Готовый перевод GEORGE W.M. REYNOLDS THE MYSTERIES OF LONDON / Тайны Лондона: 9-10

ГОРОЖАНИН. СЦЕНЫ СМИТФИЛДА.

ДЖОРДЖ МОНТЕГЮ был высоким, красивым молодым человеком лет двадцати трех-двадцати четырех. У него были черные волосы и глаза, и совершенные черты смуглого лица.

Его манеры, конечно, были безукоризненными, но наряду с этим, было в нем и нечто сдержанное и странноватое - напряжение, чтобы в любой момент отвести разговор о своей персоне. обученный желанию польстить и получить хорошее о нем мнение посредством комплиментов, порой излишне льстивых, - и некое недоверие к вере в моральный кодекс, не всегда согласующийся с благополучием общества, составляло особенность его характера, отнюдь не рассчитанного, на роль всеобщего любимца во всех слоях общества.
Тем не менее он был хорошо информирован по большинству тем, честолюбив и готов для создания мировой сенсации, неважно какой ценой. Он был решителен в своем стремлении к богатству, невзирая на то, что пути, ведущие к объектам, которые он искал, были извилистыми и совсем не прямыми.
У него было пристрастие к удовольствию, но он никогда не позволял этому желанию вмешиваться в свой бизнес или портить его схемы. Любовь с ним была блеском красоты; а дружба была лишь той связью, которая сплачивала его с теми людьми, которые были ему нужны. Он был совершенно эгоистичен; Но он так или иначе обладал достаточным чутьем, чтобы скрыть большинство своих недостатков, о существовании которых хорошо знал. Следствием этого было то, что его обычно встречали как приятного собеседника; Некоторые даже дошли до того, что утверждали, что он был «чертовски славным малым»; И все отмечали, что в мире это был основательный человек. Он, должно быть, рано начал приобщаться, если приобрел такой характер даже не завершив свой двадцать четвертый год жизни.

Лондон кишмя кишит такими не по годам развитыми персонами глубокого бессердечия и житейского чувства неполноценности. Университеты и большие общественные школы каждые полгода выпускают в свет стаи молодых людей, которые думают только о том, как скоро они смогут потратить свое собственное имущество, чтобы охотиться на имущество других. Эти ваши «молодые горожане» по мере взросления становятся «людьми из Сити». В их прежней активности они освоят все ступени порока, беспутства, расточительности и распутства; и в этом качестве они становятся наставниками новичков, которые начинают свой путь по дороге к гибели. Переход от молодого человека, живущего возле Сити к человеку из Сити - это также естественно, как превращение куколки в бабочку. Такие горожане представляют собой одну из частей мужского общества, а женщины - женской части общины. Они похожи на рептилий, произведенных большой нравственной навозной кучей.

Тем не менее, мы не можем точно отнести мистера Джорджа Монтегю к "горожанам" в истинном значении этого слова, поскольку он посвятил свое внимание коммерческим спекуляциям всякого рода и в любых формах, и его сфера деятельности ограничивалась, главным образом, городом; В то время как мужчины-горожане редко подумывают о «столь вульгарном» виду деятельности, как коммерческие занятия, и никогда не посещают канцелярию лорд-мэра, если они хотят получить скидку по векселю или обналичить чек при слишком большой сумме, чтобы быть уверенным в любом из их высокородных и аристократичных компаньонах.

Таким образом, мистер Джордж Монтегю был одним из тех многочисленных людей, которых называют «людьми из Сити» и которые не имеют постоянных офисов, но имеют свои удостоверения в Аукционном Магазине или Гаррауе, и которые назначают свои встречи в таких местах, как "перед Банком ", или "На таможне Уорф "; или "под часами в доках".

Мужчины из Сити - очень необычные персонажи. Все они знают «некую аферу, которая даст уверенность в увеличении капитала, если только у кого-то есть для этого средства»; Они никогда не перестают замечать, утверждая это, что они могли бы отдать предпочтение и обратиться к другу, но что они не хотят брать на себя обязательство; и при этом они неизменно утверждают, что в Сити нет ничего проще чем разбогатеть, хотя большинство из них остается без этого счастливого завершения вплоть до дня их смерти. Время от времени, однако, один из этих людей города действительно умудряется «достичь успеха» тем или иным способом; а потом его старые друзья, те самые люди, которые которые постоянно поговаривали относительно легкости, с которой в Сити можно сколотить состояние, подмигивают друг другу, и объявляют, "что это могло никогда не произойти, если бы не было кого-то с большим кошельком, чтобы поддержать его."

Сейчас мистер Монтегю стал одним из тех, кто принял более совершенную систему логики, чем простые вульгарные рассуждения. Он знал, например, что мало разбирается в производстве хлеба из муки, но отдавал должное людям,которые могли производить свой хлеб вовсе без какой-либо муки. По этому принципу он и действовал, и его планы были далеко не безуспешны. Он презирал идею «что деньги необходимы, чтобы делать деньги»; Он начал свою « Карьеру в Сити», как он иногда отмечал, без единого гроша; но сейчас он редко оставался без золота в кармане.

Никто не знал, где он живет. Временами видели как он садился в омнибус на Хэкни у Флауер Пот, иногда в Кэмбервелле на Кросс Кис, или стремительно бегущим за Хаммерсмитом вдоль Нордсайда; Но поскольку эти утверждения были очень противоречивыми, то было трудно прийти к какому-либо единому мнению о его месте жительства.

Он был молод, чтобы быть человеком из Сити; В этот класс не часто входят члены моложе 30 лет; но, конечно же, у всех правил есть исключения; и мистер Джордж Монтегю был одним из них.

Он был тогда человеком из Сити: но если читатель хотел бы узнать, что он делал, чтобы заработать себе на жизнь, то список будет велик: поигрывала с фондами, продавал вина по поручению, выдавал ссуды и проценты, спекулировал акциями, основывал акционерные общества, отправлял товары в колонии, покупал землю в Австралии за восемнадцать пенсов за акр и продавал ее тут же за девятнадцать, , составлял компромиссы для неплатежеспособных торговцев, оформлял счета банкротов, решал споры между партнерами, которые не соглашались или покупали совместно вещи на публичных распродажах; Просто ли он следил за любым из этих занятий, или слегка вмешивался в их работу - мы не можем удовлетворить любопытство наших читателей, как не могли бы этого сделать если бы попытались описать биографию Человека на Луне, - все, что мы можем сказать, это то, что он неизменно находился в Сити с одиннадцати до четырех; что у него обычно "в этот момент оказывалась в руках превосходная вещь" ; И, одним словом, что он принадлежал к классу, именуемому «Мужчины Сити»!

Мы приложили некоторые усилия, чтобы описать этого джентльмена по причинам, которые прояснятся в дальнейшем.

Будучи должным образом представленным Уолтеру Сиднею мистером Стивенсом, мистер Монтегю, после нескольких замечаний общего характера, почти незаметно перешел к темам, которыми он оперировал с легкостью и бойкостью.

Вскоре наступила пауза; И мистер Стивенс осведомился: - А что нового в Сити?

- Ничего особенного, - ответил Монтегю. - Сегодня утром я, конечно, не был в городе, но накануне я пробыл там до до поздней ночи, у меня была великолепная вещь, и мне удалось добиться благоприятного завершения сделки. Постепенно возник слух о том, что "Вчерашнее послеобеденное изменение перед закрытием, связанное с Олдерменом Думкинсом - это все ошибка".

-Действительно», сказал Стивенс; - А я думал, что он был богат.

О! нет; 18 месяцев назад я слышал что-то другое! Похоже, он основал акционерное общество для разработки оловянных рудников Эркалат в Корнуолле...

- И я полагаю, что шахт в действительности не существует?

- Тем не менее, он демонстрирует определенные образцы олова, которые представлены в качестве продукта Эркалата, а теперь довольно широко известно, что образцы были предоставлены ему домом в Олдгейте .

- Тогда он будет вынужден отказаться от этого бизнеса?

- Не он! Напротив, он стоит в очереди за почестями на общественный пост, и намеревается смело идти вперед, как будто ничего не случилось. Вы должны помнить, что члены муниципалитета лондонского Сити существенно деградировали в респектабельности за последние годы, но что ни один из очень влиятельных и богатых людей в городе не будет иметь ничего общего с делами корпорации. Вы не увидите ни крупного банкира, ни торговца, носящего судейскую мантию. Единственный член городского управления, который действительно обладал тем, что можно назвать большой судьбой, и чье денежное обеспечение было выше любых сомнений, на днях сменил свою мантию с отвращением из-за обхождения, которое он получил от своих собратьев по органам власти из-за его контактов с еженедельником " Курьер" - единственной газетой, которая смело, бесстрашно и эффективно защищает народные интересы.

- А Думкинс не уйдет в отставку, как вы думаете?

- О, конечно же, нет, но, с моей стороны, - добавил Монтегю, - я убежден, что чем скорее в муниципалитете пройдут изменения, тем лучше. . Только подумайте, какие огромные суммы получает корпорация из разных источников, которыми она пользуются. Посмотрите на гнусное обжорство в Гилдхолле, в то время как в самом центре города нужно очистить авгиевы конюшни преступности и разврата, - о чем свидетельствуют Петтикоат-лейн, Смитфилд...

Некий стон или сдавленный крик ужаса вырвался из уст Уолтера, когда Монтегю произнес эти слова; ее лицо стало мертвенно-бледным, и весь он, казалось, скорчился от самых болезненных воспоминаний или эмоций.

- Успокойтесь, успокойтесь, - поспешно сказал Стивенс. - Позвонить, чтобы принесли стакан воды, или вина, или еще чего-нибудь?

- Нет, это прошло, - прервал его Уолтер Сидней, - но я никогда не думаю об этом ужасе - когда я вспоминаю это ужасное приключение, чувствую как кровь стынет в жилах. И все это из-за простого упоминания слова Смитфилд...

- Мог бы я быть настолько неблагоразумным, чтобы произнести что-то вызвавшее раздражение? - сказал Монтегю, удивившись этой сцене.

- Вы не знали о воспоминании, которое пробудилось в моем сознании от вашего замечания, - улыбаясь, ответил Уолтер; - Но если бы вы были знакомы с подробностями той страшной ночи, вы бы легко извинили мне мою слабость.

- Вы возбудили любопытство мистера Монтегю, - заметил Стивенс, - и теперь вам ничего не остается, как только удовлетворить его любопытство.

- Это приключение самого романтичного сорта - приключение, в которое вы вряд ли поверите, - и все же это то, что заставит ваши волосы встать дыбом.

- Теперь мне хочется узнать подробности этого таинственного события, - сказал Монтегю, едва ли зная, было ли это замечание шутливым или серьезным.

Уолтер Сидней, казалось, размышлял несколько мгновений; а затем начал повествование в следующем стиле.

Это произошло немногим более четырех лет назад, очень скоро после того, как я впервые появился в этом доме... тогда я приехал в этот город, сопровождаемый тем же самым слугой, который служит у меня сейчас. Я очень мало знал, скорее ничего не знал о Сити и почувствовал, как пробудилось мое любопытство и мне захотелось посмотреть центр мировой коммерции. Поэтому я решил побродить по улицам и переулкам, местам, о которых ходит столько занятных рассказов, доходящих до молодых людей, растущих в предместьях. Я оставил слугу с лошадьми в платной конюшне на Бишпгэйт Стрит, пообещав вернуться назад в течение двух-трех часов. Потом я блуждал по местам, куда вело меня сердце и совершенно забыл о времени. Наступил вечер, погода начала портиться и мной овладела растерянность. Я забыл адрес конюшен, где слуга ждал моего возвращения, но я был приятно удивлен, когда обнаружил что потерял дорогу только в тот момент, когда ужасная буря, казалось, готова была ворваться в мегаполис.
Когда я обращался с просьбой о нужном пути, которым мне нужно было следовать, меня оскорбляли грубые мужланы к которым я обращался. Короче говоря, меня настигла тьма и буря, в месте, которое я с тех пор определил как рынок Смитфилда. Я даже не предполагал, что посреди города, среди такого богатства, может существовать такая ужасная и мерзкая клоака. Но, Господи! Какие отвратительные переулки ручейками отходили от этого Смитфилда. Мне казалось, что я блуждаю среди всех этих привидений преступников и ужасающей нищеты, о которых я читал в романах, но никогда не мог поверить, что они существуют в самом сердце мирового мегаполиса. Мне показалось, что цивилизация выбрала определенные места, на которые она снизошла, и прошла мимо других, даже не оставлив следов, чтобы указать на свое посещение.

- Но в чем заключалось это ужасное приключение? - спросил Монтегю.

- О, простите мое отступление. Окруженный тьмой, беззащитный перед яростью бури и по-настоящему разбитый усталостью, я укрылся в старом доме, который, как я уверен, никогда бы не мог найти снова, но который находился почти в конце правой стороны дороги, на одной из этих мерзких узких улиц, ответвленных от Смитфилда. Этот дом был убежищем диких зверей в человеческом обличье! Я невольно услышал разговор самого ужасного содержания между двумя бандитами, устроивших это место хранилищем для награбленного. Среди ужасных тем которые они обсуждали, было планирование ограбления загородного места, где-то к северу от Ислингтона, и в котором жила семья Маркхэм.

- И действительно - как странно! - воскликнул Монтегю, а сразу же после этого добавил: - Как странно, что вы должны были подслушать про такой мерзкий проект!

-О! эти негодяи, - продолжил Уолтер, - были способны на преступления и более страшные. Они обсуждали и события более ужасные, так что я подумал, что схожу сума. Я предпринял отчаянную попытку к бегству, и был пойман. Что случилось сразу после того, я не знаю, ибо стал бесчувственным: словом, мистер Монтегю, я потерял сознание.

Глубокий румянец залил ее лицо, когда она сделала это признание - поскольку это, казалось, имело прямое отношение к ее полу; И она прекрасно понимала, что тайна, связанная с ней, была раскрыта ее благодетелем Джорджу Монтегю. Со своей стороны он смотрел на нее со смешанным интересом и восхищением.

- Я очнулась, и увидела ужасную сцен, - продолжила она, после короткой паузы, - которую вы должны лишь вообразить, но в полной мере я описать ее не могу. Я даже сейчас могу это прочувствовать. Комната на первом этаже, комната, с которой не могли бы сравниться даже камеры Бастилии или инквизиции, а в ней дверь-люк, ведущая в канаву. Я умоляла о пощаде - я обещала богатство, потому что я знала, что мой добрый благодетель, - добавила она, взглянув на
мистера Стивенса, - позволил бы мне исполнить свое обязательство перед ним, но все было напрасно. Убийцы швырнули меня вниз в темную зловонную дыру!

- Милостивые небеса! - воскликнул Монтегю.

-Как выяснилось, этот дом, - продолжал Уолтер, - стоял в стороне, а не над канавой. Однако, не могло быть никаких сомнений в том, что люк был задуман для ужасной цели, чтобы избавляться от тех жертв, которые попадали в беспощадные руки обитателей этого жилища, потому что, когда я упал на некотором расстоянии от канавы, вместо того, чтобы погрузиться в черную вязкую грязь, я зацепился за наклонную доску, прислоненную к большому отверстию в стене Я инстинктивно вцепился в эту доску и некоторое время лежал на ней, пока я медленно приходил всебя. То обстоятельство, что я избежал ужасной смерти, придало мне некоторую храбрость, что поразило меня. Я начал раздумывать что лучше - оставаться там до утра и потом попытаться добраться до двери-люка над моей головой или искать какие-то средства к немедленному спасению.
Я принял решение осуществлять второй вариант, поскольку я считал, что все равно, даже утром свет не проникнет в эту подземную яму, чтобы придало бы мне уверенность. И кроме того, я боялся жестокой мести тех негодяев, которые уже преподали мне урок своей жестокости, если мне придется столкнуться с ними при выходе из люка. И наконец, я посчитал, что вполне вероятно, что я вообще не смогу открыть люк.

- Какая страшная ситуация! - обронил Монтегю.

- Даже страшно это представить, - добавил Стивенс, который слушал повествование с глубочайшим вниманием, хотя в прошлом он уже об этом слышал.

- Руками и ногами я обшарил вокруг - продолжал Уолтер, - и быстро установил свое точное местоположение. Мои ноги были вблизи от большого квадратного отверстия в перпендикулярной стене, нависающей над канавкой, и пол подвала был всего лишь на пару футов ниже отверстия, и я, соответственно, осторожно поднялся с доски и встал на влажную землю.
Я взял себя в руки, чтобы переварить мысль, которая меня поразила, я просунул голову через отверстие и оглядел канаву. Судя по его журчащему звуку, поток был достаточно быстрым. и вонь, которой дохнуло от него, была крайне опасной.
Повернув голову влево, я увидел сотни огней, мерцающих в маленьких узеньких оконцах в обеих линиях домов, нависших над канавой, буря полностью утихла, дождь прекратился, и ночь была ясной и прелестной. Через несколько минут я полностью уяснил всю географию пл Туз. Средства для бегства были в зоне моей досягаемости.

На расстоянии около трех футов над отверстием, через которое я теперь смотрел, доска пролегла надо рвом. А на противоположной стороне - поскольку канава в этой части была не выше двух ярдов от стены до стены - проходил узкий выступ вдоль стороны дома, обращенный к той, на которой был я, и, очевидно, сообщался с какой-то дорожкой или улицей поблизости.
Я с трудом могу вам сказать, как я умудрился проползти через отверстие и коснуться доски над головой. Тем не менее, я пытался совершить опасный трюк, и я это сделал. Я миновал доску и дошел до выступа, который я упоминал; он кончался на той самой улице, где располагалось то страшное строение, из которого я таким чудом спасся. И действительно, я вышел на эту улицу лишь на расстоянии нескольких ярдов от двери этого отвратительного места. Первое и самое естественное желание - торопиться уйти в противоположном направлении; Но я не не успел уйти далеко, когда дверь в дом внезапно внезапно распахнулась, и из нее вывалилась толпа мужчин и женщин, в которой я оказался сразу зажатым.

- Что! Еще приключение? -воскликнул Монтегю.

- Оно вызвало у меня чувство глубокого отвращения, если не тревоги, ответил Уолтер. - Оно появилось, когда я увидел двух сцепившихся женщин, что переросло в драку. Они навалились друг на друга, как дикие кошки, или дрались как тигрицы. А ясная и прекрасная луна освещала эту отвратительную сцену. Вокруг фурий образовался круг, и в течение десяти минут они колотили друг друга кулаками и разрывали ногтями. Их одежда на ребрах была разорвана, а лица обезображены царапинами, кровь лилась из их носов, их волосы, повисшие растрепанными по их обнаженным плечам, придавала им дикий, свирепый и разъяренный вид, какого я никогда не мог ожидать в центре цивилизованного мира.

- И в самом сердце Сити, - добавил мистер Монтегью.

Внезапно раздался крик «Синие мундиры».и воюющие стороны и остальные, бросились, очертя голову, обратно в дом.
Несмотря на все мои попытки убежать, я поспешил с этой отвратительной толпой свирепого вида мужчин и женщин с наглыми лицами. Через несколько мгновений я оказался в большой комнате, в которой находилось по меньшей мере три жалкие кровати, сдвинутые вместе, и столь отвратительно грязные, что холодный тротуар или сторона изгороди выглядели бы более предпочтительной кушеткой.
И, О! Как я могу описать обитателей этого логова, многие из которых сгрудились вокруг огня, разведенного для приготовления пищи, наполнявшим это место отвратительным зловонным запахом. Здесь были почти что голые молодые девушки, без обуви и носок. И чьи ввалившиеся щеки, тусклые глаза и жалкое платье контрастировали странным образом с их бурным весельем. Некоторые из этих несчастных существ, тем не менее, сохранили следы преждевременно увядшей первоначальной красоты.
Мужчины были без шляпы и обуви; на самом деле все сборище состояло из мужчин и женщин, очевидно, подлежащих самому убого описанию. Едва ли у меня было время бросить взгляд по сторонам, когда меня подвергли допросу: как я туда попал? Чего я хотел? И хотел ли я остаться где-то тут? - Я скажу вам, кто это такой, - сказал один своим товарищам, - это такой франт, который пришел посмотреть на эти закрома, и он должен за это заплатить. Я сразу понял природу впечатления, которое создало мое присутствие, и показался им человеком, у которого завелась пара полукрон.
Вид денег произвел огромное впечатление в мою пользу. Только небеса знают, сколько галлонов пива притащили из таверны по соседству. И когда обитатели этого лепрозория - я вряд ли могу назвать это чем-нибудь еще - все приняли участие в истреблении этого напитка, меня завалили предложениями удружить. Один заявил, что, если бы я только приехал, чтобы осмотреть окрестности, он показал бы мне любое место на улице; другой заверил меня, что, если я совершу подлог или какое-либо другое «благородное преступление», он либо поможет бы мне "залечь на дно" в безопасности до тех пор, пока этот вопрос не решится; либо убежать из страны; и так далее.
Я терпел этих негодяев, чтобы сохранить впечатление, что меня привело туда всего лишь любопытство; и как только я сделал это заявление, была вызвана хозяйка дома, чтобы оказать почести от заведения.
Появилась старуха с мутными глазами и настояла на том, чтобы показать мне дом. - Эти комнаты, - сказала она, имея в виду две на полу-этаже, - для тех, кто может позволить себе заплатить три пенни за кровать и приготовленный ужин. Затем мы поднялись на первый этаж. - Здесь кровати за четыре пенни, - сказала старуха, с удовольствием и удовлетворением указывая на тридцать или сорок лежанок, чуть почище и подальше друг от друга, чем те, что внизу по лестнице. Комнаты на первом этаже были заполнены жильцами; Еще одно нападение на мой кошелек.
На третьем этаже и на чердаке были самые ужасные образцы убожества, которые я еще не видел. Эти притоны были заполнены соломенными матрасами, отделенными друг от друга только кусками досок высотой восемь или десять дюймов. Мужчины, женщины и дети были собраны все вместе - для сна. О! Это было совершенно ужасное зрелище. Короче говоря, я сбежал из этого добродетельного чумного дома. И через несколько минут снова пересек Смитфилд. Даже испорченный воздух этого поганого загона освежал меня после грязной атмосферы, из которой я только что вышел.

В этот момент в комнату вошла Луиза объявить, что в другой комнате накрыт стол с закусками.

- И вы никогда не предпринимали никаких шагов, чтобы искоренить это гнездо злодеев в Старом Доме, откуда вы спаслись таким чудом? - спросил Монтегю, потягивая бокал изысканного вина, оставшийся у него после завтрака.

- Я написал на следующее утро два анонимных письма, - ответил Уолтер, - одно мистеру Маркхэму, с предупреждением о предполагаемом краже со взломом в его доме, а другой - лорд-мэру Лондона. Это не совсем соответствовало планам мистера Стивенса....

- Нет, я просто не хотел устраивать суету по поводу дела, которое наверняка сделало бы ваше имя известным, - поспешно добавил этот джентльмен

- Несомненно, это приключение, привило вам отвращение к поздним прогулкам, - сказал Монтегю.

- В Сити - это точно, последовал ответ. -Я редко бываю в Лондоне, и раньше и теперь, - у меня так мало стимулов - так мало знакомых! Кстати, несколько вечеров назад я побаловал себя посещением оперы. И там случайно я заговорил с джентльменом и леди, которая сидела в той же самой ложе, что и я. Результатом стало приглашение в обитель леди - миссис Арлингтон...

- Миссис Арлингтон, - воскликнул Монтегю, оживившись и залившись румянцем.

- Она самая. Она подруга сэра Руперта Харборо. Я страстно желаю увидеть что-то в мире и сейчас, и после, - и воспользоваться моей настоящей одеждой для этой цели. Я, соответственно, обратился к миссис Арлингтон прошлым вечером и получил «Урок жизни». Я видел элегантную женщину, баронета, модного джентльмена и очень интересного юношу, связанного с пошлым негодяем по имени, кажется, Тальбот, чьи манеры опозорили бы даже конюха. . Однако, я должен заметить, что интересный молодой джентльмен, о котором я упомянул, кажется, также, как и я, был не слишком доволен разговором и поведением этого пошляка. Произошло несколько необыкновенное событие: этот интересный молодой человек был не кто иной, как мистер Ричард Маркхам, один из сыновей.

- Ах! - воскликнул Джордж Монтегю, не дожидаясь, когда Уолтер закончит предложение, - как необычно! - добавил он, а затем, поставив стакан мадейры, подошел к окну, где он чуть не задохнулся от восторга - от изысканного аромата цветов, украшавших оконные створки.

Часть 10

Ненадежность одного повествования.

А сейчас нам нужно вернуться к Ричарду Маркхэму.

Сэр Руперт Харборо и достопочтенный Артур Чичестер, по-видимому, очень полюбили его, потому что они постоянно назначали с ним встречи в городе и спешили в его собственный дом, чтобы разузнать о нем,, когда он не появлялся в своих обычных местах встреч. Он обедал по крайней мере три раза в неделю у миссис Арлингтон, и, говоря по правде, его утренние звонки повторялись с промежутками, которые постепенно становились все короче и короче.

Таким образом, Ричард часто проводил часы вместе с Дианой. Помимо своей воли, он то и дело останавливал свой нежный взгляд на лице Дианы. И постепенно их взгляды встречались и не отводились с поспешностью. Эти взгляды были столь томными и меланхоличными, что наполняли Ричарда страстью, которая доводила почти до бреда; И он временами чувствовал, что мог бы заключить это восхитительное существо в свои объятья и восторженно прижать ее к своей груди.

Однажды утром, когда он ушел от нее, ему показалось, что ее рука нежно прижалась к его руке. Эта мысль наполнила его радостью до этого неизвестной, и которую он не мог описать даже себе.

Следующим утром он явился несколько ранее, чем обычно. Диана была в изысканном пеньюаре, который так выгодно подчеркивал чувственность этой особы,

демонстрируя ее самое большое преимущество. Ричард был более нежен, чем обычно, - Чародейка была более очаровательной.

Они сели вместе на диван и в их беседе возникла пауза. Ричард тяжело вздохнул и вдруг воскликнул: «Я всегда думаю о том моменте, когда я должен буду распрощаться с вашим очаровательным обществом.

- Попрощаться! - воскликнула Диана. - Но почему?

- Раньше или позже должно случиться так, что наши пути в мире разойдутся.

- Значит, вы не хозяин сам себе? - вопросительно спросила Диана.

- Конечно же хозяин! Но всем друзьям приходится на некоторое время расставаться.

- Верно», - сказала Диана. Затем покорно добавила: - Есть определенные люди, которых привлекают друг к другу родственные чувства и эмоции, и это больно - очень больно, что они вынуждены расстаться.

- Боже мой, Диана!» воскликнул Ричард; - Вы чувствуете, как я!

Она повернула к нему свое лицо: на ее щеках заполыхал румянец, а глаза наполнились слезами. Но сквозь эти слезы она бросила на него взгляд, который привел в восхищение самые сокровенные уголки его души. Казалось, ее взгляд был полон любви и нежности, и это вызывало в нем эмоции, которых он никогда не знал прежде. Слова "Ты чувствуешь то же, что и я", содержали простое и бесхитростное признание новой страсти со стороны ума, который был пока еще не умелым в путях этого мира, так как неуправляемая птица в гнезде своей матери Не зная о зеленых лесах. Но те слезы, которые стояли в глазах дамы, и краснеющие волосы, которые покраснели ее щеки, и взгляд, который, как солнечный луч среди апрельского душа, она бросилась на молодого человека рядом с ним, вдохновила его на смелость, пробудила неопределенные надежды , И наполнил его восторгом радости.

- Почему вы плачете, Диана? Почему?

- Вы меня любите Ричард, - ответила она, полностью обращая на него свои прозрачные голубые глаза, и несколько мгновений смотрела, не отрываясь, на него. - Вы любите меня, и я чувствую, - я знаю, что недостойна вашей привязанности!

Как будто Ричард внезапно стал пробуждаться ото сна, будто он внезапно прикоснулся - как будто он внезапно очнулся приятного видения и прикоснулся к суровой правде жизни. Он выпустил ее руку, которую сам держал, и она выпала из его рук. В течение некоторого времени он оставался погруженным в глубокую задумчивость.

- Ах, я знала, что должна была напомнить вам о вашем долге по отношению к себе, - с горечью сказала Диана. - Нет, я не достойна вас. Но вы могли бы поблагодарить меня за откровенность и прямоту, - ведь вы действительно предостерегали себя против себя - вы можете научиться ценить меня как друга, если хотите. Я в нескольких словах расскажу вам о тех событиях, которые сделали меня такой, какая я есть!

- Продолжайте, - сказал Ричард, - продолжайте! Поверьте, я буду слушать со вниманием, - с огромным вниманием!

- Мой отец был торговцем, отошедшим от дел - начала миссис Арлингтон. - И поскольку я была его единственным ребенком, и он обладал достатком, он дал мне лучшее образование, которое можно было получить за деньги. Вероятно, добрый старик решил, что я однажды должна стать благородным человеком, и, когда умерла моя мать, - а я тогда была еще очень юной, -
рядом не оказалось никого, кто мог бы подкорректировать тщеславие, которое вдохновляло меня обожанием отца и порождало амбициозные притязания. Около трех лет назад я я пошла с друзьями в театр, где встретила молодого джентльмена - высокого, красивого и обаятельного - такого как вы. Он ухитрился быть официально представленным моему отцу, и был приглашен в наш дом, где он быстро стал постоянным гостем.
У него было счастливое качество - подстраивать свои чувства или вкусы к тем, с кем он контактировал; И он быстро завоевал сердце моего отца, играя с ним в шахматы, рассказывая ему новости в Сити, и читая ему вечернюю газету.
Вскоре Джордж Монтегю стал постоянным фаворитом; И мой отец ничего не делал без него. Наконец, Монтегю предложил ему несколько спекуляций в фондах: моего отца соблазнил перспектива удвоения своего капитала и он согласился.
День за днем Монтегю приходил в дом, чтобы объявить о новых потерях и необходимости дальнейшего продвижения вперед. Он заявил, что теперь отец должен спекулировать крупным пакетом акций, который не может дать столь быстрый оборот, чтобы получить прибыль. Мой отец просто помешался на этом, а я не знала о том губительном пути, которым он последовал, пока не стало слишком поздно. Наконец, мой отец оказался полностью разорен; И Джордж пришел, чтобы объявить нам о провале нашего последнего шанса. Мой отец покаялся, когда было уже слишком поздно. Достаточно было восьми коротких месяцев, чтобы потерять все его состояние; у него даже не было денег, чтобы расплатиться с несколькими долгами, которые он заключил, и которые он не удосужился погасить, ежедневно ожидая того счастливого момента, когда он должен стать миллионером!

- О! Абсурдная надежда! - воскликнул Ричард, глубоко заинтересованный этим рассказом.

- Увы! Это событие нанесло смертельный удар здоровью моего отца, в то же время, подорвало его благополучие, - продолжала Диана.- Он умолял Монтегю не покидать «любимого ребенка» - так он называл меня - на случай, если что-нибудь случится; и в тот же день - в тот день, когда он понял все свое будущее и надежды в этой жизни, он решил поставить точку своему существовании с помощью яда.

- Это было ужасно! - воскликнул Маркхэм. - Какой же злодей, этот Монтегю!

- Пришли кредиторы моего отца, чтобы отхватить то немногое, что осталось, - сказала Диана после паузы. - И я была совсем близко к тому, чтобы превратиться в бездомную и незащищенную от улицы, когда прибыл Монтегю. Он вынул золото из кармана и удовлетворил требования кредиторов. Кроме того, он снабдил меня деньгами для моих непосредственных нужд. Я полностью зависела от него; - У меня не было никаких родственников, никаких друзей, к которым я мог бы обратиться за помощью или поддержкой. Казалось, он сочувствовал моему положению ..

- Может быть, - заметил Ричард, - в конце концов, он не был так уж виноват относительно потери имущества вашего отца?

- Судите по продолжению», - горько ответила Диана. -Он был таким же основательным, как и был на самом деле бесчувственным. И чего и следовало ожидать - так это перехода от состояния зависимости к большей деградации. Он больше не говорил со мной о замужестве, как когда-то, а воспользовавшись моей несчастной ситуацией, сделал меня своей любовницей.

- А! Это для него была база - он был жадным - это было не по-мужски! - воскликнул Ричард.

- Он, казалось, обладал достаточными средствами, но он объяснял это обстоятельствами, уверяя меня, что нашел другого друга, которого поддерживал его в тех же спекуляциях, в которых потерпел неудачу мой бедный отец. Мы жили вместе четыре месяца, а затем он холодно сообщил мне, что мы должны расстаться. Я обнаружила, что никогда не испытывала к нему настоящей привязанности, а та небольшая влюбленность, которую я испытывала вначале, угасла в моей груди под его холодной жестокостью. Издевки, рассчитанные на то, чтобы ранить меня больнее всего, слетали с его губ по всем случаям жизни...

- Подлец! - воскликнул Ричард, глубоко тронутый этим рассказом.

- Если бы я заплакала от этой жестокости, он бы был еще жестче. Поэтому вы можете предположить, что я не была глубоко расстроена, расставанием с ним. . Он дал мне двадцать гиней и устроил ледяное прощание. Я этого момента я никогда его больше не видела и не слышала. Через несколько недель после нашего расставания, мои деньги закончились. Я решила вести добродетельную и благонравную жизнь, и исправить свою первую ошибку. О Боже! Я тогда не знала, что общество не принимает покаяния несчастного; - что общество лишает бедную обманутую женщину всех надежд на заглаживание вины, всех шансов на покаяние! Я старалась получить место гувернантки, но легче было бы попытаться стать королевой Англии.
Характеристики, рекомендации! У меня не было ни того, ни другого. Напрасно я умоляла одну женщину, к которой я обратилась с просьбой дать мне месячный испытательный срок. . Она грубо оскорбила меня. В другом случае, я откровенно рассказала всю свою историю: она терпеливо выслушала меня до конца, а затем приказала своему лакею выставить меня из дома.
О! Общество делает больше, чем просто наказывает: оно преследует несчастную женщину, совершившую лишь один неверный шаг, с самой мстительной и яростной жестокостью, - оно охотится на нее до самоубийства или новых способов совершения преступлений.
Это страшные альтернативы. Если бы в тот момент мне была протянута какая-нибудь дружеская рука, чтобы помочь мне, если бы я встретилась с одним добрым сердцем, которое бы поверило в возможность покаяния, если бы у меня был лишь единственный благословенным шанс вступить на стезю добродетели, я могла бы спастись!
Да! Я должна была искупить свою первую ошибку, насколько возможным было искупление; - и чтобы достичь этой цели, я бы тут же вцепилась в нее ногтями - я бы приняла любую работу, какой черной она ни была, я бы пошла на любые жертвы, какие бы они ни были, и так надолго, когда бы я была уверена, что зарабатывая на свой хлеб таким образом, мне не нужно заставлять себя краснеть. Но общество относился ко мне с презрением. Почему в этой христианской стране, где проповедуется христианская истина, что "нет большей отрады чем один кающийся грешник, нежели девяносто девять праведников, не имеющих нужды в покаянии?" Почему проповедуется эта максима, когда все поведение общества выражается в терминах, которые нельзя неверно истолковывать, и являются смелыми опровержениями этой правды?

- Святые небеса! - воскликнул Ричард, - неужели это может быть правдой? Вы нарисовали действительную картину, Диана, или придумали эту отвратительную выдумку?

Бог знает, что я права, - ответила миссис Арлингтон с глубокой искренностью в тоне и манерах: - Хотите посмотреть мне в глаза, чтобы узнать что я могла сделать? Случай столкнул меня с сэром Рупертом Харборо: - вынужденная необходимостью, я стала его любовницей. Такая моя история.

И баронет вас содержит? - спросил Ричард вопросительно.

- Условия, на которых основана наша связь, не позволяют ему быть очень добрым или слишком жестоким.

- Теперь я должен попрощаться с вами, - воскликнул Маркхэм, боясь дольше верить Сирене, которая очаровала его не столько своими ошибками, как обаянием. . Через день или два я снова увижу вас. О! Я не могу винить вас за все совершенное, я сочувствую и жалею вас! Могла ли какая-либо жертва, которую я мог бы принести, , вернуть вам счастье и ... и

- Вы уже сказали - это честь! твердо воскликнула Диана.

- Я с удовольствием принесу эту жертву, - добавил Ричард. - С этого момента мы будем друзьями - очень искренними друзьями. Я буду вашим братом, - драгоценная Диана, - и вы станете моей сестрой!

Молодой человек поднялся с дивана, произнося эти сумбурные предложения необычайно возбужденным и беглым способом; Диана ничего не ответила, но, по-видимому, глубоко тронутая, несколько раз коснулась его руки.

Ричард торопливо убежал от этого обаятельного и очаровательного существа.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/67924/361703

Переводчики: obertone47