Готовый перевод GEORGE W.M. REYNOLDS THE MYSTERIES OF LONDON / Тайны Лондона: 4

Глава 4

Два дерева

Это произошло где-то между 8 и 9 часами, в восхитительный вечер, примерно через неделю после событий, описанных в предыдущих главах, когда два молодых человека вышли из красивого, но несколько уединенного дома мистера Маркэма в северной части окрестностей Лондона, и медленно поднялись на прилегающий холм. Разница в возрасте у этих юношей была в четыре года, старшему из них было более девятнадцати лет, а младшему - лет пятнадцать; Но по сходству между ними, было легко понять, что они братья. Некоторое время они шли рядом друг с другом, не обменялись ни единым словом, когда поднимались по несколько крутому маршруту, ведущему их на вершину возвышенности, которая сверху взирала на особняк, который они только что покинули.

Первым шел старший; время от времени он стискивал кулаки, хмурил брови и демонстрировал другие молчаливые, но выразительные проявления гнева, которые были теснились в его груди. Его брат следовал за ним, опустив глаза, и с выражением, означающим глубокую угнетающую его тоску. Также молча , они добрались до вершины холма, а уже там уселись на скамью, поставленную между двумя молодыми саженцами ясеня.

В течение длительного времени братья сохраняли тишину, но в конце концов, младший неожиданно разразился слезами и воскликнул: - О! почему, дорогой Юджин, ты выбрал это место для прощания - и возможно, что навсегда?

- Мы не могли бы выбрать ничего более подходящего, Ричард, - ответил старший брат. - Четыре года назад эти деревья были посажены нашими руками; И мы с тех пор называли их своими именами. Когда нас должны были разделить и отправить в соответствующие школы, мы пришли сюда, чтобы обсудить наши планы, установить промежутки нашей переписки и предвидеть занятия, которые должны привлечь нас во время каникул. И когда мы вернулись из наших семинарий, мы поспешили сюда, взявшись за руки, чтобы увидеть, как выросли наши деревья; И тот был более радостным и гордым, чье дерево, казалось, цвело пышнее. Если мы когда-либо ссорились, Ричард, здесь мы снова заключали мир; И, сидя на этой скамье, мы составляли планы на будущее; которые, к счастью, никогда не реализовывалсь!

- Ты прав, мой дорогой брат, - сказал Ричард после некоторой паузы, во время которой он, казалось, глубоко задумался над словами Юджина, - мы не могли выбрать лучшего места. Тем не менее все те счастливые дни, на которые ты намекаешь, делают теперь этот момент еще горше. Скажи мне, почему ты должен уехать? Разве нет альтернативы? Разве я не могу заступиться за нашего отца? Конечно же, он не откажется от столь юного создания, как ты, и которого он любил - должно быть и продолжает любить - столь нежно?

- Помириться с отцом!- повторил Юджин, с горячностью, которая казалась странной в его нежном возрасте; - Нет, никогда! Он высказал свое желание, он велел мне больше не осквернять его жилище - это были его слова, и он будет их придерживаться!

- Наш отец был разгневан, глубоко возмущен, когда говорил, - убеждал Ричард, чей голос был почти не слышен за его рыданиями; и завтра он раскается в своей жестокости по отношению к вам.

-Наш отец не имел права винить меня, - сказал резко Юджин; - Все произошедшее возникло из-за его собственного поведения по отношению ко мне. Поведение родителя к своему сыну является элементом краха или успеха его сына в последующие годы жизни.

- Я не знаю, как ты можешь упрекать нашего отца, Юджин, - сказал Ричард несколько укоризненно, - за то, что он был нежен с нами; и после смерти нашей дорогой матери ...

- Ты еще слишком молод, Ричард, - перебил нетерпеливо Юджин, "чтобы понять природу обвинения, которое я выдвигаю против моего отца. Тем не менее я буду пытаться дать вам понять значение моих слов, так что вы не можете предположить, что я действую лицемерно, тогда как я пытаюсь найти средство для смягчения, если не оправдания, моего собственного поведения.
Мой отец щедро оплатил золотом мое образование, что он сделал и для тебя, твой; и он учил нас с детства считать себя сыновьями состоятельных родителей, которые хотели бы, чтобы их дети были готовы продвигаться с блеском в высокой сфере жизни.
Это было именно в тот день год, когда я присоединился к своему полку в Найтсбридже. Неожиданно я обнаружил себя среди веселых, распущенных и богатых молодых людей - собратьев-офицеров. Многие из них были старыми знакомыми и моими товарищами в Королевском военном колледже в Сандхерсте. Они быстро вовлекли меня во все свои забавы и проказы, и вскоре, мои расходы превысили моё жалованье и мое содержание. Я погряз в долгах и был вынужден обратиться к отцу, чтобы тот помог выйти из моего затруднительного положения. Я написал смиренное и покаянное письмо, выразив сожаление о своих ошибках, и пообещав избегать подобных ситуаций в будущем. В самом деле, я устал от легкомысленных развлечений, в которые я погрузился, и должен был извлечь урок из опыта, который моя короткая карьера наслаждений и безумия позволила мне усвоить. Я страшился оказаться на той грани, когда отец мог погубить или спасти меня. Он не ответил на мое письмо, а у меня не хватило смелости поехать и поговорить с ним. Я снова написал ему: ответа не было. Я потерял деньги в личной игре и все долги взял на себя.
Эти долги, Ричард, назывались долгами чести, и должны быть выплачены в полном объеме вашему кредитору, каким бы богатым он ни был, даже если при этом твои слуги и поставщики оказались бы облапошенными, и остались без их, с трудом заработанных и, скорее всего, очень-очень необходимых денег. Я написал третий раз нашему отцу, и до сих пор мое обращение так и не было замечено. Офицеры, которым я задолжал проигранные деньги, стали холодно смотреть на меня, и я оказался на грани отчаяния. Я прождал еще несколько дней и в четвертый раз написал отцу. Похоже, что он решил заставить меня почувствовать трудность моего положения, в которое я поставил себя своим легкомыслием; И ответа не было. Затем я приехал в дом, но он отказался встретиться со мной. Это ты уже знаешь, Ричард. Что я мог сделать? Измученный постоянными требованиями денег, которые я не мог заплатить, и изнемогая под презрительными взглядами и издевательскими аллюзиями моих братьев-офицеров, я продал свой офицерский чин.А это, Ричард, ты уже знаешь. Я приехал домой, бросился к ногам отца,но он оттолкнул меня от себя! Неужели, Ричард, мое прегрешение столь велико? И не была ли несправедливость и крайняя суровость моего отца причиной всех моих несчастий?

- Мне не дано быть судьей между вами, - мягко сказал Ричард.

- Но что подсказывает здравый смысл?- настаивал Юджин.

- Несомненно, что отцу виднее, - увернулся младший брат.

- Старые люди часто ошибаются, и это несмотря на свой опыт, и годы, - настаивал Юджин.

- Мой дорогой брат,- сказал Ричард,- я боюсь высказать свое мнение в случае, когда у меня есть шанс высказать противодействие отцу или подвергнуть сомнению его мудрость; и, в то же время, мне хочется верить всем, оправдывающим тебя, обстоятельствам.

- Я знал, что ты не поймешь меня, - воскликнул Юджин нетерпеливо. - Это смешно, не позволять себе иметь собственное мнение! Мой дорогой брат,- добавил он, внезапно оборачиваясь: вы пребывали в Итоне не для большой цели: и я думал, что оттуда мир будет видеться почти таким же как из Сандхерста. Я считаю, что ошибался.

И Юджин почувствовал себя обиженным разговором, принявшим такой оборот.

Ричард был расстроен и хранил молчание.

Тем временем солнце зашло; и темнота с каждой минутой усиливалась.

Неожиданно Юджин схватил брата за руку и воскликнул: - Ричард, я сейчас же уеду!

- Это невозможно! - воскликнул добросердечный юноша, - Ты не оставишь меня и не покинешь своего отца из-за поспешно произнесенного им слова, и которое он с радостью аннулирует завтра? О, нет, Юджин, ты не покинешь жилище, в котором родился, и где прошло столько счастливых часов! Что с тобой будет? Какова твоя цель и какой план имеешь в виду?

- У меня в кармане есть несколько гиней, - повернулся к нему Юджин. - И многие царские состояния основывались и на более слабых фундаментах.

- Да, - поспешно сказал Ричард, - ты читал о судьбах, которые с легкостью осуществлялись в романах и повестях; и в прошлые времена бывали случаи, что люди внезапно обогащались. Но в большом мире сегодняшнего дня, Юджин, я боюсь, что такие случаи встречаются крайне редко.

- Ты ничего не знаешь о мире, Ричард, - сказал Юджин почти что с презрением. - В Лондоне есть тысячи людей, которые хорошо живут и посещают превосходные заведения, не имея какие-то очевидные ресурсы, и я понимаю так, что в мире всегда процветают те - по крайней мере в долгосрочной перспективе - у кого есть наименьшее количество потерь при старте. Во всяком случае я попробую свою удачу. Я не буду, не могу уступить отцу,

который был причиной моего краха на самом начальном этапе при моем вступлении в жизнь.

Да поможет тебе Бог в твоих поисках и пошлет удачу, на которую ты, судя по всему, нацелился! - горячо воскликнул Ричард. - Но еще раз - в последний раз - позволь мне умолять тебя - не торопить эту опрометчивую и поспешную решимость к экзекуции. Останься - не оставляй меня, мой драгоценный и любимый брат!

- Ричард, никакие силы человеческого убеждения не заставят меня отказаться от принятого мной решения. - воскликнул решительно Юджин, и поднявшись со скамейки он сказал. - Уже поздно, и я должен идти. А теперь послушай мой дорогой мальчик, что мне нужно тебе сказать.

-Говори,говори! - пробормотал Ричард, всхлипывая, будто его сердце разрывается.

- Все будет хорошо", - сказал Юджин, слегка тронутый глубокой скорбью брата.- Я решил, что я не войду снова в дом моего отца; тебе нужно туда вернуться и собрать мои вещи, документы и все необходимое.

- И ты не уйдешь отсюда пока я не вернусь? - спросил Ричард.

- Торжественно тебе обещаю, - ответил Юджин. - Но постой; со своей стороны ты должен честно мне пообещать не искать меня ради отца и не вставать между мной и им. Не протестуй; ты должен пообещать.

- Я обещаю тебе все, что угодно, - скорбно сказал Ричард. И, с любовью обняв своего брата, он поспешил вниз с холма к особняку, время от времени оборачиваясь назад, чтобы мельком увидеть фигуру Юджина сквозь все увеличивающуюся темноту, чтобы убедиться, что он все еще там, между двумя саженцами.

Ричард вошел в дом и тихо прокрался в спальню, которую обычно занимал его брат, когда жил дома. Он начал свою скорбную цель собрать те немногие вещи, которые Юджин попросил его собрать, и пока он это делал, слезы потоком струились по его щекам. В какой-то момент он был склонен поспешить к отцу и умолять его вмешаться, чтобы предотвратить уход Юджина; но он помнил свое торжественное обещание, и он не нарушил его.
Несомненно, это чувство чести было настолько мощным, что он могло быть понято как ложное; но тем не менее, это было чувство, которое контролировало все его действия и уважалось им. Также нежно, как он любил своего брата - он с горечью сожалел о его намерении уехать но он все равно не отказался бы от данного ему слова и сделал бы простой шаг, который, вероятно, предотвратил бы ужасное зло. Чувство чести и несгибаемой честности Ричарда торжествовало во всех случаях, брало верх над любыми другими соображениями, чувствами и желаниями; И эту особенность характера своего брата Юджин хорошо знал.

Ричард собрал небольшой пакет из выбранных им статей и собирался выйти из комнаты, чтобы вернуться к брату, когда в коридоре, ведущем в комнату, он внезапно услышал звук шагов.

Едва он успел оправиться от тревоги, в которую его привело это обстоятельство, дверь медленно открылась, и в квартиру вошел дворецкий.

Это был мужчина около пятидесяти лет, с веселым красным лицом, толстым носом, маленькими смеющимися глазами, короткими седыми волосами, торчащими спереди "ежиком", бакенбардами, заканчивающимися на дюйм выше его широкого белого галстука, и выглядел человеком, склонным к полноте. Высотой он был в около пяти футов семи дюймов и с шаркающей быстрой походкой, которую он усвоил за двадцать пять лет, "практикуясь в своих маленьких переходах с боковой стены столовой в свою собственную кладовую и обратно. " У него было безупречное сердце, и он был добродушным компаньоном; но высокомерным и спесивым в присутствии тех, кого он считал ниже себя. Он особенно пристрастился к трудным словам; и так как он, по его собственному выражению, был "самоучкой", не следует удивляться, что временами он произносил означенные жесткие слова с таким смыслом и произношением, которые вступали в некоторое противоречие с принятыми нормами. В одежде он был непревзойденным своими белоснежными галстуками, изобилием рубашек-жабо, элегантностью своего жилета, элегантность его жилет, набором его кашемировых панталон и педантичной аккуратностью его черных шелковых чулок с начищенными туфлями.

- Что ж, мастер Ричард, - сказал дворецкий, войдя в комнату держа под левой мышкой белую салфетку. - Что, во имя всех, все это здесь происходит?

- Ничего, ничего, Уиттингем, - ответил юноша. - Вам лучше спуститься вниз - вы можете понадобиться моему отцу.

- Если ваш отец чего-либо захочет, то он может, как обычно, вызвать Тома. - сказал дворецкий, неспешно садясь на стул у стола, на который Ричард положил пакет. - Но могу я задать такой формальный вопрос , чтобы узнать точный смысл этого узла с рубашками и пакета?

- Уиттингем, я умоляю вас не задавать мне вопросов: я спешу - и ...

- Мастер Ричард, Мастер Ричард, - воскликнул дворецкий, качая головой: - Я очень боюсь, что вы навлекаете на себя что-то противоречащее здравому смыслу. Я не мог оставаться совершенно чуждым всему,происходящему в этот день; но теперь я знаю, что это такое, - добавил он, ловко хлопая правой рукой по бедру: Ваш брат собирается ампутировать ее!

- Что?

- Отсечь тогда это, если вы читаете, что так лучше. Но это не будет сделано, мастер Ричард, это не будет сделано!

-Уиттингем...

- Это мой номенклатурщик, мастер Ричард, - упрямо сказал старик; и это был один из тех поступков, которые вы научились совершать. Вот вы, мастер Ричард, я имею право так сказать, потому что я знаю вас обоих еще с тех пор, когда вы лежали в своих колыбельках, и я также любил вас! Кем вы были, когда вошли в этот мир подсознательным отпрыском- кто был тот, что пестовала вас - и

- Хороший Уиттингем, я все это знаю и ...

- Я не получил ничего, чтобы удовлетворить свое любопытство мастер Ричард, - заметил дворецкий; - но моя душа заставляет меня думать, что вы с Мастером Юджином не смогли поступить так с другом, старой задницей Уиттингом. Я чувствую это здесь, мастер Ричард, здесь, в сердце, издающем глухой гул! - и почтенный старый слуга со всей силы ударил себя в грудь, произнеся эти слова.

- Мне нужно сейчас уйти, Уиттингем, и я хочу, чтобы ты оставался здесь до моего возвращения, - сказал Ричард. - Слышишь меня, Уиттингем?

- Да, мастер Ричард, но у меня нет выбора что делать, если вы пожелали чтобы я остался здесь, но я последую за вами.

- Что Уиттингэм?

- Я пойду с вами, сэр.

- Ну ладно, можете так сделать, - сказал Ричард, вдруг вспомнив, что его брат мудро предостерегал его против такого вмешательства, как это; и помолимся Богу, чтобы это принесло пользу.

- Ах! Сейчас я понял, чего я хотел по-настоящему, - сказал дворецкий, и улыбка удовлетворения заиграла на его красноватом лице.

Сейчас Ричард повел его через квартиру, дворецкий следовал за ним с величественным видом. Они спустились по ступенькам, прошли через сад и вышли к тропинке, которая вела на вершину холма.

- К двум деревьям, я полагаю? - вопросительно спросил старый слуга.

- Да, он там, - ответил Ричард. - Но воспоминание о временах, когда мы сажали эти деревца, не побудили его отказаться от отчаянного решения.

- Ах, у него нет сердца мастера Ричарда, я всегда это знал, - вслух подумал старик, с трудом поспевая за Ричардом.- Существуют два парня - прекрасные молодые люди - у обоих черные волосы, и умные черные глаза - превосходно сложенные - прямые, как стрелы - и все же столь разные по своей сути.

Ричард и дворецкий достигли вершины холма. Юджин сидел на скамейке в глубокой задумчивости; и только после того, как его брат и верный слуга предстали перед ним, он очнулся от своей погруженности.

- Как! это ты, Уиттингем? - воскликнул он, тот момент, когда он узнал дворецкого. - Ричард, я не считаю, что это нужно было делать. ".

- Это не вина господина Ричарда, сэр, - сказал Уиттингем; - Я был бы не слишком бдительным, если бы не почувствовал запах происходящего, что идет от моей добродетельной нервной организации; и я...

- Мой дорогой Уиттингем,- поспешно прервал его Юджин: - Я знаю, что ты верный слуга моего отца, и очень привязан к нам: но в этом случае я прошу тебя не вмешиваться!

- Вмешиваться!- воскликнул Уиттингем, который был поражен тем, что к нему так обратились и тут же на глазах у него появились слезы. - Не вмешивайся, Мастер Юджин? Что ж, я ... я ... я регулярно ошеломлен!

- У меня все в порядке, - сказал Юджин, - и никакое убеждение не изменит это решение. Я сам себе хозяин, поведение моего отца освободило меня от всякого почтения к родительской власти. Ричард, ты принес мои вещи? Тут мы должны попрощаться.

- Мой драгоценный брат....

- Мастер Юджин...

- Куда ты собираешься?

- Я на пути к славе и богатству!

- Увы! - скорбно сказал Ричард, - возможно, ты скоро обнаружишь, что этот мир не так богат ресурсами, как ты себе сейчас представляешь. .

- Все протесты и все возражения бесполезны, - нетерпеливо перебил Юджин. - Надо сказать, прощай! Но еще одно слово, - добавил он после минутной паузы, когда внезапная мысль показалась ему удачной, - ты сомневаешься в возможности моего успеха в жизни, а я чувствую в этом уверенность. Ты продолжаешь свою карьеру под эгидой этого родителя, в чью мудрость ты так слепо веришь: я буду следовать себе, зависеть только от своих собственных возможностей. Сейчас 10 июля 1831 года; через двенадцать лет,10 июня 1843 года, мы снова встретимся на этом самом месте, под сенью этих двух деревьев, если они еще будут стоять. Помни о нашей условленной встрече: мы тогда сравним комментарии относительно нашего успеха в жизни!

Как только он произнес эти слова, Юджин торопливо обнял своего брата, который тщетно пытался удержать его; и, отбросив руку старого дворецкого, который теперь рыдал, как ребенок, отвергнутый сын перекинул свой узелок через плечо и поспешил прочь с этого места.

Он настолько поспешно спустился с холма в направлении, противоположном усадьбе, и направляясь с многочисленным городам неподалеку, что он скрылся из виду, прежде чем его брат или Уиттингем подумали о том, чтобы преследовать его.

Некоторое время они еще постояли на вершине холма, храня молчание. А затем, также не говоря ни слова, медленно прошагали к особняку.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/67924/352555

Переводчики: obertone47