Готовый перевод The Greg Egan Interview (2009): Virtual Worlds & Imagined Futures / Интервью с Грегом Иганом: Виртуальные Миры и Воображаемое Будущее: русский перевод

Грег Иган является одним из ведущих австралийских авторов научной фантастики, он написал более шестидесяти рассказов, семь романов и выпустил три авторских сборника. Его роман "Город Перестановок" выиграл Мемориальную премию Джона Кэмпбелла, а повесть "Океанический" Премию "Хьюго", Премию американского журнала «Локус» и Премию читателей журнала «Азимов». Он регулярно публикуется в ведущих журналах научной фантастики, таких как "Азимов" и "Interzone", и в антологиях Гарднера Дозуа "Лучшее за год". Его последние публикации - роман "Накал" (Gollancz, 2008) и сборник рассказов "Океанический" (Gollancz, июль 2009 г.).

Дэвид Кониерс: Что заставило вас писать научную фантастику?

Грег Иган: Я интересовался и наукой и научной фантастикой с детства, и к тому времени, когда мне было семь или восемь лет для меня было очевидно, что самым лучшим было бы провести свою жизнь, делая три вещи: писать книги, снимать кино и работать каким-нибудь ученым. И я действительно предпринимал некоторые попытки во всех трех направлениях, но у меня не хватило упорства чтобы удержаться в последних двух.

Д.К.: Как вы начинали?

Г. И.: Я написал много чуши в течение двадцати лет, начиная с шести лет. Небольшое издательство опубликовало один мой роман, когда мне был двадцать один год, но это был не очень хороший роман, и это было более или менее не важно с точки зрения моего развития как писателя. Затем в конце 80-х годов я начал писать короткие рассказы о биотехнологиях и искусственном интеллекте, которые имели успех. Дэвид Прингл, редактор "Interzone", купил несколько из них, и воодушевил меня писать дальше.

Д.К.: Ваша первая успешная книга "Карантин" вышла в 1992-м году. Можете рассказать историю её написания?

Г.И.: Я знал некоторое время, что некоторые интерпретации квантовой механики предлагали активную роль для сознательных наблюдателей в “схлопывании” множества вероятностей, существующих в квантовых суперпозициях, в единственные события. Я должен подчеркнуть, что это - очень крайняя точка зрения, и это не то, чему я когда-либо верил. Тем не менее, я подумал, что было бы забавным предположить, что только у людей было это специальное “умение”, и что другие сознательные существа не слишком довольны нами, уничтожающими вокруг альтернативы.

Д.К.: Кто оказал на вас влияние и сформировал ваш стиль письма?

Г.И.: Я, должно быть, прочитал всю основную научную фантастику, которая была опубликована на английском языке в 1970-х. Моя мать была библиотекарем, и у меня был читательский билет для взрослых с очень раннего возраста, таким образом, я просто приходил и брал каждую новую книгу в жанре НФ, как только они появлялись на полках. Я вырос со всеми книгами от Олдиса до Желязны. Трудно выбрать кого-то, кто сформировал стиль моего письма. Филип К. Дик - яркий пример того, кто имел дело с метафизическими темами, а также с виртуальной реальностью и искусственным интеллектом - всё что меня очень интересует, и Ларри Нивен являлся автором самой твердой НФ 1970-х. Несколько лет спустя, в то время, когда я почти разочаровался в НФ, вышла "Музыка, звучащая в крови" Грега Бира и возродила мою любовь к жанру. Но я не сравниваю себя ни с одним из этих людей; они просто вдохновляли, потому что они работали так блестяще с теми разновидностями тем, которые делают НФ незаменимой.

Д.К.: Что вы сейчас читаете?

Г.И.: Не много художественной литературы в последнее время. Я прочитал некоторые НФ-журналы и антологии, но последним романом, который я прочитал, была "Тысяча сияющих солнц" афганского писателя Халеда Хоссейни. А также общие новости о науке и технике, я прочитал много технического материала по физике и математике, потому что мое формальное образование по тем предметам, зашло дальше чем бакалавр наук и я стараюсь не отставать от современных разработок. Есть много последних НФ-романов, которые я хочу прочитать, но найду ли я на это время, еще неизвестно.

Д.К.: Вас характеризуют как ведущего провидца, когда дело доходит до идей о том, на что будет похоже будущее. Гарднер Дозуа сказал, что вы пишете фантастику, которая изменяет "направление, в котором другие фантасты думают о будущем." Где вы берете свои идеи? Какие источники (журналы, книги, фильмы, жизнь в целом и так далее) дают вам творческую искру?

Г.И.: В основном я просто провожу столько времени, сколько я могу, читая и думая о предметах, которые интересуют меня и предоставляют фрагменты, чтобы сталкивать их различными способами.

Д.К.: Как вы выстраиваете сюжет?

Г.И.: Это обычно начинается с идеи, что я считаю интересным самим по себе, а потом я смотрю на персонажа и окружение, где эта идея будет иметь наибольшее влияние. Например, с “Причинами для счастья”, я провел несколько лет, задаваясь вопросом, как написать историю об этом, на что она будет похожа, как показать точно, что делает нас счастливыми, прежде чем она поразила меня, тем что условие будет намного более ярким и острым, если главный герой сначала потеряет способность быть счастливым вообще.

Д.К.: Вы пишете, казалось бы одинаковое количество рассказов в сравнении с выходом ваших романов. Предпочитаете ли вы одну формужанра по сравнению с другими?

Г.И.: Некоторые идеи отлично подходят для рассказов, и есть что-то очень удовлетворяющее в окончании части написания за несколько месяцев. Это также очень привлекает меня тем, что имеется возможность перечитать весь рассказ с самого начала каждый раз, когда я сажусь работать над ним, и видеть в моей голове всё сразу. Это похоже на работу над объектом, который вы можете держать в одной руке: часы или часть драгоценностей. Написание романа больше похоже на строительство дома; у вас все еще есть видение всего этого, но отношения, которые имеют к деталям и ежедневной работе, очень отличаются.

Д.К.: Есть ли преимущества в написании романа по сравнению с рассказом, и наоборот?

Г.И.: Когда вы пишете роман, вы живете с тем же окружением и персонажами достаточно долго, что вы поглощаете весь фон и он становится вашим надежным способом думать о вещах по умолчанию. Вместо того, чтобы напомнить себе о всех помещениях мира, который вы создаете, это становится второй натурой. И это - замечательное чувство, когда вещи, которые вы написали шесть месяцев или год назад начинаете продавливать во что-то большее.

Д.К.: Что продается лучше, ваши сборники рассказов или романы?

Г.И.: Романы как правило, хотя "Аксиоматик" продавался вполне хорошо.

Д.К.: Какой у вас типичный рабочий день?

Г.И.: Я прогуливаюсь, в течение приблизительно трех часов; именно тогда я обдумываю вещи и планирую то, что я собираюсь написать. Хорошо быть в состоянии сделать это в ситуации, где я не перед компьютером, потому что это облегчает испытывать вещи в моей голове и отказываться от них, если они не работают. Тогда я сажусь и пишу, в течение, возможно, четырех - шести часов.

Д.К.: У вас есть ученая степень по математике и работа в качестве программиста. Вы верите, что наука и / или техническая квалификация имеют важное значение, когда речь идет о возможности написать твердую научную фантастику?

Г.И.: Самая твердая НФ включает некоторый спекулятивный элемент, в некоторых из моих собственных произведений наука крайне спекулятивна, но вообще образование действительно помогает в том, чтобы исследовать вещи немного и иметь некоторое чувство уровня, в котором вы остаетесь в соответствии с реальной наукой.

Д.К.: Многие из ваших историй связаны с трансгуманистическими персонажами, созданных невероятной, почти магической технологией. Вы верите, что это наше будущее?

Г.И.: Я ненавижу слово "Трансгуманизм"; оно говорит о существах, которые стали чуждыми и непонятными для нас. Я бы предпочел подчеркнуть преемственность между людьми из разных эпох, которые хотят почти то же самое, но имеют различную степень успеха в достижении своих целей. Практически все приличные люди на протяжении всей истории хотели жить с абсолютным минимумом насилия, нищеты и болезней, а также стремится улучшить свои способности, чтобы узнать о мире, чтобы выразить себя художественно, и попытаться гарантировать, что их потомки будут имеют лучшую жизнь, чем они имели. Технология была частью этого все время.

Я не знаю когда различные конкретные технологии будут реализованы; в художественной литературе я на самом деле просто выбираю те, которые подходят под историю. Но если наш вид не будет уничтожен полностью, или отброшен в доиндустриальную эпоху, "наше будущее" включает в себя всё, что мы способны сделать на протяжении миллионов лет. Может быть, это абсурдно представлять как мы будем загружать наши разумы в компьютеры и путешествовать между звездами в виде чистых данных через сто лет, но мне кажется, столь же абсурдно представлять себе, что мы могли выжить и процветать в течение, скажем, десяти тысяч лет и всё ещё не могли сделать ничего, что дало бы нам такую прочность и гибкость, как выгрузка сознания. Единственная причина, по которой этого не было бы сделано на этом промежутке времени, состоит в том. что мы придумали что-то лучше.

Д.К.: Трансгуманистические персонажи с божественными способностями не отталкивают читателей? Далеки ли они от человеческих эмоций и слабостей, которые мы испытываем в современном обществе?

Г.И.: Хрупкость нашего тела является чрезвычайно важной частью нашей текущей реальности - и я очень сомневаюсь, что кто-нибудь когда-нибудь будет буквально бессмертным - но я не думаю, что кого-то оттолкнет перспектива иметь, скажем, гораздо более прочное тело, или резервные копии своего разума. Эти способы позволят нам сделать разновидности конструктивных вещей, которые мы делаем сейчас, с меньшим количеством нежелательных перерывов. Если бы вы спросили кого-то, кто переехал из страны в которой обычны такие вещи как насилие, женщины, умирающие при родах, высокая детская смертность, и где нет эффективного лечения от десятков инфекционных заболеваний в страну, где все эти проблемы были решены, чувствуют ли они отвращение к потере их драгоценной человеческой хрупкости, они только рассмеются.

Конечно, в то время как эти проблемы по-прежнему крайне актуальны в реальном мире, - не говоря уже об очень неравномерном распределении - Я могу понять желание трактовать фантастику о наших гипотетических неуязвимых потомках, как что-то декадентское или тривиальное. Но я не думаю, что это тривиально, размышлять о том, что мы будем делать с нашими жизнями, как только мы преодолеем нашу физическую хрупкость.

Д.К.: Верите ли вы, что нам суждено колонизировать другие миры, как в пределах Солнечной системы и так и в других звездных системах? Когда наступит такое будущее, если вообще наступит?

Г.И.: У меня нет абсолютно никакой идеи о перспективах ближайшего будущего человеческих колоний; достаточно трудно сейчас вообразить, что мы все-таки совершим единственную человеческую экспедицию на Марс. Но на очень большом промежутке времени, конечно, было бы нелепо представить, что никто не создаст дом вдали от Земли. Было бы намного легче сделать это без наших традиционных тел, и я предпочитаю писать фантастику, где космическое путешествие стало в форме коммуникации больше, чем перемещение громоздкого, хрупкого груза, но я не знаю, что появится первым в действительности.

Д.К.: Как вы думаете, перенаселение, глобальное ухудшение состояния окружающей среды и сокращение объема ресурсов будет тормозить человечество в достижении некоторых из великолепных технологий и обществ, которые многие авторы научной фантастики, включая вас, предсказывают в своих произведениях?

Г.И.: О, я уверен, что всё не будет работать так, как кто-то написал. Когда я пишу НФ, то почти никогда не пытаюсь планировать будущее в манере тех, кто даёт трезвый совет о реальных проблемах впереди. Я считаю, что в реальном мире, люди знают больше, что они должны делать, и мне пишущему мрачную книгу об экологическом апокалипсисе не надо изменять чье-либо поведение, если они уже не получили сообщение.

Д.К.: Для авторов действительно важно обучать читателей и предлагать альтернативные точки зрения на то, как мир действует или может функционировать, даже при написании фантастики?

Г.И.: Хорошо, что есть определенное количество этого в фантастике, но я не думаю, что это - существенная составляющая каждого романа, и я, конечно, не думаю. что фантастика — меньше всего книжная фантастика, у которой совсем небольшая аудитория — самый эффективный способ достигнуть любого вида срочной политической цели.

Д.К.: Вы выиграли премию Хьюго, мемориальную премию Джона Кэмпбелла и премию американского журнала «Локус», среди прочих, и регулярно появляетесь в антологиях "Лучшее за год" и других сборниках научной фантастики. Ни один другой австралийский писатель не достиг такого международного успеха. Как вы считаете, что отличает вас от ваших местных коллег?

Г.И.: Я уверен, что другие австралийские писатели достигли того же или лучше различными мерами; если бы Шон Уильямс не продал больше книг, чем я, я был бы очень удивлен. Полагаю, что мне повезло, я нашел некоторые новые подходы к постоянным темам пару раз в таких книгах как "Город Перестановок" и "Диаспора".
Также нужно сказать. что подталкивания вещей к их логической конечной точке, в некоторой степени позволяет избежать рискованных действий и остается слишком близким к способу, которым другие люди рассматривают те же самые идеи.

Д.К.: Карла Сагана однажды спросили, что он предпочитает - науку или научную фантастику. Он ответил: "Науку, потому что наука удивительнее научной фантастики." Вы согласны с этим высказыванием?

Г.И.: Согласен частично. Конечно, очень трудно придумать, скажем, спекулятивную физику, это согласовывается со всем, что мы знаем о реальном мире, но также и содержит что-то интересное и новое. И эволюция, как известно, более изобретательна, чем воображение большинства писателей.

Д.К.: Вы были подвергнуты критике за то, что вы не развиваете ваших персонажей как могли бы. Как вы отвечаете на это? Действительно ли описание характеров важно в истории о научном открытии?

Г.И.: Есть предвзятое мнение в некоторых кругах, что у персонажей в реалистичной фантастике должна быть определенная квота проблем в отношениях, семейных проблем и багаж разных чувств — и некоторые люди не могут и подумать, что настоящий человек может быть больше увлечен научными идеями, чем либо ещё, даже при том, что история науки полна такими людьми. Я пишу о персонажах для которых события любой истории являются одними из самых важных вещей в их жизни, и нет особого смысла писать о науке глазами кого-то, кто предпочел бы спиваться в пабе.

Д.К.: Вас охарактеризовывают как отшельника. Вы не посещаете конвенции по научной фантастике, вашей фотографию нигде нет, и очень мало людей в издательской индустрии кто фактически виделся с вами. Есть ли причина тому, что вы цените вашу частную жизнь так высоко?

Г.И.: Это забавно; я провожу свои длинные выходные, постригая газон и навещая друзей, и меня охарактеризовывают как “отшельника” люди, у которых идея нормальности заключается в любви порисоваться у тоскливого отеля и где-нибудь сфотографироваться рядом с кем-то известным.

Д.К.: Кто-нибудь из ваших друзей являются авторами или редакторами, или они вообще работают в самых разных индустриях?

Г.И.: Ни один из моих друзей не вовлечен в издательское дело.

Д.К.: Сейчас авторам часто советуют, что, если они будут публичной фигурой - это поможет продавать им свои книги. Даже ведение блога рекомендуется как средство поддержания контактов с почитателями. Вы никогда не думали пойти по этому пути?

Г.И.: Нет. У меня есть веб-сайт, который наполнен дополнительным материалом, связанным с моей работой, но это едва ли требует, чтобы в блоге объявлять о выходе романа каждые несколько лет или рассказа каждые несколько месяцев.

Д.К.: Вы отклонили премию Дитмар и ваши произведения никогда не номинировались на премию Ауреалис, две ведущих премии по фантастической литературе Австралии. Как это произошло, и почему?

Г.И.: Еще в 1996 году правила для Дитмар, выбранные оргкомитетом в том же году, давали одному из моих романов - который был опубликован в Великобритании в декабре 1995 года - право на номинации, которые будут завершены прежде чем книга будет доступна в Австралии. Очевидно, что это ставило меня в неудобное положение, но мне действительно было не все равно, хотя я не сказал об этом ни слова. Тогда один член фэндома начал подпрыгивать и провозглашать, что правила были подтасованы в мою пользу, и я это нашел странным и обидным. Так что я снял книгу с номинации и провел несколько месяцев, пытаясь получить согласие среди австралийских писателей НФ, относительно того, что было бы подходящим для постоянного списка правил при награждении. Авторы все в значительной степени согласились, но фэндом сказал нам, чтобы мы не лезли не в свое дело,так как у целого пункта Дитмар должно было быть что-то, чтобы ссориться. Таким образом, в этот момент я потерял интерес к австралийским премиям и австралийскому фэндому. И моя жизнь гораздо приятнее теперь, когда мы никак не относимся друг к другу.

Д.К.: Читаете ли вы много австралийских авторов научной фантастики, или же вы считаете, что национальность не важна, когда дело доходит до сочинения в этом жанре?

Г.И.: Я не читаю много научной фантастики, и я не прочитал бы просто, потому что книга написана австралийским автором.

Д.К.: Относительно ваших собственных работ, у вас есть какие-либо любимые произведения?

Г.И.: “Причины для счастья” мой любимый рассказ. "Отчаяние" был моим любимым романом до недавнего времени, но я думаю что тот, который я только что закончил, "Zendegi", теперь занял его место.

Д.К.: Что вас привлекает в "Причинах для счастья" и "Zendegi"?

Г.И.: “Причины для счастья” представлялась мне как головоломка, которая, не могла быть решена любым другим способом; больше чем десять лет спустя, когда я перечитал рассказ, я все еще доволен каждым словом. Такое не часто происходит.

Но мне нравится "Zendegi" почти по противоположным причинам; он полон большого количества случайных вещей, которые, можно без труда различить. Например, в одном моем исследовании для книги, я решил прочитать персидский эпос "Шах-наме". Если бы я не сделал этого, я бы до сих пор писал роман, но это был бы совсем другой роман.

Д.К.: Вы ранее упомянули, что на вас оказал влияние Ларри Нивен, который известен прежде всего его циклом произведений "Известный Космос". Вы когда-либо думали о написании серии рассказов и романов, которые вместе формируют будущую историю человеческой расы?

Г.И.: Я написал три рассказа, которые примыкают ко "вселенной Амальгамы" из романа "Накал", и я может быть напишу ещё несколько рассказов и повестей в том же будущем.

Д.К.: С 2002 года вы принимаете активное участие в кампании за права беженцев, добиваясь прекращения принудительного задержания лиц, ищущих убежища в Австралии. Что побудило вас заняться этим?

Г.И.: Вооруженные войска Австралии, остановившие грузовое судно, которое спасло тонущих беженцев, в целях обеспечения того, чтобы они не могли претендовать на убежище в Австралии.

Д.К.: Как вы оказались вовлечены в это дело и какие действия вы предприняли?

Г.И.: Мне потребовалось некоторое время, чтобы собраться и найти группы в Перте, которые уже занимались этой проблемой несколько лет. Главным образом то, что я сделал самостоятельно: писал, оказывал поддержку и посетил несколько дюжин людей, которые были заключены в исправительные учреждения. Так что это был вопрос о предоставлении моральной и практической поддержки людям, которые находились под большим стрессом - людям, которые были заключены в тюрьму на три или четыре года, и понятия не имели, когда и как их ситуация будет решена.

Д.К.: Как вы думаете, у вас были какие-либо успехи в вашей кампании?

Г.И.: Было общенациональное движение с тысячами людей, и оно держало этот вопрос в центре внимания средств массовой информации и предоставило некоторый контрапункт правительственной пропаганде. В конечном счете все дела задержанных на длительный срок были пересмотрены, и практически всем из них были выданы визы, тогда как я рассчитывал, что это случилось бы в любом случае, я думаю, что если бы австралийское общество молчало, то это могло бы занять гораздо больше времени.

Д.К.: В Австралии недавно сменилось правительство. Считаете ли вы, что права беженцев улучшились или будут улучшены с новым правительством?

Г.И.: Там определенно было улучшение, хотя правовая ситуация остается далекой от идеала. В настоящее время министр по вопросам иммиграции является первым достойным человеком, который будет держать портфель в течение очень долгого времени, но там должны быть крупные законодательные изменения, чтобы гарантировать, что люди не будут в конечном итоге задержаны в будущем.

Д.К.: Ваше участие в решении проблем беженцев повлияло на ваши произведения?

Г.И.: По большей части, я не написал ничего в течение четырех лет. Но это был поучительный опыт, открывающий глаза на то, как люди жестоко обращаются, и узнать из первых рук, насколько плохо «цивилизованное» правительство может вести себя. Я в конечном итоге написал короткий рассказ, "Потерянный континент", являющийся аллегорией всего этого, только для того чтобы выпустить пар и двигаться дальше. Но больше позитива я получил, встретив много людей по происхождению и материальному положению, сильно отличающихся от любого из моих других друзей.

Д.К.: Вы продавали права на какой-либо из ваших рассказов или романов, чтобы снять фильм? Что Вы думаете о своей работе, записанной на другой носитель?

Г.И.: Права на несколько рассказов проданы в настоящее время. Наиболее перспективный проект у молодого австралийского сценариста, который работает над “Похищением”. Он расширил его в некоторых интересных направлениях, и я был бы рад, если это действительно доберётся до экранов.

Д.К.: У вас есть какие-нибудь любимые научно-фантастические фильмы или ТВ-шоу, и повлияли ли они на вас?

Г.И.: Одним из моих любимых фильмов прошлых десяти лет был фильм "Помни". Я знаю, что он не классифицирован как НФ большинством людей, но фильм настолько наполнен большим количеством подлинного экзистенциального головокружения, больше чем любой из фильмов на основе книг Филипа К. Дика. До него, вероятно, "Конфискатор" и "Жидкое Небо".

Д.К.: Вы недавно закончили новый роман. Что вы можете сказать нам о романе, и когда мы сможем увидеть его в книжных магазинах?

Г.И.: Новый роман, "Zendegi", действие в нём происходит главным образом в Иране. Всё начинается в 2012-м году, когда высокопоставленный иранский политик попадает в автокатастрофу в компании не с женой, а с другой женщиной и затем следует политическая лавина, которую привела в действие фотография с мобильного телефона, полученная на месте катастрофы. Но роман также о картировании человеческого мозга и о виртуальной реальности. Роман должен выйти в конце 2010-го года.

Д.К.: Какие другие произведения мы можем ожидать от Грега Игана в ближайшем будущем?

Г.И.: В настоящее время я провожу исследования для нового романа, "Ортогональная вселенная", действие в котором происходит во вселенной с другими законами физики. Это - большое развлечение, но это - также тяжелая работа, потому что я должен научиться отбрасывать старые интуиции о том, что физически разумно, и развивать новые, которые соответствуют новым законам.

Первая публикация в "Albedo One" №37, 2009 год.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/65641/331871

Переводчики: Griaule