Готовый перевод Under the Dome / Под куполом: Prayers
МОЛИТВЫ
1
Барби и Джулия Шамвей не говорили много; сказать особо было нечего.
Их машина, насколько видел Барби, была единственной на дороге, но огни виднелись на большинстве домов фермеров, как только они покинули город.
Там, где всегда была трудная работа и никто полностью не доверял Электростанции Западного Мена, почти везде были генераторы.
Когда они проехали радиобашню ВКИХ, два красных маячка вспыхивали вверху как обычно.
Электрический крест напротив маленького здания студи также горел, блестящий белый бекон в темноте.
Над ними, звезды рассеивали свое обычное расточительное изобилие, вечный поток энергии, который не требовал генератора для подпитки.
- Привык ездить на рыбалку этой дорогой, сказал Барби.
- Тут мирно.
- Клев был?
- Не то слово, но иногда воздух вонял как грязные трусы богов.
Удобрения или что-то такое.
Никогда не осмеливался есть улов.
- Не удобрения - ерунда это все.
Также известен как запах фарисейства.
- Простите?
Она показала на темный силуэт, похожий на шпиль, который закрывал звезды.
- Церковь Святого Христа-Искупителя, - сказала она.
Они владельцы ВКИХ, которое мы только что проехали.
- То что иногда называют Радио Иисуса?
Она пожала плечами.
- Кажется я видел шпиль.
И я знаю станцию.
Не буду сильно тосковать за рыбалкой, если вы живете рядом и владеете станцией.
- Фундаменталист?
- Они из стойких баптистов делают агнцев.
А сам я хожу в Конгрегационную.
Не могу терпеть Лестера Коггинса, не люблю все это ага-ага-вы-идете-в-ад-а-мы-не-дрянь.
Особый подход к каждому, я считаю.
Хотя я часто задумывался, как они могут позволить себе радиостанцию на пятьдесят киловатт.
- Пожертвования любви?
Она фыркнула.
- Наверное нужно спросить Джима Ренни.
Он - дьякон.
Джулия веля аккураную Приус Гибрид, машину, которую Барби не ожидал от верной владелицы республиканской газеты (хотя, он полагал, что она бы подошла прихожанину Первой Конгрегационной).
Но она была тихой и работало радио.
Единственной проблемой было то, что на западном краю городка, сигнал КИХ был таким мощным, что глушил все в ФМ-диапазоне.
И сегодня оно передавало какой-то святой аккордеонный отстой, от которого у Барби болела голова.
Это звучало как полька, которую играл оркестр, умирающий от бурбонной чумы.
- Попробуй АМ-диапазон, почему нет? - сказала она.
Он попробовал, и ловил лишь ночные шумы, пока не словил спортивную станцию возле конца ручки настройки.
Тут он услышал, что перед матчем плей-офф Ред Сокс - Маринерс, настала минута молчания за жертв того, что комментатор назвал "Восточномейнским происшествием".
- Происшествием, - сказала Джулия.
Словечко спортивного радио, если я его услышала.
Наверное и его стоит выключить.
После того, как они проехали милю или около того от церкви, они начали видеть сияние через деревья.
Они обогнули кривую и подъехали к ослепительным прожекторам по размеру почти дотягивающим к голливудским "солнечным" прожекторам.
Два были направлены в их сторону; еще два - прямо вверх.
Каждая неровность на дороге была четко видна.
Стволы берез напоминали узкие привидения.
Барби почувствовал, что они въезжают в "чёрное кино" конца сороковых двадцатого столетия.
“Стоп, стоп, стоп,” сказал он.
Мы уже заехали до упора туда, куда ты хочешь ехать.
Кажется, что там ничего нет, но поверь мне на слово - оно там.
И оно наверняка сожжет электронику в твоей маленькой машинке, если не случиться чего похуже.
Она остановилась и они вышли.
Они просто стояли перед машиной какое-то время, жмурясь от яркого света.
Джулия подняла руку, чтобы прикрыть глаза.
За прожекторами были припаркованы капот в капот два коричневых военных грузовика с тканевыми кузовами.
В дополнение к тому, на дороге стояли заградительные барьеры, их ноги были обложены мешками с песком.
В темноте мерно рокотали моторы - не один генератор, а несколько.
Барби увидел толстые кабеля, тянущиеся от прожекторов в лес, где остальные прожекторы ярко светили сквозь деревья.
- Они будут освещать периметр, - сказал он, и повернул пальцем в воздухе, как судья сигнализирующий о круговой пробежке.
Прожекторы вокруг всего городка светят внутрь и вверх.
- Почему вверх?
- Верхние для предупреждения воздушных судов.
Если кто-то прорвется, то все.
Я думаю, что о сегодняшней ночи они беспокоятся больше всего.
До завтра воздушное пространство над Миллом будет закрыто от посторонних как хранилище Дядюшки Скруджа.
С темной стороны прожекторов в их отсвете стояло полдюжины вооруженных солдат, стоящих как на параде с повернутыми спинами.
Они должны были услышать приближение машины, видать достаточно тихое, чтобы кто-нибудь его услышал и обернулся.
Джулия крикнула: "Привет, парни!"
Никто не повернулся.
Барби и не ждал этого - по пути сюда Джулия рассказало Барби, что сказал ей Кокс - но он должен был попытаться.
И поскольку он мог прочитать их знаки отличия, он знал, что попробовать.
Армия могла крутить это шоу - вовлечение Кокса предполагало это - но эти парни были не из Армии.
- Ей, морпехи! - позвал он.
Ничего.
Барби подошел ближе.
Он увидел черную горизонтальную линию висящую в воздухе над дорогой, но пока решил проигнорировать ее.
Его больше интересовали люди, охраняющие барьер.
Или Купол.
Шамвей сказал, что Кокс называл это Куполом.
Не ожидал увидеть вас, ребят из разведподразделения в США, - сказал он, подойдя немного ближе.
- Разве маленькая Афганская проблема решена, не так ли?
Ничего.
Он подошел ближе.
Гравий твердого пласта под ногами казался очень громким.
- Удивительно большое число гомиков в разведподразделении или около того, как я слышал.
Мне прямо полегчало, правда.
Если бы ситуация была действительно плоха, они бы послали десантников.
- Членосос, - пробормотал один из них.
Этого было мало, но Барби воодушевился.
- Вольно, парни; вольно и давайте это обсудим.
Снова ничего.
И он настолько приблизился к барьеру, что дальше идти было некуда.
Его кожа не покрылась гусиной кожей, и волосы на шее не вздыбились, но он знал, что оно там.
Он чувствовал это.
И он видел: та лента, что повисла в воздухе.
Он не знал какого цвета она будет днем, но он предполагал, что красного, цвета опасности.
Это была краска из баллончика и он бы побился об заклад на все, что у него было на банковском счету (на данный момент немногим более пяти тысяч долларов), что она тянется по всему барьеру.
Как полоска на рукаве рубашки, подумал он.
Он вытянул кулак и постучал по своей стороне ленты, снова вызывая этот звук, похожий на удары по стеклу.
Один из морпехов подскочил.
Джулия начала: "Не уверена, что это хорошая ..."
Барби ее проигнорировал.
Он начал злится.
Часть его хотела позлиться весь день и вот представился удобный случай.
Он знал, что бессмысленно срываться на этих парней - они лишь оруженосцы - но было тяжело сдержать язык.
- Ей, морпехи! Помогите братишке.
- Прекрати, дружище.
Хотя говоривший не повернулся, Барби знал, что это был командир этой счастливой маленькой группы.
Он узнал этот тон, так как сам его использовал.
Неоднократно.
- Мы получили приказ, так что и ты помоги братишке.
В другое время, в другом месте, я бы с радостью купил тебе пива и надрал зад.
Но не тут, не сегодня.
- Так что скажешь?
- Я скажу хорошо, - сказал Барби.
- Но видя, что все мы тут все с одной стороны, мне не должно это нравиться.
Он повернулся к Джулии.
- У тебя телефон есть?
Она уже держала его.
- Да у тебя же должен быть свой.
Это же не что-то такое.
Да есть у меня, - сказал Барби.
Одноразовый, акционный от БестБай.
Практически не пользовался им.
Оставил в комоде, когда пытался выбраться с города.
Не видел причин, по которым его следовало взять сегодня.
Она дала ему свой.
- Боюсь, тебе придется самому набрать номер.
Мне тут надо кое-чем заняться.
Она повысила голос, чтобы солдаты за прожекторами ее услышали.
Я редактор местной газеты, в конце концов, и я хочу тут немного пофотографировать.
Она еще чуть-чуть повысила тон.
Особенно нескольких солдат, которые повернулись спинами к городку в беде.
- Мадам, я как бы хотел, чтобы вы этого не делали - сказал командир.
Он был коренастым парнем с широкой спиной.
- А вы меня остановите, - пригласила она.
- Я думаю, что вы знаете, что мы не можем этого сделать, - сказал он.
- Мы повернулись спинами, потому что получили такой приказ.
- Морпех, - сказала она, - бери свой приказ, крепко сверни его, согнись и засунь его туда, где качество воздуха сомнительно.
- В ярком свете, Барби увидел удивительную вещь: ее рот искривился в узкую беспощадную полоску, а из глаз текли слезы.
Пока Барби набирал номер с странным местным кодом, она также достала фотоаппарат и начала делать снимки.
Вспышка была не очень яркой в сравнении с большими прожекторами, питаемыми от генераторов, но Барби видел, что солдаты вздрагивали каждый раз, когда ее спускали.
Наверное надеются что их гребанные знаки отличия не будут видны, подумал он.
2
Полковник Армии США Джеймс О.
Кокс сказал, что он будет сидеть с рукой на телефоне в десять тридцать.
Барби и Джулия Шамвей приехали немного позже и Барби не звонил до одиннадцати двадцати, но рука Кокса должно быть никуда не делась, потому что телефон лишь сделал полгудка до того, как старый босс Барби сказал: "Привет, это Кен."
Барби все еще злился, но все также рассмеялся.
- Да, сер.
И я продолжаю быть стервой, получающей все хорошее.
Кокс также хохотнул, несомненно думая, что они неплохо начали.
- Как ты, Капитан Барбара?
- Сер, отлично, сер.
Со всем уважением, сейчас просто Дейл Барбара.
Все над чем я капитанствую сейчас, так это над грилем и сковородками в местном ресторанчике, и я не настроен на светский разговор.
Я сбит с толку, сер, и поскольку я смотрю в спины нескольких морпехов-членососов, которые не повернуться, чтобы посмотреть мне в глаза, я также зол до чертиков.
- Понял.
И тебе нужно понять кое-что с моей стороны.
Если бы эти парни могли сделать хоть что-то, чтобы помочь или разрешить эту ситуацию, ты бы смотрел в их лица, а не на их задницы.
Ты веришь этому?
- Я слышу вас, сер.
Это был не совсем ответ.
Джулия все еще продолжала делать снимки.
Барби отошел к краю дороги.
С этого места он увидел палатку бивуака.
Что могло также быть и палаткой для перекуса, плюс парковку забитую еще большим количеством грузовиков.
Морпехи ставили тут лагерь, и возможно еще большие лагеря там, где шоссе 119 и 117 входили в город.
И это предполагало постоянство.
Его сердце упало.
- Та журналистка еще там? - спросил Кокс.
- Она тут.
Делает снимки.
И сер, полная прозрачность - все, что вы скажете мне, я скажу ей.
Я сейчас на этой стороне.
Джулия прекратила то, что что делала достаточно долго, чтобы послать Барби улыбку.
- Понял, Капитан.
- Сер, то что вы меня так называете, не приносит вам очков.
- Хорошо, просто Барби.
- Так лучше?
- Да, сер.
- И сколько та женщина решит опубликовать ... ради блага людей в вашем маленьком городке, я надеюсь, что она проявит благоразумие, чтобы просмотреть и выбрать.
- Я догадываюсь, она будет делать это избирательно.
А если она отправит снимки кому-либо наружу - одному из новостных журналов или в Нью Йорк Таймс, например - вы увидите, что с Интернетом случиться тоже, что и с наземными линиями связи.
- Сер, но это же грязная хр...
- Решения примут на уровне выше моего.
Я просто говорю.
Барби вздохнул.
Я скажу ей.
- Скажеш мне что? - спросила Джулия.
Что если ты попытаешься переслать те снимки, они могут наказать город перекрыв интернет доступ.
Джулия показала руками жест, который Барби обычно не ассоциировал с хорошенькими республиканками.
Он переключил внимание на телефон.
- Сколько вы можете мне рассказать?
- Все что знаю, сказал Кокс.
- Спасибо, сер.
Хотя Барби сомневался, что Кокс рассказывает все.
Армия никогда не говорила всего, что знала.
Или думала, что знала.
- Мы называем это Куполом, - сказал Кокс, - но это не Купол.
По крайней мере, мы не думаем, что это Купол..
Мы думаем, что это капсула, чьи края точно соответствуют границам городка.
И я имею ввиду, что именно точно.
- Вы знаете, на какую высоту он простирается?
- Его верх находиться на высоте сорока семи тысяч с копейками.
Мы не знаем какая у него верхушка: плоская или округлая.
По крайней мере пока.
Барби ничего не сказал.
Он был ошеломлен.
- Ну а как глубоко ... кто его знает.
Все, что мы можем сейчас сказать, так это то, что оно глубже тридцати метров.
Это текущая глубина ямы, которую мы роем на границе между Честерс Милл и поселения без статуса города с севера.
- ТР-90.
Как послышалось Барби его голос прозвучал тупо и вяло.
- Неважно.
Мы роем в карьера для гравия, который уже был выкопан на двенадцать метров, или около того.
Я видел снимки спектрографа, которые просто крышу сносят.
Длинные пласты метаморфических пород, которые просто рассечены надвое.
Щели нет, но видно смещение, где северная часть пласта немного опустилась.
Мы проверили сейсмографические отчеты с Портландской метеостанции, и вуаля.
В одиннадцать сорок четыре утра был толчок.
Две целых одна десятая балла по шкале Рихтера.
Вот когда это произошло.
- Здорово, - сказал Барби.
Он полагал, что прозвучал саркастично, но он был также слишком удивлен и ошеломлен, чтобы быть в этом уверенным.
Ничего из этого не является решающим, но это убедительно.
Конечно же исследования только начались, но прямо сейчас кажется, что эта штука внизу такая же, как и та, что вверху.
И если оно простирается на пять миль вверх...
- Как вы это знаете? Радар?
- Нет, эта штука не проявляется на радаре.
Нет способа узнать, что оно там, пока ты его не стукнешь, или пока не приближаешься настолько, что не сможешь остановиться.
Человеческие жертвы, когда оно поднялось, были удивительно небольшими, но по краям уже разверзся ад от смертей птиц.
Снаружи и внутри.
- Я знаю.
Я их видел.
Джулия наконец закончила свою съемку.
Джулия стояла возле него, слушая часть разговора со стороны Барби.
- Итак, как же вы знаете какой оно высоты? Лазеры?
- Нет, они тоже на нем не задерживаются.
Мы использовали ракеты с пустыми боеголовками.
Мы совершали самолёто-вылеты F-15A с Бангора с четырех часов дня.
Удивительно, что ты их не слышал.
- Я может что-то и слышал, - сказал Барби.
Но думал я совсем о другом.
Например о самолете.
И о лесовозе.
И о мертвецах на Шоссе 117.
О частичке удивительно небольших человеческих жертв.
- Они все отлетали и отлетали ... и потом, на высоте больше сорока семи тысяч, как игрушечные супергерои, просто улетали дальше.
Между нами, я удивлен, что мы не потеряли ни одного из тех истребителей.
- Вы уже над ним пролетели?
- Меньше чем два часа назад.
Миссия выполнена.
- Кто сделал такое, полковник?
- Мы не знаем.
- Это мы сами? Это какой-то эксперимент, который пошел не так? Или, не приведи Господи, какой-то тест? Вы должны сказать мне правду.
Вы должны сказать правду этому городу.
Эти люди, мать вашу, напуганы до смерти.
- Понял.
Но это не мы.
- А вы бы знали, будь это так? Кокс замялся.
Когда он заговорил дальше, его голос стал тише.
В моем отделе есть хорошие источники.
Когда в НАСА пукают, мы слышим это.
Тоже касается и Группы Девять в Ленгли и пары других проектов, о которых ты никогда не слышал.
Возможно Кокс и говорил правду.
А возможно и нет.
Он следовал своему призванию; если бы он был на посту часового тут в прохладной осенней темноте с остальными морпехами-членососами, Кокс тоже бы стоял спиной к ним.
Ему бы это не нравилось, но приказ есть приказ.
- Какие шансы того, что это природный феномен? - спросил Барби.
- Такого, что точно совпадает с границами городка, размеченными человеком? Каждый угол и гребанная щель? Что думаешь?
- Мне нужно спросить.
- Он проницаемый? Ты знаешь?
- Вода проходит, - сказал Кокс.
- Немного, но все-же.
- Как такое возможно? Хотя он сам видел как странно вела себя вода; он и Гендрон оба видели это.
- Мы не знаем, да и как бы могли? Кокс прозвучал раздраженно.
- Мы работали над этим менее двенадцати часов.
Люди тут поздравляют друг друга лишь за то, что поняли, какая у него высота.
Мы лишь прикинули, но сейчас мы не знаем.
- Воздух?
- Воздух проходит лучше.
Мы установили станцию мониторинга, где границы вашего городка с ... ммм... . Барби услышал тихий хруст бумаги.
- Харлоу.
Они провели то, что они называют "тесты порывов ветра".
Я думаю, что они измерили разницу между исходящим и отраженным давлением воздуха.
В любом случае воздух проходит и намного лучше по сравнению с водой, но ученые говорят, что не полностью.
Это, блин, конкретно испортит вам погоду, дружище, но никто не может сказать насколько серьезно и насколько плохо.
Блин, может Честерс Милл превратится в Палм Спрингс.
Он засмеялся, но как-то слабо.
- Твердые частицы? Барби подумал, что знает ответ на этот вопрос.
- Неа, - сказал Кокс.
Твердые частицы не проходят.
По крайней мере мы так не думаем.
А ты хочешь быть в курсе, что проходит ли это в обоих направлениях.
Если твердые частицы не проникают внутрь, то не проходят и наружу.
Это значит, что выхлопы автомобилей ...
- Никто еще столько не наездил.
Честерс Милл может быть шесть километров в длину исходя из самых удаленных точек.
По диагонали... - Он посмотрел на Джулию.
- Одиннадцать максимум, - сказала она.
Кокс сказал: "Мы также не думаем, что загрязнение от сжигания нефти станут большой проблемой.
Я уверен, что у каждого в городке есть хорошенькая печь на нефти - в Саудовской Аравии на бамперах их машин есть наклейка с надписью Я Люблю Новую Англию - но современные нефтепечи требуют электричества для постоянной искры.
Ваши запасы нефти скорее всего неплохие, исходя из того, что отопительный сезон еще не начался, но мы не думаем, что это вам сильно поможет.
В долгосрочном периоде это может помочь с точки зрения загрязнения."
- Вы так думаете? Да ладно, вы приезжайте, когда тут будет минус тридцать пять и ветер будет дуть, как ... . Он на секунду остановился.
- А ветер будет дуть?
- Мы не знаем, - сказал Кокс.
Спроси завтра, и меня, по крайней мере, будет теория.
Мы можем жечь деревья, - сказала Джулия.
Скажи ему это.
Мисс
Шамвей говорит, что мы можем жечь деревья.
- Людям следует подойти к этому взвешено, Капитан Барбара - Барби.
Конечно же, у вас там много древесины и вам не нужно электричества чтобы зажечь его и поддерживать горение, но оно выделяет пепел.
Блин, да оно же выделяет канцерогены.
- Отопительный сезон тут начинается ... Барби посмотрел на Джулию.
- Пятнадцатого ноября, - сказала она.
- Или около того.
Мисс
Шамвей говорит, что в середине ноября.
Так что скажи мне, что вы проработаете это до того времени.
- Все что я могу сказать, так это то, что мы будем пытаться как черти.
Что и приводит меня к причине нашего разговора.
Умники - те, которых нам удалось собрать на данный момент - все соглашаются в том, что мы имеем дело с силовым полем ...
- Как в Звездном Пути, - сказал Барби.
- Телепортируй меня, Снотти.
- Не понял?
- Неважно.
Продолжайте, сер.
Все они соглашаются, что силовое поле не возникает просто так.
Что-то либо близкое к действующему полю, либо в его центре должно его генерировать.
Наши парни считают, что в центре - это более вероятно.
" Как ручка зонтика", сказал один из них.
- Вы думаете, что это кто-то изнутри?
- Мы думаем, что это не исключено.
И как оказалось, у нас есть награжденный солдат в городке, ...
Бывший солдат, подумал Барби.
И награды утонули в Мексиканском заливе восемнадцать месяцев назад.
Но у него была мысль, что срок его службы только-что продлился, нравится ему это или нет.
По просьбам трудящихся, как гласила поговорка.
- чьей специализацией было выслеживание фабрик по производству бомб Аль Каиды.
Выслеживание и остановка.
- Итак.
По сути еще один генератор.
Он подумал о всех тех генераторах, каких они проехали по пути сюда, ревущих в темноте и производящих тепло и свет.
Жрущих газ для этого.
Он понял, что газ и цистерны для хранения, даже в большей степени чем еда стали новым золотым стандартом в Честерс Милл.
Но одно он знал: люди будут жечь древесину.
Если станет холодно и газ закончится, они будут сжигать много.
Твёрдой древесины, мягкой древесины, плохой древесины.
И плевать им будет на канцерогены.
Непохоже на то, что генераторы работают в вашей части мира сегодня ночью, - сказал Кокс.
- То, что может сделать такое ... мы не знаем, на что это может быть похоже, или кто мог построить такое.
- Но Дядя Сем хочет это, - сказал Барби.
Он сжимал телефон настолько сильно, что тот вот-вот был готов треснуть.
- Это же и есть настоящим приоритетом, не так ли? Сер? Потому что такая вещь способна изменить мир.
А люди городка четко занимают второе место.
Сопутствующие потери, по сути.
- О, только не надо закатывать сцены, - сказал Кокс.
В этом деле наши интересы совпадают.
Найди генератор, если его там можно найти.
Найди его так, как ты искал те фабрики по производству бомб и заглуши его.
Проблема решена.
- Если он там.
- Если он там, понял вас.
Попробуешь?
- А у меня есть выбор?
- Не такой, что я бы видел, но я ведь сверхсрочник.
Для нас, свобода выбора - не вариант.
- Кен, это один облажавшийся деревянный брусок и деревянная палочка для добывания огня.
Кокс не спешил отвечать.
Хотя на линии повисла тишина (кроме слабого треска означавшего, что разговор записывают), Барби почти слышал, как тот размышлял.
Затем он сказал: "Так и есть, но все-же тебе попадается все хорошее, ты дрянь."
Барби засмеялся.
Не мог не засмеяться.
3
По пути назад, проезжая темную фигуру, бывшей Церковью Святого Христа-Искупителя, он повернулся к Джулии.
В отсвете огоньков приборной панели ее лицо выглядело уставшим и торжественным.
- Не буду говорить тебе держать рот на замке, - сказал он, - но я думаю что тебе пока не стоит распространяться об одном.
О генераторе, который может быть в, а может и не быть в городке.
Она убрала руку с руля, потянулась назад и почесала голову Горацио, как бы для удобства и успокоения.
- Да.
- Потому что если генератор поддерживает поле - создавая Купол полковника - тогда кто-то должен его опекать.
И этот кто-то здесь.
- Кокс не сказал этого, но я думаю, что это, о чем он думает.
- Я придержу язык об этом.
И не буду пересылать фотки по и-мейлу.
- Хорошо.
- Но они сначала появятся в Демократе, чёрт возьми!
Джулия продолжала гладить собаку.
Люди, которые вели машину одной рукой, обычно нервировали Барби, но не сегодня.
Для них обоих существовали лишь Маленькая Стерва и 119.
Также, я понимаю, что иногда общее благо важнее хорошей истории.
В отличии от Нью Йорк Таймс.
Дзинь, - сказал Барби.
И если ты найдешь генератор, то мне не придется слишком долго отовариваться в Фуд Сити.
Ненавижу то место.
Она выглядела испугано.
- Ты думаешь, что завтра будет открыто?
- Я бы сказал, что да.
Люди не спешат приспосабливаться к новому порядку, когда меняется старый.
- Я думаю, что мне лучше заняться небольшим воскресным шоппингом.
Когда будешь там, передай привет Роузи Твитчел.
Наверное там с ней будет верный Энсон Вилер.
Вспомнив свой недавний совет Роузи, он засмеялся и сказал, "Мясо, мясо, мясо".
- Извини?
- Если у тебя дома есть генератор ...
- Конечно есть, я живу над издательством.
Не дом; очень милая квартира.
А за генератор я получила налоговую скидку.
Она сказала это гордо.
- Тогда покупай мясо.
Мясо и консервы, консервы и мясо.
Она задумалась об этом.
Они подъезжали к центру городка.
Было намного меньше огней чем обычно, но все равно много.
Надолго ли? Барби задумался.
Потом Джулия спросила: "А полковник дал какие-то идеи насчет того, как найти этот генератор?
- Неа, сказал Барби.
Поиск дерьма когда-то был моей работой.
Он это знает.
Он замолчал, потом спросил: "Как думаете, в городке может быть счетчик Гейгера?"
- Я знаю, что есть.
В полуподвальном этаже ратуши.
На самом деле в подвале, правильнее будет сказать.
Там есть противорадиационное убежище.
- Да ты мне мозги засераешь!
Она засмеялась.
Никакой срани, Шерлок.
Я писала об этом тематическую статью три года назад.
Пит Фриман делал снимки.
В подвале есть большая переговорная и маленькая кухня.
Убежище на полпролета лестницы вниз от кухни.
Довольно большое.
Оно было построено в пятидесятых, когда выгодно вложенные деньги смывали нас в ад.
- На Пляж, - сказал Барби.
- Ага, вижу вас и включаю сигнал тревоги, Вавилон.
Довольно угнетающее место.
Снимки Пита напомнили мне бункер Фюрера, прямо перед самым концом.
Там есть что-то типа кладовой для продуктов - полки и полки консервации - и полдюжины коек.
Также какое-то оборудование от правительства.
Включая счетчик Гейгера.
Консервация после пятидесяти лет должна быть чрезвычайно вкусной.
На самом деле, они с какой-то периодичностью их меняют.
Там даже есть маленький генератор, который завезли после терактов 9/11.
Проверь Городской Отчет и ты увидишь статью ассигнований на полки каждые четыре года или около того.
Когда-то это было триста долларов.
Сейчас уже шестьсот.
Получишь ты свой счетчик Гейгера.
Она ненадолго бросила на него взгляд.
- Конечно, Джеймс Ренни рассматривает все в Ратуше от чердака до противорадиационного убежища как свою личную собственность, так что он поинтересуется для чего он тебе.
- Большой Джим не будет знать, сказал он.
Она приняла это без комментариев.
- Хочешь вернуться со мной в офис? Посмотреть речь президента когда я буду верстать газету? Это будет быстрая и грязная работа, могу тебя уверить.
Одна история, полдюжины фоток для местного употребления, без рекламы Осенней распродажи в Бюприс.
Барби обдумал это.
Он будет завтра занят, но не просто стряпней, но тем, что будет задавать вопросы.
Снова займется старой работой, как в старые добрые деньки.
С другой стороны, если он вернется к себе над аптекой, сможет ли он заснуть?
- Хорошо.
И мне наверное не следует тебе это говорить, но у меня отличные навыки мальчика на побегушках.
Я также могу сварить чашку отличного кофе.
Мистер, вы приняты.
Она сняла правую руку с руля и Барби хлопнул ее пятерню.
- Можна задать тебе еще один вопрос? Точно не для публикации?
- Конечно, - сказал он.
- Этот научно-фантастический генератор.
Как думаешь, найдешь его?
Барби задумался об этом, когда она сворачивала на стоянку перед офисом Демократа.
- Нет, - наконец сказал он.
- Это бы было слишком легко.
Она вздохнула и кивнула.
Потом она схватила его за пальцы.
- А поможет ли, по твоему мнению, если я помолюсь за твой успех?
- Не навредит, - сказал Барби.
4
В День Купола в Честерс Милл было лишь две церкви; обе поставляли протестантские марки товаров (хотя и очень по разному).
Католики ездили в Нашу Госпожу Ясных Вод в Моттоне, и дюжина городских иудеев ездили в Собрание Бет Шалом в Касл Роке, когда они чувствовали необходимость в духовном утешении.
Когда-то там была и унитарная церковь, но она умерла от игнорирования в конце восьмидесятых.
Все соглашались в том, что в любом случае она была уж слишком вольных нравов.
В здании сейчас разместились Новые и подержанные книги Милла.
Этой ночью оба пастора Честерс Милл были в состоянии, которое Большой Джим Ренни любил называть "коленопреклоненное", но их форма их обращения, состояние ума и ожидания очень отличались.
Преподобная Пайпер Либби, которая служила своей пастве с кафедры Первой конгрегационалистской церкви, больше не верила в Бога, хотя она и не делилась этим фактом со своими прихожанами.
Лестер Коггинс, с другой стороны, верил аж до готовности стать мучеником или безумцем (возможно, что было одним и тем же, хоть и называлось по разному).
Преподобная
Либби, все еще одетая в свои субботнюю рваную одежду - и все еще достаточно хорошенькая, даже в свои сорок пять, как для такого возраста - преклонила колени напротив алтаря в почти полной темноте (у конгрегационалистов не было генератора), с Кловером, своей немецкой овчаркой, который лежал за ней носом уткнувшимся в лапы и наполовину прикрытыми глазами.
- Привет, Несуществующий, - сказала Пайпер.
С недавних пор Несуществующий стал ее личным именем Бога.
Немного раньше той же осенью им было Великий Возможно.
В течении лета, им было Всемогущий Может-Быть.
Ей нравилось это имя; в нем было какая-то благозвучность.
- Ты знаешь ситуацию, в которую я попала - Ты должен знать, я достаточно долго преклоняла Твое ухо - но сейчас я хочу поговорить не об этом.
И Тебе наверное от этого легче.
Она вздохнула.
- Мы здесь попали, Друг мой.
Надеюсь ты понимаешь, потому что я точно не понимаю.
Но мы оба знаем, что завтра это место наполнится людьми, ищущими помощи в небесной беде.
Внутри церкви было довольно тихо, и тихо снаружи.
"Слишком тихо", как говорится в старых фильмах.
Слышала ли она когда-либо, чтобы в Милле было настолько тихо в субботний вечер? Не было дорожного движение, удары басса любой группы выходного дня, которая играла в "У Диппера" (всегда рекламируемой ИЗ САМОГО БОСТОНА!) отсутствовали.
- Не буду просить Тебя явить мне Твою волю, потому что я больше не убеждена, что у Тебя действительно есть воля.
Но на случай, что Ты все-таки там - это всегда возможно, и я более чем рада признать это - пожалуйста помоги мне сказать что-то полезное.
Надежда не на небесах, а прямо тут на земле.
Потому что ... Она не удивилась тому, что начала плакать.
Она частенько плакала, хотя всегда наедине.
Жители Новой Англии были резко против слез на людях со стороны служителей и политиков.
Кловер, чувствуя ее сумятицу, завыл.
Пайпер сказал ему заткнуться, потом снова повернулась к алтарю.
Она часто думала о тамошнем кресте как о религиозной версии бабочки Шевроле, логотипе, который появился всего лишь из-за того, что какой-то парень увидел его на обоях номера парижского отеля сто лет назад и тот ему понравился.
Если вы рассматриваете такие символы как божественные, то вы наверное сумашедший.
Тем не менее, она стойко терпела.
- Потому что, как я уверенна ты знаешь, Земля - это все, что у нас есть.
Это то, в чем мы уверенны.
Я хочу помочь своим людям
Это моя работа и я точно хочу этим заниматься
Исходя из того, что Ты там и что Ты заботишься - зыбкое предположение, должна признать - тогда, пожалуйста помоги мне.
Аминь
Она встала.
Фонарика у нее не было, но она не предвидела проблем с тем, чтобы выбраться наружу с целыми голенями.
Она знала каждый угол и преграду этого места.
И также его любила.
Она не обманывалась насчет отсутствия веры или упрямой любви к самой этой идеи.
- Пошли, Клов, - сказала она.
Президент через полчаса.
Другой Великий Несуществующий.
Послушаем радио в машине.
Кловер мирно пошел за ней, не переживая о вопросах веры.
5
На Дороге Маленькой Стервы (которую верующие Церкви Святого Искупителя всегда называли Номер Три), в свете ярких электропрожекторов, происходило намного более динамичное действо.
У молельного дома Лестера Коггинса был генератор, достаточно новый для того, чтобы прочитать данные о доставке на ярко-оранжевой стороне.
У него был свой собственный навес, тоже покрашенный в оранжевое, возле складского амбара за церковью.
Лестер неплохо сохранился в свои пятьдесят - генетически, а также своими собственными энергичными усилиями по заботе о храме своего тела - что выглядел он не старше тридцати пяти (благоразумные просьбы типа Лишь Для Людей помогали в этом отношении).
Сегодня вечером на нем была пара спортивных шортов с надписью ЗОЛОТЫЕ ОРЛЫ ОРАЛ РОБЕРТСА напечатанной на правой ноге, и почти каждый мускул его тела выделялся.
Во время богослужений (которых в неделю было пять) Лестер молился в экстатическом исступлении телеевангелиста, превращая имя Большого Парня в что-то, что могло исходить из выжатой педали клаксона: не Бог, а БУ-У-У-ОГГ! В своих личных молитвах, он иногда впадала в эти самые завывания даже не осознавая этого.
Но когда он действительно переживал, когда ему действительно был нужен совет от Бога Моисея и Авраама, от Того, кто путешествовал в столбе дыма днем и столбе огня ночью, Лестер поддерживал разговор со своей стороны глубоким рычанием, из-за которого он звучал как собака перед нападением на нарушителя.
Он не знал об этом, так как никто в его жизни не слышал как он молиться.
Пайпер Либби была вдовой, потерявшей мужа и обоих юных сыновей в аварии три года назад; Лестер Коггинс был пожизненным холостяком, молодым человеком, страдающим от кошмаров, в которых он мастурбировал, и подняв голову, видел Марию Магдалину стоящую в дверях спальни.
Церковь была почти такой же новой, как и генератор, и была построена из дорогого красного клена.
И это тоже было абсолютно ясно.
За голой спиной Лестера протянулось три ряда стульев под потолком, поддерживаемым балками.
Перед ним была кафедра: просто пюпитр с Библией на нем и большим крестом из красного дерева, висящим на насыщено фиолетовом полотне.
Место для хора было справа с музыкальными инструментами - включая электрогитару Cтратокастр, на котором сам Лестер иногда играл - сложенными с одного края.
- Боже, услышь мою молитву, - сказал Лестер рычащим голосом, означающим "я действительно молюсь".
В одной руке он держал тяжелую длинную веревку, завязанную узлами двенадцать раз, по узлу на каждого ученика.
Девятый узел - означающий Иуду - был закрашен в черное.
- Боже, услышь мою молитву, я прошу в имя распятого и воскресшего Иисуса.
Он начал бичевать себя по спине веревкой, сначала через левое плечо и потом через правое, его рука поднималась и легко сгибалась.
Его огромные бицепсы и мышцы начали выделять пот.
При ударах о его и так изрубцованную кожу от веревки с узлами исходил звук, возникающий при выбивании ковра.
Он уже неоднократно занимался этим раньше, но никогда с такой силой.
- Боже, услышь мою молитву! Боже, услышь мою молитву! Боже, услышь мою молитву! Боже, услышь мою молитву!
Удар и удар и удар и удар.
Жалящий как огонь, как крапива.
Тонущий на шлагбаумах и боковых дорогах своих жалких человеческих нервов.
Как ужасный так и ужасно удовлетворяющий.
- Господи, мы согрешили в этом городке и я первый среди грешников.
Я слушал Джима Ренни и верил его лжи.
Да, я верил, и вот расплата, и сейчас все так, как происходило раньше.
Не один расплачивается за грехи одного, но многие.
Ты не спешишь гневаться, но когда чаша переполняется, Твой гнев как бури, сметающие пшеничные поля, повергающие не один стебель или десяток-другой, но каждый.
Я посеял этот ветер и пожал бурю не для одного, а для многих.
В Милле также было великое множество других грешников - он знал это, и не был наивным, они клялись и танцевали и занимались сексом и принимали наркотики, он знал об этом достаточно - и они несомненно заслуживали наказания, бичевания, но такое можно было сказать о каждом городке, несомненно, и этот был единственным, выбранным для этого ужасного деяния Божьего.
И все-же ... и все-же ... было ли возможным то, что это странное проклятие было не из-за его греха? Да.
Возможным.
Хотя и не вероятно.
- Господи, мне нужно знать, что делать.
Я на распутье.
Если есть воля Твоя на то, чтобы завтра утром я стоял за кафедрой и сознался в том, о чем уговорил меня тот мужчина - о грехах, которые мы совершили вместе, о грехах, которых я совершил один - тогда я так и сделаю.
Но это будет означать конец моего служения, и мне тяжело поверить в то, что на то воля Твоя в такой критический момент.
Если воля Твоя состоит в том, что мне нужно ждать ... ждать и смотреть, что случиться дальше ... ждать и молится с моей паствой о снятии этого бремени ... тогда я сделаю этого.
Да будет воля Твоя, Господи.
И ныне и вечно.
Он приостановил бичевание себя (он чувствовал теплые и успокаивавшие струйки, сбегавшие по голой спине; несколько узелков на веревке начали краснеть) и поднял заплаканное лицо к крыше в балках.
- Потому что, эти ребята во мне нуждаются, Господи.
Ты знаешь, что нуждаются - сейчас более чем когда либо.
Итак ... если воля Твоя в том, чтобы минула меня чаша сия ... яви мне знак, пожалуйста.
Он подождал.
И вот, Господь Бог сказал Лестеру Коггинсу, "Я явлю тебе знак.
Открой Библию твою, как когда ты открывал ее ребенком после тех твоих ужасных снов."
- Сию минуту, - сказал Лестер.
Сию секунду.
Он повесил узловатую веревку на шею, где она оставила кровавую подкову на его груди и плечах, потом взобрался за кафедру, с кровью, которая продолжала стекать по впадине хребта и смачивать эластичный пояс его шортов.
Он стоял за кафедрой как будто проповедуя (хотя никогда в своих самых страшных кошмарах он не видел себя проповедующим в таком скудном одеянии), открыл лежащую там Библию, потом закрыл глаза.
- Господи, да будет воля Твоя - прошу в имя Сына Твоего, распятого в бесчестии и воскресшего в славе.
И Господь сказал: "Открой Книгу Мою, и посмотри на то, что ты увидишь."
Лестер сделал как сказано (стараясь не открывать большую Библию в середине - это была ветхозаветная часть, если там такая была).
Он засунул палец на страницу, которую он не видел, потом открыл глаза и наклонился посмотреть.
Это была двадцать восьмая глава Второзакония, двадцать восьмой стих.
Он прочел:
"Поразит тебя Господь сумасшествием, слепотою и оцепенением сердца."
Оцепенение сердца наверное не так уже и плохо, но в целом это было не сильно ободряюще.
Или ясно.
Потом молвил Господь снова и сказал: "Не останавливайся на этом, Лестер.
Он прочел двадцать девятый стих.
"И ты будешь ощупью ходить в полдень ..."
- Да, Господи, да, - прошептал он, и читал дальше.
... как слепой ощупью ходит впотьмах, и не будешь иметь успеха в путях твоих, и будут теснить и обижать тебя всякий день, и никто не защитит тебя.
- Я что, ослепну? - спросил Лестер, и его рычащий молитвенный голос слегка повысился.
- О, Господь, пожалуйста не делай этого - хотя, если на это воля Твоя...
Господь снова проговорил к нему и сказал: "Ты сегодня встал с левой ноги, Лестер?"
У него распахнулись глаза.
Божий голос, такой, как тот из любимых поговорок его матери.
Истинное чудо.
- Нет, Господи, нет.
- Тогда посмотри снова.
Что я тебе показываю?
- Что-то о сумасшествии.
Или слепоте.
- Что из этих двух по твоему мнению более вероятно?
Лестер подчеркнул стихи.
Единственным повторявшимся словом была слепота.
- Это ... Господи, это знак мне?
Господь ответил и сказал: "Да, именно так, но не слепота тебе; отныне твои очи узрят еще четче.
Ты будешь искать ослепшего, который обезумел.
И когда узришь его, ты скажешь своему приходу, чем там занимался Ренни и твое в этом участие.
Вы оба должны сказать.
Мы поговорим об этом еще, но сейчас, Лестер, ложись спать.
С тебя капает на пол.
Лестер так и сделал, но сначала убрал небольшие брызги крови на деревянном настиле за кафедрой.
Он сделал это на коленях.
Он не молился во время роботы, но размышлял о стихах.
Он почувствовал себя намного лучше.
Пока что он будет говорить в общем о грехах, которые и вызвали этот неизвестный барьер между Миллом и внешним миром; но он лишь будет искать знамение.
Искать слепого или слепую, которая сошла с ума, да, именно так.
6
Бренда Перкинс слушала ВКИХ, потому что ее мужу оно нравилось (когда-то нравилось), но она никогда не подала бы ноги на порог Церкви Святого Искупителя.
Она была конгрегационалисткой до мозга костей, и она делала все возможное, чтобы ее муж ходил с ней.
Когда-то делала все возможное.
Хоуви еще раз появиться в Конгрегационалистской церкви.
Будет лежать там, в неведении, в то время как Пайпер Либби будет воспевать ему дифирамбы.
Понимание этого - такое резкое и постоянное - произвело нужный эффект.
Впервые после получения новости, Бренда дала волю чувствам и завыла.
Возможно потому что сейчас она могла.
Сейчас она была одна.
По телевидению Президент, выглядевший торжественно и ужасно старым, говорил "Дорогие мои сограждане-американцы, вы хотите ответов.
И я обязуюсь предоставить их вам, как только они у меня появятся.
Мы не будем засекречивать это дело.
Все, что мне станет известно об этом - станет известно и вам.
И это мое торжественная клятва..."
- Ну да, и тебя есть мост, которые ты хочешь мне впарить, - сказала Бренда и от этого заплакала еще сильнее, потому что это было одно из любимых фраз Хоуви.
Она выключила телевизор, потом уронила пульт на пол.
Ей хотелось на него наступить и сломать, но она этого не сделала, в основном потому что она видела, как Хоуви качает головой и говорит ей не глупить.
Вместо этого она пошла в небольшой кабинет, желая хоть как-то к нему прикоснуться, пока его присутствие было еще свежим.
Ей было необходимо к нему прикоснуться.
Снаружи урчал их генератор.
Сытый и довольный, сказал бы Хоуви.
Ей не нравилась цена этой штуки, когда Хоуви заказал ее после терактов 9/11 (На всякий случай, сказал он ей), но сейчас она сожалела о каждом язвительном слове, сказанном о нем.
Тоска за ним в темноте была бы более ужасной, более одинокой.
Его стол был пуст за исключением открытого ноутбука.
Скринсейвером была фотография с давнишней игры Малой Лиги.
И Хоуви и Чип, в то время ему было одиннадцать или двенадцать, носили зеленые свитера команды Сандерс Хоумтаун Драг Монаркс; фотография была снята в тот год, когда Хоуви и Расти Эверет вывели команду Сандерс в финал штата.
Чип обвил руками отца, а Бренда обняла их обоих.
Хороший день.
Но хрупкий.
Хрупкий как хрустальный бокал.
Кто знал такое в то время, когда все еще можно было немного потянуть время?
Она еще не могла дозвониться до Чипа, и мысль об этом звонке, исходя из того, что она могла его сделать, полностью вывела ее из себя.
Рыдая, она встала на колени возле стола ее мужа.
Она не согнула ладони, а прислонила ладонь к ладони, как в детстве, преклонив колени в фланелевой пижамах возле своей кровати и повторяя мантру Боже благослови Маму, Боже благослови Папу, Боже благослови мою золотую рыбку, у которой еще нет имени.
- Боже, это - Бренда.
Я не хочу, чтобы он вернулся ... что же, я хочу, но знаю, что Ты этого не можешь.
Только дай мне силу вынести это, хорошо? И мне интересно, если только ... я не знаю, богохульство ли это, наверное нет, но мне интересно можешь ли Ты позволить ему поговорить со мной еще раз.
Может быть позволить ему дотронуться ко мне еще раз, как он дотронулся сегодня утром.
При мысли об этом - его пальцы на ее коже под солнечным светом - она заплакала еще сильней.
- Я знаю, Ты не торгуешь духами - за исключением, конечно же, Святого Духа - но может во сне? Я знаю, что прошу много, но ... Боже, во мне сегодня такая пустота.
Я не знала, что в людях может быть такая пустота, но я боюсь, что я в нее проваливаюсь.
Если Ты сделаешь это для меня, я сделаю что-то для Тебя.
Ты лишь только меня попроси.
Пожалуйста, Боже, лишь прикосновение.
Или слово.
Даже если это будет во сне.
Она глубоко, мокро вздохнула.
- Спасибо.
Да будет воля Твоя, конечно же.
Понравится ли она мне или нет.
Она вяло засмеялась.
- Аминь.
Она открыла глаза и встала, держась за стол как опору.
Одна рука слегка подтолкнула локтем компьютер.
Он всегда забывал его выключить, но по крайней мере он держал его подключенным к розетке, так что батарея не разряжалась.
И его электронный рабочий стол был намного более ухоженным чем ее; ее был всегда забит загрузками и электронными стикерами-напоминалками.
На рабочем столе Хоуви возле иконки жесткого диска аккуратно находились три файла: ТЕКУЩЕЕ, где он хранил отчеты текущих расследований; СУД, где он хранил список тех (включая себя самого), кто должен был выступать свидетелем, и где, и почему.
Третьим файлом был ДОМ СВ.
МОРИНА, где он хранил все относящееся к дому.
Ее осенило что если она откроет его, она найдет что-то о генераторе, и ей нужно знать об этом, чтобы поддерживать его в рабочем состоянии как можно дольше.
Генри Моррисон из полицейского участка скорее всего будет счастлив заменить текущий баллон с газом, но что если запасных баллонов не осталось? Если так и есть, то ей следует прикупить еще в Бюприс или Бензин-и-Бакалея до того, как все они окончатся.
Она положила кончики пальцев на коврик для мыши, потом замерла.
На экране был четвертый файл, притаившийся в нижнем левом углу.
Она никогда его раньше не видела.
Бренда постаралась вспомнить, когда в последний раз она смотрела на рабочий стол этого компьютера, но не смогла.
Название файла было ВЕЙДЕР.
Что же, в городке был всего один человек, которого Хоуви называл Вейдером, как и Дарта: Большой Джим Ренни.
Заинтересованная, она навела курсор на файл и два раза на него кликнула, подумав, а что если он защищен паролем.
Так и было.
Она попробовала ДИКИЕКОШКИ, который подходил к файлу ТЕКУЩЕЕ (он не заморачивался над защитой СУДА), и он подошел.
В файле было два документа.
Один был озаглавлен как ТЕКУЩИЕ РАССЛЕДОВАНИЯ.
Вторым был PDF документ, названный ПИСЬМО ОТ ГПШМ.
На языке Хоуви это означало Генеральный Прокурор Штата Мен.
Она кликнула на него.
Бренда просмотрела письмо от Генпрокурора с возрастающим удивлением и слезами, текущими по ее щекам.
Первое, на чем остановился ее взгляд было приветствие: не Уважаемый Шериф Перкинс, а Дорогой Дюк.
Хотя письмо и было выдержано в юридических тонах, а не в тонах Хоуви, некоторые фразы выделялись для нее, как будто они были набраны жирным шрифтом.
Хищение городских товаров и услуг было первым.
Следующим была почти полная уверенность в причастии к этому Мера Сандерса.
Потом "Это преступление намного больше обширное и глубокое, чем мы могли представить себе три месяца назад."
И почти в самом низу, выглядя уже не просто жирным шрифтом, а заглавными буквами: ИЗГОТОВЛЕНИЕ И ПРОДАЖА НЕЗАКОННЫХ НАРКОТИКОВ.
Оказалось, что ее на молитву получен ответ, но совершенно неожиданный.
Бренда села в кресло Хоуви, кликнула на ТЕКУЩЕЕ РАССЛЕДОВАНИЕ в файле ВЕЙДЕР, и начала слушать мужа.
7
Речь Президента - щедрая на утешения, но скупая на информацию - закончилась в 12:21 ночи.
Расти Эверет смотрел ее в комнате отдыха на третьем этаже, последний раз проверил графики и пошел домой.
В его медицинской карьеры были более тяжелые деньки чем этот, но он никогда не был столь лишенным уверенности или взволнованным о будущем.
Дом был погружен в темноту.
В прошлом году они с Линдой обсуждали покупку генератора в прошлом (и позапрошлом) году, потому что в Честерс Милл всегда пропадало электричество на четыре или пять дней каждую зиму, и к тому же обычно пару раз летом; Электростанция Западного Мена не была одним из самых надежных поставщиков услуг.
Итогом становилось то, что они просто не могут себе этого позволить.
Возможно, если бы Лин пошла на полную ставку у копам, но никто из них не хотел этого, пока их девочки еще такие маленькие.
По крайней мере у нас есть хорошая печка и чертова гора дров.
Если они нам понадобятся.
В отделении перчатки был фонарик, но когда он включил его, он выдал слабый луч на пять секунд, а потом погас.
Расти проворчал что-то непристойное и напомнил себе запастись батарейками завтра - попозже сегодня, сейчас.
Если конечно же магазины будут открыты.
И если я не проберусь тут после двенадцати лет, то я обезьяна.
Да, конечно.
Он почувствовал себя немного обезьяной сегодня - только что пойманной и брошенной в клетку зоопарка.
И он точно пах как она.
Может душ перед сном...
Но нет.
Нет электричества, нет душа.
Стояла ясная ночь, и хотя луны не было, над домом сияли мириады звезд, и выглядели они также как всегда.
Может барьера над ними не было.
Президент об этом не говорил, так что, возможно, те, кто занимаются расследованием еще не знают.
Если Милл находится на дне только что воздвигнутого колодца вместо того, чтобы быть под каким-то странным стеклянным колпаком, тогда все еще может хорошо кончиться.
Правительство сможет сбрасывать все необходимое с воздуха.
Конечно же, если страна может тратить миллиарды на спасение корпораций, тогда она точно может себе позволить сбросить на парашюте дополнительные сладкие пирожки "Поп-тарт" и несколько паршивых генераторов.
Он начал подниматься по ступенькам крыльца, доставая ключ, но когда он подошел к двери, он увидел, что что-то висело на планке замка.
Он наклонился, посмотрел с сомнением, и улыбнулся.
Это был мини-фонарик.
На предосенней распродаже в Бюпри, Линда купила шесть за пять баксов.
В то время он подумал, что это глупая трата, даже вспомнил, что подумал - Женщины покупают вещи по той же причине, что и мужчины покоряют горы - потому что они там есть.
Маленькая металлическая петля торчала на донышке фонарика.
Через нее был продет шнурок от его старых теннисных туфель.
К шнурку была примотана записка.
Он снял ее и навел на нее свет.
Привет, сладенький.
Надеюсь, что ты в порядке.
2 младшеньких наконец-то уложены на ночь.
Обе взволнованы и расстроены, но наконец-то заснули.
Я завтра весь день на дежурстве и я имею ввиду что именно весь день, с 7 до 7, сказал Питер Рендольф (наш новый Шериф - СТОН).
Марта Эдмундс сказала, что заберет девочек, так что Боже благослови Марту.
Постарайся не разбудить меня.
(Хотя я могу и не спать.
) Боюсь, нас ждут тяжкие деньки, но я думаю, что мы справимся с этим.
Слава Богу в кладовке много съестного.
Сладенький, я знаю, что ты устал, но ты выгуляешь Одри? Она все еще выдает те ее странные Завывушки.
Возможно ли, что она знала о приближении этого? Говорят, что собаки чувствуют землетрясения, так что возможно ...?
Джуди и Дженни говорят, что они любят своего папочку.
И я тоже.
Мы завтра обязательно поговорим, правда? Поговорим и запасемся.
Я немного напугана.
Лин
Он тоже был напуган, и не в восторге, от того, что его жена будет работать завтра двенадцать часов, в то время как ему светит работать шестнадцать часов или даже дольше.
Также не восторге от того, что Джуди и Джанель проведут весь день с Мартой, когда они тоже несомненно напуганы.
Но от чего он был в наименьшем восторге, так это от того, что он будет должен выгуливать их золотистого ретривера около часу ночи.
Он подумал, что это возможно: то, что она чувствовала появление барьера; он знал, что собаки чувствуют много надвигающихся феноменов, не только землетрясения.
Только вот если бы оно так и было - то, что он Линда называли Завывушками, прекратилось бы, правда? Остальные собаки в городке вели себя серьезно тихо когда он возвращался сегодня.
Ни лая, ни воя.
Также не слышал он такого, чтобы другие собаки занимались Завывушками.
Может она будет спать на своей кроватке возле кухонной плиты, подумал он, открывая дверь кухни.
Одри не спала.
Она сразу же к нему подошла, не прыгая радостно, как обычно - Ты дома! Ты дома! О слава Богу, ты дома! - но подходя бочком, почти крадучись, с хвостом, опущенным ниже холки, как будто бы ожидая удара (который она никогда не получала) вместо того, чтобы ее погладили по голове.
И да, она снова завела свою Завывушку.
Она действительно началась незадолго до барьера.
Она прекратила на пару недель, и Расти уже начал надеятся, что все уже позади, но потом все началось заново, иногда тихо, иногда громко.
Сегодня было громко - а может так просто казалось в темной кухне, где цифровые данные на плите и микроволновке не светились, а привычный свет, который оставляла для него Линда над раковиной не горел.
- Прекрати, девочка, - сказал он.
Ты же разбудишь весь дом.
Но Одри не прекращала.
Она мягко боднула своей головой его колено, и посмотрела на него в ярком, узком луче света, который он держал в правой руке.
Он мог бы поклясться, что это был умоляющий взгляд.
- Хорошо, сказал он.
Хорошо, хорошо.
Прогулка.
Ее поводок висел на гвозде возле двери в кладовку.
Когда он пошел за ней (по дороге вешая фонарик на шею на шнурке для ботинок), она заскользила перед ним, больше похожая на кошку, чем на собаку.
Если бы не фонарик, он бы мог споткнуться об нее.
Это бы феерично завершило этот гребанный день.
- Минутку, минутку, потерпи.
Но она гавкала на него и пятилась.
- Тихо! Одри, тихо!
Вместо того, чтобы утихнуть, она снова гавкнула и звук прозвучал очень громко в спящем доме.
Он вздрогнул от удивления.
Одри бросилась вперед, схватила его за штанину и начала пятится в прихожую, стараясь утянуть и его.
Уже заинтригованный, Расти позволил ей потянуть себя.
Когда она увидела, что он идет, Одри разжала зубы и побежала к лестнице.
Она поднялась на две ступеньки, оглянулась и снова гавкнула.
Наверху, в их спальне зажегся свет.
- Расти? - Это сказала Лин невнятным голосом.
- Да, это я, - крикнул он, стараясь сделать это как можно тише.
- На самом деле это Одри.
Он пошел за собакой по ступенькам.
Вместо того, чтобы идти своей обычной решительной походкой, Одри постоянно оглядывалась.
Выражение, что для собак люди - это их животные часто легко наблюдалось, а то что сейчас видел Расти - так это тревогу.
Уши Одри были опущены, хвост все еще поджат.
Если это и были Завывушки, то сейчас они поднялись на новый уровень.
Расти внезапно подумал, что в дом пробрался вор.
Дверь кухни была закрыта, Лин обычно всегда закрывала все двери, когда была одна с девочками, но ...
Линда подошла к краю ступенек, подпоясанная белым купальным халатом.
Одри увидела ее и снова гавкнула.
Лаем типа "убирайся с моей дороги".
- Оди, да прекрати же ты! - сказала она, но Одри пробежала вдоль ее, ударив правую ногу Лин с такой силой, что та отлетела к стене.
Потом золотистая побежала вниз к комнате девочек, где все еще было тихо.
Лин достала ее собственный мини-фонарик из кармана халата.
- Да что же такое ...
- Я думаю, тебе лучше вернуться назад в спальню, - сказал Расти.
- Ни фига! - Она сбежала по лестнице перед ним, с прыгающим узким лучом света.
Девочкам было семь и пять, и они недавно вошли в то, что Лин называла "фазой женской частной жизни".
Одри подбежала к их двери, встала и начала царапать ее передними лапами.
Расти догнал Лин, когда она уже открыла дверь.
Одри заскочила внутрь даже не посмотрев на кровать Джуди.
Их пятилетка все равно глубоко спала.
А вот Джанель не спала.
Но и не бодрствовала.
Расти понял все, когда два фонарика сошлись на ней, и проклинал себя что не понял раньше, что происходило, то, что должно было происходить с августа или даже июля.
Потому что поведение, которое демонстрировала Одри - Завывушки - было четко задокументировано.
Он не видел правды, когда она глядела ему в лицо.
Джанель с открытыми глазами, в которых виднелись лишь белки, не билась в конвульсиях - спасибо Богу за это - но дрожала всем телом.
Она сбила одеяло в ногах, наверное в начале, и в двойных лучах фонариков он увидел мокрое пятно внизу ее пижамы.
Его пальцы заерзали, как будто бы собираясь сыграть на пианино.
Одри села на кровать, смотря на свою маленькую хозяйку с сосредоточенным вниманием.
Что с ней происходит? - закричала Линда.
В другой кроватке Джуди зашевелилась и сказала:
- Мама? Уже завтрак? Я что, автобус пропустила?
- У нее припадок, - сказал Расти.
Да помоги же ты ей! - выкрикнула Линда.
- Сделай что-то! Она умирает?
- Нет, - сказал Расти.
Часть его мозга, которая продолжала оставаться аналитической знала, что это почти наверняка был малый эпилептический припадок - как должны были быть и другие иначе они бы уже об этом знали.
Но когда это происходит с кем-то из близких - это иначе.
Джуди села выпрямившись, разбросав вокруг мягкие игрушки.
Ее глаза расширились от ужаса, и не сильно успокоились, когда Линда вырвала дитя из кровати и обхватила ее руками.
- Останови ее! Останови ее, Расти!
Если это малый эпилептический припадок, то он сам прекратится.
Пожалуйста, Боже, пусть он прекратится сам, подумал он.
Он зажал в ладонях дрожащую, гудящую голову Джен и попытался повернуть ее вверх, желая сделать все возможное, чтобы ее дыхательные пути оставались чистыми.
Сначала ему это не удалось - чертова подушка из пены мешала ему.
Он сбросил ее на пол.
Она ударила Одри, когда падала, но та не сильно уклонялась, лишь продолжала пристально смотреть.
Сейчас Расти мог немного поднять вверх голову Дженни, и он услышал ее дыхание.
Оно не было быстрым; но также не было резкого слезоотделения за кислородом.
- Мамочка, что происходит с Джен-Джен? - спросила Джуди, начиная плакать.
- У нее бешенство? Она больна?
- Бешенства нет, они лишь немного больна, - Расти изумился от того, как спокойно он говорил.
- Почему бы тебе не позволить мамочке опустить тебя в твою ...
- Нет - выкрикнули они обе в идеальной двухтонной гармонии.
- Хорошо, - сказал он, но вы должны вести себя тихо.
Не испугайте ее, когда он придет в себя, потому что она и так уже склонна к испугу.
- Небольшому испугу, - поправился он.
- Оди, хорошая девочка.
Ты очень, очень хорошая девочка.
Такие комплименты обычно доставляли Одри приступы радости, но не сегодня.
Она даже хвостом не виляла.
Потом, внезапно, золотистая немного гавкнула и легла, положив морду на одну лапу.
Секундами позже дрожание Джен прекратилось и она открыла глаза.
- Черт побери, - сказал Расти.
- Что? Линда уже сидела на краю кровати Джуди с Джуди на коленях.
- Что?
- Все кончилось, - сказал Расти.
Но оно не кончилось.
Не совсем.
Когда Дженни снова открыла глаза, они вернулись на место, но они не видели его.
- Большая Тыква! - выкрикнула Джанель.
- Это все из-за Большой Тыквы! Ты должен остановить Большую Тыкву!
Расти немного ее встряхнул.
У тебя был сон, Дженни.
Плохой, я полагаю.
Но он кончился и с тобой все нормально.
Но секунду она еще не была тут, хотя ее глаза повернулись и он знал, что она сейчас его слышит и видит.
- Останови Хеллоун, папочка! Ты должен остановить Хеллоуин!
- Хорошо, дорогая, остановлю.
Хеллоуина нет.
Вообще.
Она моргнула, потом подняла руку чтобы смахнуть свои запутанные и потные волосы со лба.
- Что? Почему? Я собиралась стать Принцессой Леей! Разве у меня все в жизни должно идти не так? Она начала плакать.
Линда поняла - Джуди засуетилась позади и держалась за низ халата своей мамы - и взяла Джанель на руки.
Ты все же можешь быть Принцессой Леей, солнышко, я обещаю.
Джен смотрела на своих родителей с замешательством, подозрением и усиливающимся испугом.
- Что вы здесь делаете? И почему она не спит? - указывая на Джуди.
- Ты уписалась в кровати, - сказала Джуди самодовольно, и когда Джен поняла, поняла и начала плакать сильнее - Расти почувствовал желание хорошенько выпороть Джуди.
Он обычно чувствовал себя просвещённым родителем (особенно в сравнении с теми, кого он обычно видел прошмыгивающими в поликлинику с своими детьми, у которых были сломаны руки или подбиты глаза), но не сегодня.
- Неважно, - сказал Расти, крепче обнимая Джен.
- Ты - не виновата.
У тебя была маленькая проблема, но сейчас ее нет.
- Ей нужно пойти в больницу? - спросила Линда.
- Только в поликлинику, но не сегодня.
Завтра с утра.
Я ее тогда подлечу правильными препаратами.
- НИКАКИХ УКОЛОВ! - закричала Дженни, и начале плакать так как никогда.
Расти понравилось, как это прозвучало.
Это был здоровый звук.
Сильный.
- Никаких уколов, солнышко.
Таблетки.
- Ты уверен? - спросила Лин.
Расти посмотрел на их собаку, уже мирно лежащую мордой на лапе, забывающей о всей сцене.
- Одри уверенна, - сказал он.
Но ей придется сегодня заночевать с девочками.
- Ура! - закричала Джуди.
Она бросилась на колени и крепко обняла Оди.
Расти обнял жену.
Она положила ему голову на плечо как будто слишком измотанная, чтобы держать ее самой.
- Почему сейчас? - спросила она.
- Почему сейчас?
- Я не знаю.
Просто будь благодарна, что это всего лишь малый эпилептический припадок.
На этот счет его молитва получила ответ.
.
Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/6622/19958
Переводчики: Freedomlover, Denniz, dnpro
Настройки
Готово:
100.00%
КП = 1.0