Готовый перевод Sherrilyn Kenyon - Acheron (Dark-Hunter) / Шеррилин Кеньон - Ашерон (Тёмные-охотники): 37

13 февраля 9528 года до н.э.

Ашерон шел через центр города на стадион, чтобы посмотреть последнюю игру. Проходя через рынок, он краем глаза заметил какую-то тень. Но, резко обернувшись, не увидел ничего подозрительного. Не совсем уверенный, что это не Артемида, преследующая его, он быстро нырнул за небольшую группку людей.

Он чувствовал таким пустотым внутри. Таким использованным. Честно говоря, он больше не хотел видеть ее снова. Одна мысль о ней разжигала огонь его гнева, но была еще и печаль, настолько глубокая из-за потери того, что могло бы быть между ними, что это почти бросило его на колени.

Он не хотел быть использованным кем бы то ни было. Даже ради любви.

Почему нет? Ты изменился (?) для чего-то еще.

Он скражетал зубами от жестокой правды, о которой не хотел думать.

"Бабушка, он обманывает нас."

Голос молодого мальчика привлек его внимание к стол неподалеку. Там стояла пожила женщина с заплетенными седыми волосами, которые перемежали черные полосы. Ее глаза были молочно белые, и она стояла, держась одной рукой за плечое мальчика. Не старше семи-восьми лет, он имел темные волосы и лицо, столь невинное, что это было очень трогательно. Хотя их одежда была изношена, они были хорошо вымыты и чисты.

Продавец поднял свою руку над ребенком в предостережении, будто хотел ударить его.

Мальчик отскочил, с его лица схлынули все краски.

"Мерус?" выдохнула его бабушка. "Что случилось?"

"Н-ничего, ба. Э-э-это была ошибка."

Ашерон не знал, почему, но испуг мальчика пронзил его кинжалом. Как смеет этот человек обманывать старуху и ее подопечного, когда было настолько очевидно, что они не так много имеют в этом мире.

Даже не подумав как следует, он ступил вперед. "Ты должен дать им то, за что они тебе заплатили."

Человек начал спорить, пока не увидел Ашерона в полный рост; тот был более чем на голову выше его. Хотя Ашерон был худым, но выглядел достаточно мускулистым, чтобы иметь устрашающий вид. К счастью, продавец понятия не имел, что Ашерон ничего не знал но драке. Глаза человека также расширились, увидев качество одежды, которую он носил, – Рисса настояла на царском хитоне, который он надевал всякий раз, идя на представления.

"Я не обманывал их, мой господин".

Ашерон посмотрел вниз на мальчика, который уставился на его рост. "Что ты видел, дитя?"

Мерус сглотнул, прежде чем свой палец на Ашерона.

Смягчив свое лица так, чтобы не испугать мальчика еще больше, Ашерон наклонился.

Мальчик громко прошептал в его ухо. "Он положил большой палец на весы. Моя я-я сказала мне всегда предупреждать ее, когда они делают это. Она говорит, что это обман."

"Ясно." Ашерон похлопал его по руке прежде, чем выпрямиться, чтобы посмотреть на продавца. "Сколько муки вы покупали, Мерус?"

"Три фунта."

Тогда я понаблюдаю, как это взвесят снова. "

Лицо продавца покраснело, когда он насыпал муку, и показал ему, что ее действительно было меньше нормы. Бормоча проклятия себе под нос, продавец добавил немного, пока не достиг правильного веса. В его пристальном взгляде на Меруса светилась злоба, когда он вновь запечатывал мешок и пихал его мальчику.

"Мерус"? сказал Ашерон, не сводя взгляда с продавца, который не мог увидеть его лица.

Мальчик взглянул на него. "Да, мой господин?"

"Если ты когда-нибудь ты увидишь, что твою я-я обманывают, или если кто-нибудь когда-нибудь обидит тебя здесь, я хочу, чтобы ты пошел во дворец и спросил принцессу Риссу. Скажи ей, что Ашерон послал тебя, и она проследит, чтобы с тобой обошлись справедливо, и что каждый, кто обидит тебя, будет наказан по заслугам.

Глаза его загорелись, тогда как как у торговца потемнели. "Спасибо, мой господин".

Его бабушка положила нежную руку на предплечье Ахерона. "Да будут боги милостивы к тебе за твою доброту, мой господин.Ты – сокровище для этого мира. Спасибо тебе."

Ее слова тронули его сердце, он почувствовал комок в горле. Если бы они были правдой. Но это було не так, и старуха пришла бы в ужас, если бы она узнала, чего она касалась рукой. "Пусть боги будут с тобой", выдохнул он спокойно, прежде чем он начал отходить от них.

Но он не успел отойти далеко, когда Мерус подбежал к нему.

"Мой господин?"

Было так странно слышать, что кто-то обращается к нкму подобным образом. "Да?"

"Я знаю, что мы ниже тебя, мой господин, но моя я-я хотела, чтобы я попросил тебя взять у нас хлеб, чтобы она могла поблагодарить тебя за твою доброту. Я знаю, что она слепая, но она замечательный повар. Мы выпекаем хлеб для пекаря, который продает его царю и его двору".

Ашерон оглянулся назад туда, где величественно стояла старуха даже при том, что она не могла видеть кипучей деятельности вокруг себя. Ниже него... Если ребенок только узнает, кем он был в действительности , он будет избегать его, как все остальные.

Они оба будут.

Тем не менее, Ашерон колебался. Он должен пойти, прежде чем они узнают правду о нем, но он не хотел оскорблять их и заставлять их чувствовать себя такими же низкими, как заставили чувствовать его люди.

Но вместо этого он кивнул. "Мне бы очень этого хотелось, Мерус. Спасибо за просьбу."

Мальчик улыбнулся, затем привел его обратно туда, где на краю рынка его ждала бабушка.

"Он со мной, я-я."

Добрые черты ее лица сморщились, когда она улыбнулась и заговорила в другую сторону от того места, где он стоял. "Спасибо, мой господин. Он может быть и не настолько необычным, к какому ты привык, но я обещаю тебе, что ты никогда пробовал вкуснее."

"Мы здесь, я-я."

Ее щеки зарозовели. "Простите меня, мой господин. Боюсь, что я немного перепутала направление."

"Ничего страшного." Он взял пакеты у Меруса, которые тот держал. "Я понесу их, а ты помоги своей я-я дойти домой." Он был поражен тяжестью ноши у ребенка.

Просияв, Мерус взял руку бабушки и повел ее сквозь толпу.

"Меня зовут Элени, мой господин."

"Пожалуйста, тогда зови меня Ашероном. Я живу во дворце, но я никакой не вельможа."

"Он выглядит таким важным, я-я. У него очень хорошая одежда и обувь, и он очень, очень высокий. "

Она сказала внуку. "Нехорошо возражать людям, Мерус. Помни то, что я говорила тебе. Зрение может часто обманывать тебя. Бедный человек может одеть одежды принца, и принц может идти босым по улице. Мы судим людей по их поступкам, а не по одежде, которую они носят." Ее улыбка была полна спокойствия. "И по действиям господина Ашерона сегодня мы знаем, что он благородный и добрый."

Ашерон замер, ее слова глубоко тронули его. Ни разу в жизни он не чувствовал ничего другого по отношению к себе, кроме как к шлюхе, но здесь, с двумя людьми, одетыми в лохмотья, он чувствовал себя равным королю. Это была такая незнакомое ощущение, что он даже приподнял свой подбородок.

Мерус открыл дверь в маленький дом, стоящий в ряду таких же. Ашерону пришлось согнуться почти вдвое, чтобы протиснуться в маленькую дверь, следуя за ними внутрь жилища. Главная комната была маленькой и тесной, но в ней чувствовался настоящий дом. Была какая-то энергия у этого места, позволяющая ему понять, что Мерус, и Элени были очень здесь счастливы вместе.

Однако это позволило ему оценить, сколько места ему было нужно, чтобы передвигаться. Стропила были настолько низки, что он практически заработал себе сотрясение спустя ровно две секунды после того, как он вошел.

"Ты в порядке, Ашерон?" спросил Мерус.

Ашерон кивнул, не убирая руку ото лба, который пульсировал от его столкновения с деревом.

"Что случилось?" запричитала Элени.

"Я же говорил, что господин Ашерон очень высокий. Он ударился головой об потолок."

Глаза Элени расширились. Она приблизилась к нему, ощупывая своей рукой пространство перед собой.

Ашерон взял ее руку в свою и положил себе на плечо, чтобы она могла осознать, насколько высоким он был.

"Ох, батюшки мои," выдохнула она. "Ты огромный. Как один из богов."

Это была еще одна вещь, которая делала его уродом для нормальных людей - и также позволило Эстесу и Катере заработать много денег, поскольку тем, кто был ниже, нравилось ощущение власти над кем-то его размера.

Перемещаясь с изяществом, которое было для него непостижимо, Элени пересекла комнату, как будто она могла видеть каждую мелочь в ней, и выдвинула для него стул. "Лучше всего, если ты сядешь, мой господин. Я могу только вообразить, каким душным должен казаться тебе наш крошечный дом ."

"Вовсе нет," честно признался Ашерон. Хотя его пугало столкновение с таким количеством вещей, ему скорее нравился ее мирный дом.

"Принеси нам немного молока, Mерус."

Мальчик выбежал за дверь.

Ашерон смотрел, как она пошла к печи и безо всякого усилия затопила в ней огонь. Он был поражен тем, что она знала, где все лежало. Не было никаких оплошностей или ожогов.

"Мой господин?" спросила она, вытаскивая нож из чехла. "Можно я задам тебе надоедливый вопрос?"

"Если хочешь."

"Почему ты так печален?"

Он начал отрицать это, но зачем? Она не знала его, и он не знал ее. Честно, он был ошеломлен, что она могла понять на его настроении без какого-то зрительного контакта. "Откуда ты знаешь?"

"Звук твоего голоса, когда ты говоришь. Я слышу в нем тяжелую печаль и явный Атлантский оттенок."

Она была безошибочно точна, когда резала, а затем выкладывала хлеб на каменный поднос, чтобы подогреть его. "Ты потерял кого-то и это печалит тебя?"

У него скрутило внутренности при мысли об Артемиде. "Друга."

"Тогда я скорблю вместе с Вами," сказала она мягко. "Я потеряла много друзей за эти годы, и моих детей. Потери всегда тяжелы. Но у меня есть Мерус, и я так горжусь его развитием. Он такой замечательный мальчик. Ты понятия не имеешь, как много значит сын для своих родителей. Я уверена, ты улыбаешься каждый раз, когда он глядит на тебя."

Не выдержав ран, которые она разбередила, Ашерон встал. "Мне, наверное, нужно идти."

Она выглядела растерянной. "Я сказала что-то не так?"

"Нет." Он не хотел, чтобы она плохо себя чувствовала, когда ее единственная цель заключалась в том, чтобы утешить его. И не ее ошибка, что единственный человек, который любил его, был его сестрой, и что его родители прокляли его при рождении. "Я направлялся на стадион на игры, когда остановился на рынке. Я должен идти, иначе пропущу большую их часть."

Она взяла его за руку, и он замер, когда ее пальцы коснулись клейма раба. Она сжала пальцы. "Ты раб?"

Жар бросился ему в лицо, когда волна унижения захлестнула его. Он хотел проклясть ее за случайное открытие. "Я был. Мне очень жаль. Мне не следовала приходить сюда."

Но она не освободила его. Она покрыла его руку другой рукой и предложила ему дружескую улыбку. "Сними свой плащ и садись, Ашерон. Ты не сделал ничего, за что требуется извиняться. Я еще более признательна тебе за то, что ты остановился помочь нам. Для знатного человека не составит никакого труда сделать это, и то они не торопятся помочь менее удачливым. Для вольноотпущенника же вступаться за другого требует большой храбрости и характера. То, что ты сделал, тем более благородно и достойно, и я для меня было бы честью, если бы ты сидел за моим столом всесте с нами."

Ахерон не мог дышать от чувсв, перехватывающих горло. Он не привык, чтобы кто-нибудь хвалил его вне постели. "Спасибо".

Улыбаясь, она похлопала его по руке, прежде чем она отпустила его. "Ты знаешь, мой отец говорил мне каждый раз, когда я был ребенком, что, когда мы впервые встречаем кого-то, то мы никогда не вспомним позже, что было сказано или что было на нем надето.А помним мы больше всего то, что этот человек заставил нас почувствовать. Защищая моего внука, ты сделал так, что он почувствовал себя важным, и я буду вечно благодарна тебе за этот бескорыстный поступок. Спасибо тебе, дитя.

И два из них дали ему чувство достоинства. Она была права. Он запомнит это всегда.

Мерус вернулся с глиняным кувшино, задыхаясь. "Я принес много молока, я-я. Хлеб готов?"

"Почти, дорогой". Она взяла у него молоко и разлила его по чашкам."

Мерус принес чашку Ашеронт и поставил перед ним. "Ты много сражался, мой господин?"

Он опустил капюшон, улыбнувшись невинному вопросу. "Нет, Мерус. Нет, и, пожалуйста, называй меня просто Ашероном".

"Это прада, акрибос," мягко происзнесла Элени. "У Ашерона нет титула."

Мерус получил свою чашку, а затем подбежал обратно к столу. Он взобрался на стул рядом с Ашероном. "А можешь ли ты сражаться мечом?"

"Вовсе нет."

"О..." разочарованно протянул он. "А что ты делаешь?"

"Мерус", упрекнула его бабушка. "Мы не допрашиваем наших гостей. Она покачала головой. "Прости его, Ашерон. Ему только семь, и он еще учится".

"Он не беспокоит меня. Мне девятнадцать и я еще учусь."

Мерус затрясся от смеха.

Элени принесла хлеб к столу и поставил перед Ашероном вместе с банкой меда и сливочным маслом. "У тебя благородная душа. Это такая редкость в наши дни и твои годы".

Мерус почесал за ухом, будто бы он был смущен словами бабушки. "А что, если он не такой, как кажется? Ты всегда говорила мне, что люди иногда надевают маски, и мы не знаем, что находится под ними."

Элени потрепал его волосы. "Ты прав, негодник. Мы на самом деле никогда не можем видеть в сердцах других людей. Когда я была не намного старше тебя, мой отец брал плату с моих братьев за их проживание и питание. Все думали, как он может делать такое со своими собственными детьми. Мои братья ненавидели его за это."

"За бедность?" спросил Ашерон.

Она отрицательно покачала головой. "Нет. У моей семьи на самом деле было совсем немного денег, потому что мой отец считал каждую монету. Люди также ненавидели его за это, но чего они не знали, так это того, что в детстве его с семьей выбросили из дома, потому что у них не было денег. Его сестренка, которую он любил больше всего на свете, заболела от бродяжничества. Она умерла от голода в его объятиях, и он поклялся тогда, что никто, кого он любит, никогда не умрет от бедности."

Ахерон сочувствовал беднякам. Зная такую нищету, он мог понять рассуждения человека. Не было на свете ничего хуже голода. Ничего хуже того, чем жить на улице беззащитным перед непогодой... или другими людьми.

Мерус наклонил голову. "Но почему он брал плату с твоих братьев, если у него было достаточно денег?"

Черты ее лица смягчились,когда она прикоснулась к его лицу: - Он откладывал эти деньги к тому времени, когда мои братья стали бы готовы к браку.

Зачем, Я-Я?

Также терпеливо она объяснила. - Потому, что ты не сможешь жениться, пока не позволишь себе внести выкуп за невесту, и у тебя должен быть дом, куда привести жену. Когда мои братья нашли себе жен, отец достал все деньги, которые они заплатили ему за эти годы. Он отложил эти сбережения для них, чтобы у каждого из братьев было маленькое состояние, для устройства домашнего хозяйства, когда придет время . Он не был скупым человеком, как все думали. То, что он сделал, было для их же блага, чтобы деньги не были потрачены на глупости. Это значит, что мы никогда не знаем, что находится в сердце людей, когда судим их Все на самом деле не так, как выглядит на первый взгляд. Все делается с целью защитить тех кого мы любим, даже если они этого и не осознают.

Мерус протянул ломоть хлеба Ашерону. - Я-Я говорит, что гость получает первым лучший кусок .

Ашерон улыбнулся прежде, чем взять хлеб, и намазал его маслом. -Спасибо, Мерус.

Мальчик отрезал хлеба себе, а потом бабушке. Обыденность всего этого ошеломила Ашерона. Здесь он сидел с непокрытой головой, и ни один из них не реагировал на него вообще. Не было никаких скрытых, похотливых взглядов, которые они пытались бы скрыть. Никаких возбужденных движений.

Он был обычным человеком для них. Боги, как много это значало для него.

- Вы правы,- сказал он после того, как проглотил первый кусок. - Это лучшее, что я когда-либо пробовал.

Элени гордо подняла свой подбородок. - Спасибо. Я научилась этому искусству у своей матери. Она была самым лучшим пекарем во всей Греции.

Ашерон улыбнулся. – Пожалуй, во всем мире. Я ничего не могу представить лучше чем это.

-Ее печенье,- сказал Мерус с полным ртом. - Оно заставит Вас плакать.

Ашерон рассмеялся. -Я думаю, что человек смотрелся бы довольно странно плача по пище.

Мерус вытер рот. -Поверьте мне, это стоит гордости.

Элени потрепала его за волосы. - Ешь, дитя. Ты должен стать таким же сильным и высоким, как Ашерон.

Ашерон промолчал, доедая хлеб. Он задержался на столько насколько мог, но слишком скоро понял, что пришло время уходить.

- Еще раз спасибо,- сказал он им.

Элени поднялась вместе с ним. -Не за что, Ашерон. Не стесняйся, приходи в любое время, если хочешь попробовать мое печенье.

Мерус усмехнулся. - А у меня будет наготове носовой платок.

- Не сомневаюсь. Одев капюшон, Ашерон удостоверился, что он укрыл себя полностью. - Хорошего Вам дня.

- Да пребудут с тобой боги.

Если бы она только знала… Ашерон вышел, внимательно осмотрелся и направился назад к холму, где находился дворец . Странно, он пытался сбежать в мир фантазий с помощью сюжета пьес, а вместо этого получил настоящее удовольствие, от неожиданной встречи с реальными людьми. Элени и Мерус дали ему больше, чем спасение.

Они дали ему взможность почувствовать себя нормальным. Хоть в течение короткого времени. И это означало все для него. Он чувствовал себя лучше, чем когда-либо.

По крайней мере, пока не вернулся домой.

Он заколебался в холле, когда увидел большое собрание знати и членов сената, в сопровождении их семей. Не то, чтобы это было так уж необычно, но никто не сказал ему, что ожидается какой-то праздник.

Тогда, он бы заперся в своей комнате. Опыт подсказывал, что такие мероприятия ничем хорошим для него не заканчивались. Ведь в прошлом он был главным развлечением для всех гостей. Холод пронесся по нему, от воспоминания о том времени, когда он был выставлен всем напоказ и все они пытались облапать его, прежде, чем кто-то из них не толкал его вниз...

Опустив капюшон еще ниже, он, держась в тени, стал пробиваться к лестнице. Если ему повезет, то он проскользнет незамеченным.

Но прежде, чем он добрался до танцзала, голос отца заставил его замереть на месте.

- Спасибо всем вам, что пришли сюда, чтобы отпраздновать со мной. Не каждый день король получает такое благословение.

Ашерон приблизился к дверям, чтобы посмотреть на отца, стоящего на возвышении. По левую сторону от него находилась Риса вместе с Аполлоном. Рука бога властно обнимала ее за плечи. Стикс стоял справа от отца. Держась за руки с высокой, красивой темноволосой женщиной.

- Позвольте предложить всем поднять свои чаши в честь моей единственной дочери, человеческой супруги бога Аполлона, которая теперь ожидает его ребенка и моего единственного сына, который женится на египетской принцессе Нефертери. Да благословят боги их обоих, а земли их пусть всегда процветают.

Горькая ревность пронзила его от услышанного. Она ужалила так глубоко его сердце, что ему пришлось собрать всю свою волю, чтобы не скинуть капюшон и не напомнить отцу, что у него ведь был и другой сын. Но к чему все это?

Он все равно был бы отвергнут, а потом еще и избит за оскорбление и смущение короля.

Гнев пересилил ревность, когда его отец гордо поцеловал Риссу, а затем Стикса.

- Мои любимые дети,- сказал он толпе еще раз. - Долгих им лет жизни.

Оглушительные возгласы послышались ото всех кроме Ашерона, который не мог даже вздохнуть под гнетом муки и подавленности.

Я ведь старший...

«Ты - испорченная шлюха и раб.» Голос Эстиса отозвался эхом из его прошлого. "Не смей говорить, если к тебе не обращаются. Никогда не смотри никому в лицо. Ты должен быть благодарен, что я терплю тебя в своем доме. Теперь вставай на колени и хорошенько постарайся для меня."

Ашерон хотел умереть от позора переполнявшего его. Его отец был прав. В нем не было ничего стоящего любви и определенно ничего, чем можно было бы гордиться. Опустив голову, он поднялся по лестнице к своей спальне.

С тяжестью на сердце, он опустил капюшон, благодарный, что здесь не было зеркала, чтобы напомнить ему о том, почему он не заслужил ничего, кроме презрения приличных людей.

- Ашерон?

Он замер от шепота позади него. -Что ты хочешь, Артемида?

- Хочу вернуть своего друга.

Ашерон закрыл глаза сдерживая слезы, которые он скрыл внутри себя. Он так отчаянно хотел быть ценным для кого-нибудь. Кого угодно. Не за то, что он мог заработать для них, а потому что они заботились о нем.

Артемида стала позади него. Так близко, что он мог чувствовать ее присутствие, она почти касалась его. - Я скучала по тебе.

Ему хотелось отстраниться от нее. Прокричать, как сильно он ненавидел ее, за то что она сделала с ним.

Просить ее никогда не причинять ему боль снова.

Но что толку? Все люди были игрушками богов. Просто он был немного ближе к одному из них чем другие.

-Значит я прощен?- спросил он, ненавидя себя за подобострастный вопрос.

-Да. Она прижалась к его спине и обняла его.

Сжав зубы, он вынудил себя сдержаться и не отпихнуть ее далеко от себя. -Спасибо.

Артемиде хотелось плакать от радости, которую она чувствовала. У нее снова был ее Ашерон... Она не могла поверить, как сильно она скучала по нему. Как боялась быть отвергнутой им.

Больше всего, она хотела, чтобы он знал, как ей нужно было вернуть его дружбу. -Я обещаю никогда не причинять тебе боль снова.

Ашерон не поверил этому даже на мгновение. Она разрушила его доверие в тот момент, когда схватила его за волосы, зная, как он презирал это. Зная, как унизительно это было для него.

Он предпочел бы, чтобы она просто бросила монеты ему в лицо и ушла.

Она притянула его к себе и поцеловала словно возлюбленного. Он вернул поцелуй с той страстью за которую было заплачено. Как печально, что она не видела различия между поцелуем, который дарят, и который покупают. С другой стороны, он был лучшей шлюхой, которую можно купить за деньги.

Когда она отстранилась, он увидел радость в ее глазах. Ему было жаль, что он не чувствовал того же.

-Ты никогда не должен снова усомниться в моей привязанности,- выдохнула она против его губ.

Ашерон ничего не ответил, тогда она опустилась перед ним на колени. Он нахмурился в недоумении, пока она не провела своей рукой вниз по его члену прежде, чем взять в рот его наконечник. Задыхаясь от шока и удовольствия, он откинулся назад. Никто никогда не делал этого ему прежде.

Его работа состояла в том, чтобы удовлетворять. Никого не должно заботить его удовольствие, особенно богиню. Весь гнев в нем испарился при прикосновении ее языка к его телу. Он никогда не чувствовал ничего подобно этому... никогда даже не мечтал, насколько хорошо это было бы. Ее рука погладила и взяла в ладонь его мешочек, в то время как ее теплое дыхание опаляло его. Любовь к ней, которую он похоронил и отрицал, вернулась с яростью, столь интенсивной, что она привела его прямо к оргазму.

Артемида быстро отстранилась, опустив юбку его хитона, бормоча: "Это так отвратительно. Кому это может нравится?"

Ашерон не мог ответить, еще не придя в себя, в то время как его тело завершало то, что она начала.

Она наблюдала за ним с легкой улыбкой, облизывая свои губы. -Ты наслаждался этим, не так ли?

-Да,- сказал он, прерывающимся голосом.

-Я прощена?

Ашерон провел большим пальцем по ее нижней губе, где остался след его семени. Не отрывая от него пристального немигающего взгляда, она провела своим языком по подушечке его пальца, чтобы облизать. От вида этого действа... и ощущения ее горячего языка на его коже он испытал самые невероятные чувства когда-либо испытанные им.

Истощенный и пресыщенный, все, на что он был способен, это кивнуть.

Она широко улыбнулась, когда встала и притянула его для очередного поцелуя. В тот же момент они очутились в спальне ее храма, и он был полностью обнажен. Она покусывала его губы, проводя руками по его груди. -Займись со мной любовью, Ашерон.

Ее слова послали волну холода через него. -Я не хочу быть избитым сегодня, Арти. Этим днем я перенес достаточно позора.

Рассмеявшись, она притянула его голову для грубого поцелуя, прикусив его кожу, пока он не испугался, что будет избит. - Я не стану бить тебя. Обещаю. Она взяла его за руку и подвела к кровати. Откинувшись на спину она дернула его на себя, так чтобы он упал на ее обнаженное тело.

Ашерон все еще сомневался.

Артемида перекатила его на спину. Она была неустанной в своих требованиях, и его тело отреагировало точно так, как было обучено... напряглось для нее.

Закрыв глаза, он пожалел, что не был кастрирован в детстве. Его жизнь была бы бесконечно легче.

Пока она двигалась на нем, он задавался вопросом, как случилось так, что богиня не могла определить, что у него на душе. Она понятия не имела, что прямо сейчас ему этого совсем не хотелось. Но он продолжал, поскольку боялся неизбежного наказания, если она останется не удовлетворенной, поэтому старался как мог, чтобы доставить ей удовольствие.

К тому времени, как она наконец-то пресытилась, его тело было совершенно истощено. Соскользнув с него, она довольно вздохнула. Когда же потянулась в сторону его лица, он быстро повернул свою голову словно в ожидании удара.

-Что случилось?

Он сглотнул, когда она всего лишь вытянула из-под него подушку и положила под голову. -Ничего.

Повернувшись к нему, она обвела кончиками пальцев овал его лица. -Я думаю, что оставлю тебя у себя на ночь.

Прежде, чем он смог ответить, золотой браслет окружил его лодыжку. Цепь от него была прикреплена к столбику ее кровати. –Зачем это?

- Чтобы быть уверенной, что ты не станешь бродить здесь, пока я сплю.

Ашерон дернул ногой, скованной цепью. Это было все, что он мог сделать, чтобы унять свой гнев и не закричать от злости. - Мне это не нравится, Артемида. Я не собака, чтобы быть прикованным цепью, потому что ты боишься, что я помочусь на твоем коврике.

Она проигнорировала его. -Не начинай опять. Это для твоей же безопасности.

Грубая сила для его же собственной пользы как же. Он не мог стерпеть то что его приковали цепью. Это больше чем что-либо заставляло его чувствовать себя снова шлюхой. -Пожалуйста не поступай так со мной. Я обещаю, что не стану подниматься с постели, в то время как ты спишь.

Артемида заколебалась. Она не знала, был ли он все еще настолько сердит, чтобы отомстить ей или нет. Он ведь мог пройти в зал богов просто ей на зло

Люди были такими ненадежными.

Но в итоге, она все же решила довериться ему. Цепь спала. -Если ты предашь меня, Ашерон …

Ты заставишь страдать меня целую вечность. Я знаю. Я понял твою угрозу и в первый раз, когда ты ее произнесла.

-Хорошо. Теперь будь хорошим мальчиком и дай мне свою шею.

Он покорно отвел назад свои волосы, показав красоту золотистой кожи и притягательную линию его горла.

Она облизнулась, опустив свою голову чтобы попробовать его на вкус, и на сей раз не отказала себе в удовольствии от укуса. Она позволила ему в полной мере ощутить каково это. Он поддерживал ее голову, качая, словно в колыбели своих рук, пока она пила из него.

Удовлетворенная Артемида наблюдала, как затрепетали, закрываясь, его глаза. -Ты будешь моим, Ашерон, пока твоя красота при тебе. Моим и ни чьим больше.

Скорее она предпочтет увидеть его мертвым.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/6578/29274

Переводчики: Arlekino, KUL, Ksy_ska