Готовый перевод The vampire diaries-3: The fury / Дневники вампира. Ярость.: four

Что- то столкнуло Елену с дерева, взвыв от возмущения, она упала с него, приземлившись на ноги как кошка, слегка ушибив колени.

Она обернулась назад, сжала руки в кулаки, чтобы атаковать того, кто это сделал.
Дамон тут же отбросил ее руки.

"Почему ты схватил меня?" - потребовала она его ответа.

"Почему ты не осталась там, где я тебе сказал?"

Они с вызовом смотрели друг на друга, но затем Елену что-то отвлекло. Крики все еще доносились сверху, теперь усилившись ударами в окно. Дамон оттолкнул ее от дома, туда, где их не могли увидеть.

"Нам срочно нужно уходить!" сказал он строго, посматривая вверх.
Не дождавшись ответа, он схватил ее за руку и потащил, но Елена начала сопротивляться.

"Я должна войти туда!"

"Ты не можешь! - он хищно улыбнулся ей. - Я имею в виду буквально, ты не можешь войти в дом. Тебя не приглашали."

На мгновение замешкавшись, Елена позволила ему оттащить себя на несколько шагов, но затем, она запротестовала снова.

"Но мне нужен мой дневник!"

"Что?"

Он находится в шкафу, под половицей, и он нужен мне. Я не смогу уснуть без него. Елена не могла понять, почему она так переживает, но это казалось для нее очень важным.

Дамон казался раздраженным, но затем его лицо прояснилось. " Вот," сказал он спокойно, его глаза блестели. Он вытащил что- то из своего пиджака. "Возьми его!."

Елена посмотрела на него с сомнением.

"Это ведь твой дневник, не так ли?"

"Да, но он старый, а я хочу свой новый дневник!"

"Этот подойдет, потому что, это все чего ты получишь! - Нам нужно уйти до того, как они разбудят всех соседей." Его голос снова стал холодным, и в нем послышался приказной тон

Елена рассматривала книгу, которую он держал в руке. Она была маленькой, в синей бархатной обложке и с медным замком. Возможно не самая новая, но очень знакомая ей. Она решила забрать его.

Она позволила Дамону увести ее.

Она даже не спросила куда они идут. Это ее совершенно не волновало. Но она узнала дом на улице Магнолий, этот дом принадлежал Алариху Зальцману.

Аларих открыл парадную дверь, пропуская Дамона и Елену внутрь. Учитель истории выглядел странно, будто совсем не замечал их.Его глаза были пустыми, и он двигался как робот.

Елена облизала губы.

"Нет", - отрезал Дэймон. "Ты не будешь его кусать. Есть что-то подозрительное в нём, но ты будешь в безопасности здесь, в доме. Я спал тут раньше. Наверху". Он повёл Елену вверх, к чердаку с маленьким окошком. Весь чердак был заполнен всяким хламом: санки, лыжи, гамак, а дальнем углу на полу лежал старый матрас.

"Утром он даже не узнает, что ты тут была. Ложись". Елена повиновалась, устраиваясь поудобнее. Она легла на спину, прижав дневник руками к груди.

Дэймон накрыл её босые ноги куском клеёнки.

"Засыпай, Елена", сказал он.

Он наклонился над ней и в какой-то момент она подумала, что он собирается что-то сделать. Её мысли были слишком запутаны. Но всё, что она видела, были его глаза черные как ночь. Он отодвинулся и она вздохнула с облегчением. Мрак чердака окутал её. Её глаза закрылись и она уснула.

Она просыпалась медленно, по кусочкам собирая воедино информацию о том, где она находилась. На чьем то чердаке. Что она делает тут?

Крысы или мыши где-то дрались среди предметов, накрытых клеёнкой, но её не волновали эти звуки. Слабые лучи света проникали сквозь края ставней на окне. Елена откинула своё импровизированное одеяло и встала в решимости всё осмотреть.

Чердак явно кому-то принадлежал, однако она не знала его хозяина. Ей казалось, что она была больна долгое время и только что смогла оправиться от своей болезни. "Интересно, какой сегодня день", - подумала она.

Она услышала голоса. Внизу. Чутье подсказало ей быть осторожной и не производить ни звука. Она аккуратно открыла дверь чердака и посмотрела вниз. Она узнала гостиную, она сидела на этом диване, когд Аларик Зольтцман давал свою вечеринку. Она была в доме Рэмси.

Там был и Аларик Зольтцман, она видела его светлые волосы. Его голос озадачил ее. Секунду спустя она поняла почему. Его голос не был ни глупым, ни пустым. Было ощущение, что Аларик вёл урок. Он не лепетал. Он холодно и решительно разговаривал с двумя другими людьми в комнате.

"Она может быть где угодно, даже прямо у нас под носом. Скорее всего за пределами города. Возможно в лесу."

"Почему в лесах?" сказал один из людей. Елена знала этот голос. Это был Мистер Ньюкасл директор школы.

"Не забывайте о том, что первые две жертвы были найдены около леса" сказал один мужчина. Это доктор Фейнберг? Подумала Елена. Что он здесь делает? Что здесь делаю я?

"Не всё так просто", - сказал Аларик. Двое других мужчин слушали его с уважением, даже с почтением. "Всё связано с этими лесами. Возможно, тут у них есть секретное место, логово, куда они могут спрятаться, если их обнаружат. Если такое место есть, то я найду его".

"Вы уверены?" сказал доктор Фейнберг.

"Я уверен," коротко сказал Аларих.

"И вы полагаете, что Елена находится именно там. Но останется ли она там? Или вернётся в город?" - произнёс директор.

"Я не знаю". Аларик сделал несколько шагов, поднял книгу с журнального столика, рассеянно проводя по ней пальцами. "Единственный способ выяснить это - наблюдать за её друзьями, Бонни МакКуллоу и та темноволосая девушка, Мередит. Шансы того, что они увидят её первыми, очень высоки. Обычно всё так и происходит".

"А что мы будем делать, когда выследим её?" - спросил доктор Фейнберг.

"Предоставьте это мне," тихо и угрюмо сказал Аларих. Он закрыл книгу и бросил ее на кофейный столик с тревожным, бесповоротным звуком.

Директор взглянул на часы. "Мне уже пора, служба начнётся в 10. Я полагаю, вы оба будете там?". Он нерешительно остановился у двери и оглянулся. " Аларик... Я надеюсь, ты обо всем позаботишься. Когда я звонил тебе, всё ещё не зашло так далеко. Но сейчас я начинаю задаваться вопросом..."

"Я позабочусь об этом, Брайан. Я сказал вам, оставьте это мне. Бы вы предпочли Роберта Э. Ли во всех газетах, не просто трагедию, но и как" Внима
ние! Розыск! Высшая школа округа Буун - место встречи для упырей! Школа, где днем разгуливает нежить!" Публичности такого рода вы хотите?

Г-н Ньюкасл колебался, покусывал губы, потом кивнул, несчастно глядя на него. "Все хорошо, Аларих. Но сделать это быстро и чисто. Увидимся в церкви. Он ушел и Доктор Фейнберг последовал за ним.

Аларих стоял там некоторое время, подозрительно вглядываясь в пространство. Наконец, он кивнул и вышел из передней двери сам.

Елена медленно прокралсь обратно вверх по лестнице.

И что все это значит? Она почувствовала себя странно, будто она свободно плавала в пространстве и времени. Ей нужно узнать, какой сегодня день, почему она здесь, и почему ей стало так страшно. Почему она так сильно почувствовал, что никто не должен ее видеть или слышать или вообще ее заметить.

Сидя на чердаке, она огляделась вокруг, но не увидела ничего, что могло бы ей помочь. Там, где она лежала были только матрас, клеенка и маленькая синяя книга.

Ее дневник! Она жадно схватила его и открыла, просматривая записи. Они прекратились 17 октября; и это никак не помогало понять что же сегодня за день. Но когда она посмотрела на записи, в ее сознании стали всплывать изображения, нанизываясь вверх словно жемчужины, чтобы собрать воедино воспоминания. Очарованная, она медленно опустилась на матрас. Она вернулась к началу и стала читать о жизни Елены Гилберт.

Когда Елена закончила, она была ослаблена страхом и ужасом. Яркие пятна плясали и дрожали перед глазами. На этих страницах было столько боли. Так много схем, тайн, потребностей. Это была история о девушке, которая чувствовала себя потерянной в ее родном городе, в своей собственной семье. О девушке, которая искала…искала что-то, чего она никогда не могла найти. Но это было не то, что это вызвало дрожь и панику в груди, иссушая всю энергию ее тела. Это не было причиной того, что она чувствовала, как будто падала даже тогда, когда она сидела неподвижно так долго, сколько могла. Теперь она вспомнила, что вызывает эту панику.

Теперь она вспомнила все.

Мост, бушующая вода. Вихрь закрутил ее и лишил ее легкие воздуха, было нечем дышать, вокруг лишь вода. Как это было больно… А потом все закончилось, боль стала отступать, все остановилось. Потом все ... остановилось.

о, Стефан, я была так напугана, подумала она. И та же тревога сейчас была внутри нее. В лесу как она могла вести себя так со Стефаном? Как она могла забыть его, который всё значил для нее? Какими её действиями было вызвано это состояние?

Но она знала. В глубине ее сознания, она знала. Никто не мог встать и убежать от утопания таким образом. Никто не мог встать и уйти живым.

Медленно, она встала и подошла посмотреть на окна с закрытыми ставнями. Темное стекло выглядело как зеркало, отбрасывая свое отражение на нее.

Это не было отражением, которое она видела во сне, где она бежала из зала зеркал, которые казалось живут своей собственной жизнью. Не было ничего хитрого или жестокого в этом лице. Оно лишь немного отличалось от того, что она привыкла видеть. Кожа приобрела бледный оттенок, а в глазах зияла пустота. Елена провела пальцами по шее с обеих сторон. По тем местам, где Стефан и Деймон укусили ее. Неужели этого было достаточно, неужели их яд настолько проник в ее кровь?...

Это должно было случиться. И вот теперь, на всю оставшуюся жизнь, до конца ее существования, ей придется питаться как Стефан. Ей бы так хотелось ...

Она опустилась на колени, прижалась лбом к жесткой деревянной стене. Я не смогу, повторяла она про себя. Ну, пожалуйста, я не смогу, я не смогу.

Она никогда не была очень религиозной. Но откуда-то из самой глубины ее души разрастался ужас, и каждая частица ее существа начала молить о помощи. Ну, пожалуйста, умоляла она. Ну, пожалуйста, пожалуйста, помогите мне. Она не просила ничего конкретного, она не могла собрать свои мысли воедино. Только: Да, пожалуйста, помогите мне. О, господи, пожалуйста, пожалуйста.

Спустя некоторое время она встала снова.

Её лицо всё ещё было бледным, но неизменно очаровательным, подобно прекрасному фарфору. Её глаза до сих пор были испачканы тенями. Но теперь в них была твердая решимость.

Она должна найти Стефана. Если есть какой-то способ помочь ей, он знает о нем. И если бы не было ... в общем, она нуждалась в нем все больше. Не было в мире больше места, где бы она хотела быть, кроме как рядом с ним.

Она тщательно закрыла за собой дверь на чердак, когда вышла. Аларих Зальцман не должен обнаружить ее убежище. На стене она увидела календарь, все дни до 4 декабря зачеркнуты. Через четыре дня после последней ночи субботы. Она спала в течение четырех дней.

Когда она подошла к входной двери, она сжалась от дневного света. Было больно. Даже несмотря на то, что небо было настолько пасмурным, что вероятность дождя или снега была максимальной, было больно глазам. Ей пришлось заставить себя покинуть зону безопасности дома, и тогда она вовсю почувствовала нарастающую паранойю внутри себя. Она шла крадучись вдоль ограждения, находясь рядом с деревьями, готовая раствориться в тени. Она чувствовала себя как тень или призрак в длинном белом платье Гонории Феллс. Она пугала до обморока тех, кто ее видел.

Но казалось, что вся ее осмотрительность была впустую. На улицах города не было никого, кто бы мог ее увидеть. Она шла мимо казалось пустых домов, заброшенных дворов, закрытых магазинов. Накрнец она увидела припаркованные автомобили на улице, но они тоже были пусты.

А потом она увидела на фоне неба образ, заставивший ее замереть. Колокольня, белая, среди густых белых туч. Ноги Елены задрожали как только она попыталась заставить себя подползти ближе к зданию. Она знала эту церковь. Всю свою жизнь она тысячи раз видела изображение креста на стене. Но теперь она приближалась к нему так, будто это был зверь в клетке, который мог вырваться наружу и укусить ее. Она положила одну руку на каменную стену и двигала ее все ближе и ближе к резному символу.

Когда растопыренные пальцы ее руки коснулись креста, ее глаза наполнились слезами, а в горле першило. Она расслабленно скользила рукой вниз по рукояти, пока не обхватила крест полностью. Потом она прислонилась к стене и дала волю душившим ее слезам.

Я не демон, подумала она. Я совершала поступки, которые не должна была. Я думала о себе слишком много, я никогда не благодарила ни Мэтта, ни Бонни, ни Мередит за все, что они сделали для меня. Я должна была играть больше с Маргарет и вести себя мягче с тетей Джудит. Но я не демон. Я не проклята.

Когда она могла четко видеть снова, она посмотрела на здание. Господин Ньюкасл что-то говорил о церкви. Разве это та, которую он имел в виду?

Она прошмыгнула мимо главного входа. Была боковая дверь, которая вела к хору, и она бесшумно спустилась по лестнице и посмотрела вниз из галереи.

Теперь она сразу поняла, почему на улицах было так пусто. Казалось, будто все были здесь, в Церкви Фелла, все места на каждой скамье заполнены, а позади церкви плотные ряды стоящих людей. Глядя на передние ряды, Елена поняла, что она узнала все лица; там были учащиеся старших классов, соседи и друзья тети Джудит. Тетя Джудит тоже стояла там, одетая в черное платье, которое она надевала на похороны родителей Елены.

“О, мой бог”, подумала Елена. Ее пальцы обхватили перила. До сих пор она была слишком занята поиском, но монотонный тихий голос преподобного Бэтеа вдруг врезался в ее мысли.

"... разделяет наши воспоминания об этом очень особенная девушка, сказал он, и отошел в сторону.

Елена наблюдала за всем происходящим как за действиями в театре. Она не была вовлечена в события на сцене, она была лишь зрителем, но всё, что она видела - это была её жизнь.

Мистер Карсон, отец Сью Карсон, встал за кафедру и начал говорить о ней. Семья Карсонов знала её с самого рождения. Он рассказывал о тех летних днях, когда Елена и Сью играли во дворе их дома. Он говорил о том, какой красивой и воспитанной леди она стала. У него запершило в горле, он вышел из-за кафедры и снял очки.

Встала Сью Карсон. Хотя они с Еленой и перестали близко общаться после начальной школы, они остались хорошими знакомыми. Сью была одной из тех немногих, которые были на стороне Елены, когда Стефана подозревали в убийстве мистера Таннера. Но сейчас Сью плакала так, как будто умерла её сестра.

"Много людей перестали хорошо относиться к Елене после Хэллоуина", - сказала она, вытирая свои глаза. "Я знаю, что это причиняло ей боль. Но Елена была сильной. Она никогда не старалась измениться в угоду другим. И я так за это уважаю..."- голос Сью задрожал, - Когда я была одной из кандидаток на Королеву выпускного бала, я хотела, чтобы меня выбрали. Хотя я знала, что этого не случится, потому что в школе имени Роберта И. Ли уже была своя королева - Елена. Я думаю, что она ею и останется, потому что мы всегда будем помнить её такой. Пройдут годы, все девушки, которые будут приходить в нашу школу, будут помнить Елену, как человека, который боролся за свои убеждения..." В этот раз Сью не смогла взять себя в руки и преподобный помог вернуться ей на место

Старшеклассницы, даже те, которые были самыми неприятными и злобными, плакали и держались за руки. Девушки, которые ненавидели Елену, заливались слезами. Внезапно она стала лучшей подругой для всех.

Парни тоже плакали. Шокированная Елена поближе придвинулась к перилам. Она не могла оторваться, хотя это зрелище было самым ужасным из всего виденного ею.

Фрэнсис Декатур встала, её лицо было еще более плоским от горя. "Она была так добра ко мне. Елена разрешила обедать с ней", - сказала она хрипло. "Глупости, - подумала Елена, - я заговорила с тобой только потому, что ты могла рассказать мне о Стефане". Но то же самое было и с другими, кто вставал за кафедру, никто не мог найти слов, чтобы описать Елену.

"Я всегда восхищалась ею..."

"Она была для меня примером..."

"Одной из любимых студенток..."

Когда Мередит покраснела, всё тело Елены напряглось. Она не знала, могла ли она иметь с этим дело. Но темноволосая девочка была одной из немногих людей в церкви, кто не плакал, хотя её лицо обратило тяжелый грустный взгляд, чем напомнила Елене Гонорию Фелл, так как она видела её могилу.

"Когда я думаю о Елене, я думаю о тех хороших временах, когда мы были вместе," произнесла она тихо с её обычным самообладанием. "Елена обладала фантазией и она всегда могла превратить скучную работу в забаву. Я никогда не говорила ей об этом и хотела чтобы так и было. Я хочу иметь возможность поговорить с ней ещё раз, только так она бы узнала это. И если бы Елена могла слышать меня сейчас" - Мередит оглядела церковь и протяжно выдохнула, вероятно, чтобы успокоиться - "если бы она могла слышать меня сейчас, я сказала бы ей, сколько те хорошие времена значат для меня, и насколько я хочу, чтобы они у нас всё ещё были. Ночи по четвергам мы использовали, чтобы попрактиковаться для командных дебатов вместе у нее в комнате. Я хочу чтобы мы могли сделать это ещё один раз из тех, которые мы уже использовали." Мередит ещё раз перевела дух и покачала головой. "Но я знаю, что мы не сможем, и это причиняет боль."

О чем речь? Думала Елена, её страдание сменило замешательство. Мы практиковались по ночам сред, а не четвергов. И это не происходило в моей спальне, это было в твоей. И это не было никакой забавой, когда мы закончили, мы обе уже ненавидели это...

Внезапно, внимательно наблюдая за невозмутимым лицом Мередит, таким спокойным снаружи, скрывающим напряжение, Елена почувствовала, как её сердце начало биться.

Мередит посылала сообщение, сообщение, которое могла понять только Елена. А это означает, что Мередит ожидала, что Елена услышит его.

Мередит знала.

Неужели Стефан сказал ей? Елена просмотрела лица пришедших, осознавая, что Стефана нет среди них. Также не было Мэтта. Нет, это казалось невероятным, что Стефан сказал Мередит и что Мередит выбрала такой способ отправить ей сообщение, если он всё-таки сказал ей. Затем Елена вспомнила, как Мередит посмотрела на неё той ночью, когда они вытащили Стефана из колодца, когда Елена попросила оставить её наедине со Стефаном.

Она помнила те проницательные темные глаза, часто изучающие её лицо за последние месяцы, и состояние Мередит, казалось, становилось более задумчивым и замкнутым каждый раз, когда Елена приходила с необычными просьбами.

Мередит догадалась тогда. Елена только задавалась вопросом, как много она узнала.

Сейчас поднималась Бонни, всерьез плача. Это было странно: если Мередит знала, почему она не сказала Бонни? Но возможно у Мередит было только подозрение, которым она не хотела делиться с Бонни, в случае, если это исключено, чтобы не было напрасной надежды.

Речь Бонни была столь же эмоциональна, на сколько Мередит была спокойна. Её голос надрывался и и она то и дело поспешно вытирала слезы со щёк. В конце концов преподобный Бетши подошел и дал ей что-то белое, платок или просто кусок ткани.

"Спасибо," произнесла Бонни, вытирая текущие из глаз слезы. Она наклонилась назад, чтобы взглянуть на потолок для того чтобы успокоиться или получить вдохновение. Поскольку Бонни наклонилась, Елена могла увидеть то, что никто другой не мог: она видела цвет и выражение её лица, не такое, какое бывает при обмороке, но чем-то это было похоже.

Холодок пробежал по позвоночнику Елены. Не здесь. О, Боже всемогущий, не здесь.

Это уже случалось. Подбородок Бонни опустился, она снова смотрела на пришедших. За исключением того, что она, казалось, не видит их вообще, и голос, который зазвучал из горла Бонни, не был её голосом.

"Они не те, кем кажутся. Запомните это. Они не те, кем кажутся." Затем она просто стояла , не двигаясь, смотря прямо пустыми глазами.

Люди начали ёрзать и смотреть друг на друга. Послышался тревожный шепот.

"Запомните что - запомните - они не те, кем кажутся..." Бонни внезапно качнулась, и преподобный Бетши побежал к ней, в то время как ещё один мужчина спешил с другой стороны. Вторым мужчиной с лысиной, которая блестела сейчас от пота, был мистер Ньюкасл, поняла Елена. И широко шагая с нефа спустился Аларик Зельтцман. Он достиг Бонни тогда, когда она упала в обморок, и Елена слышала шаги по ступенькам позади нее.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/6844/20736

Переводчики: Alenochka, Aleana, Miss_Lia, kittysweet

Dafa