Готовый перевод The Muslim Conquest of Persia / Мусульманское завоевание Персии: Chapter 3: The Victories and Defeat of Abu Ubayd

Часть третья. Победы и поражения Абу Убайда

Мусанна прибыл в Медину и обнаружил, что халиф при смерти. Он вошёл в покои Абу бакра и приблизился к его смертному одру. Халифу ещё хватало сил и ясности ума, чтобы слушать, судить и принимать решения.

Мусанна кратко объяснил ситуацию на иракском фронте: большое количество вражеских солдат, вероятность мощного контрнаступления персов и сложность в завоевании Ирака небольшой армией. Он попросил у Халифа подкрепления и разрешения включить вероотступников в войска для данной кампании.

В отношении вероотступников Абу Бакр занимал строгую позицию. Ведь они чуть не потопили корабль ислама после смерти Святого пророка.

Самым большим достижением Абу Бакра была война против отступников и он был одним из немногих, кто был готов понести столь тяжкое бремя, брошенное отступничеством на исламское государство. После победы над вероотступниками Абу Бакр запретил им впредь участвовать в сражениях мусульман.

Разумеется, отступники вернулись в лоно ислама и ситуация несколько улучшилась, но Абу Бакр, осозновая свою близкую кончину, не хотел принимать решений, которые может не одобрить его преемник.

Он послал за Умаром, который уже был избран его преемником и через несколько минут тот уже стоял возле угасающего халифа.
«Слушай моё повеление, о Умар, – произнёс халиф, – и поступай по сему. Я надеюсь, что смерть придёт ко мне сегодня; и когда я умру, пусть не наступит вечер прежде, чем ты соберёшь людей для Мусанны».

И если я выживу до наступления темноты, пусть не настанет утро, пока вы не призовете людей отправиться с Мусанной. Абу Бакр умер ранней ночью [634 A. H.]

В ту же ночь он был похоронен; и в ту же ночь, между похоронной и утренней молитвой, новый халиф собрал мусульман в мечети и призвал их присоединиться к Мусанне в походе на Ирак. Ответа не последовало. На следующее утро мусульмане Медины собрались снова, на этот раз, чтобы принести присягу верности Халифу Умару, и снова Умар говорил об Ираке и Мусанне.

37 Табари: vol.
2, p. 602.

Вновь никто не откликнулся. Арабы боялись персов. Глубокий и необоснованный страх перед ними закоренился в массовом сознании, причиной чему была многовековая слава и власть персов, в течении которой они жесткой рукой правили другими народами и относились к жителям пустыни с нескрываемым презрением. Боевого духа арабов была достаточно для похода на Византию, но против персов они еще не созрели.

Умар осознавал это. Он также осознавал жизненную необходимость успешной войны в Ираке: новому Халифу было непозволительно сдаться, едва приняв бразды правления над богатыми владениями, которые завоевал его предшественник. Более того, пламя Священной войны не должно было угаснуть.

На следующий день Умар вновь созвал мусульман, и на этот раз сам Мусанна начал заседание.

В своём кратком воззвании он говорил об иракских победах мусульман и о богатстве, ждавшем в Ираке тех, кому достанет храбрости сражаться и завоевать его.

Потом заговорил Умар, и его волнующее обращение напомнило правоверным, что Аллах помогает своим слугам и что по обещанию Всевышнего они унаследуют землю.

На этот раз мусульмане воспряли духом. Первым, кто откликнулся на призыв, был человек по имени Абу Убайд бин Масуд из племени Сакиф.
Он возгласил "Лаббайк!".

За ним последовали прочие, и вскоре уже несколько сотен мужчин вызвались отправиться в Ирак. Среди них было много Мухаджиров и Ансаров, самых старших среди сподвижников Пророка. (39)
Видя нежелание людей сражаться с персами, Умар решил вознаградить отвагу и стремление первого добровольца и назначить его Главнокомандующим армии в Ираке.

Он надеялся, что первым из собравшихся отозвётся более взрослый и опытный воин, но хоть первым добровольцем и оказался сравнительно молодой парень, который к тому же не был из числа ранних сподвижников, он решил стоять на своем.

Он объявил, что армией будет командоыать Абу Убайд, а все остальные должны ему подчиняться, включая Мусанну.

(38 Ибид, стр. 631.
39 Переселенцы (мухаджиры) - это те, кто переселились со святым пророком в Медину; и Ансары (помощники) - жители Медины, которые пригласили пророка жить к себе и присоединились к великому движению ислама. Они были из числа первых мусульман и всегда пользовались особым уважением со стороны уверовавших позже.)

Немногим позже к Умару подошел один из мусульман и попросил назначить их командующим кого-нибудь из первых сподвижников пророка, так как они были лучшими из них.

Они спросили "Ты назначишь командовать мухаджирами и ансарами человека из Сакифа?". Умар ответил, что они занимают такое высокое положение только потому, что были первыми, кто выступил против неверных.

Но в этот раз они не проявили должного рвения и поэтому командиром станет первый доброволец, даже если он не из них.

Мусанна отправился в Ирак, чтобы занять позицию против персов, ожидая подкрепление. Между тем под началом Абу Убайда была собрана небольшая группа из 1000 добровольцев.

Абу Убайд был неопытным воином, кто будучи предоставлен самому себе, мог навлечь на мусульман серьезные проблемы. Он был бесстрашным и благородным мусульманином, но для ведения войны нужны лидерские качества, для которых было недостаточно лишь воли и храбрости б

Умар знал это и назначил в его советниками двух ветеранов Бадра, первой битвы ислама – Са'да ибн Убайда и Салита ибн Кайса.

«Прислушивайся к сподвижникам Пророка, мир им и благословение Аллаха», – наказал Умар Абу Убайду.

Советуйся с ними в вопросах командования. Не спеши действовать пока ситуация не прояснится, ибо война есть война, ей больше подходит человек, которому присуще терпение, который знает, когда надо напасть, а когда выждать момент. Спешка в войне ведёт к провалу. 41

Тем временем Рустам продумал свой план и сделал первый шаг. Он хотел изгнать мусульман из Сувада, который был самой густонаселенной и плодородной частью Ирака.

Сувад назывались земли между Евфратом и Тигром, которые простирались от Басры до Ктесефона и на север до Мосула и Хульвана.
Он также включал широкую полосы плодородных земель вдоль левого берега Нижнего Тигра, которые на юге расширяются к Ахвазу.

Против мусульман Рустам решил применить как прямую военную силу, так и повстанческие методы. Он написал наместникам всех городов, призывая их встать на защиту Персии.
Также он разослал агентов-провокаторов по стране, чтобы подстрекать народ на восстание против захватчика.

Что касается прямых военных действий, Рустам сформировал три небольших армии, две из которых отдал под командование Нарзы и Джабана. Нарзу отправили в Кашкар (см. карту 1), чтобы восстановить персидское управление в восточной части Сувада и послужить приманкой для мусульман. Джабан же выступил к Евфрату, чтобы

40. Масуди: Мурудж, т. 2, с. 315
41. Табари: т. 2, с. 631-632

пересечь реку в районе Хиры и перебросить войска прямо против мусульманской базы. Две эти силы, действующие в разных областях, либо вытеснили бы мусульман из Ирака, либо привели к рассредоточению мусульманской армии.

Они втянули бы мусульман в сражение и ослабили их, а затем Рустам отправил бы новые силы, чтобы ещё сильнее изнурить и обескровить мусульман. И в завершение Рустам нанёс бы смертельный удар четвёртым войском под началом грозного генерала Бахмана. Это был своевременный и хорошо продуманный план, и по вине неопытного Абу Убайда мусульмане повели себя в точности, как рассчитывал Рустам, хотя и с большей энергией и натиском, чем ему хотелось бы.

Вернувшись в Хиру, Мусанна застал передвижения персов и понял, что на горизонте возникло серьёзное наступление.

Проведя годы в набегах и наблюдая вблизи стратегию Халида проводить сражения возле пустыни, он не собирался оказаться втянутым в мелкие стычки в глубине Ирака против численно превосходящих сил. Некоторые мусульманские аванпосты уже отступили из Сувада, и теперь Мусанна отзывал оставшиеся гарнизоны за Евфрат.

Следующим шагом, когда Джабан подступил к Евфрату, Мусанна покинул Хиру и двинулся дальше к Хаффану, чтобы завлечь Джабана за Евфрат и подвести его ближе к пустыне.

Слон был вновь здоров, и леопард ушёл с его пути. Абу Убайд выступил из Медины и по пути в Ирак призывал все мусульманские племена, через земли которых проходил, поставлять воинов для его армии. Племена отозвались довольно охотно, и Абу Убайд смог

набрать ещё 4000 воинов, прежде чем присоединился к Мусанне в Хаффане в начале октября 634 года (начале Шабана 13 Хиджры).
Тем временем Джабан перешёл Евфрат и двинулся на мусульман. Он пришёл в Намарик, возле Куфы, и остановился там. Джабан сражался с Халидом в битве при Уллайсе, где большая часть его армии персов и христианских арабов была уничтожена в Кровавой реке.

Сам Джабан едва сумел спастись, и он слишком хорошо знал, что проиграть сражение мусульманам значило бы буквально потерять армию, если только не держать пути к отступлению свободными. Он решил не выступать на Намарик и ожидал мусульман там. Он был смелым и опытным военачальником, который заслужил для своего войска редкую похвалу от самого великого Халида, как упоминалось в 1 главе.

42. Хаффан был на месте или рядом с ныне существующим Каввамом, в 6 милях к западу от Эш-Шинафии.

Через неделю пребывания в Хаффане Абу Убайд выступил с армией в 12000 человек, большую часть которой составляла кавалерия.

Он назначил Мусанну командиром кавалерии, и, прибыв в Намарик, обе армии развернулись и начали битву, подробности которой неизвестны. Персы потерпели поражение и в беспорядке отступили с поля боя, а Джабан был пленён мусульманским воином.

Воин не знал, кем был его необычный пленник, и Джабан уговорил солдата отпустить его за выкуп. Позже, однако, мусульманин обнаружил, что его пленник не кто иной как командир персидской армии, и хотел казнить его, но Абу Убайд, настоящий верный мусульманин, приказал освободить Джабана, потому что если мусульманин однажды пообещал жизнь и свободу своему пленнику, то не может причинить ему вред.

Битва состоялась на второй неделе октября 634 года. Едва она закончилась, как Абу Убайд решил двигаться дальше в Кашкар, за 150 миль, чтобы сразиться со второй персидской армией, которая одним своим присутствием в этом регионе оспаривала мусульманское господство в Суваде.

Мусанна, командир мусульманской кавалерии, был отправлен вперёд, пока остальное войско переправилось через Евфрат и продолжило путь на верблюдах.

Две недели спустя мусульмане вступили в бой и одержали верх над Нарзой в месте под названием Сакватия, возле Кашкара, и снова персы отступили перед атакой мусульман. Сакватия была разграблена победителями, и в их руки попало множество трофеев.
Абу Убайд приказал возвращаться.

Он руководил людьми очень жёстко, но самого примера неутомимого командира было достаточно, чтобы пресечь жалобы, а награбленное в сражении добро оправдало в глазах воинов все пот и кровь, которых оно им стоило.

Через две недели, подойдя к Евфрату на пути в Хиру, мусульмане встретили третье персидское войско, ожидавшее их под командованием генерала по имени Галинус - третью армию, отправленную Рустамом против мусульман.

Абу Убайд моментально построил своих воинов для битвы, и в Баксиасе, в районе Баросмы, мусульмане приняли сражение и победили третью персидскую армию. Галинус покинул поле брани гораздо поспешнее, чем можно было сделать, сохраняя достоинство, но ему удалось вывести большую часть войска.

[Map]

На следующий день после битвы к мусульманам пришли несколько наместников, чтобы заверить в своей лояльности. Мусульмане это восприняли с долей скептицизма.

Один из них в знак уважения к мусульманскому командиру и его приближенным принес Абу Убайду несколько изысканных блюд. На его вопрос, дадут ли они такие же блюда всем его воинам он ответил, что они просто не могли приготовить такую еду для всех. После этого Абу Убайда вернул ему подношения сказал: «Если у армии не будет такой же еды, нам она не нужна. Мы будем есть то, что едят все». 43

Абу Убайд перешёл Евфрат и снова занял Хиру. Он был очень доволен ситуацией, не подозревая, что доволен и Рустам.

Дикие марши Абу Убайда через Ирак в погоне за славой и раем теперь встревожили даже Умара.

По возвращению на Хиру он получил письмо от Халифа, которое гласило:
«Ты ступил на
землю козней, обмана, предательства, веролом-
ства и  надменности. Ты придёшь к  народу, ко-
торый привык творить зло и  отточил своё ма-
стерство. Они быстро забывают добро и делают
вид, что не замечают его.

Поэтому следи за со-
бой и придерживай свой язык: не выдавай свои
тайны, ибо хранящий свои тайны надёжно за-
щищён и враг не подойдёт к нему со слабой сто-
роны. А раскрывая свои тайны, он рискует по-
терпеть поражение».

Персия была огромной империей. Географически она состояла из двух великих равнин, отделенных друг от друга горами. Западная часть империи состояла из равнины Ирака, которая включала в себя долины Евфрата и Тигра и простиралась в сирийскую пустыню на западе и арабскую на юге.

Продолжением этой равнины на востоке служат плодородные земли Хузестана, орошаемые рекой Карон, которая известна арабам как Дуджейль. Восточнее равнины, недалеко от Персидского залива, возвышаются Загросские горы. На северо-востоке они простираются по направлению к Азербайджану, где к ним присоединяется Эльбурс, образуя массивную горную цепь и тянутся дальше на север, чтобы соединиться с Кавказскими горами.

От Азербайджана горы Эльбурса пролегают восточнее, огибая южный берег Каспийского моря, чуть дальше Горгана.

Вторая великая равнина представляла собой засушливое Иранское Плато, ограниченное на западе и севере Загросскими горами и Эльбрусом, и простирающееся на восток, охватывая Афганистан и Белуджистан. На сервере и северо-востоке восточного конца Эльбрусского хреба были лежали степи средей Азии. Однако, регион, которым мы больше всего обеспокоены, это западная равнина, а именно Ирак.

(43 Табари т. 2, стр. 637)

Ислам и Персия теперь сражались за Ирак, а точнее за Сувейд – самые плодородные земли Ирака, большую часть которых Халид уже подчинил мусульманам.

Ирак был одной из множества земель, которые входили в состав Персидской империи, и, несомненно, являлся самым ценным владением персов. Он был словно изумруд, на его плодородной почве со времён древних шумеров расцветали, боролись и умирали многие великие народы и династии.

Для арабов из бесплодной аравийской пустыни он казался страной изобилия. Его две могучие реки, Евфрат и Тигр, были самыми известными реками того времени к западу от Инда и к северу Нила.

Но эти реки тогда текли не так, как сейчас, равно как и Ирак был не тот, что сегодня.

Куфа и Басра тогда не ещё существовали, они были основаны только в 17 году хиджры. Багдад был маленьким, хотя и очень посещаемым торговым городом на западном берегу Тигра.

Некогда славные города Ктесифон и Хира уже превратились в пыль.
Ктесифон был могущественным мегаполисом, столицей и средоточием славы персидской империи.
Он раскинулся по берегам Тигра и был известен среди арабов как «Мадаин», буквально «Города» потому что он объединял несколько городов, о чем ещё будет рассказано в следующих главах. Хира была столицей арабской династии Лахмидов.

Это был сверкающий, пульсирующий город на западном берегу Евфрата, защищённый многочисленными крепостями.
Также у Сасинидов был Убалла – главный порт персидской империи, который посещали корабли из Индии, Китая и других морских стран. 44

Известно, что со времен Вавилона Евфрат и Тигр не раз меняли свои русла. В картах этой книги нарисованы русла, по которым они текли в первые дни ислама.

Самые сильные изменения перетерпело русло Тигра. В доисламские времена он впадал туда, что сегодня является его каналом и известно как Дийлат-уль-Аура (Одноглазый тигр), но позже он сменил русло и потек вниз от Куты, вдоль Дуэилы (маленького Тигра) и Ахзара, втекая в район озёр и болот площадью около ста миль, к северо-западу от Убаллы.

Ста́рица реки превратилась в сухую песчаную впадину. Болота простирались куда дальше на север, чем сегодня, и Тигр пробивал себе дорогу через них, чтобы воссоединиться с потоком Одноглазого Тигра в районе Мазара (нынешний Азейр),

(Убалла стоял там, где сегодня находится часть современной Басры, известная как Ашар).

откуда устремлялся на юг и юго-восток, в персидский залив.45
Но в 16 веке Тигр опять сменил русло и потек по старому, которое сейчас обозначено на картах как Тигр.

Однако, это не самый большой рукав Тигра. Больше него Гарраф, выпадающий из Кута и втекающий в Евфрат в Насирии.

Дуэила, которая в первые дни ислама была основным каналом, сегодня является скромной речкой – третьей по величине ветвью тигра после Гаррафа и Одноглазого Тигра.

Евфрат имел четкий курс вплоть до нынешней Хиндии, откуда разделялся на два основных канала, текущих по сей день: рукав Хилл и главный Евфрат.

Главный рукав (западный) вновь расходился, разделяясь на один большой и несколько мелких каналов, которые на протяжении веков меняли направление несколько раз, хотя и не так резко, как Тигр.

Две основные ветви воссоединялись в Эс-Самаве, откуда Евфрат направлялся к району озёр и болот, упомянутых выше. В то время, как часть реки затерялась в болотах, один чистый канал, обозначенный на современных картах как Евфрат, в неизменном виде устремился на восток, чтобы слиться с Тигром в Курне.

Эти болота были высушены рекой, которая впадала в Тигр в нескольких милях над Басрой, и весь поток воды оттуда направлялся в Персидский залив, как одна могучая река, известная сегодня как Шатт-эль-Араб.

Тогда это было географическое состояние Ирака в 7-м веке. Он был
населен персами и арабами, и был частью Персии, ближайшей к дому
ислама.

Операции последних нескольких недель прошли именно так, как планировал Рустам. Мусульмане действительно отреагировали на эти действия в соответствии с его ожиданиями, и мусульманская армия понесла определенные потери, но Рустам не ожидал, что его три более мелкие армии будут побиты настолько сильно, и был особенно зол на Джалинуса, который, учитывая, что он сражался с Мусульманами вскоре после того, как они были (вовлечены?завоеваны?) Джабаном и Нарсой, должен был справиться в разы лучше.

«Отправьте его вперед», - приказал Рустам Бахману, командиру главной
Персидской армии. «Если снова отступит, отрежь ему голову».

(45 Ибн Руста: стр. 94-5). На сегодняшний момент в Мау (Азейр) в Тигр впадает лишь небольшая речка с запада, что, конечно, слишком мало для образования старого русла Тигра. Прежнее русло, скорее всего, засохло и стало незаметным.
46 Табари: т. 2, с.639.)

Бахману было предъявлено обвинение в продвижении к Хире, вовлечении Мусульман в сражение, их истреблении и в том, что он вытеснил оставшихся Мусульман из Ирака.

Сила его армии нигде не описана, но в ее составе была группа военных
слонов; и, чтобы не оставлять сомнений в значении, которое генерал придавал своему заданию, Император вручил ему боевое знамя Персии, известное как «Dirafsh-e-Kavian» - самый славный и почитаемый символ
империи, чтобы тот нес его в битве.

Персидское общество того времени было имперским и аристократическим, и имело сложную систему рангов, неизбежную для такого типа общества,
определяющую социальное и официальное(служебное?государственное?) положение человека в суде.

Внешним символом ранга был колпак: чем выше ранг, тем дороже колпак. Самый высокий ранг под Императором носил колпак стоимостью сто тысяч дирхамов, усеянный бриллиантами, жемчугом и другими драгоценными камнями.

Из персидских генералов, которым довелось сражаться с Халидом в предыдущем году, Хормуз и Карин носили колпаки стоимостью в сто тысяч дирхамов; Андарзагар и Азазбех, одним рангом ниже - в пятьдесят тысяч дирхамов. Из них только последние вырвались живыми из лап Халида. Бахман был человеком рангом в сто тысяч дирхамов.

Бахман был также верховным солдатом Персии. Он был вторым после Рустама лишь потому, что Рустам захватил политическую власть и самовольно стал виртуальным правителем империи.

Будучи старым ветераном, он с отличием сражался с отличием под предводительством Ануширвана, который дал ему имя Бахман в качестве почетного звания. Его настоящим именем было Марданшах.

Он также был известен как Зуль Хаджиб "человек - брови", которого так называли за то, что он зачесывал брови наверх. Сегодня мы бы беспечно обращались к нему Генерал Брови!

Брови прошел со своей армией в направлении Хиры и разбил лагерь на восточном берегу Евфрата в месте под названием Кусс Натиф, немного к северу от устья Хиры и ниже Куфы. Из Хиры Абу Убайд передвинулся наверх напротив персов, и его 9000 человек расположились на западном берегу у деревни под названием Марауха.

На следующий день Бахман отправил посланника к мусульманскому полководцу с сообщением: «Переходите на нашу сторону, и мы вас пропустим, или мы перейдем к вам, а вы пропустите нас». Когда это сообщение было доставлено, офицеры собрались вокруг Абу Убайда и сказали: «Не переходи, Абу Убайд. Мы запрещаем. Передай, пусть переходят они.

Очевидно, стратегия мусульман заключалась в том, чтобы позволить персам пересечь великую реку, которая выступит в роли препятствия на пути их отступления, в то время как собственная линия отступления мусульман останется открытой в случае необходимости.

Но Абу Убайд был не лучшим стратегом; к тому же он стал слишком самоуверенным после ряда чистых, но незначительных побед последних нескольких недель. "Никто не должен желать смерти сильнее нас", - заявил Абу Убайд. "Мы перейдем сами!"

Офицеры были в ужасе от военной ошибки, которую их командир собирался совершить, но решение Абу Убайда было подкреплено уверенностью, что в этой битве он изопьет чашу мученичества и войдет в Рай.

Предыдущей ночью его жене снилось, что с небес спустился человек с чашей, из которой испил сначала Абу Убайд, потом его брат Аль Хакам и его сын Джей абр, а после этого еще несколько человек из его семьи.

Она описала сон Абу Убайду, на что он заметил: «Это обозначает мученичество». Для истинного верующего это было заключительное испытание и окончательный триумф.

Далее, Салеет бин Кейс, человек, которого Умар назначил заместителем Абу Убайда, сказал: "Арабы еще никогда не сталкивались с персами в битве с самого начала времен, но персы всегда значительно превосходили по силе и встречались с нами, обладая таким количеством оборудования и материалов, которого у нас никогда не было".

В ситуации, в которой вы находитесь сейчас, мы располагаем необходимым местом для атаки и способом отступления, так что мы можем отразить наступление и контратаковать».

"Вы напуганы", - возразил Абу Убайд, больше не подвластный рассудку.
Салеет впал в ярость. "Клянусь Аллахом", - заявил он. "Я смелее, чем ты.
Вы получили совет, и скоро вы все поймете". Больше он ничего не говорил.

Наконец, Мутана предпринял попытку удержать Абу Убайда от поспешного решения. "О, Командир", - сказал он, - "не отрезайте путь отступления, и не подставляйте себя и тех, кто с вами, под удар Персов".

Мутана мог утверждать, что он знает больше о персах, чем любой другой мусульманин, но Абу Убайд пресек и его, сказав: "Вы тоже в страхе, о, брат Бакра". 47 Отсылка относилась к племени Мутаны.

В результате последних перетурбаций, Абу Убайд назначил командующим кавалерии своего кузена, Абу Михджана, сместив Мусанну. Абу Убайд также объявил, что в случае его смерти, командование

(47 Ибид: стр. 639-641).

перейдет к его брату, Аль-Хакаму, после него к его сыну Джабру, и назвал еще несколько последующих командиров.

Названы Абу Убайдом были все те, кто испил из райской чаши во сне его жены.

Мусанна же остался командиром его собственного родового контингента - Бани Бакра.
Посланник Бахмана принес известие о решении Абу Убайда пересечь реку.

Персы не могли и надеяться на лучший исход. Он увел свою армию от берега реки и разместил ее в ожидании перехода мусульман.

Вскоре на реке появился мост. Он был построен из лодок инженерами с нейтральной стороны - христианскими арабами, работавшими под руководством Ибн Салюбы, сына наместника Кусс Натифа, примкнувшего к Халиду в завоевании Хиры.

Когда мост был готов, была организована площадка для битвы Кусс Натифа, также известная как битва у моста. Рано утром 28 ноября, 634 [Рамадан 30, 13 Хиджры] мусульмане приступили к переходу через мост.

Персы, в соответствии с договоренностью, оставались на месте, и на протяжении двух часов, пока их соперники переходили, они стояли не шелохнувшись, но держали боевой строй плотно друг к другу, чтобы не позволить движений с флангов.

Самым сильным отрядом персидской армии были боевые слоны, разрозненно стоявшие в авангарде. У каждого слона на спине была корзина с солдатами, вооруженными копьями и луками, и к каждой корзине персы привязывали пальму, чтобы создать ощущение более внушительных размеров.

Между слонами, Бахман разместил тяжелую кавалерию, чтобы завершить авангард. Площадка, отведенная персами для мусульман, была не самой располагающей к активным передвижениям, и слишком мала для маневров. Более опытные мусульмане с опасением смотрели на армию персов и общую ситуацию на поле боя.

По мере пересечения реки, Абу Убайд, шедший одним из первых, дождался племен с восточного берега и расставил их по боевым позициям.

Вскоре после того, как последний мусульманин ступил на берег, Абу Убайд был готов к бою. Кавалерия разместилась в авангарде, а соплеменники Абу Убайда, сакифиты, держали центр, где сам Абу Убайд держал боевой штандарт.

Персы не двигались. Абу Убайд в момент распорядился атаковать, и мусульмане, предваряемые кавалерией, двинулись на врага. Они уже приближались к персам, когда их наступление распалось.

В поле зрения лошадей попали слоны с пальмами на спинах, являющие собой поистине монструозное зрелище. Вокруг шей или хоботов были повязаны колокольчики, и наездники в них звонили, что завершало ужасную картину.

Персидская тяжелая кавалерия, облаченная в сияющие доспехи, тоже не произвела успокаивающее впечатление на арабских коней. Те затормозили, встали на дыбы, развернулись и рванули прочь. Мусульманские всадники изо всех сил пытались их обуздать, и они справились прежде, чем это зашло слишком далеко, но даже лучшие кавалеристы отныне не имели шансов направить коней в сторону персов.

Во время этой неразберихи, пехота мусульман продвинулась вперед и вступила в дуэль лучников с персами, в которой те одержали верх из-за более мощных луков и тяжелых стрел.

Совсем не лучшее начало для мусульман. Ситуация ухудшилась еще, так как Бахман, видя состояние кавалерии врага, приказал наступать, и персидская армия, ведомая кавалерией и слонами, вышла в сторону противника.

Звук слоновьих колокольчиков стал громче, усугубляя общий шум сражения. Это вело к отчаянной борьбе, в которой только отвага мусульман и безупречный пример их предводителей предотвратили беду.

Мастерски используя лучников, персы вклинились с переднего фланга к мусульманам, но их внедрение было остановлено.

Несмотря на тесноту и невозможность маневров, мусульмане, сражаясь группами, отбили атаки персов, понеся крупные потери, и смогли вполне упорядоченно выстроиться.

Однако было очевидно, что ситуация со временем будет обретать все более мрачные оттенки. Было около полудня, когда один из оппонентов Абу Убайда, человек по имени Маслама бин Аслам, обратился к нему: "О человек, ты не обретаешь теми знаниями, что мы.

Ты отверг наш совет, и вскоре все мусульмане будут стерты с лица земли из-за твоего бесполезного плана".
Абу Убайд не придумал ничего лучше, чем ответить: "О человек, иди и сражайся".
В армии мусульман были и более опытные командиры, чем он, но не было никого храбрее. Он видел, что лошади стали неуправляемы и

(48 Масуди: Муруж; т.2 стр.316).

пытаться вернуть их в битву было бесполезной затеей. Абу Убайд был не тем человеком, кто мог бы позволить коню решать, участвовать ли ему в бою. Он спешился и приказал кавалерии поступить также и атаковать в пешем строю.

Наездники оставили своих коней, и, вооруженные мечами, присоединились к пехоте, чтобы выполнить приказ Абу Убайда о повторной атаке.
Избавившись от лошадей, мусульмане набросились на персов с переднего плана, который сжался под ударами врага.

Теперь, это стало битвой между человеком против коня, и человеком против слона. Абу Убайд, в сопровождении своего клана и командира кавалерии, Абу Михджана, вел атаку.

Командующий мусульман приказал солдатам атаковать слонов, чтобы перерезать их обмотку, и мусульмане двинулись точно под огромными животными. Многие были убиты и ранены стрелами или копьями, но были и немногие, кто достиг цели и срезал веревки, что лишило наездников равновесия, и они были убиты на земле.
Битва достигла кульминации, жесточайшие сражения велись по всему полю. Никто по прежнему не приближался к победе, но шансы были все же на стороне персов, чей строй так и не был нарушен.

Самым большим и свирепым из слонов был белый гигант по центру, он наносил серьезнейшие разрушения. Абу Убайд, в одной руке штандарт, в другой копье, устремился к этому слону, и начался бой между человеком и чудовищем.

Достигнув слона, Абу Убайд метнул копье, которое ослепило животное, попав ему в глаз. Затем, обнажив меч, он увернулся от обрушившегося хобота, проскользнул под туловище слона и обрезал его обмотку, так что корзина и солдаты в ней очутились на земле.

Те персы, в чьих силах было уклониться от ударов меча Абу Убайда, быстро рассредоточились. Абу Убайд атаковал слона сбоку и одним мощным ударом отрезал его хобот - этот удар стал последним для отважного мусульманина.

Разъяренный монстр сшиб Абу Убайда ногой и придавил его к земле. Под неимоверным весом белой громадины, тело Абу Убайда смялось подобно глиняной фигуре.

Его смерть ознаменовала ключевой момент в битве у моста. Кузен Абу Убайда, Абу Михджан, бросился вперед и нанес удар по ноге гиганту, глубоко его ранив. К нему присоединился брат павшего командира, Аль-Хакам, который, подняв штандарт, встал во главе армии.

Они вдвоем оттащили слона и унесли искаженные останки Абу Убайда с поля битвы.

Вскоре после этого, Аль-Хакам также пал на поле боя, следом за ним командование принял сын Абу Убайда, Джабр, который последовал за дядей в бою, и в смерти. Далее, один за другим, все названные Абу Убайдом командиры, представители одного клана, принимали штандарт, и один за другим, отважно сражались и встречали мученическую смерть.

На всем поле боя битва свирепствовала с безжалостной яростью, но сейчас, осознавая, что Абу Убайд и шестеро командиров после него, были убиты в сражениях, мусульмане начали падать духом и отступать. В этот момент, Бахман, превосходно рассудив, почувствовал переломный момент и приказал переднему флангу контратаковать. Тем временем, белый гигант все же испустил дух от нанесенных ран.

Из мусульман, сакифитам досталось сильнее всех. Их командир, его брат и сын, и еще четверо представителей клана, одни из лучших, командовали армией и пали в разгаре битвы.

На самом деле, они потеряли гораздо больше соплеменников. Это вызвало мрачные, суицидальные настроения у некоторых из них. Особенно сильно этот удар воспринял Абдулла бин Марсад, и принял решение, что в битве не должен выжить никто. Под давлением персидской кавалерии, воодушевленной предчувствием победы, мусульмане начали поспешно отступать к мосту, намереваясь перебраться на безопасную сторону.

Заметив эти перемещения, Абдулла бин Марсад метнулся к мосту, крича: "О, люди, умрите за то же, за что погибли ваши командиры, или сражайтесь до победы".49 Добравшись до моста, он обрезал веревки, ведущие к ближайшей лодке, и мост обрушился. Единственный путь к отступлению мусульман был перекрыт.

Перемещения мусульман вмиг стали хаотичными, ведь двигались они именно к мосту. Ликующие персы атаковали с новым напором, готовые покончить с существованием армии

Ислама. От упорядоченности строя мусульман не осталось и намека, и стало очевидно, что если кто и сбежит, то это будут единицы. Большинство, не зная, что делать, бросились в реку, даже не умея плавать. Персидская армия подступала все ближе и действовала с возрастающей жестокостью, пребывая в уверенности, что никому не удастся избежать смерти.

Однако, персы не приняли в расчет Мусанну. Этот великий солдат снова восстал, чтобы осветить самый темный час мусульман за время кампании против Персии. Он встал во главе армии, под давлением обстоятельств, что мало кто желал принять командование, и поставил с тыла солдат, чтобы организовать защиту моста.

Вместе со своими ветеранами, он сражался с персами, пока они пытались прорваться к беззащитной, бурлящей толпе на берегу реки. Рядом с Мусанной стоял Салит, наместник Абу Убайда, и его самый способный капитан - Асим бин Амр. Персидский

(49 Табари: т.2, стр. 642).

штурм наскочил на скалу тыловой защиты, выставленной Мусанной, и мусульмане получили заслуженную передышку.

Мусанна распорядился отремонтировать мост, и работа тотчас началась.

Он обратился к народу: "О люди, я с вами". Даже такое обыкновенное заверение от Мусанны могло восстановить боевой дух армии, ведь присутствие Мусанны было победоносным фактором. «Переходите спокойно, ибо мы прикрываем вас. Не паникуйте и не топите самих себя».

Под защитой Мусанны и его ветеранов, мост был отремонтирован, и пострадавшая армия приступила к переправе. Абдулла бин Марсад, человек, обрушивший мост, стоял рядом. Он все еще пытался разубедить солдат в отступлении, продолжая до тех пор, пока его не привели за шиворот к Мусанне. Тот ударил его и спросил: "Зачем ты это сделал?" "Чтобы они сражались!" - просто ответил Абдулла.

В процессе перехода, Мусанна, сдерживая персов, начал сам отступать к мосту. Далее, его люди начали переходить, и в этот момент атаки персов приобрели особенную ярость, направленные на то, чтобы справиться с тыловой защитой.

Наконец, на восточном берегу реки осталось лишь двое - Мусанна и Салит. Салит погиб в атаке персов, а Мусанна, словно знаменитый Маршал Ней в отступлении Наполеона из Москвы, стал последним человеком, пересекшим реку.

Мусанна был серьезно ранен. Самые страшные раны были на лице, куда угодило персидское копье. После его перехода, мост был наскоро разрушен мусульманами, от которых осталась лишь треть.

Когда мусульмане собрались в лагере на западном берегу реки, в Мараухе, все, о чем волновался Мусанна, была возможность восстановления моста персами, но от этого он был защищен сомнительной политикой персидской империи.

Бахман собирался пересечь Евфрат и покончить с мусульманами раз и навсегда, когда до него дошли известия о восстании против Рустама.

Естественно, столица находилась в напряжении. Полагая, что это являет собой более серьезную угрозу империи, чем разбитая армия мусульман, он тут же приказал возвращаться в Ктесифон, и персы выдвинулись в путь, оставив отряд наблюдать за мостом.

Из 9,000 мусульман, принявших участие в битве у моста, 4,000 отдали свои жизни, из которых более половины утонуло. Однако отважные

(50 Ибид.
51 Ибид).

воины забрали 6,000 жизней персидских солдат. 2,000 мусульман, все солдаты армии Абу Убайда, бежали, некоторые с восточной стороны реки, и остальные пересекли мост, вернувшись в Аравию.

Пересчитав своих людей, Мусанна обнаружил лишь 3,000 человек, из которых почти все были ветеранами его прежней армии, и многие из них, включая его самого и капитана Асима бин Амра, были ранены.

Беглецы, вернувшиеся в Мадину, тщательно скрывали свои лица и прятались.

Несмотря на то, что они храбро сражались, тем не менее бежавшие были запятнаны побегом с поля боя в качестве побежденных воинов. Следуя проверенной стратегии, Мусанна покинул Хиру и отправился со своей изнуренной армией в Уллейс, отдохнуть и восстановиться.

Он также отправил посланника в Халиф, с известием о судьбе мусульманской армии в Ираке, и в приемлемые сроки посланник возвратился с инструкциями от Умара: "Оставайтесь на месте. Ло! Помощь скоро будет".52

Это было ужасным ударом. Никогда еще за свою короткую 13-летнюю историю мусульманское государство не переживало такого сокрушительного поражения, и влияние на Мадину тоже имело место быть. Умар переживал это как личную потерю, потому что катастрофа относилась к руководству Абу Убайда, которого он собственноручно поставил во главу армии. Требовалась недюжинная отвага, чтобы пережить такой удар с мужеством и самообладанием.

Те из беглецов, которые боялись насмешек других и гнева Халифа, делали это напрасно, потому что в этой трагедии Умар показал себя очень милосердным: «О Аллах, поистине, я освобождаю каждого мусульманина от ответственности, и  для каждого мусульманина я защита и  опора.
Да помилует Аллах Абу ‘Убайда!

Перейдя через реку, если бы он обладал защищенной позицией со стороны горы! Я бы все отдал, чтобы он не пересек реку, чтобы встретить смерть, а вернулся ко мне"!53
Один глубокоуважаемый мусульманин по имени Муадх, чтец Корана, был среди тех, кто бежал, и глубоко в этом раскаивался.

Всякий раз, когда он читал Копна и доходил до аята: «Те, которые в такой день повернутся спиной к неверующим, кроме тех, кто разворачивается для боя или для присоединения с отрядом, навлекут на себя гнев Аллаха. Их пристанищем будет Геенна. Как же скверно это место прибытия!» он горько плакал.
Умар утешил его: «Не плачь, о Муаз. Я твоя опора и ты вернулся ко мне». 55

(52 Динавари: стр. 114.
53 Табари: т.2, стр. 640.
54 Коран: 8-16.
55 Табари: т.2, стр. 643).

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/68076/361833

Переводчики: be104ka, CapitanMandarin, Zhuzheli4a, Evita87

tej