значит, что они скрывают ее за этим глупым высокомерием. Этим они побеждают соперника еще до начала матча.

- Возможно, - признался Джеймс. - Но опять же, может быть это и есть их слабость. Может они действительно не так хороши, как все думают. Возможно Алтаир и его головорезы только убедили всех, что Оборотни настолько хороши, что другие команды просто нервничают и бросают игру. Что ты об этом думаешь?

Зейн подумал он этом. - По крайней мере, это мысль.- признался он. - Значит, ты говоришь, что если сможешь убедить Йети, что команда Оборотней больше лает, чем может укусить, то, возможно, ты заберешь лучшее оружие Оборотней прямо из их лап?

- Не могут укусить, - кивнул Ральф. - Правильно, да? Я имею ввиду, что психологически это должно работать в обоих направлениях. Если правда, что Команда Оборотней может этим заставить другие команды играть хуже, то это значить, что психология может заставить нас играть еще лучше. Стоит подумать.

Зейн в задумчивости сжал губы. - Но вам нужно подобрать хорошие слова, чтобы убедить ваших парней, что оборотни - всего лишь кучка овец в волчьей одежде. Вам нужно что-то конкретное, что может сплотить их вокруг себя. Некоторое секретное оружие или что-то еще, даже если это будет всего лишь символ.

- Как эта тупая бронзовая статуя, о которую Команда Оборотней трется перед каждым матчем, - согласился взволнованно Ральф. - Но что-то другое. Что-то, что действительно заставит команду думать, что у них есть "туз в рукаве".

Джеймс задумчиво сидел, сузив глаза, когда disarmadillo пролетел под его вытянутыми ногами, сбивая бутылки со спины. Зейн и Ральф глянули на него.

- О чем задумался? - спросил Зейн, подняв брови.

Джеймс размышлял: - Я думаю, что возможно у оборотней есть слабость. Я имею ввиду, кроме их самоуверенности.

- Что это? - спросил Ральф.

Джеймс медленно и слабо улыбнулся. - Как вы думаете, есть ли в кампусе еще кто-то, кроме них самих, кто хотел бы, чтобы команда Оборотней выиграла турнир?

Зейн выдохнул через поджатые губы. - После десятилетия непобедимости? После всех унижений, которые они раздавали в течении последних нескольких сезонов? Скорее всего, нет. На самом деле, я бы поспорил, что на каждом другом факультете заплатили бы хорошие деньги, чтобы увидеть, как Оборотни вылетят в этом году. А что?

Джеймс все еще улыбался. - Как вы думаете, - тихо спросил он, - они захотят нам помочь?

***

Это был достаточно простой план, и Джеймс несколько неохотно признался, что он просто тот, кому придется его воплощать.

Два года назад, во время своего первого года в Хогвартсе, Джеймс понял кое-что о себе. Он не был похож на своего отца. Это было неплохо, правда ( хотя некоторое время он думал, что это не так ). Однако это значило, что ему нужно будет найти другие способы, чтобы добиться успеха. Его отцу, когда он был таким же, обычно все удавалось потому, что с ним рядом были его друзья, Рон и Гермиона. Это срабатывало с ним, потому что он был просто ребенком судьбы. Он был Гарри Поттер, Мальчик Который Выжил.

С другой стороны, Джеймс был всего лишь ребенком. Его попытки управлять в своих приключениях не увенчались успехом. Как и команда Йети, Джеймс только немного достигал цели, часто с минимальным преимуществом, и всегда с помощью окружавших. Это наконец убедило его в реальности того, кем он был. Вместо того, чтобы пытаться управлять всем, как его отец, Джеймс учился ( по крайней мере иногда ) просить помощи.

Сначала он сделал это, попросив Гремлинов помочь ему, Ральфу и Зейну в большой шалости с метлой, когда они думали, что метла Табиты Корсики была замаскированным легендарным престолом Мерлина. По сути эта затея потерпела неудачу ( в том смысле, что метла не была Престолом Мерлина ), но на практике она отлично сработала; Джеймсу удалось захватить метлу, по крайней мере на несколько минут. Потом, Джеймс еще просил Мерлина помочь им избавиться от надоедливого ( но опасного ) маггловского репортера Мартина Прескотта.

Это было невероятно здорово. Неожиданно, в следующем году Джеймс узнал, что это его судьба. Он не был героем, он был как бы, администратором. Он просил о помощи. Не всегда, конечно, и возможно, не так часто, как следовало бы, но когда он это делал, все выходило намного лучше.

Теперь ему стало намного легче. И все же, посетив первый факультет в своем списке ( это был Особняк Афродиты, на холме возле амфитеатра ) , он обнаружил, что эта задача, в отличии от его предыдущего опыта с просьбами о помощи, будет довольно легкой.

- Готова помочь, - сказала Офелия Райт, капитан команды Фей, решительно кивнув так, что ее белокурые косички ударили по голове. - Эти дебильные Оборотни использовали во время нашего последнего матча желчь Улиток и Сбивание в штопор. К последней четверти профессор Джексон даже не смотрел игру! Он наблюдал, как его любимы игроки игрались старым Клэтчем возле своей платформы! Мы сделаем больше, чем поделиться с вами своими лучшими заклинаниями. Мы покажем вам, как их применять! Это научит этих безвкусных старых Волков, как обижать Фей.

Десять минут спустя Джеймс в ошеломленном оцепенении покидал Холм Афродиты. Ральф шел рядом с ним, его нос спрятался в рукописный блокнот, страницы которого были переполнены рисунками с аккуратным скользящим почерком и усеяны улыбающимися лицами и сердечками.

- Вау, - вздохнул Ральф, глядя на страницы. - Эти Феи только снаружи милые. Эти вещи безжалостны.

Джеймс кивнул, но их задача еще не была выполнена. Им нужно было посетить еще три факультета, и все же теперь можно было несколько изменить подход для достижения цели. Офелия Райт отреагировала так, будто это игроки Йети делали им одолжение, а не наоборот.

- Поставьте их на место, - мрачно сказала она, провожая их к большой входной двери Особняка Афродиты. - Сбросьте их с этих безвкусных серых скримов и скажите, что это от команды Фей, по крайней мере отчасти.

Джеймс кивнул, криво улыбнувшись. Все прошло намного лучше, чем он ожидал.

К концу дня он и Ральф получили восторженную поддержку и содействие капитанов команд остальных факультетов.

Франкенштейны согласились провести со скримами команды Йети секретную предигровую прокачку, применив целый набор техномантических улучшений, которые они выработали за несколько предыдущих сезонов, и которые до сих пор были тщательно охраняемым секретом. Эти усовершенствования, как пообещал капитан команды Франкенштейнов со слегка маниакальным ( видимо натренированным ) смехом, сделают скримы Йети быстрее и маневреннее, чем что-либо имеющееся в арсенале Оборотней.

Уоррингтон, капитан команды Зомби, все еще был под впечатлением проигрыша команде Йети, но благодаря поддержке Зейна это компенсировалось долгой ненавистью Зомби к Оборотням. Он согласился поделиться самыми эффективными наступательными приемами своей команды с Йети, что было довольно хорошим предложением, учитывая то, что Зомби сумели забить больше всех очков Оборотням за весь сезон.

Джеймс был готов взять с собой Вентворта, чтобы гарантировать себе встречу с капитаном команды Вампиров, но оказалось, что капитаном был Антон Хординг, мальчик, который в самом начале пытался не дать им войти в замок Эреб, и он уже слышал о затее Джеймса и Ральфа. Он встретил их, когда они шли в полуденную жару через кампус.

- Я слышал, что вы ищете помощи у других обществ для победы над Алтаером и его оборотнями на турнире, - сказал он прямо.

Джеймс кивнул и сглотнул. - Э-э, да, - признался он. - Мы проверили устав команды Йети и увидели, что нет никаких правил против этого. Мы просто подумали, что другие команды возможно захотят увидеть, как наконец победят Оборотней после стольких лет. Справедливо и честно, конечно. Никакого жульничества.

Глаза Хардинга сузились. - Ну, это досадно, - нахмурившись с отвращением сказал он. - Я должен был догадаться, что у команды Йети не хватит смелости сделать что-то по-настоящему злобное, чтобы поставить этих беспризорных собак на место. Я был готов поделиться с вами нашими самыми секретными проклятиями в игре. Может вы решитесь применить хоть несколько слабых Моровых Проклятий?

Ральф улыбнулся и слегка потряс Джеймса, а затем положил руку на плечо Хардингу. - Ты знаешь, - сказал он заговорщически, - я приехал из одного небольшого места, известного как Факультет Слизерин? Моровые Проклятия нам особенно интересны. Поговори со мной.

Хардинг улыбнулся Ральфу. В течении следующих двадцати минут трое тихо разговаривали рядом с парящим шаром Октосферы. В конце концов Ральф и Хардинг рассмеялись. Через секунду Джеймс уже начал нервничать.

Теперь все факультеты поддерживали их. С их помощью команда Йети будет более грозным соперником чем когда-либо ранее и возможно никогда в будущем. Однако Джеймс знал, что реальный секрет их потенциального успеха заключался не в прокачанных техномантией скримах или расширенным набором игровой магии или даже ужасных проклятиях Вампиров. Настоящая тайна была в том психологическом настое, который все это давало игрокам команды Йети. Вся школа была за них, болела и предлагала лучшую поддержку. Все, кроме членов факультета Оборотней, считали, что Йети могут выиграть чемпионат.

Это было их наибольшим секретным оружием. Предварительно Джеймс начал обдумывать, как они могут начать оказывать им давление.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/65628/401682

Переводчики: sapox, Lada_Dragon