Готовый перевод Sherrilyn Kenyon - Acheron (Dark-Hunter) / Шеррилин Кеньон - Ашерон (Тёмные-охотники): 16-17

23 июня, 9530 до н.э.

Наконец- то пришло известие. Королева Кизы согласилась принять Ашерона. Вчера прибыл посыльный с посланием о том, что Бораксис едет сюда, чтобы сопроводить Ашерона в безопасное место. Он должен быть в ближайшие три дня.

Вдохновленная этим, я решила, что расскажу Ашерону все сегодня во время празднования - это будет сюрприз к его дню рождения.

Мой брат будет в безопасности. Навсегда.

К счастью мы были сегодня в саду. По правде сказать, мы провели там все утро, смеялись перебирая упавшие перезрелые фрукты. В саду было так красиво, спокойно. В ярко - зеленой листве виднелись золотистые яблоки, которые лопаясь источали сладкий сок. Даже старые каменные стены, увитые цветущими лозами, успокаивали.

Не удивительно, что для Ашерона это было любимое место во дворце. Летний воздух был свежим и теплым, я часами могла наблюдать, как Ашерон способен наслаждаться простыми вещами: чувством солнца на своей коже, травой под босыми ногами.

Конечно, в его прежней жизни хорошего было мало. Как бы мне хотелось дать ему другую жизнь - лучше прежней. Жизнь, которую он заслуживает, где ни кто не обидит его просто так. Там, где люди увидели бы в нем то, что вижу я: всю красоту и нежность его души, которой он обладал.

Я смотрела, как он вдыхал аромат яблок, перед тем как положить их в кучу, меня поразило. как он изменился за последние месяцы.

Теперь он он был похож на семнадцатилетнего юношу, а не на выдохщегося, дряхлого старика. Он научился доверять мне. верить в то. что здесь он в безопастности. Здесь он никого не боялся, никто не пытался его соблазнить. Здесь он мог быть самим собою, не надо было никому подчинять, не надо было бояться, что причинят боль. И я молилась, чтобы в Кизе он нашел такой же мир.

Ох, я чувствовала боль, когда думала о его жизни в Атлантиде. Почему наш дядя с ним так обошелся? Даже тсейчас я видела Ашерона в цепях. видела пустоту в его глазах, когда он первый раз на меня смотрел и не знал, кто я.

Кем он был.

Я обманула его ожидания, но я поклялась, что не сделаю этого снова. Здесь он узнал, что такое мир и счастье. Я пытаюсь держать его подальше от мира, который не понимал и не выносил его.

Когда он срывал яблоки, то напоминал мне белку: он прыгал с дерева на дерево, собирая сокровища. Он такой красивый. В глубине души я знала, что он и Стикс были близнецами, но глядя на него поражалась тому, насколько разными они были.

Ашерон двигался гораздо изящнее. Более плавно. Он более худощав, волосы чуточку золотистее, мускулы более очерчены. Его кожа мягче.

А глаза...

Они соблазнительны и вселяют ужас.

Он приносил свои сокровища ко мне и раскладывал их по кругу, чтобы я могла выбрать, какое яблоко съесть первым. Он всегда был внимателен. Прежде всего думал о других.

- Как думаешь, отец приедет в ближайшее время? - спросил он, лежа на боку и смотря, как я ем яблоко.

Я чувствовала, что он поймет, если я совру. Его серебристые переливающиеся глаза сбивали с толку, когда он сверлил вас взглядом. Неудивительно, что дядя бил его, когда тот смотрел на людей. Быть под столь испытующим взглядом смущает и даже пугает.

Но он не заслуживает побоев за то, над чем не властен.

- Я думаю, что мы с тобой можем на несколько дней посетить королеву.

Он отвернулся, разочарованный, играя с яблоком.

Желая утешить и успокоить его, я потянулась, чтобы убрать прядь его золотистых волос с глаз.

- Это проявление нежности той истинной привязанности, о которой ты говорила? - он спросил меня, запинаясь. - Люди, которые тебя любят, прикасаются к тебе, ничего не требуя взамен?

- Да, - ответила я.

Он улыбнулся, открыто и искренне, как ребенок:
- Думаю, мне это нравится.

Затем я услышала то, что заставило мое сердце остановиться.

Приближались несколько шагов. Я знала, что в нашем временном раю этого не должно было быть. Петра и Майя были заняты на кухне. Муж Петры уехал в город, а остальные были заняты своими обязанностями.

С кем-либо еще мог прийти лишь один человек.

Я знала, что из-за отца Ашерон не может спать, он был вне себя от радости.

Я закрыла глаза в ужасе, заставив себя повернуться к ним. С сердитым лицом отец стоял между старыми камеными колоннами, открывающими вход в сад. С боку от него стоял Стикс.

Кровь застыла.

Я хотела сказать Ашерону бежать и спрятаться, но было слишком поздно. Они были слишком близко.

Еще бы три дня - и он был бы в безопасности. Я хотела плакать.

- Отец, - спокойно сказала я. - Почему ты здесь?

- Ты где была? - требовал он, подходя ближе. - Я искал и искал тебя, пока не догадался заглянуть сюда.

- Я говорила тебе, мне нужно было время...

- Отец? - услышала я взволнованный голос Ашерона. Мальчик впервые увидел отца с тех пор, как тот отослал его.

В ужасе я смотрела, как он бежит в объятия отца. В отличие от Ашерона, я знала, какой прием он получит.

Никогда раньше не разочаровывая меня, отец жестоко оттолкнул его и скорчил противную гримасу.

Ашерон в замешательстве нахмурился и посмотрел на меня, требуя объяснений.

Я не могла говорить. Как я могла сказать ему, что лгала, когда все, чего я хотела - сделать его жизнь лучше?

- Как ты посмела выкрасть его из Атлантиды? - зарычал отец.

Я было открыла рот, но то, что близнецы изучали друг друга, сбило меня с толку. Меня поразило их взаимное любопытство. Даже если они оба знали о существовании друг друга, то не виделись более десяти лет. Ни один из них на самом деле не помнит, как видеть и взаимодействовать друг с другом.

На лице Ашерона выразилась радость. Я могла бы сказать, что он хотел обнять Стикса, но после встречи с отцом, он колебался.

Стикс выглядел куда менее восторженным. Он пристально смотрел на Ашерона, как будто дурной сон стал явью.

- Стража! - крикнул отец.

- Что ты делаешь, - спросила я, не понимая, почему отец вызывает стражу за своим сыном.

- Я отправлю его туда, где ему и место.

У Ашерона отвисла челюсть, когда он повернулся ко мне с пугающими глазами.

От страха, что его вернут в Атлантиду, сердце стало биться куда быстрее:
- Ты не можешь этого сделать.

Отец повернулся ко мне со взглядом, полным такой ненависти, что я неосознанно сделала шаг назад.
- Ты потеряла рассудок, женщина? Как ты можешь нянчиться с таким чудовищем?

- Отец, пожалуйста, - умолял Ашерон, падая перед ним на колени. Он взял отца за лодыжки в самой подобострастной позе, какую я не видела с тех пор, как мы покинули Атлантиду. - Пожалуйста, не отправляй меня назад. Я сделаю все, о чем бы ты ни попросил. Я клянусь. Я буду хорошим. Я ни на кого не буду смотреть. Я никому не наврежу.
Ашерон благоговейно целовал его ноги.

- Я тебе не отец, червяк, - бессердечно сказал отец, пнув Ашерона. Он злобно посмотрел на меня. - Я говорил тебе, он нам не семья. Почему ты мне не повинуешься?

- Он твой сын, - сказала я сквозь слезы злости и разочарования. - Как ты можешь отрицать это? У него твое лицо. Лицо Стикса. Как ты можешь любить одного, а другого - нет?

Отец протянул руку и сильно сжал челюсть Ашерона. Его пальцы впились в щеку Ашерона, как будто он грубо поднял его с ног, так, чтобы Ашерон мог видеть меня.
- Это не мои глаза. Эти глаза не человеческие!

- Стикс, - сказала я, зная, что могла убедить его, а он повлиять на мнение отца об Ашероне. - Он твой брат. Взгляни на него.

Стикс покачал головой:
- У меня нет брата.

Отец оттолкнул Ашерона.

Ашерон спокойно стоял там, его глаза поражались реальности происходящего. Судя по лицу, в его памяти оживал каждый кошмар, пережитый в Атлантиде. Каждое унижение.

Я смотрела, как он падал духом прямо на моих глазах.

Парень, который наконец-то, после месяцев заботы, нежности, научился улыбаться и доверять, сейчас раздавлен и потерял надежду.

Его глаза были совершенно пустыми. Я ему лгала, и он знал это. Он мне и сейчас мне верил, когда тонкая связь была разорвана.

Ашерон повесил голову и скрестил руки, как будто это могло защитить от жестокости мира, который его презирает.

Когда стража зашла в сад, и мой отец сказал доставить его в Атлантиду, Ашерон пошел за ними молча и без борьбы. Он снова стал скромным и податливым. У него больше не было собственной воли и даже голоса. Он стал тем, кем был.

Несколько грубых слов, и отец разрушил все, что мне удалось достичь за эти месяцы.

Я пристально смотрела на отца, ненавидя за то, что он делает.
- Эстест насилует его, отец. Постоянно. Он продает Ашерона...

За эти слова отец меня ударил:
- Ты говоришь о моем брате! Как ты смеешь!

Лицо болело, но мне было все равно. Я не могла спокойно стоять и позволить им разрушить душу невинного мальчика, с которым нужно быть нежным, а не с ним обращаться так, как будто он был ничем.
- А это мой брат, и ты его бросил. Как ты смеешь!

Я не стала ждать, чтобы услышать, что еще он скажет. Я побежала за Ашероном, которого уже сопровождала стража.

Он ждал возле загона, чтобы пойти с ними. Его голова была наклонена так низко, что он напомнил мне черепаху, которая хочет лишь вернуться в панцирь, чтобы никто его не видел. Его так крепко держали за руки, что побелели пальцы.

Он стоял как статуя.

- Ашерон?

Он не посмотрел на меня.

- Ашерон, пожалуйста. Я не знала, что они приедут сегодня. Я думала, мы в безопасности.

- Ты мне лгала, - просто сказал он, безучастно смотря на дверь. - Ты говорила, что отец любит меня. Что никто никогда меня не выгонит отсюда. Ты клялась мне в этом.

Из глаз потекли слезы:
- Я знаю, Ашерон.

Тогда он посмотрел на меня, в его глазах отражалось мучение:
- Ты заставила меня доверять тебе.

Мне было стыдно, я пыталась придумать, что сказать ему. Но ничего подходящего не приходило в голову:
- Мне жаль.
Это было неубедительное извинение, даже для меня.

Он покачал головой:
- Я никогда не выходил из своей камеры без сопровождения. Никогда не выходил из дома. Идикос наказывал меня за это. Он...
Его глаза заполнил ужас, он сжался еще больше.

Я даже представить не могла, что ждет его в Атлантиде.

Лошади были выведены.

Когда Ашерон говорил, его слова были мягким, мучительным шепотом:
- Я хочу, чтобы ты оставила меня, как я.

Он был прав, и в глубине души я знала это. Все, что я сделала по своей глупости, лишь еще больше причиняло ему боль. Я показала ему лучшую жизнь, где он был уважаем и имел выбор.

Теперь ему будет нечего сказать о своей жизни. В Атлантиде он будет меньше, чем ничто.

Я рыдала, когда стража грубо схватила его за руки и затолкала в колесницу. Ашерон никогда не обернется посмотреть на меня. Я поняла, что он действительно должен ненавидеть меня за то, что я с ним сделала, и не могу винить его за это.

Подавленная, я стояла там и смотрела, как они уезжают.

- Ашерон! - закричала Майя, в слезах выбежав из двери.

Только тогда он оглянулся. Его лицо было равнодушным, но я видела его слезы, когда он махал ей на прощание.

Упав на колени, заключила Майю в объятия, рыдающую с искренней печалью, которую чувствовала и я.

Ашерон уехал, и не было никакой надежды снова освободить его. Отец в этом убедится.

Тогда я вспомнила слова старой жрицы, произнесенные в день его рождения.

Пусть боги будут милостивы к тебе, малыш. Кроме них некому.

Я знала, как права она оказалась. Ашерон был прав, боги прокляли его.

Иначе у нас были бы эти три дня...

23 июня, 9530 до н.э.

С тех пор, как я последний раз видела Ашерона, прошел год. Сегодня мы с Майей несколько часов сидели в саду летнего дворца, думая о нем. Задавались вопросом, чем он занимается. Чем питается. Я заверила Майю, что с ним все в порядке, но в душе я знаю правду. С ним точно не все в порядке. Не зачем говорить о том, что с ним случилось, в то время как мы жили под жарким солнцем, закусывая маслинами и сыром.

Я посылала огромное количество писем Ашерону в Атлантиду, но это было бесполезно. О нем никто ничего не говорит. Горничная, когда-то связавшаяся со мной, умерла при странных обстоятельствах, что я подслушала в разговоре отца с дядей вскоре после того, как Ашерон вернулся в Атлантиду.

Эстес со мной не разговаривал.

Я пыталась спросить дядю об Ашероне, когда он нас навещал. Но он отмахнулся от меня. Он знает, что я в курсе, чем он занимается, и он теперь даже не замечает меня.

Для дяди я умерла. Не то, чтобы это для меня что-то значило. Для меня он умер в тот момент, когда я увидела брата привязанным к кровати из-за алчности Эстеса.

Но это заставило меня задуматься о том, что Ашерон чувствовал по отношению ко мне. Если бы он думал обо мне. Ненавидит ли он меня за то, что случилось? Или так накачан наркотиками, что и имени моего не помнит?

Никто ничего не говорил.

Я не надеялась снова спасти его. Потому что из-за того, что я сделала, отец все время держал меня под стражей. У больше не могла путешествовать без его разрешения. Бораксиса назначили вычищать конюшни и заменили другим стражем, который отказывается даже говорить со мной.

Даже Стикс едва замечал мое присутствие.

- Как ты можешь позволять своему близнецу так страдать? - спросила я его буквально через неделю после того, как забрали Ашерона.

- Эстес никогда бы такого не сделал. Это еще одна ложь, чтобы заставить нас освободить Ашерона. Ты должна быть благодарна, что я еще не король. Я бы выпорол тебя за предательство.

Мне хотелось задушить его за упрямство.

Еще больше расстраивали слухи о политических проблемах между Грецией и Атлантидой. Перемирие под угрозой. Что будет с Ашероном, если возобновится война? Ашерон все еще греческий принц, даже если отец и Стикс отрицают это. Его легко могут взять в плен и казнить...

Мне было интересно, задумывался ли отец о том, что если убьют Ашерона, то он потеряет и своего драгоценного Стикса. Скорее всего, он забыл об этой части пророчества.

Но я помнила и испытывала боль за брата, которого сомневалась когда-либо увидеть.

Сейчас Ашерон потерян для меня.

Если бы я смогла увидеть в последний раз...

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/6578/28018

Переводчики: Bewitched, TanitaC, Sofy, Olga998