Готовый перевод Under the Dome / Под куполом: MADNESS, BLINDNESS, ASTONISHMENT OF THE HEART

Сумасшествие, слепота, оцепенение сердца
1
Пугало Джо не ложился спать рано; он не ложился спать допоздна.

Да, по сути, всю ночь.

Это был Джозеф МакКлатчи, тринадцати лет, так же известный как Король Чокнутых Доходяг, проживающий в доме 19 а Милл Стрит.

Метр девяносто два сантиметра в высоту и с весом в шестьдесят восемь килограммов, он был сущим доходягой.

И светлой головой.

Джо оставался в восьмом классе лишь из-за того, что его родители были категорично против того, чтобы он перепрыгивал через несколько классов.

Джо не возражал.

Там были его друзья (у него их было удивительно много как для тощего тринадцатилетнего гения).

К тому же работенка была плевой и там было много компьютеров, с которыми можно было отлынивать; в Мене у каждого школьника был компьютер.

Некоторые из лучших веб-сайтов были, конечно же, заблокированы, но Джо не понадобилось много времени для того, чтобы научиться обходить такие мелкие недоразумения.

Он с радостью делился этой информацией со своими корешами, двое из которых были бесстрашными скейт-бордерами Норри Калветом и Бенни Дрейком.

(Бенни особенно нравилось смотреть сайт "Блондинки в Белых Трусиках" во время ежедневных посещений библиотеки.)

Такая щедрость несомненно частично объясняла популярность Джо, но не всю; ребята считали его просто крутым.

Бамперная наклейка, наклеенная на его рюкзак возможно лучше всего объясняла почему.

Она гласила БОРИТЕСЬ С СУЩЕСТВУЮЩИМИ ВЛАСТЯМИ.

Джо был отличником, надежным, а и иногда отменным баскетбольным центровым о школьной команде (в спортивной команде с седьмого класса!), и отличным футболистом.

Он мог легко касаться клавиш пианино и два предыдущих года занимать второе место на ежегодном Городском рождественском конкурсе талантов с весёлым спокойным танцевальным номером на тему "Провинциалки" Гретчена Уилсона.

Присутствующие взрослые аплодировали и кричали от радости.

Лиза Джеймисон, главный библиотекарь городка, сказала, что он бы мог зарабатывать этим на жизнь, если бы захотел, но в планы Джо не входило стать вторым Наполеоном Динамитом.

- Там без сговора не обошлось, - сказал Сем МакКлатчи, мрачно показывая пальцем на серебряную медаль своего сына.

И это наверное было правдой; победителем в тот год стал Даги Твитчел, который оказался братом третьего члена городского управления.

Твитчел жонглировал булавами, напевая "Лунную реку".

Джо не парился, был ли там сговор или нет.

Он потерял интерес к танцам, так же как он терял интерес к большинству того, в чем он хоть как-то преуспевал.

Даже его страсть к баскетболу, которая для него как пятиклассника казалась вечной, начала охладевать.

Лишь пристрастие к Интернету, этой электронной вселенной неограниченных возможностей, казалось, не надоедало ему.

Его предметом желаний, которым он не делился даже с родителями, состояло в том, чтобы стать Президентом Соединенных Штатов.

Возможно, думал он иногда, я немного отчебучу чего-нибудь Наполеоно-Динамитовского на своей инаугурации.

И эта срань будет висеть на Ютьюбе вечно.

Джо провел целую первую ночь с появления Купола в Интернете.

У семьи МакКлатчи не было генератора, но ноутбук Джо был заряжен и готов к работе.

К тому же у него было полдюжины запасных батареек.

Он также втолковал нескольким семи или восьми ребятам из своего неформального компьютерного клуба держать резерв при себе, но он знал, где раздобыть еще, если они понадобятся.

А их могло и не быть; у школы был мощный генератор, и он думал, что сможет подзарядиться без проблем.

Даже если Средняя Милла закроется, Мистер

Олнат, вахтер, несомненно подключит его; Мистер

Олнат тоже был фанатом блондиноквбелыхтрусиках.

ком.

Не включая загрузок музыки кантри, которые, как видел Пугало Джо, он качал бесплатно.

Джо почти сжег свой коннектор Wi-Fi в первую ночь, переходя с блога на блог, нервно и быстро кликая, как жаба перепрыгивая с одного раскаленного камня на другой.

Каждый блог был мрачнее предыдущего.

Фактов было мало, теории заговора цвели буйным цветом.

Джо соглашался с своими папой и мамой, называющих самых странных теоретиков заговора, живших в (и для) Интернета "ребятами с шляпами из фольги", но он также верил в то, что если ты видишь много конского навоза, то поблизости должен быть и пони.

Когда День Купола стал Днем Вторым, все блоги говорили одно и то же: пони в этом случае были не террористы, захватчики из космоса, или Великий Ктулху, но старый добрый военно-промышленный комплекс.

Детали отличались от сайта к сайту, но три базовых теории проходили красной линией через все из них.

Одна состояла в том, что Купол был каким-то бессердечным экспериментом, и население Честерс Милл выступало в качестве подопытных кроликов.

Другая гласила, что это был неудачный эксперимент, вышедший из-под контроля ("Точно как в кино «Мгла»", - написал один блоггер).

Третья состояла в том, что это вообще не эксперимент, но хладнокровно созданный предлог для оправдания войны с государствами-врагами Америки.

- И МЫ ПОБЕДИМ!, - написал ToldjaSo87.

- Потому что этим новым оружием, КТО ВЫСТОИТ ПЕРЕД НАМИ? Друзья мои, МЫ СТАЛИ НОВОАНГЛИЙСКИМИ ПАТРИОТАМИ НАРОДОВ!!!!
Джо не знал какая из этих теорий правдива.

Да его это не беспокоило.

А вот что его беспокоило, так это выраженный общий знаменатель, которым выступало правительство.

Настало время для демонстрации, которую он конечно же возглавит.

Но не в городке, а на Шоссе 119, где она просто присоединится к Нему.

Сначала она будет состоять из парней Джо, но она будет расти.

Он в этом нисколько не сомневался.

Наверное Он все еще не подпускал представителей прессы, но даже в тринадцать Джо уже понимал, что это не обязательно имеет значение.

Потому что за униформами находились люди, и за хотя бы некоторыми внешне отрешенными лицами располагались пытливые умы.

Военное присутствие в целом могло создать Его, но в целом будут прятаться личности, и некоторые из них будут тайными блоггерами.

Они просочат словечко, а некоторые наверное дополнят свои отчеты фотографиями, сделанными с телефонов: Джо МакКлатчи и его друзья несут плакаты с надписями СНИМИТЕ СЕКРЕТНОСТЬ, ОСТАНОВИТЕ ЭКСПЕРИМЕНТ, ОСВОБОДИТЕ ЧЕСТЕРС МИЛЛ итд.

итп.

Нужно будет развесить плакаты и по городу тоже, пробормотал он.

С этим не возникнет затруднений.

У всех его ребят есть принтеры.

И велики.

Пугало Джо начал рассылать электронные письма с началом зари.

Скоро он начнет наматывать круги на велике и включит Бенни Дрейка в свои помощники.

Может быть Норри Калверта.

Как правило компания Джо обычно вставала поздно на выходных, но в это утро, думал Джо, все встанут очень рано.

Несомненно Он скоро отключит Интернет, как и телефоны, но на данный момент он был оружием Джо, оружием народа.

Настало время бороться с властями.

2
- Парни, поднимите руки, - сказал Питер Рендольф.

Он был уставшим и с мешками под глазами, когда стоял перед своими новобранцами, но он также чувствовал некую мрачную радость.

Зеленая машина Шерифа была припаркована на парковке автопарка, только что заправленная и готовая к выезду.

Сейчас она была его.

Новобранцы - Рендольф намеревался называть их Специальные Помощники Шерифа в своем официальном рапорте Меру - покорно подняли свои руки.

Их на самом деле было пятеро, и одна была не парнем, девушкой по имени Джорджия Рукс.

Она была безработной парикмахершей и девушкой Картера Тибодау.

Младший предложил отцу, что им наверное следует добавить женщину для того, что бы все были довольны, и Большой Джим сразу же согласился.

Рендольф сначала запротестовал против этого, но когда Большой Джим одарил нового Шерифа своей самой свирепой улыбкой, Рендольф уступил.

И он должен был признать, когда приводил их к присяге (когда некоторые из постоянных сотрудников смотрели на это), что они наверняка выглядели достаточно крепкими.

Младший скинул несколько килограммов с прошлого лета, но нисколько не приблизился к своему весу того времени, когда он был главным обидчиком в школе, но все еще должен весить восемьдесят шесть килограммов, ну а прочие, даже девушка, были прирожденными силачами.

Они стояли и повторяли за ним, фразу за фразой: Младший с левого края, возле своего друга Френки ДеЛессепса; затем Тибодау и девушка Рукс; Мелвин Сирлес замыкал ряд.

Сирлес давил рассеянную лыбу типа еду-на-городскую-ярмарку.

Рендольф бы быстренько стер эту срань с его лица если бы у него было три недели для обучения этих детей (черт, даже одна), но у него их не было.

Единственное в чем он не уступил Большому Джиму было использование пистолетов.

Ренни спорил о них, настаивая на том, что они - "адекватные, богобоязненные молодые люди", и говорил, что он с радостью обеспечит их сам, если это необходимо.

Рендольф покачал головой.

- Ситуация слишком нестабильна.

Посмотрим как они себя проявят.

- Если кто-нибудь из них пострадает, в то время как вы будете смотреть, как они сп...
- Никто из них не пострадает, Большой Джим, - сказал Рендольф, надеясь, что он прав.

- Это Честерс Милл.

Если бы это был Нью Йорк, все могло быть по другому.

3
Сейчас Рендольф говорил: "Я я буду, в меру своих способностей, защищать и служить людям этого городка."

Они повторили за них таким сахарным тоном, как будто были в воскресной школе на родительский день.

Даже рассеянную улыбавшийся Сирлес сказал все правильно.

И они выглядели хорошо.

Без оружия - пока - но по крайней мере у них были рации.

А также полицейские дубинки.

Стейси Моггин (которая сама будет вести уличное патрулирование) нашла рубашки от формы для всех кроме Картера Тибодау.

У них не было ничего, что ему бы подошло, потому что он был слишком широк в плечах, но обычная голубая рубашка, которую он захватил с дому выглядела ничего.

Не новая, но она была чистой.

И серебряный жетон прикрепленный над левым карманом говорил то, что нужно было сказать.

Может это и сработает.

- Потому помоги мне Господь, - сказал Рендольф.

- Потому помоги мне Господь, - повторили они.

Боковым зрением Рендольф увидел, как открылась дверь.

Это был Большой Джим.

Он присоединился к Генри Моррисону, сиплому Джорджу Фредерику, Фреду Дентону и выглядевшей сомневающейся Джеки Веттингтон в конце комнаты.

Ренни был тут чтобы увидеть присягу своего сына, Рендольф знал.

А поскольку ему все еще было неловко из-за того, что он отказал новеньким в оружии (отказывать Большому Джиму в чем-либо претило политически гибкому характеру Рендольфа), новый шериф сейчас сымпровизировал, в основном для блага заместителя мера.

- И я не дам себя в обиду.

- И я не дам себя в обиду, - повторили они.

С воодушевлением.

Все уже улыбались.

Рвущиеся.

Готовые выйти на улицы.

Большой Джим кивал и поднял большой палец несмотря на присягу.

У Рендольфа расправились крылья, хотя он и не знал что слова вернуться к нему будут преследовать его: И я не буду терпеть, если меня кто-либо будет обижать.

4
Когда Джулия Шамвей вошла в Свитбрайр Роуз тем утром, большинство завтракавших ушло в церковь или импровизированное собрание на общинной земле.

Было девять часов.

Барби был сам; ни Доди Сандерс, ни Энджи МаКейн так и не появились, что никого не удивило.

Роуз отправилась в Фуд Сити.

Энсон пошел с ней.

Если все будет хорошо, то они вернуться загруженные продуктами, но Барби не позволял себе в это поверить до того момента, когда непосредственно увидит блага.

- Мы закрыты до обеда, - сказал он, - но есть кофе.

- А булочка с корицей? - с надеждой спросила Джулия.

Барби покачал головой.

Роузи их не готовила.

Стараемся по максимуму экономить генератор.

- Разумно, - сказала она.

- Ну тогда просто кофе.

Он принес кофейник и налил.

- Выглядишь уставшей.

- Барби, да все с утра выглядят уставшими.

И напуганными до смерти.

- Как там выпуск газеты?
- Я надеялась, что она выйдет до десяти, но скорее всего она до трех часов этого дня.

Первый дополнительный выпуск Демократа с того времени, как Престил затопила в две тысяча третьем.

- Производственные проблемы?
- Да нет, пока генератор работает.

Я просто хочу пройтись к продуктовому магазину посмотреть, появиться ли там толпа.

У включить это в статью, если она появилась.

Пит Фриман уже там фотографирует.

Барби не нравилось слово толпа.

- Господи, надеюсь они будут вести себя хорошо.

- Будут - это Честерс Милл в конце концов, не Нью-Йорк.

Барби не был уверен насколько городские мыши отличаются от сельских, когда они в состоянии стресса, но он попридержал язык.

Она знала местных лучше его.

И Джулия как будто прочив его мысли: "Конечно я могу и ошибаться.

Потому я отправила Пита."

Она оглянулась.

Перед стойкой все еще находилось несколько людей, которые заканчивали яйца и кофе, и конечно же большой стол сзади - "бредовый стол" по выражению янки - был забит стариками пережевывающими то, что случилось и обсуждающими, что может случиться дальше.

А в центре ресторана, как ни странно, она и Барби оказались наедине.

- Пару вещей сказать тебе, - сказала она понизив тон.

Прекрати порхать как Официант Вилли и присядь.

Барби так и сделал, и налил себе чашку кофе.

Оно была с дна кофейника и на вкус было как дизель ... но конечно же на дне кофейника находился основной пласт кофеина.

Джулия полезла в карман платья, достала свой мобильник и перебросила ему по столу.

Твой Кокс снова звонил сегодня в семь утра.

Думаю он тоже не сильно много спал той ночью.

Просил передать тебе это.

Не знает, что у тебя свой есть.

Барби не прикоснулся к телефону.

- Если он уже ожидает рапорт, то он серьезно переоценил мои возможности.

- Он этого не сказал.

Он сказал, что нужно поговорить с тобой, он хочет иметь возможность связываться с тобой.

Это помогло Барби решить.

Он оттолкнул телефон ей назад.

Она взяла его не удивляясь.

Он также сказал, что если он перезвонит до пяти часов дня, то ты позвонил ему.

У него будут новости.

Хочеш номер с прикольным междугородним кодом?
Он вздохнул.

- Конечно.

Она написала его на салфетке: маленькие аккуратные цифры.

- Я думаю, они собираются что-то попробовать.

- Что?
- Он не сказал; просто у меня появилось ощущение, что на столе есть какие-то варианты.

- Бьюсь об заклад, что есть.

- Какие еще соображения?
- А кто говорит, что они вообще есть?
- Просто у меня появилось ощущение, - сказал он, улыбаясь.

- Хорошо, счетчик Гейгера.

Я подумывал поговорить об этом с Элом Тиммонсом.

Эл был вахтёром Ратуши, и постоянным посетитем Свитбрайр Роуз.

Барби с ним хорошо ладил.

Джулия покачала головой.

- Нет? Почему нет?
- Хочешь угадать кто дал Элу личный беспроцентный заем для отправки самого младшего сына Эла в Херитидж Крисчиан в Алабаме?
- Неуждо Джим Ренни?
- Точно.

А теперь давай сыграем в "Двойной просчёт", где очки могут сильно измениться.

Угадай кто держит бумаги на плуг "Фишер", принадлежащий Элу.

Думаю, что это тоже Джим Ренни.

- Правильно.

А поскольку ты дерьмо собачье, от которое заместитель мера Ренни не смог очистить свою туфлю, то обращаться к людям, которые перед ним в долгу - не самая лучшая идея.

Она наклонилась вперед.

- Но случилось так, что я знаю у кого есть полный комплект ключей к царству: Ратуше, больнице, поликлинике, школам, дальше называй сам.

- У кого?
- Нашего покойного начальника полиции.

И я случайно знаю его жену - вдову - очень хорошо.

И он ненавидит Джеймса Ренни.

Плюс, она может хранить тайну, если кто-то убедит ее в том, что это нужно.

- Джулия, ее муж еще даже не остыл.

Джулия подумала об мрачной комнатушке в похоронном бюро Боуи и скорчила гримасу скорби и отвращения.

- Может и нет, но он уже комнатной температуры.

Я тебя поняла, хотя и поддерживаю твое сострадание.

- Но...
Она схватила его руку.

Она удивила Барби но не покоробила.

Это не обычные обстоятельства.

И не важно насколько разбито ее сердце, Бренда Перкинс знает это.

У тебя есть чем заняться.

Я убежу ее в этом.

Ты - тайный агент.

"Ты - тайный агент", подумал Барби, и его внезапно посетила пара неприятных воспоминаний: спортзал в Фалудже и плачущий иракец, голый если бы не его распутанная куфия.

После того дня и того спортзала он перехотел быть тайным агентом.

И все же он был им.

- Так я ...
Стояло теплое утро как для октября, и хотя дверь была закрыта (люди могли выходить, но не входить снова), окна были открыты.

Через те, что выходили на Мейн Стрит, послышался пустой металлический хлопок и крик боли.

За ним послышались крики протеста.

Барби и Джулия посмотрели друг на друга через чашки кофе с одинаковым выражением удивления и понимания.

Все сейчас начинается, подумал Барби.

Он знал, что это не так - началось оно вчера с опусканием Купола - но в тоже время он внутренне был уверен, что это так.

Люди за стойкой побежали к двери.

Барби встал присоединится к ним и Джулия пошла за ним.

По улице на северном краю общинной земли начал звонить колокол Первой Конгрегационалистской Церкви, призывая верных к службе.

5
Младший Ренни чувствовал себя отлично.

У него с утра прошла лишь тень головной боли и завтрак легко лежал в желудке.

Он подумал, что наверное сможет съесть обед.

Это было хорошо.

В последнее время он нечасто пользовался едой; в половине случаев даже от взгляда на нее он вот-вот был готов вырвать.

Но не сегодня с утра.

Оладьи с беконом, детка.

Если это апокалипсис, подумал он, то ему следовало настать раньше.

Каждый специальный помощник был поставлен в напарники обычному штатному офицеру.

Младшему выпал Фредди Дентон, и это тоже было хорошо.

Дентон, лысеющий, но все еще в форме в пятьдесят, был известен как серьезный крутой парень ... но были исключения.

Он был президентом Клуба Вайлдкет Бустерс во время школьных футбольных годов Младшего, и ходили слухи, что он никогда не выписывал штрафы игрокам школьной футбольной команды.

Младший не мог сказать за них всех, но он знал, что как-то как-то Фредди отпустил без наказания Френки ДеЛессепса, и Младшему самому была сказана старая бодяга "Я не буду записывать о тебе в этот раз но притормози" дважды.

Младший мог бы стать напарником Веттингтон, которая наверное думала, что первая слабина в конце-концов закончится тем, что парень влезет к ней в штаны.

У нее был отличный пышный бюст, но можно ли сказать грубее? Также его не беспокоил холодный взгляд, которым она наградила его после присяги, когда он с Фредди прошли возле нее на улицу.

Найдется и тебе немного места в кладовке, если попробуешь поиметь меня, Джеки, подумал он и засмеялся.

Боже, тепло и свет на лице ощущались так приятно! Сколько же прошло времени с тех пор, как ему последний раз было так хорошо?
Фредди посмотрел на него.

- Что смешного, Малый?
- Та ничего особенного, - сказал Младший.

- Мне просто улыбается удача, вот и все.

Их работа, по крайней мере этим утром, состояла в пешем патрулировании Мейн Стрит ("Чтобы заявить о своем присутствии" - сказал Рендольф), сначала по одной стороне, а потом по другой.

Достаточно приятная обязанность под теплым октябрьским солнцем.

Они проходил Бензин-и-Бакалея Милла, когда они услышали повышенные голоса изнутри.

Один принадлежал Джонни Карверу, менеджеру и совладельцу.

Младший не смог разобрать второй, но Фредди Дентон округлил глаза.

- Неряха Сем Вердрокс, будь я неладен, - сказал он.

- Вот дерьмо! Ведь даже нету полдесятого.

- Кто такой Сем Вердрокс? - спросил Младший

Губы Фредди сжались в белую линию, которую Младший знал с футбольных дней.

У Фредди она означала Вот черт, нас не видят.

Также его взгляд Вот черт, плохо дело.

- Да ты никак не знаком со сливками общества Милла, Малый.

Но ничего, сейчас мы тебя представим друг другу.

Карвер говорил: "Я знаю, что полдесятого, Семми, и я вижу что ты при деньгах, но все равно я не могу продать тебе вина."

Ни сегодня утром, ни обедом, ни вечером.

Возможно и завтра тоже, если эта заварушка не разрешится.

Так сказал Рендольф лично.

Он новый Шериф.

- Да дерьмо он, а не Шериф! - ответил другой голос, но он был настолько неразборчивым, что до ушей Младшего дошло что-то звучащее как Да-демо оне Шиф.

- Пит Рендольф просто кусок дерьма из жопы Дюка Перкинса.

- Дюк мертв и Рендольф запретил продавать спиртное.

Извини, Сем.

- Хотя бы бутылочку "Громовержеца", захныкал Сем.

Хотя тылочку Громовеца.

Она мне нужна.

И, я могу за нее заплатить.

Давай.

- Сколько я уже здесь торгую?
- Давно, блин.

Хотя в голосе чувствовалось отвращение к самому себе, Джонни собирался посмотреть на длинный шкаф с пивом и вином, когда Младший и Фредди подошли по проходу.

Он наверное решил, что бутылочка Громика будет небольшой платой за то, что этот старый пьяница уберется из его магазина, поскольку многие покупатели смотрели и явно ждали дальнейшего развития событий.

Рукопечатная вывеска на шкафу упрямо гласила НИКАКИХ ПРОДАЖ АЛКОГОЛЯ ДО ДАЛЬНЕЙШИХ РАСПОРЯЖЕНИЙ, но слабак тянулся за спиртным несмотря на штуковину посредине.

Именно там находился самая дешевая бодяга.

Джунир был на службе менее двух часов, но он знал, что это плохая идея.

Если Карвер уступит это дрянное вино, остальные, не такие отталкивающие клиенты потребуют ту же привилегию.

Фредди Дентон был явно согласен.

- Не делай этого, - сказал он Джонни Карверу.

И Вердроксу, который смотрел на него красными глазами крота, попавшего в пожар в сухих кустарниках: "Я не знаю, осталось ли в тебе достаточно работающих клеток головного мозга, чтобы прочитать вывеску, но я знаю, что ты слышал его: сегодня никакого алкоголя.

Так что иди проветрись.

И перестань заванивать это место.

- Вы не можете так поступать, Офицер, - сказал Сем, выпрямляясь на свой полный рост в метр шестьдесят семь сантиметров.

На нем были грязные слаксы, футболка с Лед Зеппелин и старые тапочки со стоптанными задниками.

Его волосы выглядели так, как будто последний раз их стригли еще тогда, когда Буш Второй пользовался популярностью.

- У меня есть мои права.

Свободная страна.

Говорят о таком праве в Конституции Независимости.

- В Милле Конституция была упразднена, - сказал Младший, абсолютно не понимая, что говорит пророчество.

- Так что вали отсюда.

Боже, как здорово он себя чувствовал! Практически за день он перешел от смерти и депрессии к росту и расцвету.
- Но ...
Сем постоял еще немного с трясущимися губами, стараясь придумать дополнительные доводы.

Младший с отвращением и очарованием заметил, что глаза старого хрена начали влажнеть.

Он протянул свои руки, которые тряслись еще больше чем его дряблые губы.

У него еще оставался один довод, но о нем было непросто заявить перед аудиторией.

Потому что ничего другого не оставалось, он заявил его.

- Мне это действительно нужно, Джонни.

Я не шучу.

Хотя бы немного, чтобы унять дрожь.

А потом завяжу.

И я не буду выкидывать фортели.

Клянусь именем своей матери.

Просто пойду домой.

Домом для Неряхи Сема была хибара на отвратительно пустом дворике, захламленном частями старых автомобилей.

- Может, мне следует ... - начал Джонни Карвер.

Фредди не обратил на него внимания.

- Неряха, да ты же никогда в жизни не завязывал.

- Не называй меня так! - выкрикнул Сем Вердрокс.

Слезы полились из его глаз и стекали по щекам.

- Да у тебя ширинка не застегнута, старик, - сказал Младший, и когда Сем посмотрел на промежность грязных слакс, Младший ткнул пальцем на обвисший низ штанов старика и потом поддел его нос.

Старый школьный трюк, да чего там, но он не потерял своей привлекательности.

Младший даже сказал то, что говорилось в таких случаях: "Нос повелся на пятно."
Фредди Дентон засмеялся.

Также как и пара других людей.

Даже Джонни Карвер улыбнулся, хотя было непохоже, что он сделал это по желанию.

- Убирайся отсюда, Неряха, - сказал Фредди.

- Хороший денек.

И ты же не хочешь провести его в камере.

Но что-то - может то, что его назвали Неряхой, может то, что его поддели за нос, может и то, и другое - снова оживило ту ярость, которая удивляла и пугала его колег, когда он был дровосеком на канадской стороне Меримачи сорок лет назад.

Хотя бы временно его руки и губы перестали дрожать.

Его глаза повернулись к Младшему, и он хладнокровно но несомненно презрительно громко прочистил горло.

Когда он заговорил, его его голос прозвучал четко.

- Пошел на хер, парень.

Ты не коп вовсе, да и футболист из тебя был так себе.

Как я слышал, не смог даже пробиться в второй состав команды колледжа.

Его взгляд переключился на Офицера Дентона.

А ты, Заместитель Пса.

После девяти продавать в воскресенье законно.

Так было с семидесятых, такой вот конец истории.

Сейчас он смотрел на Джонни Карвера.

Улыбка Джонни сошла, и наблюдающие покупатели полностью затихли.

Одна женщина постукала себя по горлу.

У меня есть деньги, монета государства, и я беру свое.

Он пошел за прилавок.

Младший схватил его за футболку и штаны сзади, развернул его и толкнул к витрине магазина.

- Эй! выкрикнул Сем, когда его ноги задергались над старым замасленным прилавком.

- Убери от меня свои руки! Убери свои гребанные руки!
Через двери и вниз по ступенькам, Младший держал старика перед собой.

Он был легкий как мешок перьев.

И Боже, он пукал! Паф-паф-паф, как старый пулемет! Грузовой автофургон Стабби Нормана был припаркован на обочине, тот, на боку которого было написано ПОКУПАЮ И ПРОДАЮ МЕБЕЛЬ и ВЫСОКИЕ ЦЕНЫ НА АНТИКВАРИАТ.

Стабби сам стоял возле него с открытым ртом.

Младший не колебался.

Он с разгону врезал старого лопочущего пьянчугу головой в борт автофургона.

Тонкий метал выдал сочное ДЗЫННЬ!
Младшему не пришло в голову, что он мог убить старого вонючего хрена, пока Неряха Сем не упал камнем половиной тела на тротуар, а половиной - на сточную канаву.

Но для того, чтобы убить Сем Вердрокса, удара о борт старого автофургона было недостаточно.

Или хотя бы утихомирить его.

Он закричал, потом начал плакать.

Он встал на колени.

Красное стекало с его лица начиная с кожи головы, где кожа разошлась.

Он смахнул немного, посмотрел на это с неверием, потом вытянул мокрые пальцы.

Пешее движение на тротуаре остановилось настолько, что кто-то мог назвать это игрой в Статуи.

Прохожие смотрели с расширившимися глазами на человека, стоящего на коленях и держащего полную ладонь крови.

- Да подам в суд на весь этот гребанный город за жестокость полиции, - проревел Сем.

- И Я ВЫИГРАЮ!
Фредди спустился по ступенькам магазина и встал возле Младшего.

- Ну давай, скажи это, - сказал ему Младший.

- Сказать что?
- Что я предпринял слишком суровые меры.

- Ты что, охренел?

Ты же слышал, что сказал Пит: не давай себя в обиду.

Напарник, это уже начинается тут и сейчас.

Напарник! Сердце Младшего растаяло от этого слова.

- Ты не можешь меня вышвырнуть, когда я при деньгах, - бушевал Сем.

- И не смеешь меня избивать! Я - американский гражданин! Увидимся в суде!
- Да не вопрос, - сказал Фредди.

- Суд находится в Касл Роке, и насколько я слышал, дорога туда закрыта.

Он подтянул старика к своим ногам.

Из носа Сема тоже текла кровь, и ее поток превратил его рубашку в нагрудник.

Фредди полез за поясницу за парой пластиковых наручников (У меня тоже такие будут, восхищенно подумал Младший).

Через секунду они ужи были на запястьях Сема.

Фредди обвел взглядом свидетелей - находящихся на улице, толпящихся в дверях Бензина-и-Бакалеи.

- Этого мужчину арестовывают за нарушение общественного порядка, препятствию офицерам полиции и попытку нападения! - сказал он тем зычным голосом, который Младший хорошо запомнил, еще будучи на футбольном поле.

Обижающий со стороны, он всегда раздражал его.

Но сейчас он звучал очаровательно.

Наверное взрослею, подумал Младший.

- Его также арестовано за нарушение нового безалкогольного правила, учрежденного Шерифом Рендольфом.

- Посмотри хорошенько! - Фредди тряхнул Сема.

Кровь стекала с лица и рваных волос Сема.

У нас здесь кризисная ситуация, народ, но в городе новый шериф, и он намерен справиться с ней.

Привыкайте к нему, действуйте с учетом его, учитесь его полюбить.

Таков мой совет.

Следуйте ему, и я уверен, что мы выберемся из этой ситуации на ура.

Ну а если пойдете против, то ... - он указал на руки Сема, одетые в пластиковые наручники за спиной.

Пара человек даже зааплодировали.

Для Младшего Ренни этот звук напоминал холодную воду в жаркий день.

Потом, когда Фредди начал тащить окровавленного старика по улице, Младший почувствовал на себе взгляд.

Чувство было таким четким, как будто чьи-то пальцы барабанили по затылку.

Он повернулся, и там стоял Дейл Барбара.

Он стоял с редактором газеты и хмуро смотрел на него.

Барбара, который хорошенько его отделал той ночью на парковке.

Который пометил их всех, до того как численный перевес наконец-то начал изменять ситуацию.

Отличное настроение Младшего начало испаряться.

Он почти почувствовал, как оно улетучивается через его макушку как стая птиц.

Или как летучие мыши из башни.

- Что ты здесь делаешь? - спросил он Барбару.

- У меня есть вопрос получше, - сказала Джулия Шамвей.

На ней была ее натянутая улыбочка.

- Что же ты делаешь, обходясь жестоко с человеком которые весит лишь четвертую часть тебя и в три раза старше?
Младший не нашелся что ответить.

Он почувствовал как кровь прилила к его лицу и проступила на щеках.

Он внезапно увидел как газетная стерва в кладовке МакКейнов составляет компанию Энджи и Доди.

Барбару тоже.

Может даже лежит на газетной стерве, как будто бы занимаясь старым добрым трахи-трахи.

Фредди пришел на помощь Младшему.

Он говорил спокойно.

С лицом полицейского известного по всему миру.

- Любые вопросы по политике полиции должны адресоваться новому Шерифу, мадам.

Тем временем, постарайтесь запомнить, что пока что мы присматриваем за городком.

Иногда, когда люди предоставлены сами себе, нужно показывать пример.

- Иногда, когда люди предоставлены сами себе, они совершают то, о чем позже жалеют, - ответила Джулия.

- Обычно когда начинается расследование.

Уголки губ Фредди опустились.

Потом он потянул Сема по тротуару.

Младший посмотрел на Барби еще немного, потом сказал: "Хочешь видно попридержать язык при мне."

Да и не делать глупостей.

Он специально дотронулся большим пальцем до нового блестящего жетона.

- Перкинс мертв и сейчас закон - это я.

- Младший, сказал Барби, - да ты неважно выглядишь.

- Ты болен?
Младший посмотрел на него слегка расширенными глазами.

Потом он развернулся и пошел за своим новым напарником.

Кулаки у него были сжаты.

6
Во времена кризиса, народ склонен придерживаться привычного для успокоения.

Это справедливо и для верующих, и для язычников.

Это утро не было наполнено сюрпризами для верных в Честерс Милл; Пайпер Либби проповедовала надежду в Конгрегационалистской, и Лестер Коггинс проповедовал адский огонь в Святого Христа-Искупителя.

Обе церкви были забиты под завязку.

Отрывок Писания Пайпер был из Евангелия от Иоанна: Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга.

Она говорила тем, кто заполнил ряды Конгрегационалистской церкви, что молитва важна во время кризиса - о утешении молитвы, о силе молитвы - но также важно помогать друг другу, зависеть друг от друга, и любить друг друга.

- Бог испытывает нас тем, чего мы не понимаем, - сказала она.

- Иногда это болезнь.

Иногда это неожиданная смерть любимого человека.

Она с сочувствием посмотрела на Бренду Перкинс, которая сидела с опущенной головой и сложенными руками на коленях черного платья.

- А сейчас это какой-то необъяснимый барьер, который отрезал нас от внешнего мира.

Мы не понимаем этого, но мы также не понимаем и болезнь или боль от неожиданной смерти хороших людей.

Мы спрашиваем Бога почему, и в Ветхом Завете, ответ такой, какой он дал Иову: "Был ли там, когда я создавал мир?". В Новом - и более просвещенном - Завете, это ответ, который Иисус дал своим ученикам: "Да любите друг друга; как Я возлюбил вас".

И это, что нам нужно делать сегодня и каждый день, пока это не кончиться: любить друг друга.

Помогать друг другу.

И дожидаться окончания Божьего испытания, так как Божие испытания всегда кончаются.

Отрывок Писания Лестера Коггинса был из Книги Чисел (раздел Библии не известный как источник оптимизма): То согрешите пред Господом, и испытаете наказание за грех ваш, которое постигнет вас.

Как и Пайпер Лестер упоминал концепцию испытаний - церковный хит во время больших хреней истории - но его лейтмотив был связан с заразой греха, и как Бог разбирается с такими заразами, что напоминало сжимание их Его Пальцами также так и человек сжимает проблемный прыщ пока гной не выдавиться как святой Колгейт.

И поэтому, даже в чистом свете прекрасного октябрьского утра, он все еще был на большую половину убежден, что грех, за который пострадал городок был его собственным, Лестер был особо убедительным.

Во многих глазах стояли слезы и возгласы "Да, Господи!" разносились с одного края первых рядов до второго.

Когда он был настолько вдохновлен, великие идеи иногда приходили в голову Лестера прямо во время проповеди.

Одна пришла ему в голову в этот день, и он сразу же ее озвучил, даже не сделав паузу для ее обдумывания.

Да и нечего было ее обдумывать.

Некоторые вещи слишком яркие, слишком пылающие для того, чтобы быть неправильными.

- Сегодня в обед я пойду туда, где Шоссе 119 ударяется о таинственные Врата Божие, - сказал он.

- Да, Иисус! - закричала рыдающая женщина.

Остальные захлопали в ладоши или подняли их в знак поддержки.

- Я полагаю в два часа.

Я собираюсь встать на колени там на пастбище, да, и я собираюсь помолиться Богу, чтобы Он снял это горе.

На этот раз возгласы Да Господи и Да Иисусу и Бог знает это были громче.

- Но сначала... Лестер поднял руку, которой он избивал свою голую спину в темноте ночи.

- Сначала, я помолюсь о ГРЕХЕ, который и вызвал эту ПЕЧАЛЬ и это ГОРЕ! Если я один, Бог может и не услышать меня.

Если я буду с двумя или тремя, или даже пятью, Бог ВСЕ ЕЩЕ может не услышать меня, можете сказать аминь.

Они могли.

Они сказали.

Все они подняли руки сейчас, и раскачивались из стороны в сторону, захваченные в этом добром Божьим приступе.

- Но если бы ВЫ ВСЕ вышли - если бы мы помолились в кругу прямо там в траве Божьей, под Божьим голубым небом ... в поле зрения воинов, которые как говорится охраняют творенье Божьей праведной Руки ... если бы ВЫ ВСЕ вышли - если бы мы помолились вместе, тогда бы мы смогли достать до начале этого греха, и вытащить его на свет к смерти, и совершить чудо Бога всемогущего! ВЫ ВЫЙДЕТЕ? ПРЕКЛОНИТЕ КОЛЕНИ СО МНОЙ?
Конечно же они выйдут.

Конечно же они преклонят колени.

Людям нравиться честная молитва перед Богом в хорошие времена и плохие.

И когда группа быстро заиграла "Что бы ни приказал Мой Бог то Правильно" (ударение на G, Лестер на главной гитаре), они запели так, что крышу сносило.

Джим Реннм был конечно же там; и именно Большой Джим обеспечил необходимый транспорт.

СНИМИТЕ СЕКРЕТНОСТЬ! ОСВОБОДИТЕ ЧЕСТЕРС МИЛЛ! ПРОДЕМОНСТРИРУЙТЕ!!!
ГДЕ? Молочная ферма Динсмора на Шоссе 119 (Просто ищите РАЗБИТЫЙ ГРУЗОВИК и ВОЕННЫХ АГЕНТОВ ПРИТЕСНЕНИЯ)!
КОГДА? 2 ЧАСА ДНЯ, ПО ВПВ (ВОСТОЧНО-ПРИТЕСНИТЕЛЬНОМУ ВРЕМЕНИ)!
КТО? ТЫ и каждый Друг, которого ты сможешь привести! Скажи им МЫ ХОТИМ ЗНАТЬ КТО СДЕЛАЛ ТАКОЕ С НАМИ!
И ПОЧЕМУ!
А больше всего, скажи им МЫ ХОТИМ НАРУЖУ!!!
Это НАШ ГОРОД! Нам нужно за него бороться!
НАМ НУЖНО ЕГО ВЕРНУТЬ!!!
Имеются несколько свободных плакатов, но постарайся принести свой (и помни, что Ругательство непродуктивно).

БОРИТЕСЬ С ВЛАСТЯМИ!
ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НЕМУ!
Комитет по Освобождению Честерс Милл
8
Если бы в городке был человек который мог взять старое выражение Нитцше "Что не убивает меня, то делает меня сильнее" как личный девиз, то таким человеком был бы Ромео Бюпри, делец с богатством Елвиса и остроконечной обувью с мягкими боками.

Он был обязан своим именем романтической франко-американской матери; своей фамилией - крутому отцу-янки который был практичным до скупого мозга костей.

Ромео пережил детство безжалостных насмешек - плюс периодические побои - для того, чтобы стать самым богатым человеком в городке.

(Хотя ... нет.

Большой Джим был самым богатым человеком в городке, но большая часть его богатства была по необходимости скрыта.)

Ромми владел самым большим и самым прибыльным независимым универсальным магазином в целом штате.

Еще в восьмидесятых, его потенциальные спонсоры в деле говорили ему что было бы безумием начинать с таким откровенно уродливым именем как Бюприс.

Ответ Ромми состоял в том, что если это имя не навредило "Семенам Бюпри", то не навредит и ему.

А сейчас их крупнейшие летние продавцы носили футболки с надписью ВСТРЕТИМСЯ ЗА СТАКАНЧИКОМ "СЛЮПРИС" В БЮПРИС.

Выкусите это, вы, банкиры с ограниченным воображением!
Он преуспел, в основном, благодаря распознаванию возможностей озолотится и их безжалостном эксплуатации.

Около десяти тем воскресным утром - незадолго после того, как он увидел, что Неряху Сема тянут в полицейский участок - обрисовалась еще одна возможность озолотится.

Как и всегда, если ты их высматриваешь.

Ромео увидел как дети развешивают плакаты.

Сделанные на компьютере и выглядящие очень профессионально.

Дети - большинство на великах, парочка на скейтбордах - неплоха завешивали Мейн Стрит.

Демонстрация протеста на 119.

Ромео стало интересно, чья же это идея.

Он поравнялся с одним и спросил.

- Да это моя идея, - сказал Джо МакКлатчи.

- Не врешь?
- Зуб даю, - сказал Джо.

Ромео сунул "чаевые" в пятерню ребенка, несмотря на его протесты и засунул ее глубоко в его задний карман.

Эта информация заслуживала оплаты.

Ромео подумал, что люди пойдут на демонстрацию этого ребенка.

Они обезумели для готовности выразить свой страх, неудовлетворённость и праведный гнев.

Вскоре после того, как он отпустил Пугало Джо по своим делам, Ромео начал слышать разговоры людей об обеденной молитвенной встрече, организованной Пастором Коггинсом.

То же Божье время, тоже Божье место.

Истинный знак.

Тот который звучит как ЗДЕСЬ ВОЗМОЖНОСТЬ ПРОДАЖ.

Ромео пошел в свой магазин, где дела шли вяло.

Люди, совершающие сегодня воскресные покупки, делали их либо в Фуд Сити или Бензине-и-Бакалее Милла.

И они составляли меньшинство.

Большинство были либо в церкви, либо дома и смотрели новости.

Тоби Меннинг стоял за кассой и смотрел CNN на маленьком телевизоре на батарейках.

Выключи эту крякалку и закрой свою кассу, - сказал Ромео.

Серьезно, Мистер

Бюпри?
- Да.

Достань большую палатку со склада.

Пусть тебе поможет Лили.

- Палатку для Летней Мегараспродажи?
- Да, эту крошку, - сказал Ромео.

- Мы поставим ее на поле для коров, где разбился самолет Чака Томпсона.

- На поле Элдена Динсмора? А что, если он захочет денег за его использование?
- Тогда мы ему заплатим.

Ромео считал.

Магазин продал все, включая акционные товары отдела бакалеи, и у него сейчас было в наличии приблизительно тысяча упаковок сосисок Хеппи Бой в промышленной холодильной установке за магазином.

Он купил их в главном офисе компании Хеппи Бой на Род-Айленде (компания сейчас уже ликвидирована, небольшая проблема с микробами, слава Богу не кишечная палочка),

ожидая продать их туристам и местным, планировавшим пикники на День Независимости.

Задумка у него не вышла, благодаря чертову кризису, но он все равно в них вцепился, также уперто как и мартышка в орех.

А сейчас может быть ...
Насадить их на те садовые колышки из Тайваня, подумал он.

У меня их все равно еще целый миллиард тех гадов.

Назвать их как-то мило, типа Дневная-порция-сосисок.

Плюс у них была наверное сотня ящиков лимонада "Юмми Тумми" и порошка "Лаймейд", еще один акционный товар, на котором он ожидал получить убыток.

- Мы также затарим все газовые балоны "Синий Носорог".

Сейчас его мозг щелкал как счетная машина, как обычно Ромео и любил им щелкать.

Тоби начал выглядеть возбужденно.

- Что вы задумали, Мистер

Бюпри?
Ромми продолжать инвентаризировать барахло, которое он ожидал провести в учете как чистый убыток.

Те отстойные цевочные колеса ... остаток бенгальских огней с Дня Независимости ... давно просроченные конфеты, которые он приберег на Хелоуин ...
- Тоби, - сказал он, - мы организуем самый крупный гребанный пикник на природе, который когда-либо видел этот городок.

Шевелись.

У нас много дел.

9
Расти совершал обход в больнице с доктором

Хаскелом, когда рация, которую он взял с собой по настоянию Линды, зажужжала в его кармане.

Голос отдавал металлом, но был четким.

- Расти, я все-таки должна начинать работу как обычно.

Рендольф говорит, что похоже на то, что полгородка собирается выйти к барьеру на 119 в обед сегодня - кто-то на молитвенную встречу, кто-то - на демонстрацию.

Ромео Бюпри собирается поставить палатку и продавать хот-доги, так что ожидай наплыва пациентов с гастроэнтеритом сегодня вечером.

Расти застонал.

- Всё же мне придется оставить девочек на Марту.

Слова Линды звучали оборонительно и озабоченно, это были слова женщины, которая внезапно поняла, что на всех ее не хватит.

- Я подменю ее по проблеме Дженни.

- Хорошо.

Он знал, что если бы он сказал ей остаться дома, то она осталась бы ... и все чего бы он добился бы, так это того, что она разволновалась бы, когда ее тревоги начали немного утихать.

И если там покажется толпа, то она там будет нужна.

- Спасибо, - сказала она.

- Спасибо за понимание.

- Просто не забудь отправить собаку к Марте с девочками.

Ты знаешь, что сказал Хаскл.

Доктор

Рон Хаскл - Волшебник - пришел к семье Эверетов, пройдя через терзания сегодня утром.

На самом деле он испытывал терзания с начала кризиса.

Расти никогда бы такого не ожидал от него, но он оценил это.

И он видел по глазам с мешками и по опущенному рту, что Хаскл платил свою цену.

Волшебник был слишком стар для медицинских кризисов; дрема на диванчике на третьем этаже больше подходила для его прыти в эти дни.

Но, кроме Джинни Томлинсон и Твитча, сейчас лишь Расти и Волшебник обороняли форт.

Как же не посчастливилось, что Купол опустился на погожие выходные, когда все, кто могли выбраться из города так и сделали.

Хаскл, хотя ему уже было за семдесят, оставался в больнице с Расти до одиннадцати, когда Расти буквально вытолкал его за дверь, и вернулся к семи утра сегодня, когда Расти и Линда прибыли с дочерьми в городок.

Также и с Эндрю, который достаточно спокойно воспринимал новую обстановку в Кети Рассел.

Джуди и Джанель ишли с обоих сторон огромного ретривера, прикасаясь к ней для спокойствия.

Джанель выглядела испуганной до смерти.

- Что с собакой? - спросил Хаскл, и когда Расти ввел его в курс, Хаскл кивнул и сказал Джанель: "Давай-ка проверим тебя, солнышко."

- Будет больно? - нерешительно спросила Джанель.

- Нет, если тебе не будет больно от конфетки после того, как я гляну в твои глаза.

Когда осмотр закончился, взрослые оставили двух девочек и собаку в комнате для осмотров и вышли в коридор.

Плечи Хаскла были опущены.

Его волосы казалось побелели за ночь.

- Какой у тебя диагнос, Расти? - спросил Хаскл.

- Малый эпилептический припадок.

Я бы считал что это из-за волнений и переживаний, но Оди делала свои завывушки месяцами.

- Правильно.

Начнем давать ей Заронтит.

Согласен?
- Да.

Расти был тронут, что его спросили.

Он начинал сожалеть о некоторых из плохих вещей, которые он сказал и подумал о Хаскле.

- И собака будет ней, да?
- Абсолютно.

- С ней все будет нормально, Рон? - спросила Линда.

Тогда еще у нее не было планов работать; ее планы состояли в том, чтобы провести день в тихих делах с девочками.

- С ней все в порядке, сказал Хаскл.

- У многих детей бывают малые эпилептические припадки.

У большинства лишь раз или два.

У некоторых больше, но с течением лет они прекращаются.

Редко у кого остаются последствия.

Линда выглядела облегченной.

Расти надеялся, что она никогда не узнает того, о чем Хаскл не говорил ей: что вместо выпутывания из неврологических зарослей, некоторые несчастные дети испытывали прогресс болезни, что оканчивалось развернутым эпилептическим припадком.

А большой эпилептический припадок мог навредить.

Он может убить.

Сейчас, после окончания утреннего обхода (лишь полдюжины пациентов, одна новая мама без осложнений) и надеясь на чашку кофе перед спешным походом в поликлинику, этот звонок от Линды.

- Я уверена, что Марта будет не против приютить Оди, - сказала она.

- Хорошо.

У тебя же будет твоя полицейская рация при исполнении, правда?
- Да.

Разумеется.

- Тогда дай свою рацию Марте.

Согласуйте канал связи.

Если что-то случиться с Джанель, я сразу же примчусь.

- Отлично.

Спасибо, милый.

А у тебя будет возможность вырваться там в обед?
Когда Расти задумался об этом, он увидел, как Даги Твитчел идет по коридору.

У него за ухом была сигарета и он шел в своей обычной манере "только попробуйте пристать", но Расти увидел тревогу на его лице.

- Я наверное смогу захалявить часок.

Но не обещаю.

- Я понимаю, но было бы здорово тебя увидеть.

- Тебя тоже.

Ты там береги себя.

И скажи народу, чтобы не ели хот-доги.

У Бюпри они наверное валялись в холодильнике десять тысяч лет.

- Те его огроменные стейки, сказала Линда.

Пока и давай, сладенький.

Буду тебя ждать.

Расти сунул рацию в карман белого плаща и повернулся к Твичу.

- Как дела? И убери эту сигарету из-за уха.

Это же больница.

Твитч вытянул сигарету и посмотрел на нее.

- Я собирался выкурить ее за складом.

- Неудачная мысль, - сказал Расти.

Там же хранится запасной газ.

- Это я тебе пришел сказать.

Большинства баллонов нет.

- Чушь.

Они же огромные.

Не помню, то ли они по одиннадцать тысяч литров, то ли по девятнадцать.

- Да что ты говоришь? Я наверное за дверь забыл заглянуть?
Расти начал чесать затылок.

Если им понадобиться - кто бы они не были - больше чем три или четыре дней для отключения этого силового поля, то нам понадобиться много сжиженного газа.

- Ты скажи мне то, чего я не знаю, - сказал Твитч.

Согласно складской карточке на двери, там должно быть семеро тех щенят, но там их только двое.

Он положил сигарету в карман своего собственного белого плаща.

- Я проверил другой склад для уверенности, подумал кто-то мог переместить цистерны ...
- Зачем кому-то это делать?
- Я не в курсе, о Великий.

В любом случае, второй склад для действительно важных больничных запасов: садового и ландшафтного дерьма.

В нем инструменты на месте и учтены, но пропали гребанные удобрения.

Расти не заботили удобрения; его заботил газ.

- Что же - в случае необходимости мы получим что-то из городских запасов.

- Ты получишь отпор от Ренни.

- Ну тогда я сомневаюсь, что Кети Рассел сможет стать его единственным шансом в случае, если его сердечко забарахлит.

Как думаешь, будет ли у меня возможность отлучится сегодня днем?
- Это как Волшебник решит.

Он сейчас вроде за главного.

- А где он?
- Спит в комнате для отдыха.

Хропит как чертов гад, кстати.

Хочешь разбудить его?
- Нет, - сказал Расти.

- Пусть поспит.

И я больше не буду называть его Волшебником.

Смотря на то, как он пахал с начала этой дряни, я думаю, что он заслуживает на лучшее.

- Ах, так, сенсей.

Да ты вышел на новый уровень просвещения.

- Отсоси у меня, мелюзга, - сказал Расти.

10
Сейчас посмотри на это; посмотри хорошенько.

Сейчас сорок минут третьего пополудни еще одного роскошного до помутнения зрения осеннего дня в Честерс Милл.

Если бы прессу не держали на расстоянии, они бы уже парили с камерами в небесах - и не просто из-за деревьев в огненном облачении.

Пленные люди городка массово мигрировали на пастбище Элдена Динсмора.

Элден уже заключил сделку за право пользования с Ромео Бюпри: шестьсот долларов.

Обое были довольны, фермер из-за того, что значительно уломал дельца с начального двухсотдолларового приложения Бюпри, Ромео - потому что он бы согласился и на тысячу, если на него надавить.

С протестующих и выкрикивающих имя Иисуса Элден не взял ни гроша.

Это не означало, однако, что он не взымал с них плату; Фермер Динсмор родился ночью, но не вчерашней ночью.

Когда подвернулась возможность, он обозначил большую территорию для стоянки прямо на север от того места, где остатки самолета Чака Томпсона обрели покой накануне, и там он поставил свою жену (Шилли), старшего сына (Олли; вы помните Олли), и своего наемного работника (Мануель Ортега, янки без грин-карты, который мог согласиться с лучшими из них).

Элден сбивал по пять долларов за машину, состояние для неудачливого молочника который последние пару лет буквально зубами держался за свою ферму, которая уже была в лапах Банка Кихола.

Некоторые жаловались на поборы, но таких было немного; за парковку на Фрайбургской Ярмарке взимали больше, и если народ не хотел припарковаться на обочине дороги - которая уже была занята с обоих сторон первыми прибывшими - а потом пройти метров семьсот до места, где и происходили основные события, то тогда выбора не оставалось.

И какая странная и неоднородная сцена! Тройное кольцо для уверенности, и обычные граждане Милла все выступали в роли звезд.

Когда Барби подоспел с Роузи и Энсом Уилером (ресторан снова закрыт до повторного открытия на ужин - просто холодные сендвичи, без заказов блюд на гриле), они вытаращились в тишине с открытыми ртами.

И Джулия Шамвей, и Пит Фриман делали снимки.

Джулия остановилась ровно настолько, чтобы одарить Барби своей привлекательной, но слегка ускользающей улыбкой.

- Нечего себе представление, как думаешь?
Барби заулыбался.

- Ага.

В первом кольце этого круга мы видим горожан, откликнувшихся на плакаты Пугала Джо и его корешей.

Поток протестующих был довольно внушительным, почти двести, и шестьдесят плакатов, сделанных детьми (самый популярный: ВЫПУСТИТЕ НАС, ЧЕРТ ПОБЕРИ!!) мигом разошлись.

К счастью, многие люди принесли свои собственные плакаты.

Любимцем Джо стал плакат с тюремными решетками, нарисованными на карте Милла.

Лисса Джемьесон не просто держала его, но яростно размахивала ним сверху вниз.

Джек Эванс тоже тут, и выглядит он бледным и мрачным.

Его плакат - это коллаж фотография, на которых изображена женщина, которая до смерти истекла кровью.

КТО УБИЛ МОЮ ЖЕНУ? - гласил он.

Пугало Джо чувствовал сожаление к нему ... но какой чудесный плакат! Если бы пресса заметила только этот, они бы все вместе обделались бы от радости.

Джо организовал протестующих в большой круг, который вращался прямо напротив Купола, который был отмечен линией из мертвых птиц с стороны Честерс Милл (а птицы со стороны Моттона убрал персонал военных).

Этот круг давал всем людям Джо - так он о них думал - шанс помахать своими плакатами на расставленных часовых, которые стояли, твердо (и раздражающе) повернувшись спинами.

Джо также раздал распечатанные тексты гимнов.

Он написал их вместе их с идолом скейтбордистов, Норри Калверт.

Кроме таланта мчаться на бешеной скорости на своей доске, ритмы Норри были простыми но емкими, йоу? Один гимн звучал так "Ха-ха-ха! Ить-етить! Честерс Милл освободить!". Другой: "Это сделали вы! Это сделали вы! Ну сдавайтесь, признавайтесь". Джо с тяжелым сердцем наложил вето на еще один шедевр Норри, который звучал так: "Выньте кляпы! Выньте кляпы! Дайте с прессой поболтать, вы, гады!". "Мы должны быть политкорректными по отношению к этому.", - сказал он ей.

Но о чем сейчас призадумался, а не слишком ли юна Норри Калверт, чтобы ее поцеловать.

И даст ли она ему поцеловаться взасос, если он осмелиться.

Он никогда не целовал девушку, но если все они умрут как голодающие жуки под миской "Тапперуэр", ему наверное следует поцеловать ее, пока еще есть время.

Во втором кольце находиться молитвенный круг Пастора Коггинса.

Они все больше походят на посланников Божьих.

И, в качестве прекрасной демонстрации церковной разрядки, к хору Святого Искупителя присоединилась дюжина мужчин и женщин с хора конгрегационалистской церкви.

Они пели "Наш Бог - Сильная Крепость" и приличное число независимых горожан, которые знали слова, подпевали им.

Их голоса возносились в чистом голубом небе, и Лестер визгливо проповедовал, а одобрительные возгласы молитвенного круга "аминь" и "аллилуйя" сливались с пением в идеальном контрпункте (хотя и не гармонии - это было бы уже слишком).

Молитвенный круг продолжал расти, когда другие горожане бухались на колени и присоединялись к нему, временно откладывая плакаты, чтобы поднять сцепленные в мольбе руки.

Солдаты повернулись к ним спиной; возможно Бог не повернулся.

Но центральное кольцо круга было самым большим и самым особенным.

Ромео Бюпри натянул Палатку для Предосенней Мегараспродажи со стороны Купола и на пятьдесят метров на восток от молитвенного круга, рассчитав расстояние по слабому дуновению ветерка.

Он хотел убедиться, что дым от ряда его мангалов достигнет молящихся и протестующих.

Единственна уступка дневному религиозному аспекту состояла в том, чтобы заставить Тоби Мэннинга выключить свой бумбокс, который ревел ту песню Джеймса МакМартри о жизни в маленьком городке; она плохо сочеталась с "Как Ты Велик" и "Не Придеш Ли Ты К Иисусу".

Дела шли хорошо и пойдут еще лучше.

В этом Ромео не сомневался.

Хотдоги, оттаивающие во время приготовления, еще помучают некоторые желудки позже, но они пахли идеально в лучах теплого послеобеденного солнца; как на ярмарке графства вместо кормежки в тюрьме.

Детишки бегают, размахивая цевочными колесами и угрожая поджечь траву Динсмора бенгальскими огнями, оставшихся с Дня Независимости.

Везде валялись пустые бумажные стаканчики, в которых раньше были напитки из цитрусового порошка (грязные) и наскоро приготовленное кофе (еще грязнее).

Позже Ромео заставит Тоби Меннинга заплатить нескольким детям, может детям Динсмора, десять долларов за уборку мусора.

Отношения в общине всегда важны.

А сейчас Ромео полностью сосредоточился на своем неофициальном кассовом аппарате, картонной коробке в котором когда-то была туалетная бумага "Чармин".

Он загребет деньжищи и вернет сущий пустяк: вот так-то в Америке делают бизнес, милая.

Он берет четыре бакса за хот-дог и будь он проклят, если люди за это не заплатят.

Он ожидал заработать минимум три штуки до заката, а может и того больше.

И посмотрите! Вот и Расти Эверетт! Он все-таки выбрался! Ну и ладно! Он почти пожалел, что не остановился, чтобы забрать девочек - им бы здесь точно понравилось, и возможно увидев, как столько народу хорошо проводит время, их страхи улетучились бы - но это могло стать слишком большим перевозбуждением для Дженни.

Они с Линдой заметили друг друга одновременно, и он начал взволнованно махать ей руками, буквально подпрыгивая вверх и вниз.

Лин, с её заплетенными в косички волосами - прическу которую она почти всегда носит на службе - эта бесстрашная полисменша была похожа на школьную чирлидершу.

Она стояла с Роуз, сестрой Твитча, и тем парнем, который готовил в ресторане.

Расти слегка удивился - он думал, что Барбара уехал из города.

После того недоразумения с Большим Джимом Ренни.

Расти слышал, что в баре была драка, после которой "чинили" её участников. Это было не в его смену.

К счастью для Расти.

Расти и без того достаточно "починил" клиентов "Диппера".

Он обнял жену, поцеловал её в губы, потом чмокнул в щёку Роуз.

Пожал руку повару, еще раз представившись.

-Только взгляните на эти хот-доги, - простонал Расти.

- О боже.

- Готовьте "утку", Док, - сказал Барби и все засмеялись.

Удивительно, как люди могут смеяться при таких обстоятельствах? Но, Боже правый, почему бы и нет? Если ты не способен рассмеяться, когда дела плохи, смеяться и дурачиться, - значит, ты или мертв, или предпочел бы стать таковым.

- Это забавно, - сказала Роуз, не зная, когда закончится это веселье.

Мимо пролетела фрисби.

Она поймала её прямо в воздухе и запустила обратно в Бенни Дрейка, который подпрыгнул, чтоб поймать тарелочку и изогнувшись запустил в сторону Норри Кэлверт. Та поймала её за спиной - экие понты! Молящийся круг молится.

Смешанный хор, теперь уже вполне слаженно, полной грудью выводит самый хит всех времен "Вперед, Христовы воины".

Какая-то девочка, не старше Джуди, бежит мимо, юбочка болтается вокруг ее пухленьких колен, зажала бенгальский огонек в кулачке, а в другой руке держит стакан с этим ужасным лимонадом.

Протестующие кружат и кружат широким колесом, скандируя : "Ха-ха-ха! Хи-хи-хи! Честер Милл освободи!" А вверху пушистые облака с
темноватым низом наплывают с северной стороны Моттона ... но, достигнув солдат, расходятся разрезаемые Куполом.

А прямо над головой небо чистейшее, синее, ни облачка.

Кто-то на поле Динсмора смотрел на это небо и размышлял о будущем дожде в Честер Милле, но вслух об этом не говорил.

- Интересно, будет ли здесь так же весело в следующее воскресение, - сказал Барби.

Лимнда Эверет посмотрела на него.

Это был недобрый взгляд.

- Может стоит сперва подумать, прежде чем...
Роуз её перебила:

- Смотрите!

Этот ребенок слишком разогнался, управляя этой хреновиной! Он же перевернется!

Ненавижу эти вездеходы.

Они все посмотрели на небольшой вездеход с толстыми надутыми колёсами, который срезал по диагонали подмороженное октябрём пастбище.

Он нёсся не в их сторону, но прямиком к Куполу.

И слишком быстро.

Несколько солдат услышали шум мотора и, наконец-то, обернулись.

- Господи, не дай ему перевернуться, - вскрикнула Линда Эверетт.

Но Рори Динсмор не перевернулся.

Хотя было б лучше, если бы перевернулся.

11.
Любая идея - это как вирус: рано или поздно его кто-нибудь подцепит.

А Объединенный комитет начальников штабов подцепил именно эту идею. Её разжёвывали на нескольких совещаниях, где присутствовал старый босс Барби - полковник Джеймс О. Кокс.

Кокс.

Рано или поздно кто-то и в Милле должен был заразиться этой же идеей. И не было ничего удивительного в том, что этим "кто-то" стал Рори Динсмор. Если представить, что мозги семейства Динсмор - это набор инструментов, лежащих в коробке, то ум Рори был бы самым острым в семейном ящике инструментов. («Я понятия не имею, в кого он уродился» - сказала Шелли Динсмор, когда Рори принес домой свой первый табель, где стояли только «отлично» ... и произнесла она эти слова скорее обеспокоенно, чем гордо).

Если бы он жил в самом городе (да еще с компьютером, которого у него не было), Рори вне всяких сомнений стал бы членом бригады Пугала Джо Макклечи.

Рори не разрешили идти ни на карнавал, ни на молитву, ни на демонстрацию. Вместо поедания сомнительных хот-догов и помощи на парковке, отец велел ему остаться дома и доить коров.

А по окончании, он должен смазать коровам соски бальзамом для вымени - ненавистная процедура.

- А когда соски заблестят как новенькие, - сказал ему отец, - тогда уберешь в коровнике и насыплешь им немного сена.

Он был наказан за то, что вчера приблизился к Куполу, несмотря на запрет отца.

И даже, прости Господи, постучал по нему.

В это раз даже мать, которая часто за него заступалась, ему не помогла.

- Ты мог погибнуть, - сказала Шелли.

- Кроме того отец сказал, что ты ему дерзил.

- Я только назвал ему имя повара! - запротестовал Рори и за это снова получил затрещину от отца. На это с молчаливым удовольствием смотрел Олли.

- Много ума не доведет до добра, - сказал Алден.

Чуствуя себя в безопасности за отцовской спиной, Олли высунул язык.

Шелли увидела это... и Олли получил свою порцию подзатыльника.

Вот только ему она не запретила наслаждаться радостями полуденной импровизированной ярмарки.

- И не трогай этот чёртов драндулет, - предупредил Алден, показывая на вездеход, стоявший в тени между первым и вторым коровниками.

- Перетаскай сено руками.

Может хоть сил прибавится.

А затем, всё бестолковое семейство Динсмор отправились через поле в сторону палатки Ромео,

оставив самого умного из них с вилами и огромной, как цветочный горшок, банкой бальзама для вымени.

Рори хмуро принялся за работу, однако он делал все тщательно. Светлый ум не раз создавал ему проблемы, но он был хорошим сыном своих родителей, и мысль как попало делать ненавистную работу, данную ему в наказание, никогда не всплывала в его голове.

Сначала в голове не выло вообще никаких мыслей.

Он находился в том благостном, бездумном состоянии, которое нередко оказывается плодотворным; это та почва, на которой растут наши самые яркие мечты и самые лучшие идеи (как хорошие, так и исключительно дурные), чтобы неожиданно вспыхнуть и расцвести.

Но еще всегда существует цепочка ассоциаций.

Как только Рори начал подметать центральный проход в первом коровнике (ненавистное смазывания сосков он решил оставить напоследок), он услышал быстрые звуки пух-пух-пах, которые могли издавать только петарды.

Это очень напоминало звуки оружейных выстрелов.

И это напомнило ему об отцовском

тридцатого калибра

ружье, хранившемся в шкафу.

Мальчикам было запрещено прикасаться к нему, кроме как под присмотром взрослых - во время стрельбы по мишеням, или на охоте - но ружьё было не заперто и патроны лежали выше, на полке.

Так и родилась идея.

Рой подумал : "Может я бы мог продырявить его?"

"Или сделать трещину?"

И он ясно и чётко представил, будто спичкой протыкает воздушный шарик.

Он бросил метлу и помчался в дом.

Как у большинства одарённых людей (и особенно детей), вдохновение затмевало способность к размышлению.

Если бы подобная идея пришла в голову его старшему брату (хотя это и маловероятно), Олли бы подумал: «Если самолет не смог пролететь сквозь барьер и грузовик на полной скорости его не пробил, то как это сделает пуля?» И он мог бы еще подумать так: «Я одним непослушанием уже заработал себе наказание, а это поднимет вину на ещё большую высоту».

Хотя.. Олли бы никогда так не подумал.

Математические способности Олли были ограничены элементарными арифметическими действиями.

Зато Рори уже знал алгебру на уровне колледжа и щёлкал её как орешки.

Если бы его спросили, как пуля может пробить то, чего не удалось ни самолету, ни грузовику, он ответил бы, что ударный эффект пули винчестера Elite XP3 намного выше.

И это разумно.

Во-первых, выше скорость.

Во-вторых, удар будет сконцентрирован в одной точке пули, весом в 180 гран.

Он был уверен, что это сработает.

И в этом было изящество, такое же, как у алгебраического уравнения.

Рори уже видел своё улыбающееся (но, конечно, скромное) лицо на обложке "USA Today"; как он дает интервью Брайану Вильямсу в вечерних новостях; как на параде, устроенном в в его честь, он сидит на платформе, украшенный гирляндами, в окружении девушек похожих на королев выпускного бала (скорее всего, в платьях без бретелек, а
может быть, и в купальниках), как он машет рукой толпе, а его засыпают сугробами из конфетти.

Он станет ПАРНЕМ, СПАСШИМ ЧЕСТЕР МИЛЛ! Он схватил из шкафа ружьё, влез на подставленный стул и достал с полки патроны.

Он зарядил два патрона в ствол (один про запас), затем выскочил из дома, держа ружьё над головой, как какой-нибудь моджахед (но, отдадим ему должное, он соблюдал правила безопасности, даже не задумываясь об этом).

Ключ от вездехода Ямаха, которым ему было запрещено пользоваться, висел на магните в первом сарае.

Он держал этот ключ зубами за брелок, пока крепил ружьё к багажнику вездехода.

И представлял, с каким звуком треснет купол.

Возможно, надо было захватить наушники для стрельбы, с той же верхней полки, но возвращаться за ними уже не хотелось. Пора уже сделать то что задумал.

Вот так бывает, когда появляется великая идея.

Он выехал из-за второго сарая, притормозив лишь для того, чтоб оценить размер толпы людей на поле.

Хотя он и был возбужден, он знал - лучше направиться туда, где Купол пересекает дорогу (и где еще остались следы от вчерашних столкновений, похожие на пятна на немытом лобовом стекле).

Кто-то может остановить его, прежде чем он пробьёт Купол.

И тогда, вместо ПАРНЯ, СПАСШЕГО ЧЕСТЕР МИЛЛ, он станет ПАРНЕМ, ЦЕЛЫЙ ГОД СМАЗЫВАЮЩИМ КОРОВЬИ СОСКИ.

И первую неделю это придется делать только согнувшись, ибо задница будет такой, что сесть на неё будет невозможно.

А кто-то другой воспользуется его великой идеей.

Поэтому он направился по диагонали, которая должна была его привести к Куполу, ярдов на пятьсот подальше палатки. Он присмотрел место для остановки в том месте, в котором на траве виднелись вмятины.

Он знал, что это место падения птиц.

Он увидел, что солдаты, расположившиеся в этом месте, обернулись на звук мотора от его вездехода.

Он слышал тревожные крики людей, собравшихся на молитву.

Хор, певший гимны, в замешательстве смолк.

Хуже всего было то, что Рори увидел своего отца, который махал ему своей кепкой "Джон Дир" и кричал:
- Рори, чёрт тебя дери, остановись!
Но Рори зашел слишком далеко. Уже не важно каким он будет сыном - хорошим или плохим. Он уже не мог остановиться.

Вездеход подскочил на кочке, его подбросило так, что он удержался только руками, при этом хохоча как ненормальный.

Его собственная кепка "Дир" была одета задом наперёд и он даже не помнил, когда он её так надел.

Вездеход накренился, но удержался на колёсах.

Он уже почти на месте. Один из солдат не выдержал и тоже закричал, чтоб он остановился.

Рори затормозил так резко, что чуть не перелетел через руль своей Ямахи.

Он забыл поставить чертову хреновину на нейтралку и она дёрнулась вперед, серьёзно треснувшись об Купол, после чего заглохла.

Рори услышал скрежет метала и хруст треснувших фар.

Солдаты, испугавшиеся столкновения с вездеходом (когда не видишь препятствия на пути приближающегося объекта - срабатывает защитный инстинкт), бросились врассыпную, оставив пространство свободным. Это избавило Рори от необходимости просить их освободить место возможного разлёта осколков.

Ему хотелось стать героем, но не хотелось кого-то ранить, а уж тем более убивать.

Ему надо поторопиться.

Люди, которые ближе всех были к нему - а это люди со стоянки и с ярмарочной палатки - уже бежали в его сторону со всех ног.

И среди них были его отец и брат, которые оба кричали ему, чтоб он не делал того, чего задумал.

Рори выдернул ружье из-под пружин, упер себе в плечо приклад и
прицелился в невидимый барьер пятью футами выше трёх мертвых воробьев.

-Нет, парень, это плохая идея! - крикнул один из солдат.

Рори не обратил на него внимания, ведь идея была хороша.

Люди из палатки и со стоянки уже были совсем близко.

Кто-то, а это был Лестер Коггинс, который бегал намного лучше, чем играл на гитаре, кричал:
- Во имя Господа, сынок, не делай этого!
Рори нажал на спусковой крючок.

Нет. Только попатылся.

Предохранитель еще не был снят.

Он оглянулся через плечо и увидел высокого, худого проповедника, который опередил его запыхавшегося, с покрасневшим лицом отца.

Рубашка Лестера вылезла и развевалась на ветру.

Глаза лезли из орбит.

Сразу за ним бежал повар из Свитбрайар Роуз

Они уже были менее чем в шестидесяти ярдах, и казалось, что преподобный включил в себе четвертую скорость.

Рори снял ружьё с предохранителя.

- Нет, мальчик, нет! - раскинув руки снова закричал солдат, находящийся по ту сторону Купола.

Рори не обращал внимания

Так всегда бывает с великими идеями.

Он выстрелил.

К несчастью, это был хороший выстрел.

Пуля с силой стукнулась об Купол под прямым углом, срикошетила и, как резиновая, отскочила назад.

Рори не почувствовал боли сразу, только мощный белый свет зажегся в его голове, когда меньший из двух фрагментов пули вырвал ему левый глаз и засел в мозгу.

Брызнула кровь, а потом потекла сквозь пальцы, когда он упал на колени, закрыв руками лицо.

12
- Я ослеп! Я ослеп! - Кричал Рори, и Лестер моментально вспомнил те слова из Писания, на которых остановился его палец: безумие, и слепота, и затмение сердца.

- Я ослеп! Я ослеп!
Лестер отвел руки мальчика и увидел красную глазницу.

Остатки самого глаза прилипли к щеке Рори.

Когда тот поднял голову к Лестеру, остатки его глаза шлёпнулись в
траву.

Лестер успел обнять парня на мгновение, но тут подбежал отец Рори и вырвал сына у него из рук.

И это хорошо.

Так и должно быть.

Лестер согрешил и просил вразумления у Бога.

Вразумление ему было дано и ответ не заставил себя ждать.

Теперь он знал, что делать с грехами, к которым его привел Джеймс Ренни.

Слепой мальчик указал ему путь.

-

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/6622/19959

Переводчики: Freedomlover, lext_2009, VectorVT44Mil