Готовый перевод Sherrilyn Kenyon - Acheron (Dark-Hunter) / Шеррилин Кеньон - Ашерон (Тёмные-охотники): 4

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Эш отчаянно пытался выкинуть Тори из головы, но это было невозможно. Просто в ней было что-то, что манило его.

Он ненавидел это.

Но не так сильно, как ненавидел то, что вчера он сбежал от нее, как трус. Он продолжал говорить себе, что это было к лучшему, и все же не мог полностью убедить себя в этом. Быть рядом с ней было комфортно, что вообще не имело смысла, учитывая ее обычную враждебность к нему.

Он поднялся на крышу дома, который помогал строить, пытаясь очистить разум и вернуться к делу.

Кто дотронулся до его ноги. Он увидел перед собой Карла. Эш снял один наушник.
- Да?

- Посетитель.

Думая, что один из его коллег в Новом Орлеане, Эш положил молоток и направился к лестнице. Лишь пройдя половину пути он увидел, что его ждет Тори. Ее волосы были заплетены в две косички. На ней была длинная бежевая юбка и коричневый блейзер.

Но опаляли его ее большие карие глаза.

Глядя в них, а не под ноги, он пропустил ступеньку и свалился с лестницы, оказавшись на земле в очень неудобной позе, мало того, затем лестница упала на него, привлекая к его глупости внимание каждого. Боль пронзила его спину, бедро и плечо, когда он изо всех сил пытался сохранить подобие достоинства.

Учитывая то, как он растянулся на земле, это бело безнадежно. Вздохнув, он убрал лестницу со своих ног.

Тори подбежала к нему и встала рядом с ним на колени.
- Ты цел?

Ответ был "да", пока она не положила руку ему на грудь. Из-за этого он мог думать только о том, чтобы притянуть ее к себе и использовать ее руку для чего-то гораздо более приятного.

- Да, я в порядке. - Затем он посмотрел на людей, с интересом рассматривающих его. Лицо покраснело от смущения. - Все вы, я в порядке, - громко сказал он. - Просто оступился.

Они вернулись к работе, а он хотел стать невидимым. С никогда не случалось подобной фигни.

- Ты должен быть более осторожным, - с упреком сказала Тори. С чего бы она волнуется за него? Очевидно, ее волнение исчезло вместе с остатками его достоинства. - Ты мог себе шею сломать, или мог свалиться на кого-нибудь и убить.

Ладно...женщина была чокнутой.

- Тори, ты что здесь делаешь?
Он перекатился и встал, и понял, что нога серьезно повреждена, когда она мучительно пульсировала в знак протеста против своего использования. Все, что он мог сделать,так это не ворчать и не хромать.

Ее улыбка ослепила его.
- Я пришла искушать тебя.

Слишком поздно, она уже это сделала, и он знал, что она не подразумевала то, что подразумевал он.
- Меня нельзя искусить.

- Можно. Всех людей можно.

Но он не был человеком. Он поднял лестницу и встал, как стоял раньше. Затем собрал гвозди, высыпавшиеся из его пояса с инструментами. Когда он начал возвращаться на лестницу, она решительно преградила ему путь.

- Тори... - огрызнулся он.

- Слушай, буду честной, за всю историю человечества не было более упрямого человека, чем я.

- Был. Я.

Когда он начал обходить ее, она подбежала к лестнице и встала на первую ступеньку. Это должно было чертовски его раздражать, но все же она была столь восхитительна, стоя здесь в своей длинной юбке и балетках, одной рукой держась за ступеньку над головой, что все, что он мог поделать, так это не улыбнуться ей.
- Ладно, можешь не переводить дневник. Просто научи меня, и я оставлю тебя в покое. Если это поможет, я очень быстро учусь.

Он с разочарованием стиснул зубы.
- Я не люблю спорить. Не люблю конфликты. По правде говоря, мне нравится быть одному, и обучение тебя чему-либо сюда не вписывается. А теперь, не возражаешь?

- Пожалуйста... - ее выражение было самой горячей смесью милой просьбы и обольщения, какую он когда-либо видел. - Я буду твоим пахлава-рабом до конца своих дней.

Он нахмурился.
- Моим кем?

- Пахлава-рабом. Я готовлю лучшую, какую ты когда-либо пробовал, и буду снабжать тебя ей, пока ты не станешь жирным и старым.

- Я не ем пахлаву.

- Потому что ты мою не пробовал. Если у тебя нет аллергии на орехи, она тебе понравится.

Он пытался снять ее с лестницы, но, подтверждая свои слова, она не сдвинулась. Он разозлился. Он мог быть одним из наиболее могущественных существ во вселенной и не мог убрать с дороги одну хилую женщину?

Она смотрела на него, как грустный щенок.
- Пожалуйста, Ашерон, - сказала она на греческом. Затем перешла на английский. - Три дня, и ты больше никогда меня не увидишь. Скажи, чего ты хочешь взамен, и я сделаю это.

Кар засмеялся, подслушивая их.
- Почему ты не попросишь ее быть своим секс-рабом? За это я научил бы ее всему, чего она пожелает.

Ее челюсть отвисла, как будто это было самой отвратительной мыслью, посетившей ее.
- Фу!

Этот единственный звук убрал всю его защиту.
- Фу? - повторил Эш. - Ты же не серьезно?

- Именно, фу! Я ведь тебя даже не знаю, и вы двое считаете, что я просто прыгну тебе в постель? Нет, спасибо! Боже, ты такая высокомерная свинья.

Высокомерная свинья?

Она с отвращением скривилась и ушла с лестницы.
- Ладно, без тебя справлюсь. - Она вздрогнула. - Спасть с ним ради перевода отвратительно, - шепотом сказала она, уходя.

Эш свесил с лестницы руку, смотря, как она идет к своей машине. Он был ошеломлен.

Она не хотела спать с ним...

Она думала, что спать с ним отвратительно.

Все, достигшие половой зрелости, хотели оказаться с ним в постели. Все.

Кроме Тори. В нем вспыхнула надежда, когда он осознал, что она может быть одной из исключительно редки людей, невосприимчивых к проклятью тети Эпитимии. Даже женщины, не находившие мужчин привлекательными, смотрели на него.

За всю историю их была всего горсточка, и они были мужчинами...или слепыми.

Найти женщину человека, которая не хотела его...

Рядом с ней он мог быть нормальным. Позволить себе убрать щиты и не волноваться, что она схватит его за промежность.Одна лишь эта новизна могла заставить его жаждать находиться рядом с ней.

Прежде, чем смог себя остановить, он подбежал к ее машине и остановил ее.
- Я научу тебя.

Она в гневе обернулась и прижала указательный палец к его груди.
- Я не буду спать с тобой, приятель.

Он улыбнулся.
- Я и не прошу. Клянусь. Я никогда не попрошу этого от тебя.

Она открыла рот, а потом закидала его оскорблениями.
- Что? Ты считаешь, что спать со мной противно? О, ты такое ничтожество!

Эш непонимающе поднял руки.
- Почему я никогда не могу остаться в выигрыше? Если я хочу переспать с тобой, я свинья, если нет, то ничтожество. Чего ты хочешь от меня?

Она подошла к открытой двери машины и посмотрела на него этими прекрасными глазами, что опаляли все его существо.
- Я хочу, чтобы ты перевел дневник и держал руки при себе.

- И все же быть плененным тобой?

Оно злобно усмехнулась.
- Именно. А ты учишься. - Она похлопала его по руке. - Увидимся сегодня в семь.

Жду не дождусь, подумал он с сарказмом. Может быть ему стоит взять с собой Сими? Каждый раз, когда он находился рядом с Тори, чувствовал глубокую потребность в защите. По крайней мере, ему следует одеть шлем на сегодняшний вечер, чтобы она не смогла пристукнуть его, если вдруг он отвлечется от ее созерцания.

Каким же мазохистом он был, если продолжал быть с женщиной, которая ненавидела его?

Тебе нужно забыть об обучении ее чему-либо.

Да, но у нее была часть его прошлого, и если он не уведет ее от Атлантиды и Дидимоса, будут куда большие проблемы. Пусть начальный источник сжалиться над ним, если у нее окажутся другие дневники Риссы. В них было то, из-за чего он заслуживает осуждения. Но он не знал, о чем еще написала сестра. Приходилось иметь дело с Тори и ее навязчивой идеей.

Последнее, что ему нужно, чтобы Темные Охотники узнали, что его мать создала даймонов, на борьбу с которыми они потратили вечность, и что их вел тсолос, все еще продающий себя, чтобы защитить их. Это погубит его.

Нет, ему нужно помочь ей так, чтобы увести от этих поисков. Может, ему нужно найти что-то Lemurian и подсадить ее на это. В конце концов, их прошлое ничего не сделают с его.

Ты можешь просто убить ее.

Таков был бы ответ Савитара. Но Эш не мог так поступить. Тео уже похоронил большую часть своей семьи, и если он и знал что-то о старом друге, так то то, как сильно тот любил свою семью.

Нет, ему нужно найти другой способ справиться с упрямством Тори, пока не станет слишком поздно...

Сцилла и Харибда. Он, как Одиссей, застрял в безвыходном положении.

Тори все идеально разложила. Ее ноутбук, дневник и пиво со льдом для ее колючего высокого гостя. Она сидела на диване, грызя кусочек сыра, когда раздался стук в дверь точно в тот момент, когда часы пробили семь.

Черт побери...насколько пунктуальным может быть человек?

Встав с дивана, она открыла дверь и обнаружила мистера Гота, разодетого в длинную пиратскую кожаную куртку, черные штаны и пару черных ботинок с нарисованными на них неоновыми зелеными черепами. Его волосы были влажными, будто он недавно мылся, и он пах клубникой. На нем были все те же солнцезащитные очки.

- Проходи, - сказала она, отступив, чтобы пропустить его.

Он наклонил голову, чтобы не удариться об косяк, и подошел к креслу, около которого бросил свой рюкзак на пол и снял пальто. Он положил его на рюкзак, но не снял черные перчатки без пальцев.

Она нахмурила брови, увидев тату на его накаченном бицепсе, выглядывавшую из-под его черной футболки.
- Я думала, она у тебя на предплечье.

Он посмотрел на тату и пожал плечами.
- Может, начнем?

Прежде, чем она смогла закрыть дверь, у него зазвонил мобильник.

Он тяжело вздохнул , а потом ответил.
- Это Эш. Давай.

Она открыла пиво и протянула ему, пока то слушал.

Он благодарно улыбнулся ей, взяв пиво.
- Эм, нет. Это будет очень глупо. Поверь, у нее нет никакого чувства юмора относительно всего мужского...Ладно, посмотрю, что смогу сделать.
Он повесил трубку и набрал другой номер, в то же время сделав большой глоток пива.

- Я сейчас буду, - сказал он ей, затем начал говорить по телефону с кем-то еще. - Эй, Уриан, мне нужно, чтобы ты навестил Зои в Сиэтле. Она в одном шаге от столкновения с Рэйвином, который угрожал казнить ее... Нет, я не смогу добраться до туда в течение нескольких дней. - Он сделал еще один глоток. - Спасибо.
Повесив трубку, он убрал телефон в свой задний карман.

Тори нахмурилась.
- Так чем именно ты занимаешься?

- Я ковбой.

- Ковбой? - спросила она, позабавившись лишь мыслью о нем верхом на лошади в черной ковбойской шляпе, украшенной черепами. - Как пастух?

Он засмеялся.
- Да, только я имею дело с людьми с отвратительными характерами. Они тебе понравятся. Большинство те еще придурки.

- Истинная встреча умов.

- Что-то вроде того.
У него снова зазвонил телефон. Заворчав, он вытащил его и посмотрел на номер прежде, чем открыть.
- Нет...Тебе не нужно спрашивать, я знаю, чего ты хочешь. Ответ нет. Черт, нет, с тех пор, как исходит от Доминика. - Он повесил трубку и набрал другой номер. - Эй, Алексион, я переведу на тебя несколько звонков на следующий час или около того. Я не в настроению иметь с этим дело прямо сейчас.
Он снова закрыл телефон и бросил его в карман пальто на полу.

Запустив безумно огромную руку в свои черно-красные волосы, он сел в ее кресло и посмотрел на нее.
- Я готов, если готова ты.

- Уверен? Выглядишь немного напряженным, а я не хочу совершать какие-нибудь внезапные вещи на случай, если в тебе много кофеина или что-то вроде того.

Один уголок его рта изогнулся в очаровательную полу-улыбку.
- Я в порядке.

Тори подошла к кофейному столику и взяла дневник, чтобы протянуть ему.
- Какой способ лучше?

Он взял дневник, осторожно открыл его и положил к себе на колени.
- Насколько хорошо ты знаешь древний древнегреческий?

- Весьма бегло.

Он заговорил с ней, она поняла, что это греческий, но понятия не имела, что он говорит. Это была прекрасная тарабарщина.

Она нахмурилась.
- Это тот же диалект, как и в дневнике?

- Нет... - сказал он по-английски, затем снова перешел на греческий. - Можешь понять, что я говорю теперь?

- Этот греческий я полностью понимаю.

- Ладно, - сказал он на английском. - У тебя хорошо с языком Железного века. Это поможет.

Тори скрестила руки, пытаясь понять, к какому периоду времени принадлежит дневник.
- Значит, дневник из Бронзового века.

Он потер пальцем бровь.
- Что твоя датировка тебе говорит?

Ее щеки зарделись, когда она была вынуждена признать тот факт, что в Нэшвилле он исправил ее правильно. Тролль.
- Это было совсем неубедительно.

- Я бы поспорил, - пробормотал он, а затем громче сказал, - не падай духом. Дневник из Каменного века. Период Мезолита, если быть точным.

Тори в неверии что-то пробормотала. Он никак не может быть таким древним. Нет даже крохотной возможности.
- Ты разыгрываешь меня.

Он медленно покачал головой.

Тори пристально смотрела на дневник.
- Нет. Ты ошибаешься. Без сомнения. Это просто невозможно. Ты понимаешь, что говоришь?

- Прекрасно понимаю.

Она все равно отказывалась поверить ему.
- Тогда не было книг. Они не были цивилизованными. Не было письменности...да у них даже домов не было! Люди все еще жили в пещерах. У них и огня почти не было.

Он оставался абсолютно спокойным под ее тирадой.
- И откуда же ты об этом знаешь? Ты жила в то время?

- Что ж, нет, но археологические отчеты свидетельствуют о том, эта письменность не такая древняя.

- И археологические отчеты лишь такой же звон, как и последняя находка. - Он поднял дневник. - Поздравляю, доктор Кафиери, вы только что расширили их.

Ошеломленная, Тори не могла сделать ничего, кроме как смотреть на книгу в его руке.
- Она слишком хорошо сохранилась, чтобы быть такой старой.

Он беззаботно пожал плечами.
- Она то, чем и является.

- Да, но если она такая старая, откуда ты знаешь язык, учитывая, что у нас нет ничего их того времени в письменной форме?

- Я же сказал, это практически тот язык, с которым я рос. Я жил в крошечной общине, где наш греческий не тот же самый, на котором говорила ты, когда росла. - Он кивнул в сторону книги. - Это мой язык.

Тори покачала головой, будто пыталась полностью постичь важность своего открытия. Того, что он говорил ей. Она была огромной. Настолько, что она никогда не надеялась открыть что-либо подобное.
- Ты понимаешь значимость находки такого старого дневника?

- Более, чем ты.

- Никто в это поверит. Никто.
Они бы рассмеялись, если бы она даже попыталась представить его.

Эш сделал еще один глоток пива.
- Возможно, ты права.
Потому что, черт побери, он в этом убедится.

Ее глаза заблестели, она качала дневник, как драгоценного младенца.
- Я держу в руках то, о чем кто-то однажды заботился...одиннадцать тысяч лет назад. Одиннадцать тысяч лет назад, - повторила она. - Боже, Эш, ты понимаешь, насколько он стар?

Лучше, чем она может представить.

- Эта книга может рассказать мне обо всем. Чем они питались, как жили... - На ее глаза навернулись слезы. Благодаря этой книге мы откроем мир, о котором никто из живущих даже не представлял. Я поверить в это не могу. Неудивительно, что никто не знал языки или что оборудование не могло определить правильную дату. Это выходит за рамки, но никто в это не поверит, так что мы продолжим делать тесты снова и снова. О, Боже, - выдохнула она. - Одиннадцать тысяч лет назад. Просто представь, каким прекрасным должен был быть мир.

Не для него. Лично он бы хотел стереть большую часть тех лет из своей памяти.
- Ты оставляешь масло для кожи на дневнике. Ты бы не захотела этого, учитывая его возраст.

Она тут же положила его.
- Спасибо. Я привыкла иногда наносить его. - Она села на пол рядом с ним и поймала его взгляд, когда положила руку на ручку его кресла.
- Что еще ты можешь мне рассказать?

И снова, больше, чем она когда-либо поверит. Он мог рассказать ей о каждом человеке в дневнике и представить ее тем двум, кто все еще живет и дышит. Это была самая жуткая часть. Но содержимое этого было не опасно. Все в нем свидетельствует о том, какой защищенной и наивной девочкой была Рисса. Какой прекрасной.
- Что еще ты хочешь узнать?

Прежде, чем она смогла ответить, заиграла "Bark at the Moon" Оззи Осборна.
- Секунду. Это Дэвид.

Эш откинулся на кресле, пока она отвечала. Ты знаешь, что нельзя говорить ей, чем был дневник. Но это на самом деле не важно. Была лишь горстка людей, кто мог прочитать его, и один из них был человеком. Кроме того, он сначала прочитал книгу. Он знал, что в нем нет ничего, чего ему следовало бояться. Но ему нужно держать Тори рядом и отвлечь ее от этих поисков прежде, чем она найдет тот самый дневник.

Из-за него возникли бы вопросы, на которые он не хотел отвечать.

- Это ужасно! Кто-нибудь ранен?

Эш нахмурился из-за напряжения в голосе Тори, а потом обратил свое внимание на ее звонок.

- Ладно, просто держи меня в курсе. Спасибо, милый.
Она была бледной, когда вернулась к нему.

- Все в порядке?

- Нет, вчера в Греции кто-то напал на членов моей команды.

Эш сдвинул брови.
- Что ты имеешь ввиду?

- Это было ужасно. Мы потеряли некоторые исследования и пару артефактов, которые только что обнаружили. Дэвид сказал, Николас пытался остановить грабителей, но не смог. С ним все будет нормально, но его сильно избили. - Она покачала головой. - Клянусь, мы прокляты. Каждый раз, когда мы приближаемся к значительным находкам, случается что-то плохое.

- Может, это древние боги говорят тебе бросить поиски.

Она фыркнула.
- Может быть, но я не могу. Мои родители отдали жизни, чтобы доказать существование Атлантиды. Дядя пожертвовал своей жизнью и своим рассудком. Кузина прекратила исследования, но клянусь могилами своих родителей, что я так не поступлю. Пока не восстановлю репутацию отца. Я устала от того, что он становится гвоздем вечеринки, когда кто-то заговаривает об Атлантиде. - Она посмотрела на него. - Уверена, ты и понятия не имеешь, что значит быть посмешищем...

- Ты не так хорошо меня знаешь, чтобы выдвигать такие суждения.

- Извини, - тихо сказала она. - Ты прав. Кстати, кем была та рыжеголовая?

Ее постоянная смена мыслей сбивала его с толку.
- О чем это ты?

- В Нэшвилле, ты был с красивой рыжеволосой женщиной, которая ушла обиженной? Кто она?

Черт, она внимательна.
- Старый друг.

- Ты был очень груб с ней. Судя по ее поведению, между вами что-то есть.

Настала его очередь фыркать.
- О, уверяю, это не вопрос дня.
Пришлось бы открыто признать, что она была близка с ним. Хотя у них была дочь и половина ее пантеона знала, что они спали вместе, она все равно не могла признать, что он был чем то иным, кроме как ее зверушкой.

- Ты все еще что-то значишь для нее, - упрекнула Тори.

Ему пришлось подавить ярость, которую он почувствовал из-за ее осуждения, хотя она и понятия не имела, сколько дерьма он вытерпел из-за Артемиды за все эти века, включая тот факт, что она скрывала рождение его дочери в течение одиннадцати тысяч лет. Богине повезло, что он не убил ее за это.
- Слушай, моя личная жизнь это личная жизнь. Если это единственное, что тебе интересно, я ухожу.

Она слегка похлопала его по колену.
- Не будь таким вспыльчивым все время.

- Что ж, мне не нравится говорить о себе, и я презираю личные вопросы.

- Ладно. Все, чего я хочу, это твои мозги на время.
Она протянула ему мелкий контейнер Rubbermaid с пахлавой.

Эш нахмурился.
- Что это?

- Говорила же, пахлава.

- А я и вправду не ем ее, но спасибо.
Он вернул его ей.

- Многое потерял. - Она взяла кусочек и поставила его обратно на стол. - А теперь научи меня, как читать это.

Эш снова открыл дневник.
- Есть несколько добавочных символов и дифтонгов, которых нет в классическом греческом, к которому ты привыкла. Окончания и спряжения тоже другие.

Она кивнула и показала на слово.
- Adelphianosis. Брат?

Его впечатлило, как быстро она поняла незнакомый язык.
- Да.

Она нахмурилась.
- Итак, если правильно прочитала, в нем говорится, что ее брат... - она показало на предыдущее слово. - Стикс?

- Да.

Она в замешательстве покачала головой.
- Почему его зовут Стикс? Это же имя богини.

Он тоже всегда думал, что это довольный странный выбор, но что за черт? Его никто не спрашивал, а у родителей Риссы всегда было не в порядке с головой.
- А скольких мужчин зовут Артемидами?

- В точку. Просто мне это кажется странным.

- Что ж, поэтому на конце есть еще X (Styxx). Чтобы отличить мужской род от женского.

- Что ж, понятно.
Она вернулась к книге на его коленях, и он почувствовал в животе что-то странное. Как удар кулаком, только более сексуальнее, и это его очень удивило.

Он не реагировал так на людей.

И все же ему внезапно захотелось наклониться и просто вдыхать ее запах. Коснуться ее щеки и увидеть, действительно ли она была такой мягкой, как казалась. А еще лучше взять ее руку и прижать к неожиданной выпуклости в его штанах, что безумно хотела ее тело. Его член напрягся от одной лишь мысли о том, что она расстегивает его штаны и касается его.

Не осознавая, в каком настроении он был, она водила пальцем по странице, пытаясь расшифровать аккуратно написанные слова Риссы.
- Итак, она рассказывает о препираниях с братом?

Понадобилось целых три секунды, чтобы эти слова дошли до него сквозь желание поцеловать ее.
- Эм..да. Ее брат злился из-за того, что она планировала навестить тетю в Афинах и не хотела, чтобы он ехал с ней, потому что он был невыносим в поездках.

Тори взглянула на него, услышав, как Эш понизил голос. Она не могла сказать, куда он смотрел, поскольку он носил эти темные очки.
- Ты хорошо видишь?

- Нормально.

- Тогда почему не снимаешь очки?

- В них я лучше вижу.

- Ооо, - протянула она, будто внезапно все отлично поняла. - Ты один из них, не так ли?

- Один из кого?

- Тщеславных парней, которым нужны очки, но которые не хотят, чтобы об этом кто-либо знал, и ты не можешь носить линзы, поэтому вместо них носишь специальные солнцезащитные очки. - Она закатила глаза. - В моем классе были такие. Серьезно, никто не будет думать меньше о твоей мужественности из-за очков...одно лишь это не делает тебя выродком. - Она постучала ногтем по своим очкам. - Посмотри на меня. Я предпочитаю видеть, чем быть тщеславной.

Эш скрыл улыбку над ее последним неправильным заключением. Он, не говоря ни слова, потянулся за своим пивом и сделал глоток, в то время как она вернулась к дневнику.

Они просидели так больше двух часов, пока она изучала его родной язык. Было так странно слышать, как кто-то еще говорит на нем спустя столько лет, и это согревало его, с чем он не мог ничего поделать. Какая то часть него даже скучала по дому из-за этого. Это не было тем чувством, которое он часто испытывал, поскольку его существование в то время было менее, чем завидным, но все же дом был домом.

Даже если он ужасен.

И по правде говоря, ему нравилось иметь с кем-то подобную связь. Он так долго был один. Он научился никому не доверять. И все же он понял, что хотел довериться ей, но не знал почему. Возможно, из-за ее неистовой привязанности. Он жаждал, чтобы кто-то был так привязан к нему. Если бы только они...

- Что ты имеешь ввиду, говоря, что дневника там нет, - спросил Костас Вендурас, сузив взгляд на своем подчиненном. Так как они были членами Атлантикононии - общества,образованного, чтобы служить богине Артемиде - их священной обязанностью было защищать все, связанное с Атлантидой.

Джордж нервно сглотнул прежде, чем ответить.
- Мы забрали все артефакты, которые были у мужчины, но дневника там не было.

- Ты знаешь, что сказал нам оракул. Атлантида никогда не должна быть найдена. Используй все, что посчитаешь нужным, чтобы убедиться, что все артефакты вернулись в море или уничтожены.

Джордж кивнул.
- Да, сэр. Как пожелает богиня. - Он начал уходить, но затем заколебался. - Кстати, мы думаем, что молодой профессор могла взять дневник с собой в Новый Орлеан.

Костас почувствовал, как начинает терять терпение от одного лишь упоминания о небольшом любопытном пустячке, бывшим источником его раздражения в течение более десяти лет.
- Тогда пошли команду поправить дело. Вообще-то, наш маленький профессор была для нас слишком большой обузой. Я пытался бороться с ней. Передай другим, что для доктора Кафиери открыто ИЛЗ.

- Исчезновение с лица земли. Есть, сэр. Будет исполнено.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/6578/29300

Переводчики: Bewitched, Evgesha59