Готовый перевод R. L. Stine Living Dummy 3 / Ночь ожившего болванчика 3: 1

НОЧЬ

ОЖИВШЕГО БОЛВАНЧИКА 3

Ужастики – 40

Р.Л. Стайн

1

Лестница, ведущая на мой чердак, узкая и крутая. Пятая ступенька шатается и, когда на неё наступаешь, она пошатывается. Все остальные ступеньки скрипят и трещат.

Весь мой дом скрипит и трещит. Это большой старый дом. И он вроде как разваливается на части. У родителей нет денег на его ремонт.

– Трин – шевелись! – прошептал мой брат Дэн. Его слова эхом раскатились по крутой чердачной лестнице. Дэну десять лет, и он всё время куда-то спешит.

Он низкого роста и очень худой. Думаю, он похож на мышь. У него короткие коричневые волосы, тёмные глаза и заострённый маленький подбородок. И он постоянно суетится, словно мышь, что ищет укрытие.

Иногда я называю его Мышонок. Ну знаете. Вроде клички. Дэн её ненавидит. Поэтому я называю его Мышонком, когда хочу его позлить.

Мы с Дэном совсем не похожи на брата и сестру. Я высокая, и у меня кучерявые рыжие волосы и зелёные глаза. Я немного полновата, но мама говорит об этом не волноваться. Скорее всего, я похудею к тринадцати годам, в следующем августе.

Ну да ладно, меня Мышонком никто не назовёт! Для начала, я намного храбрее Дэна.

Чтобы подняться на наш чердак, нужно быть смелым. Не из-за скрипящих ступенек. И не из-за того, как сквозь чердачные окна свистит и колотит ставнями ветер. И не из-за тусклого света. И не из-за теней. И не из-за низкого потолка в трещинах.

Нужно быть храбрым из-за глаз.

Десятков глаз, наблюдающих за тобой из тьмы.

Глаз, что никогда не моргают. Глаз, что наблюдают с жуткой, гнетущей тишиной.

Дэн поднялся на чердак быстрее меня. Я слышала, как он сделал пару шагов по скрипучему деревянному полу. Затем он остановился.

Я знала, почему он остановился. Он смотрел на глаза, на ухмыляющиеся лица.

Я подкралась сзади на носочках. Я наклонилась поближе к его уху. И крикнула:
– БУ-У!

Он не испугался.

– Трина, ты такая же смешная, как мокрая губка, – сказал он и оттолкнул меня.

– Думаю, мокрые губки смешные, – ответила я. Признаю. Мне нравится ему надоедать.

– Отстань уже, – пробормотал Дэн.

Я схватила его за руку:
– Хорошо.
Я притворилась, что собираюсь сломать ему руку.

Я знаю, это глупо. Но мы всегда так дурачимся.

Папа говорит, что наше чувство юмора у нас не от него. Но я думаю, от него.

Сейчас папа владеет небольшим магазинчиком с фотоаппаратами. Но раньше он был чревовещателем. Ну знаете. Он показывал смешные номера с куклой-болванчиком.

Дэнни О'Дэлл и Вильбур.

Так назывался их номер. Вильбур – болванчик, если вдруг вы не догадались.

Дэнни О'Дэлл – это мой папа. Мой брат – Дэн младший. Но он ненавидит слово "младший", поэтому так его никто не называет.

Кроме меня. Когда я очень хочу его позлить!

– Кто-то не выключил на чердаке свет, – сказал Дэн, указывая на потолочный свет. Единственный источник света на весь чердак.

Чердак у нас – одна большая комната. По обеим её концам находятся окна. Но они оба покрыты пылью, поэтому от них не очень светло.

Мы с Дэном пересекли комнату. На нас смотрели марионетки, своими большими пустыми глазами. Большинство этих деревянных лиц расплылось в широких усмешках. Рты некоторых были открыты. Головы некоторых наклонены вниз, и мы не видели их лиц.

Вильбур – первый папин болванчик, истинный Вильбур – восседал на старом кресле. Его руки ниспадали на подлокотники. Его голова откинута на спинку кресла.

Дэн засмеялся.
– Вильбур похож на спящего папу!

Я тоже засмеялась. Своими короткими коричневыми волосами, маленькими чёрными очками и глупой ухмылкой Вильбур очень напоминал папу!

На болванчике была надета старая поношенная спортивная чёрно-белая куртка. Но лицо Вильбура было нарисовано недавно. А его чёрные кожаные туфли блестели.

На одной из деревянных рук не хватало части большого пальца. Но для такого старинного болванчика Вильбур выглядел замечательно.

Папа ухаживает за всеми своими марионетками. Он называет чердак своим Музеем Болванчиков. Десятки старых марионеток, которых он коллекционировал, были в комнате повсюду.

Всё своё свободное время он тратит на их починку. Раскрашивает. Делает парики. Шьёт для них новые костюмы и штаны. Работает над внутренними механизмами, чтобы глаза и рты их двигались правильно.

Пока что папе не часто удаётся применять свои навыки чревовещателя. Иногда он берёт одну из марионеток и устраивает шоу на чьей-нибудь детской вечеринке в честь дня рождения. Иногда жители города приглашают его выступить на вечеринке по сбору средств для школы или библиотеки.

Но практически всё время болванчики просто сидят здесь наверху и друг на друга таращатся.

Некоторые из них сидят, подпирая стену. Другие растянулись на диване. Некоторые сидят на креслах-кроватях, скрестив руки на коленях. Одному Вильмуру повезло иметь своё собственное кресло.

Когда мы с Дэном были маленькими, мы боялись подниматься на чердак. Мне не нравилось, как марионетки на меня смотрят. Мне казалось, что их улыбочки – злые.

Дэн любил засовывать руку им в спины и двигать их ртами. Он заставлял говорить их пугающие вещи.

– Я тебя поймаю, Трина! – заставлял он рычать Рокки. Рокки – кукла со злым лицом и усмешкой вместо улыбки. Он одет как крутой парень: в красно-белую полосатую футболку и чёрные джинсы. Выглядит зловеще.
– Сегодня ночью я приду к тебе в комнату, Трина. И я тебя ПОЙМАЮ!

– Хватит, Дэн! Прекрати! – кричала я. Затем я убегала вниз и говорила маме с папой, что Дэн меня напугал.

Мне было всего восемь или девять.

Теперь я намного старше. И храбрее. Но мне всё равно немного жутковато, когда я сюда поднимаюсь.

Я знаю, что это глупо. Но иногда я представляю, как марионетки сидят здесь, разговаривают друг с другом, хихикают, смеются.

Иногда по ночам, когда я лежу в кровати, над моей головой поскрипывает потолок. Шаги! Я представляю, как болванчики ходят по чердаку, постукивая по половицам своими тяжёлыми чёрными туфлями.

Я представляю, как они соревнуются на старом диване. Или играют в мячик, щёлкая своими деревянными руками.

Глупо? Конечно, глупо.

Но я ничего не могу с этим поделать.

Они должны быть смешными малышами. Но меня они пугают.

Ненавижу, как они смотрят на меня и не моргают. И ненавижу застывшие ухмылки на их красных ртах.

Мы с Дэном поднялись на чердак, потому что Дэн любит с ними играть. И потому что мне нравится наблюдать, как папа их чинит.

Но я не люблю приходить на чердак одна.

Дэн поднял мисс Люси. Это единственная девочка среди марионеток. У неё кудрявые белые волосы и яркие голубые глаза.

Мой брат засунул руку ей в спину и посадил на своё колено.
– Привет, Трина, – заговорила кукла высоким, визгливым голосом.

Дэн начала говорить за неё что-то ещё.

Но внезапно он остановился. Его челюсть отвисла – как у марионетки – и он указал пальцем через комнату.

– Трина... с-смотри! – заикнулся Дэн. – Вон там!

Я быстро повернулась. И увидела как Рокки, болванчик со зловещим лицом, моргнул.

Я застыла в удивлении, когда болванчик подался вперёд и ухмыльнулся.
– Трина, я тебя ПОЙМАЮ! – пророкотал он.

2

Я испуганно закричала и отпрыгнула назад.

Я резко крутанулась, приготовившись убегать с чердака – и увидела, что Дэн смеётся.

– Эй! – крикнула я в гневе. – Что происходит?

Я обернулась и увидела, как из-за стула, на котором сидел Рокки, встаёт папа. Рокки был надет на его руку. Усмешка на лице папы была такая же большая, как у куклы!

– Попалась! – крикнул он голосом Рокки.

Злая я повернулась к брату.
– Ты знал, что это папа? Ты знал, что папа был тут всё это время?

Дэн кивнул:
– Конечно.

– Вы оба болваны! – крикнула я. Обеими руками я отмахнула назад свои рыжие волосы и сердито выдохнула.
– Это было так глупо!

– Но ты купилась, – ответил Дэн, улыбаясь папе.

– И кто здесь болванчик? – сказал папа за Рокки. – Эй... кто тянет за твою верёвочку? Я не болванчик... постучи по дереву!

Дэн засмеялся, но я просто покачала головой.

Папа отказывался сдаться.
– Эй... подойди! – сказал он за Рокки. – Почеши мне спинку. Кажется, у меня термиты!

Я сдалась и рассмеялась. Я миллион раз слышала эту шутку. Но я знала, что папа не прекратит стараться, пока я не засмеюсь.

Папа очень хороший чревовещатель. Вы и не заметите, что он шевелит губами. Но его шутки совсем не смешные.

Наверное, поэтому ему пришлось забыть о сцене и открыть магазин камер. Я не уверена. Это всё произошло до моего рождения.

Папа посадил Рокки обратно на его стул. И марионетка усмехнулся нам. Такой дурной болванчик. Почему он не может улыбаться как другие?

Папа поправил очки на носу.
– Подойдите сюда, – сказал он. – Хочу вам кое-что показать.

Он положил одну руку мне на плечо, другую – на плечо Дэна, и повёл нас в другой конец большой чердачной комнаты. Там у папы мастерская – рабочий стол, все инструменты и детали для починки кукол.

Он наклонился и достал из-под стола большой коричневый бумажный пакет из магазина. По его улыбке я могла сказать, что в пакете. Но я промолчала, чтобы не испортить сюрприз.

Медленно, осторожно папа опустил руку в пакет. И улыбка его стала ещё шире, когда он достал болванчика.
– Ребята, посмотрите-ка! – воскликнул он.

Марионетка была сложена для пакета. Папа положил её на стол и аккуратно расправил ей руки и ноги. Он напоминал хирурга перед началом операции.

– Я нашёл его в мусорке, – сказал он. – Подумать только, что кто-то его просто выкинул.

Он приподнял болванчика, чтобы мы могли его рассмотреть. Вслед за Дэном я подошла поближе, чтобы лучше видеть.

– Голова была расколота надвое, – сказал папа, придерживая болванчика сзади за шею. – Но на починку ушло всего пару секунд. Клей творит чудеса.

Я наклонилась поближе, чтобы рассмотреть папино новое сокровище. На его голове были нарисованы кудрявые коричневые волосы. Лицо было немного странным. Напряжённым.

У него были ярко-голубые глаза. Они мерцали. У него были нарисованы яркие красные губы, изогнутые в улыбке.

Мне она показалась уродливой. Ужасной и противной.

На нижней губе сбоку была щербинка, поэтому губы не совсем ровно соприкасались.

Он был одет в двубортный костюм поверх белого воротника, которой был пришит к шее скобами.

Рубашки на нём не было. Вместо неё деревянная грудь болванчика была выкрашена в белый цвет. Из узких серых штанин свисали большие чёрные кожаные туфли – очень поношенные.

– Подумать только, что кто-то его просто выкинул, – повторил папа. – Разве он не прекрасный?

– Ага. Прекрасный, – пробормотала я. Новый болванчик мне совсем не нравился. Мне не нравилось его лицо, как светились его голубые глаза, изогнутая улыбка.

Должно быть, Дэн чувствовал то же самое.
– Выглядит он как бандит, – сказал он и поднял марионетке одну руку. На ней повсюду были глубокие царапины. Костяшки пальцев были порезаны и сбиты. Будто болванчик подрался.

– Не такой уж и бандит, в отличие от Рокки, – ответил папа. – Но улыбка у него правда странная. – Он потрогал щербинку в губе куклы. – Я мог бы заделать её жидким наполнителем для дерева. А потом освежу лицо краской.

– Как его зовут? – спросила я.

Папа пожал плечами:
– Даже не знаю. Может, его можно называть Улыбаш.

– Улыбаш? – я скорчила отвратительное лицо.

Папа начал отвечать. Но внизу зазвонил телефон. Один звонок. Второй. Третий.

– Наверное, ваша мама ещё на той школьной встрече, – сказал папа. – Пойду отвечу. Не трогайте Улыбаша, пока не вернусь. – Он исчез на ступеньках.

Аккуратно двумя руками я взяла болванчика за голову.
– А папа отлично поработал клеем, – сказала я.

– В следующий раз он тебе должен починить голову! – выпалил Дэн.

Как обычно.

– Не думаю, что ему подходит имя Улыбаш, – сказал Дэн, хлопая руками марионетки.

– Как насчёт Дэн Младший? – предложила я. – Или Дэн Третий?

Он меня проигнорировал.
– Сколько теперь у папы кукол? – Он повернулся к другим болванчикам в другом конце чердака и быстро их пересчитал.

Я посчитала быстрее.
– С новой – тринадцать, – сказала я.

Дэн выпучил глаза:
– Воу. Несчастливая цифра.

– Ну, если считать с тобой, то четырнадцать! – сказала я.

Попался, дружище Дэнни!

Дэн показал мне язык. Он положил руку болванчика ему на грудь.
– Эй... а это что? – он полез в карман серой куртки и вытянул сложенную бумажку.

– Может, на ней записано имя болванчика, – сказала я. Я выхватила бумажку из рук Дэна и поднесла к лицу. Развернула и начала читать.

– Ну? – Дэн попытался выхватить её обратно. Но я махала ею слишком высоко. – Как его зовут?

– Здесь не написано, – сказала я ему. – Тут какие-то странные слова. Наверное, иностранные.

Я шевелила губами, пытаясь их прочесть, не произнося вслух. Затем прочитала громко:
– Карру марри одонна лома молону каррано.

Дэн удивлённо открыл рот.
– Что? Что это значит? – крикнул он.

Он выхватил бумажку из моей руки:
– Думаю, ты прочла вверх ногами!

– Не может быть! – запротестовала я.

Я взглянула на болванчика.

На меня уставились стеклянные голубые глаза.

Затем правый глаз медленно закрылся. Мне подмигнул болванчик.

А потом его правая рука резко выпрямилась... и ударила меня по лицу.

3

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/67931/352598

Переводчики: Forgotten