Готовый перевод James Potter and the Vault of Destinies / Джеймс Поттер и Хранитель Сущего: 20. Albus’ Story

История Альбуса.

Не смотря на все вздохи и жалобы, Альбус не ненавидел Альма Алерон. Просто ему не нравилась жизнь в Особняке Ареса, вместе с Оборотнями, хотя они во многом были утешительно похожи на его товарищей в Слизерене. У них была такая же знакомая безжалостность, смесь гордости и амбиций, которые Альбус разделял всем сердцем. У него были друзья среди Оборотней и даже несколько вне их общества. Как и Зейн, Албус был привлекательным молодым человеком.

Людей тянуло к нему и они оставались в его окружении, привлеченные его заразительным ( хотя и колким ) остроумием и его циничной проницательностью. Были моменты, когда Альбус чувствовал себя как дома со своими новыми товарищами и этой странной новой школой, которая была так не похожа на Хогвартс.

Кроме того, у Оборотней была освежающая искренность - отчетливая Американская прямолинейность, которая несколько шокировала его Английскую чувствительность. Там где слизеринцы ( по крайней мере его одногодки ) применяли утонченную и политическую тактику, Оборотни совершенно откровенно заявляли о своих целях. Они были боевыми, голодными, высокомерными и беспощадными, а так же совершенно бессовестными. Альбус ощущал открыто кровавую тупость Клея Алтаира, Оливии Джонс и остальных старшеклассников Волков, когда они презрительно смотрели на него своим каменным взглядом.

Разумеется, единственное, что портило все, это был почти абсурдный патриотизм Оборотней. Альбус понимал патриотизм, сам выражал его в гневе перед поездкой в Штаты, но бредовый национализм, практикуемый многими старшими учениками-оборотнями, был по крайней мере неприятным. Все началось с прозвища "Корнелиус", видимо дающимся американцами всем, у кого был Британский акцент, возникшего из известных речей, произнесенных каким-то министром магии лет десять назад. Альбус пожалуй мог бы жить с этим. В свое время он дал так же несколько насмешливых прозвищ, и знал, что лучший способ решить это - принять прозвище, а не избегать его. Следовательно, он принял прозвище, как будто это было почетное звание. В конце концов, он был Британцем, а этот Корнелиус был министром магии. В этом не было ничего постыдного.

Оборотни, однако, кажется не поняли ироничного одобрения Альбусом их насмешливого прозвища. Они восприняли это как слабость, а не какую-то смелость. Как узнал Альбус, Оборотни не ценили хитрость или тонкость, по крайней мере вне поля битвы.

Они хотели видеть в своих братьях-волках ярость. Они желали, чтобы Альбус показал свои зубы, чтобы доказать свою твердость ( желание стать Американцем ), рвущимся и рычащим, может даже слегка бросающимся на них. Но когда он это понял, было уже слишком поздно что-то делать. Как и в любой волчьей стае, альфа самцы держали свое положение наступая на горло более мелких. Ведя себя хладнокровно и тонко, Альбус позволил им ошибочно решить, что он не альфа-пес. Тот факт, что он держался за свое Британство ( пожалуй больше, за свое Слизеринство ), только укрепило их мнение в том, что он был чужаком.

В результате первоначальный безумный энтузиазм Альбуса в отношении его факультета и товарищей остыл до хрупкой, неприязненной терпимости. Он грустил по Слизерину, где его ценили и ( как он по крайней мере думал ) немного уважали. В конце концов, он был сыном Гарри Поттера, и был распределен на факультет смертельного врага Гарри Поттера. Если бы не было этой удивительной иронии, тогда ни было бы ничего. Слизеринцы, какими бы они ни были, понимали иронию. Они получали удовольствие от этого.

Таким образом, каждый проходящий день, что Альбус проводил рядом со своими новыми товарищами, делал его все более и более недовольным и раздраженным.

Он немного говорил с Джеймсом, но тот не мог его понять. У Джеймса был Ральф и этот невыносимый негодяй Зейн Уокер, чтобы можно было поговорить. Кроме того, Джеймс явно был одержим каким-то планом, которым он был всегда занят. Альбус ничего об этом не знал, он просто заметил, что его брат и его маленький круг друзей постоянно о чем-то шепчутся и прячутся вокруг кампуса, как кучка самонадеянных маленьких дураков, - но он догадался, что, чтобы это ни было, оно было связанно с Петрой Морганштерн.

Альбус подумал, что немного завидует им. В конце концов и он был другом Петры, немного, по крайней мере. В течении нескольких недель она вместе с сестрой жили в доме Поттеров и между Петрой и Альбусом начало обрисовываться тонкое подобие дружбы. Несмотря на то, что Петра училась на факультете Гриффиндора, было в ней что-то не гриффиндорское. Иногда она могла быть удивительно темной, как по настроению, так и в своих шутках, и это, как заметил Альбус к своему удивлению, ему нравилось. Конечно, он не относился к ней как старшей девушке, как это делал Джеймс. Все знали, что Джеймс был поглощен к Петре щенячей любовью. Для Альбуса она была молодой и женской версией его недавно женившегося дяди Джорджа. Для него она была скорее "боевой подругой", с таким же циничным родственным духом, даже если он и прятался под видом этой несколько причудливой милой девушки.

Альбус не знал, действительно ли Петра виновна в проклятии старого мистера Хенредона. Со своей стороны он думал, что знает ее лучше чем Джеймс, который смотрел на все это через розовые очки. Альбус допускал, что Петра, возможно, проникала в Архив. Он не знал всех подробностей произошедшего, но если бы она и прокляла какого-то старого маггловского смотрителя и проникла в нижнюю часть Архива к какой-то старой реликвии, то Альбус предположил бы, что у нее была для этого веская причина.

Он также понимал.. скорее инстинктивно.., что если бы американские магические власти попытались посадить Петру в тюрьму, им пришлось бы гораздо сложнее сделать это, чем они предполагают.

У Альбуса был опыт общения с уникальными, волшебными людьми. В конце концов, его отец был великим Гарри Поттером. Альбус знал, что в Петре есть что-то необычное, что-то очень могущественное и (возможно более важно) очень жестокое. Не зависимо от того, какое бы решение не принял этот судьишка Кейнс, у Альбуса было ощущение, что Петра сама останется хозяйкой своей судьбы. И судьбы Иззи тоже.

- Эй, Корнелиус, - окликнул его Алтаир, когда однажды вечером Альбус вернулся в Особняк Ареса, остановив его на лестнице. - Там твой брат со своими приятелями пришел, чтобы повидаться с тобой.

Альбус удивился. Он глянул через перила на Алтаира, стоявшего в главной гостиной, вместе с некоротыми старшими учениками-оборотнями, притворявшимися что учатся, отхлебывая Огненный виски из бутылки, что они прятали за кушеткой.

- Джеймс пришел сюда? Что ему нужно?

Алтаир снисходительно пожал плечами. - Кто его знает? Он и его маленькие Йети остались там, когда я сказал им, встретив у двери, что тебя здесь нет. Я хотел им немного навалять, чтобы научить уважению. Извини, если испортил посиделки. Он злобно усмехнулся и подтолкнул девушку рядом с собой. Она криво усмехнулась.

Альбус закатил глаза и отвернулся, потащившись по лестнице.

Он слышал о походах Джеймса по кампусу в этот день. Люси в обед подтвердила слухи об этом. По-видимому, Джеймс и Ральф Дидл посещали другие факультеты, прося их оказать помощь в предстоящем матче. Он покачал головой, обдумывая поступок своего брата, когда направлялся к дверям небольшой комнаты для второкурсников на втором этаже. Это было, как если бы Джеймс слонялся по кампусу с протянутой рукой, прося помощи и доставляя другим проблемы. Это раздражало, Оборотни по крайней мере имели гордость. Они либо победят, либо проиграют но сами, и сделают это с гордостью, несмотря ни на что.

Конечно, Альбус видел только как Оборотни побеждают, всегда. Он только мог предложить, как они поведут себя, если когда-нибудь проиграют. И он подумал, что они, возможно, примут поражение с таким же мужественным ожесточением, как они поступали в подобных случаях.

Альбус бросил рюкзак на кровать и плюхнулся рядом с ним. Подперев подбородок руками, он уставился в высокое окно.

Дело в том, что его немного задевало то, что Джеймс не попросил у него помощи. Честно говоря, Альбус никогда не давал Джеймсу повода думать, что он, Альбус, готов оказать ему любую помощь, но все же. Они были братьями, не так ли?

В глубине души, несмотря на все свое хвастовство и кажущуюся поддержку своих, Альбус хотел бы увидеть, как Йети выигрывают турнир. Не только потому, что Джеймс был в их команде, а больше потому, что Йети были общеизвестными аутсайдерами. Альбус был не тем человеком, кого беспокоило бы положение неудачника. Дело было в том, что не было других возможностей насолить команде Оборотней.

Это началось несколько месяцев назад, прямо перед Рождеством.

Альбус собирался последовать за командой на Холм Папперпока, на матч против команды Франкенштейнов, когда Алтаир остановил его.

- Эй, эй, эй, куда это ты собрался? - сказал старший мальчик, остановив его рукой в грудь, после чего немного оттолкнув назад в фойе.

- Я пойду на матч,- ответил, сопротивляясь Альбус, попытавшись достать свою палочку, чтобы оттолкнуть Алтаира.

Алтаир раздраженно покачал головой.- Никуда ты не идешь,- возразил он.- У тебя есть работа. И не говори, что забыл.

Альбус немного нахмурился. - Ты шутишь? Какая работа сейчас? Там же матч...!

- Я думаю, что мы в первом тайме сыграем отлично, даже если ты и не будешь размахивать своим маленьким флагом Оборотней,- язвительно заметила Оливия Джонс, обходя их и натягивая свои перчатки.

- Все должны вносить свой вклад, - снисходительно добавил Алтаир. - Мы идем забивать голы, это не очень-то легко. Ты должен полировать серебро, чтобы когда мы вернемся, нас ожидало что-то приятное. Это может показаться тебе не важным, Корнелиус, но когда мы вернемся, мы будем голодны. Мы заслуживаем красивое блестящее серебро. Правильно? А что будет, если ты пойдешь на матч и не выполнишь своих обязанностей? Когда мы вернемся назад, то не найдем ничего, кроме грязного, испачканного старого серебра! Разве это не ужасно?

- Отвечай ему, курсант, - скомандовал Вратарь Оборотней, грубый старшеклассник по имени Данкель, когда проходил мимо, толкнув Альбуса плечом.

- Это было бы ужасно,- пробормотал Альбус, стараясь говорить не слишком саркастично.

Алтаир кивнул. - Конечно, было бы. А теперь давай, начинай. Если по стараешься, успеешь на вторую половину игры. Но если ты прийдешь раньше, я буду знать, что ты смухлевал и использовал магию. Никакой магии для домашних дел! Ты знаешь правила.

- Да, - грустно сказал Альбус, снимая шарф и бросая его на крючок у двери. - Я знаю правила.

Алтаир уже однако не слушал Альбуса. Он похлопал себя по плечам, сначала по правому, а затем по левому и, издав хриплый крик животного восторга ( на который ответила остальная команда, выходящая через входную дверь ), рысью побежал в холодный вечер.

В отличие от других факультетов команда Оборотней жила достаточно близко к Холму Пепперока, поэтому готовилась к матчам у себя в доме, игнорируя раздевалку на стадионе. Альбус грустно посмотрел как команда пробежала последний пролёт лестницы на своем пути, лая и рыча на молодую желтую луну. Когда они проходили мимо бронзовой статуи оборотня у входа, то хлопали его по морде, как бы на удачу. Это была традиция, которая стала уже обязательной. Альбус покачал головой. Он не был суеверен, чтобы верить в удачу. Он верил в собственное везение.

Или нет.

Все еще нахмурившись, он повернулся к главному залу Особняка Ареса и направился в столовую к ящику с серебром.

Разумеется он использовал магию для чистки серебра, несмотря на правила Дома Оборотней. Все. было готово через три минуты. Следующие несколько минут он потратил на то, чтобы отыскать несколько тряпок для чистки серебра и просто бросить их на виду.

В Особняке Ареса был телевизор. Вначале это сильно раздражало Альбуса, идея телевидения в Хогвартсе была совершенно нелепой, но Альма Алерон не была Хогвартсом и в такие моменты он был рад этому. Он использовал палочку, чтобы включить его и шлепнулся на диван.

В Штатах специально были выделены волшебные каналы и Альбус смотрел один из них, безутешно ожидая, когда подойдет время, чтобы он смог отправится на матч не вызвав подозрение. Программа была своего рода разговорным шоу. Ведущий, волшебник в оранжевой полосатой одежде, брал интервью у какого-то парня с Хрустальной Горы о пропавшем сенаторе-маггле.

По-видимому рабочая версия заключалась в том, что сенатор, имя которого было Филмор, все еще был жив и удерживался Освободительным Фронтом Волшебников за Объединение в секретном месте. Представитель Хрустальной Горы выглядел скользким и холодным в своем сером костюме и сине-бордовым галстуком. Бывший Оборотень, подумал Альбус с гордостью и раздражением.

- По мнению некоторых экспертов, новый глава В.О.Л.К. это женщина. - сказал человек мрачным тоном. - Она сменила бывшего лидера, Эдгара Таррантуса, который был достаточно публичной фигурой, несмотря на тайную природу своей группы. Однако новый лидер более таинственный, мы практически ничего о ней не знаем. Кажется она возникла ни откуда и захватила контроль над этой группой, привнеся в ее действия, так скажем, несколько опасные направления.

- Что это может значить для маггловского сенатора Филмора, - задумчиво произнес ведущий, слегка наклонившись на своем стуле.

Человек в сером костюме пожал плечами. - Если он все еще жив, то мы можем предположить, что он подвергнется воздействию заклятий Забвения и Империо. После чего может быть отпущен назад в маггловские структуры власти, возможно, с какой-то придуманной историей, объясняющей его пропажу. Можно предположить, что если это ему удастся, он будет выполнять приказы своих захватчиков.

- И что это может быть? - спросил ведущий, подняв голову.

- Цели В.О.Л.К. довольно хорошо известны, - с легкостью заметил человек в сером.

- Полное равноправие между магическим и маггловским мирами. Первым шагом может быть небольшое открытие магического мира, по крайней мере немного, чтобы подготовить общество к грядущим изменениям. Конечно, это пока всего лишь догадки.

Ведущий кивнул. - Благородная цель, хотя методы несколько спорны.

Недавние опросы общественного мнения показали, что почти пятьдесят два процента американских ведьм и волшебников поддерживают полное открытие магического мира перед миром магглов. Остается вопрос, почему В.О.Л.К. и их таинственный лидер так долго ждут? В конце концов, сенатор пропал уже несколько месяцев назад.

- Возможно они в бегах, - неуверенно предположил собеседник. - Международные власти сотрудничают с Бюро Магической Интеграции чтобы отследить их, и ходят слухи о том, что некоторые международные агентства неосмотрительно предоставляли коридор для В.О.Л.К. во время их бегства. Есть даже подозрения, что некоторые международные полицейские организации тайно сотрудничают с В.О.Л.К., или, что более вероятно, пытаются использовать их в своих гнусных целях.

- Тупые ублюдки. - выругался Альбус, садясь на диван и щелкая палочкой по телику. Он резко соскочил. - Кровожадные недовольные и неблагодарные. Вам было бы лучше, если бы отец сдался и уехал домой. Бросить, чтобы вы сами разбирались со своим глупым В.О.Л.К. и тупыми опросами общественного мнения.

Он встал, положил палочку и направился к двери, не заботясь уже о том успеет он на матч или нет. Сейчас он думал о том, что Алтаир может засунуть своё серебро туда, где солнце не всходит. Он схватил шарф и толкнул дверь.

Уже почти стемнело, когда Альбус услышал крики и рев с близлежащего Холма Пепперока идя по тропинке. Он проходил мимо блестящей бронзовой статуи присевшего Оборотня. Надпись на мемориальной доске, установленной в основании статуи, была легко читаема в свете луны:

ПОБЕДА ЗА ОБОРОТНЯМИ!

Подарок мистера Стеффорда Н. Хевершифта, Председателя Волчьего отряда Вспомогательной Роты, Класс 1992.

- Козел ты, Хевершифта,- буркнул Альбус.- Ты и твоя тупая статуя.

Мгновение спустя он остановился и холодок пробежал у него по спине. Медленно, широко раскрыв глаза, он снова повернулся к рычащей бронзовой фигуре.

Она не двигалась. И все же Альбус был совершенно уверен, что слышал рычание. Бронзовая фигура стояла нахмурившись. Ее обнаженные зубы сверкали в лунном свете, а янтарные глаза, слабо отражая свет луны, кажется слегка светились. Альбус собирался было продолжить свой путь, когда снова раздался звук - своего рода слабое лаящее рычание. Оно было слишком тихим, чтобы заметить, но определенно исходило от статуи. С некоторым трепетом Альбус приблизился к ней. Шум находящегося недалеко Холма Пепперпока эхом пронесся над Холмом Победителей. Трибуны неожиданно восторженно вскрикнули.

Альбус сосредоточил своё внимание на бронзовой статуе, не взирая на страх того, что застывшая фигура неожиданно оживет и набросится на него, щелкая своим челюстями, ее янтарные глаза блестели.

Она производила какие-то звуки.

Они были такими тихими и слабыми, что Альбусу нужно было бы приложить ухо прямо к ощетинившейся морде, чтобы разобрать их, но об этом не могло быть и речи. Появились еще одни слабые лающие звуки, и Альбус вдруг узнал их. Он слышал их менее часа назад, когда команда Оборотней направлялась на игру. Это были звуки его собственной команды, лающей в триумфе по забитому голу. Он слышал их через рот бронзовой статуи, словно переданные по какой-то магической беспроводной волне. И затем, слабые, но узнаваемые, он услышал их голоса.

- Хороший бросок, Ланц!

- Чисто сбил ее с ее скрима!

- Хорошо, команда, фигура клещи! Делаем еще заход!

- Воруй этот Клэтч у них! Пора!

Альбус узнал голоса Алтаира, Джонса и остальных. Когда он слушал, то слышал рев толпы как из уста статуи, так и разносящиеся в воздухе. В этом не было никаких сомнений: он слышал матч, все, что происходило... слышал все, что его товарищи по команде говорили друг другу, как в волшебной пьесе.

Он отступил и уставился на статую. Янтарные глаза слабо светились и Альбус подумал, может это было и не отражение света полной луны, горящее в этих желтых шарах. Возможно они светились сами по себе, используя ту же скрытую магию, которая связывала статую с матчем, который проходил на расстоянии менее ста ярдов.

И если она была связана с матчем, был ли матч связан с ней? Альбус прекрасно знал, что в отличии от игровой магии, разрешенной в Клэтчкаджеле, внешняя магия была строго запрещена.

Ничто, находящееся за пределами трассы в форме восьмерки не должно было каким-либо образом влиять на матч.

Но все же....

Альбус медленно покачал головой, все ещё исподлобья глядя на статую. "ПОБЕДА ЗА ОБОРОТНЯМИ", виднелось на табличке у основания. Альбус не мог не задуматься.

Это просто лозунг? Или... возможно.... это было заклинание?

Он не знал, но обязательно хотел это выяснить.

Пока он повернулся и проделал остаток пути к соседним трибунам, его дыхание растворялось за ним в холодном, темном воздухе.

❓❓❓

Альбус понадобилось меньше недели, чтобы разобраться с тайной статуи Оборотня.

Несомненно, Джеймс был бы поражен этим (позже, когда Альбус расскажет ему об этом), но его двоюродная сестра Роуз не удивилась бы этому вообще. В то время, как Альбус считался в семье довольно болтливым проказником и немного мятежником, он был так же довольно сообразительным мальчиком с отличными инстинктами. Роуз признавала их, потому что сама обладала ими. Фактически, основное различие между ними было в том, что Роуз, как и ее мать, любила читать и поэтому дополняла свои врожденные качества богатством знаний. Альбус, к сожалению, ненавидел читать, поэтому его врожденный интеллект страдал от недостатка знаний, которые нужны были ему для развития.

По этой причине всем, кто его знал (включая самого Альбуса), легко было решить, что он немного туповатее своих брата и сестры, несмотря на его словесное остроумие. Хотя на деле было скорее наоборот.

Первое, что сделал Альбус, это разыскал кто был этот мистер Стеффорда, чья щедрость была причиной появления статуи у входа в Особняк Ареса.

Это было намного легче, чем предполагал Альбус. В зале у столовой Особняка Ареса находился большой стеклянный шкаф, забитый разными трофеями, кубками, фотографиями, вырезками из газет и другими памятными вещичками. И целый раздел был посвящен мистеру Хевершифта, лицо которого улыбалось с большой фотографии в центре.

Он был почти идеально красивым мужчиной, с выдающимся раздвоенным подбородком, густыми живо растрепанными волосами, точенным носом и ярко-зелеными глазами. Беглый взгляд на соседние полки сказал Альбусу довольно много. Этот человек играл Нападающим в команде Оборотней на протяжении всей своей школьной карьеры около двадцати лет назад и привел команду к серии побед в чемпионате. Согласно газетным вырезкам, Хэвершифт был и отличным спортсменом, и прилежным учеником, преуспевающим в Зельеварении и Технике предсказаний.

Альбус на мгновение задумался, что если этот человек продолжил играть в Клэчкаджел профессионально, но затем его взгляд упал на другую газетную вырезку вверху справа: "Несчастный случай во время игры со Звездой команды Оборотней". На движущейся черно-белой фотографии возле статьи было видно как два игрока в Клэтч сильно сталкиваются в воздухе, вылетая из центрального кольца и теряя свою защиту и очки.

Альбус пробежал глазами несколько первых строк статьи, чего оказалось достаточно, что узнать, что правое запястье Хевершифта было раздробленности, вероятно от удара скрима другого игрока. Предположительно другой игрок, мальчик их команды Вампиров по имени Бенуа, сознательно пошел на столкновение с Хевершифтом, пытаясь вывести его из игры.

Преднамеренно или нет, но результат был один: хоть запястье Хевершифта и исцелили, он получил непоправимое поражение сухожилий, что очень ограничило его возможности по применению палочки. Так одним махом была разрушена его карьера профессионального игрока в Клэтчкаджел.

Несмотря на это, команда, видимо, продолжала побеждать и наградила Хэвершифта как Самого Ценного Игрока, несмотря на повязки, которые все еще были у него на запястье.

Когда Альбус присмотрелся, то заметил, что на него падает тень. Оглянувшись, он увидел профессора Джексона, Ректора Факультета Оборотней, стоящего над ним как всегда с нахмуренными бровями.

- Приятно видеть, что вы интересуетесь историей факультета, мистер Поттер,- стоически сказал высокий человек.

Альбус кивнул. - Да, я почти уже целый год прохожу здесь и никогда не останавливался, чтобы посмотреть. - Он оглянулся на стеклянные полки и указал на большую фотографию в рамке. - Вы можете рассказать что-нибудь об этом парне?

- Стаффорд Хевершифт? - сказал Джексон, недоверчиво улыбаясь. Он усмехнулся и покачал головой. - Конечно, вы же из Англии, поэтому, возможно не так хорошо знакомы с ним, как все остальные. Господин Хевершифт является основателем Зельев Пандоры, крупнейшего в стране изготовителя элексиров и зелий. Его продукция поставляется по всему миру, все, от тонизирующих красок для волос до магических кислот, применяемых военными. Я полагаю, что у вас наверняка есть что-то из его продуктов на туалетном столике.

Альбус пожал плечами. - Возможно. Так что, он был здесь знаменитостью на Факультете Оборотней? Он бывший Оборотень и т. д.

- Да, это так, - кивнул серьезно Джексон. - Его упорство перед лицом неудач - пример для всех нас. Будучи Нападающим в Команде Обротней он привел нас к нашей первой победе за многие годы. В то время я был ректором факультета Оборотней, поэтому очень хорошо это помню. После того несчастного случая он поклялся, что посвятит себя поддержке своей команды на всю жизнь, невзирая на то, что не мог играть дальше. Он закончил учебу и с помощью своего отца основал Зелья Пандоры, добившись всемирного признания.И все же, невзирая на свое богатство и занятость в международных делах, он находит время для Альма Алерон. В течении многих лет он был председателем Отрядов Быстрого Реагирования Оборотней. Чуть более десяти лет назад он пожертвовал бронзовую статую оборотня, которую ты видишь перед этим самым домом.

- Правда? - равнодушно ответил Альбус.

- Он сам прибыл, чтобы ее вручить, - добавил Джексон, становясь ровно и гордо кивая. - Это был славный день, когда присутствовали выпускники десяти прошедших лет. На склоне Холма Победителей, который мы только заняли после очень впечатляющей победы над командой Фей, собралось более трехсот человек. Господин Хевершифт попросил команду того времени по Клэтчкаджелу выйти вперед, чтобы сфотографироваться с ним и статуей. "Потрите его морду", - сказал он им, когда они собрались вокруг статуи, и я все еще помню его гордую улыбку и блеск в глазах. "Делайте это и увидите, что он принесет вам победу", - сказал он им. Это было началом традиции, о которой вы сами знаете. Правильно, мистер Поттер?

Альбус кивнул, медленно поворачиваясь к улыбающемуся на фотографии человеку. Конечно это была движущаяся фотография. Ухмылка Хевершифта на ней выглядела самодовольной, уверенной, даже немного злорадной.

Инстинкты Альбуса работали верно. Может он и не знал столько, сколько Роуз, но соображал быстро.

Здесь был человек, Стаффорд Хевершифт, у которого был украден шанс на победу, когда он учился в старших классах, вместе с полученной травной правой руки - ограничившей его возможности применения волшебной палочки. Однако это его не остановило. Это даже не замедлило его. Как истинный представитель Факультета Оборотней, он оставил волшебство с помощью волшебной палочки и погрузился в свою вторую любовь: создание зелий.

Ведомый, вероятно, своей одержимостью, он продолжал, кипя гневом за то, что у него была украдена возможность испытать свою победу в последнем матче турнира. В ответ он поклялся поддерживать команду Оборотней до последнего дня, чтобы помочь им достичь как можно большего числа побед и, как знак этой поддержки, он пожертвовал большую бронзовую статую с таинственными янтарными глазами.

Неужели никто другой не заметил этого? Или они просто не придавали этому значение? Для Альбуса однако все было очевидным: богатый сторонник команды, случайно оказавшийся международным экспертом по зельям, дарит команде талисман для того, чтобы они гладили его перед каждой игрой и с того дня... они никогда не проигрывали. Совпадение?

- Вы наверное шутите, - пробормотал Альбус, выглядывая в переднее окно на статую на лужайке, сверкающую под лунным светом. - Нет, ну серьезно. Никто не додумался.

Несколько дней спустя, когда он возвращался с уроков, Альбус приблизился к статуе. Он украдкой посмотрел вокруг, а затем пристально посмотрел в янтарные глаза, установленные в голову чуть выше оскалившейся морды. Он увидел в них свое отражение, туманное, но яркое, как бы с золотой окантовкой.

Он протянул руку и коснулся холодного металла носа волка. Он был очень искусно сделан, одновременно мягкий и жесткий под кончиками пальцев, которые натерли его до блеска за многие годы. Чувствуя легкую дрожь, Альбус погладил ладонью вдоль резной морды волка. Минуту спустя он направился в дом, практически взбегая по ступенькам своего общежития.

Войдя внутрь, он захлопнул за собой дверь и поспешил к кровати. Положив рюкзак на кровать, он расстегнул его и начал рыться внутри, пока не нашел лист светло-розового пергамента, почти такого-же тонкого, как папиросная бумага. Он прихватил его из шкафа Зелий, после урока Зельеварения у профессора Барути. Среди учеников эти листики были известны как "Тест жулика" из-за того, что профессор Барути использовал их для оценки состава классных работ. Он просто макал один угол в котел, критически его осматривал, а затем предлагал добавить больше глаз тритона или небольшую щепотку порошкообразной желчи паука.

Осторожно Альбус положил тонкий пергамент на правую рука, которая еще была холодна от бронзового металла статуи. Левой рукой он крепко прижал к ней Тест жулика. Он подождал десять секунд, медленно отсчитывая выдохи, а затем снова развел руки. После этого он поднес лист розового пергамента к окну, чтобы рассмотреть его на солнце.

Медленно, не торопясь на листе начали появляться слова, как будто написанные невидимой рукой. Альбус читал их, как только каждое из них становилось понятным.

Масло мяты перечной (немного)

Порошок шлакобрюха (133 частицы)

Экстракт угря (очень мало)

Корень Бродяжника (разведенный; 0 эффекта)

Альбус наклонился над пергаментом, сосредоточившись на словах. Он мог вспомнить откуда взялись все эти ингредиенты. Большинство из них были остатками после недавнего занятия в классе Зельеварений и его недавнего обеда. Корень Бродяжника остался с прошлой недели, когда профессор Барути брал класс на особый урок в Шакамахоне с мадам Аяша. Альбус заметил себе, что он, пожалуй, должен чаще мыть руки. Он вздохнул. Кажется тест ничего не смог обнаружить на бронзовой статуе.

Но немного погодя, слабо и медленно, на пергаменте начала вырисовывать другая линия. Альбус снова наклонился над ним, напрягаясь, чтобы различить размытые слова.

Состав: Феликс Фелицис (модифицированный вариант; воспоминания)

Альбус чуть не задохнулся. Его глаза расширились, когда он смотрел вниз на не четкие слова на пергаменте. Он знал, что значит "воспоминания" относительно зелий. Это означало, не было обнаружено остатка данного ингредиента, но какой-то ореол или аура остались и отпечатались на пергаменте как эхо.

"Фелик Филицис", - прошептал он про себя. Через мгновение на его лице появилась кривая улыбка, и он медленно покачал головой. Он слышал о нём, хотя в реальности никогда не встречал.

"Вероятно он в янтарных глазах" - задумчиво произнес он. " В конце концов, это же жидкость, не так ли? Она конечно может быть и в металле, но там где-то внутри должен быть резервуар, иначе воспоминания от зелья не осталось бы."

Альбус прищурился. Он сложил использованный тест и спрятал во внутреннем кармане своего серого пиджака. Он пока не решил, что ему делать с тем, что узнал, но тем не менее был рад этому. Возможно он расскажет об этом Джеймсу. Конечно, это ничего бы не изменило, но было бы классно, если бы можно было раскрыть такую ядреную тайну факультета.

Феликс Фелицис, подумал он, улыбаясь с сожалением. Более известный как Жидкая Удача.

***

Альбус, возможно, сказал бы об этом Джеймсу в ту же ночь, если бы не арест Петры Морганштерн.

Оглядываясь назад Джемс и Альбус понимали, что это было то событие, которое привело все в движение, как рычаг, запускающий волшебную карусель, которая сначала медленно вращается, ускоряясь, пока все не станет размытым до неразличимости.

Они направлялись в библиотеку после обеда в столовой, Альбус, Джеймс, Ральф, Зейн и Люси, во вторник перед финальным матчем по Клэтчкаджелу, когда услышали это. Раздавшийся невдалеке шум нескольких голосов в летнем воздухе, отвлек Альбуса от Квоффла, которым они с Ральфом перебрасывались. Бросок Ральфа угодил Альбусу в грудь и отскочил на землю незамеченным, когда группа повернулась в сторону нарастающего шума.

- Это та девушка! - раздался чей-то тихий вскрик. - Та, что прокляла мистера Хенредона! Они наконец-то признали ее виновной!

- Но почему они привезли ее сюда? - Спросил мальчик-вампир, рысью пробегая мимо Альбуса в сторону собрания.

- Петра? - Спросил Ральф, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Джеймса и Зейна. - Ты что-нибудь слышал об этом?

Джеймс покачал головой, его лицо выражало тревогу. - Нет. Ничего! Пошли!

Все, как один, побежали, Альбус и Люси последовали за ними. К тому моменту, как они достигли толпы студентов, из ее средины раздался командный голос, прекратив болтовню.

- Все, пожалуйста, успокойтесь, - сказал властный голос непререкаемым тоном. Альбус увидел грузного человека в темно-серой тунике и коротком жилете, поднявшего руки. Левая рука была с открытой ладонью, а правая держала палочку. - Для вашей безопасности и безопасности кампуса немедленно вернитесь в свои дома и классные комнаты. Любой, кто будет вмешиваться в дела Волшебного Суда, даже случайно, подвергнется судебному преследованию. Я ясно выразился?

Последнее предложение не было вопросом, и выражение лица человека это подтверждало.

Студенты начали отступать назад, хотя никто не спешил возвращаться в свои дома и классы. Когда толпа поредела, Альбус заметил плотное кольцо из мужчин и женщин, одетых в серые мантии и жилеты, их лица почти ничего не выражали. Судья, Альберт Кейнс, был среди них, слегка улыбаясь, его шляпа плотно сидела на лысине. Отряд начал потихоньку не торопясь приближаться к большому зданию (медицинскому крылу кампуса), между ними что-то парило. Альбус практически одновременно с Джеймсом и остальными понял, что это было.

- Петра! - практически простонал Джеймс. Он начал двигаться вперед, вынимая свою палочку, но Ральф и Зейн остановили его, схватив за плечо и отдернув назад, их лица были бледными и серьёзными.

Петра Морганштерн вертикально плыла в центре группы из ведьм и волшебников, опустив голову, ее волосы закрывали лицо, как темный занавес. Альбус догадался, по тому как болтались ее руки и кончики пальцев, что она была без сознания, и почувствовал смешанные чувства жалости и страха. Ее босые ноги болтались в шести сантиметрах над тенью, когда она проплывала по тропинке, удерживаемая не менее чем восемью указывающими на нее палочками.

- Петра! - снова позвал Джеймс, словно хотел разбудить ее. Альбус знал, что это бесполезно. Она не просто спала. Она была оглушена и без сознания. Вероятно, это был единственный способ, с помощью которого судебные исполнители могли ее схватить. Тем не менее, ему было немного больно видеть ее. Это было похоже на то, как если бы благородному дракону вырвали зубы и когти, или как если бы захваченной принцессе отрезали волосы. Было в этом что-то постыдное и пугающее. Не только потому, что Петра молчала и была без сознания, но и потому, что Альбус понимал, что они не могут всегда держать ее в таком состоянии. В конце концов, она очнется.

Медленно и осторожно собравшиеся судебные исполнители пронесли тело Петры через широкие двери Медицинского крыла колледжа. Кейнс, улыбаясь,придерживал одну из дверей, открытых для этого, и эта улыбка бесила. Альбус знал, что внутри были зелья, которые могли погрузить любого в глубокий сон, практически без сновидений.

Но они не смогут держать ее без сознания постоянно, подумал Альбус и слегка вздрогнул. В конце концов, Петра проснется. Возможно к этому времени Иззи уже получит свой новый дом в мире маглов и ее воспоминания об Альма Алерон, волшебном мире и о самой Петре будут полностью стерты. Возможно к этому времени им удастся заключить Петру в тюрьму, если все будет хорошо (или нет). В отличие от Джеймса, Альбус не знал, что Петра был волшебницей, но он все же чувствовал, оно она не обычная ведьма. В конце концов, Петра обязательно проснется, это было неизбежно.

И когда это произойдет, Альбус был абсолютно уверен в одном - она будет в гневе.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/65628/401689

Переводчики: sapox