Готовый перевод The vampire diaries-3: The fury / Дневники вампира. Ярость.: five

Доктор Файнберг, подумала Елена, пытаясь развернуться и посмотреть, но одновременно остаться в тени. Но она встретилась глазами не с доктором, у которого было маленькое лицо и орлиный нос. У этого лица были тонкие изящные черты, как на римской монете или медальоне, и преследующие зеленые глаза. Время остановилось на мгновение, а потом Елена была в его руках.

"О, Стефан. Стефан..."

Она почувствовала дрожь, пробежавшую по ее телу от его прикосновений. Он держал ее механически, легко, как если бы она была незнакомым человеком, которого он перепутал с кем-то другим.

"Стефан", сказала она отчаянно, прижимаясь лицом к его плечу, пытаясь получить ответ. Она не справится, если он отвергнет ее, если он возненавидел ее, сейчас она умрет ...

Со стоном, она попыталась прижаться еще ближе к нему, желая слиться с ним полностью и раствориться в нем. Ну, пожалуйста, подумала она, О, пожалуйста, пожалуйста ...

"Елена. Елена, все в порядке, я держу тебя". Он гладил ее волосы и продолжал говорить с ней, повторяя одно и то же, пытаясь ее успокоить. И она сразу почувствовала, как все изменилось, как сильно его руки обняли ее. Он знал, кого он держал сейчас. Впервые с тех пор, как она проснулась в этот день, она чувствовала себя защищенной. Тем не менее, прошло много времени, прежде чем она могла ослабить свои объятия хотя бы чуть-чуть. Она не плакала, она все еще задыхалась в панике.

Наконец, она почувствовала, что все в ее мире становилось на свои места. Она все не отпускала его, нет, еще нет. Она просто стояла целую вечность, положив голову на его плечо, нежась в комфорте и безопасности его близости.

Потом она подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Когда она думала о Стефане днем раньше, она думала о том, как он мог бы помочь ей. Она хотела упросить его, умолить его, спасти ее от этого кошмара, сделать ее такой, какой она была раньше. Но теперь, когда она смотрела на него, она чувствовала странное отчаянное смирение, поглотившее ее.

«Ничего нельзя изменить, да?» очень тихо спросила она.

Он даже не притворился, что не понял о чем она. "Нет", сказал он так же тихо.

Елена почувствовала, как будто она окончательно перешагнула через невидимую линию, откуда возврата нет. Когда она снова смогла говорить, она сказала: "Я извиняюсь за то, как я вела себя с тобой в лесу. Я не знаю, почему я так поступала. Я помню ЧТО я делала, но я не помню ПОЧЕМУ.

"Ты просишь прощения?" Его голос дрожал. "Елена, после всего, что я сделал с тобой, все что с тобой случилось из-за меня ..." Он не мог закончить, и они обняли друг друга.

"Как трогательно, - послышался голос со стороны лестницы, - хотите, чтобы я подыграл вам на скрипке?"

Спокойствие Елены разбилось вдребезги, а страх вязкой жидкостью потёк по её венам. Она уже забыла гипнотическую силу Дэймона и его горящие тёмные глаза.

"Как ты попал сюда?" - спросил Стефан.

"Я полагаю, так же как и ты. Я почувствовал, что Елена в беде". Елена видела, что Дэймон был очень зол. Не просто раздражен или в плохом настроении, от него просто исходил жар ярости и враждебности.

Но он вёл себя прилично, когда она была не в своей тарелке. Он дал ей кров и защиту. Он не поцеловал её, когда она была в том ужасном, уязвимом состоянии. Он был... Он был добр к ней.

"Кстати, там что-то происходит", - сказал Дэймон.

"Я знаю, это Бонни", - сказала Елена, отпуская Стефана и отодвигаясь.

"Я не об этом. Снаружи".

Испугавшись, Елена проследовала за ним до первого поворота лестницы, где было окно с видом на парковку. Она чувствовала, что Стефан стоит прямо за ней, когда она взглянула вниз, на этаж ниже.

Толпа людей вышла из церкви, но они встали в одну ровную шеренгу на краю участка, никто не пошел дальше. Прямо напротив них, на самой стоянке было столько же собак.

Это было похоже на две армии, столкнувшиеся друг с другом. Что самое жуткое, обе стороны стояли абсолютно неподвижно. Люди, казалось, были парализованы ужасом, а собаки будто ждали сигнала.

Елена видела собак, стоящих впереди, они были самых различных пород. Были маленькие собаки с резкими квадратными мордами, коричнево-черные терьеры, шелковистые Лхаса Апсо с длинными золотыми волосами. Были средние собаки похожие на кокер-спаниелей и один прекрасный белоснежный Сэмойд. Еще были большие собаки: Ротвейлер с массивной грудью и обрезанным хвостом, задыхающийся серый Волкодав, и Ризеншнауцер чисто черного цвета. Потом Елена обратила внимание на людей.

"Это Боксер Г-на Грюнбаума и Немецкая овчарка Салливанов. Но что происходит с ними?”

Люди, изначально тревожные, сейчас выглядели по-настоящему испуганными. Они стояли плечом к плечу, не было ни одного желающего выйти из передней линии и пройти ближе к животным.

Собаки тоже не предпринимали никаких действий, просто стояли или сидели, некоторые тяжело дышали с высунутыми наружу языками. Странно, однако, насколько все они бесчувственны, подумала Елена. Малейшие движения, такие, как легкое подергивание хвоста или ушей, казалось, сильно преувеличено. И никто не вилял хвостом, никаких признаков дружбы. Просто ... ожидание.

Роберт был в задней части толпы. Елена была удивлена, увидев его, но в тот момент она не могла думать о том, почему он был именно там. Потом она поняла, что это потому, что он не был в церкви. Она видела, что он отдалялся от группы, исчезая под навесом, который был прямо под окном, откуда выглядывала Елена.

“Челси! Челси…”

Кто-то наконец вышел из толпы. Это Дуглас Карсон, догадалась Елена, старший женатый брат Сью Карсон. Он вышел на безлюдное пространство между собаками и людьми, протягивая вперед одну руку.

Кокер-спаниель с длинными ушами, похожими на коричневый атлас повернул голову. Ее белый обрубок хвоста слегка подрагивал, вопросительно, а коричнево-белая морда поднялась. Но она не подошла к молодому человеку.

Дуглас сделал еще один шаг. "Челси... хорошая девочка. Иди ко мне, Челси". Иди! Он щелкнул пальцами.

"Что вы чувствуешь от тех собак?" пробормотал Дэймон.

Стефан покачал головой не отрывая взгляда от окна. "Ничего" - коротко сказал он.

"Вот и я тоже…" Дэймон прищурил глаза, оценивающе откинув назад голову, а его легкий оскал напомнил Елене Волкодава. "Но мы должны чувствовать, ты же знаешь. Они должны иметь какие-то эмоции, которые мы можем уловить. Вместо этого каждый раз, когда я пытаюсь исследовать их, это как бег в пустую белую стену".

Елена хотела бы знать о чем они говорили. "Что ты имеешь в виду говоря “исследовать” их? " спросила она. "Они же животные".

"Внешность может быть обманчива," с иронией сказал Деймон И Елена вспомнила о радужных переливах на перьях ворона, который везде следовал за ней с самого первого дня в школе. Если бы она присмотрелась внимательно, она могла увидеть те же переливы в шелковистых волосах Дэймона. “Но у животных есть эмоции, в любом случае. Если твои способности достаточно сильны, ты можешь понять что у них на уме ".

"А мои способности не такие сильные", - подумала Елена. Она удивилась волне зависти, прокатившейся в её душе. Всего пару мгновений назад она разговаривала со Стефаном, пытаясь найти любые способы избавиться от своих возможностей. А сейчас она хотела быть сильнее. Дэймон всегда так странно влиял на неё.

"Я может и не могу понять всё о Челси, но мне кажется, что Дугу не стоит подходить ближе", - сказала она вслух.

Нахмурившись, Стефан пристально смотрел через окно. Едва заметно кивнув, он сказал с тревогой в голосе: "Мне тоже так кажется".

"Давай, Челси, будь хорошей девочкой. Ко мне", - Дуг Карсон почти дошёл до первого ряда собак. Глаза людей и собак были направлены на него, все движения прекратились. Если бы Елена не видела как вздымаются бока собак от дыхания, она бы подумала, что это не собаки, а чучела.

Дуг остановился. Челси смотрела на него из-за корги и лайки. Дуг щёлкнул языком, протянул руку, немного остановился, а потом протянул еще дальше.

"Нет", - сказала Елена. Она смотрела на лоснящийся бок ротвейлера. Вдох-выдох, вдох-выдох. "Стефан, повлияй на него. Пусть он уйдёт".

"Я пытаюсь". Она видела, как Стефан, не моргая смотрит в ту сторону. Внезапно Стефан встряхнул головой, дыша так, как будто только что поднял что-то тяжелое. "Я не могу, у меня нет сил. Я не смогу сделать это отсюда".

Там,внизу,Челси обнажила свои зубы.Красно-золотой эльдертерьер красивым и изящным движением поднялся на ноги,как будто притянутый невидимыми нитями.

И затем собаки прыгнули.Елена не увидела какая из них была первой;они,казалось,двигались вместе,словно большая волна.Полдюжины собак набросились на Дуга Карсона с такой силой, что его отбросило назад, и он исчез под их массивными телами.

Воздух был полон адского шума от металлического лая, к которому присоединился церковный звон. У Елены мгновенно началась головная боль от глубокого гортанного непрерывного рычания, которое она скорее чувствовала, чем слышала. Собаки разрывали одежду, рычали, нападали, в то время, как толпа рассеялась и кричала

Елена заметила Алариха Зальцмана на краю стоянки, он был единственный, кто не бежал. Он стоял как-то натянуто, и она могла видеть,что его губы и руки двигались.

Всюду было столпотворение. У кого-то был пожарный насос, его выворачивали из пакета, но это не возымело никакого эффекта. Собаки будто сошли с ума. Когда Челси подняла свою коричнево-белую морду от тела своего владельца, ее рот был красным от его крови.

Сердце Елены колотилось так, что она еле дышала." Им нужна помощь!",сказала она, и, также, как Стефан, побежала вниз по лестнице, одновременно перепрыгивая через две или три ступеньки. Елена была уже на полпути вниз, когда вдруг поняла две вещи: Дамон не последовал за ней, и она не могла позволить себе быть замеченной.

Она не могла. Истерия, которая возникла бы из-за этого, ненужные вопросы, опасение и возможная ненависть не позволяли ей показаться на людях. Это было что-то, более глубокое, чем ее сострадание к этим людям, или симпатия, или потребность помочь им. Она прислонилась спиной к стене.

В тусклом, прохладном помещении церкви она смотрела на кипящее пространство внизу. Люди бегали туда и обратно, кричали. Там были Доктор Файнберг, господин Маккалло, и Преподобный Отец. Основной точкой этого круга все еще была Бонни, лежащая на скамейке рядом с Мередит и Тетей Джудит. Госпожа Маккалло склонялась над нею.Какое-то зло... - стонала она, и вдруг голова Тети Джудит повернулась в направлении Елены.

Елена дернулась вверх по лестнице так быстро, как только могла, моля, чтобы Тетя Джудит не заметила ее. Дамон был на том же самом месте.

"Я не могу пойти туда. Они думают, что я мертва!"

"О, ты помнишь об этом. Это хорошо."

"Если доктор Файнберг обследует меня, он поймет, что что-то не так. Да?" - спросила она, отчаянно требуя ответа.

"Он, безусловно, решит, что ты - чрезвычайно интересный экземпляр."

"Тогда я не могу спуститься. Но ты можешь. Почему ты ничего не делаешь?"

Дамон продолжал смотреть из окна, слегка двинув бровями. "Почему?"

"Почему???", тревога Елены достигла своего пика, она вспыхнула и чуть было не ударила его." Им необходима помощь! И ты можешь им помочь! Разве тебя не заботит ничего, кроме собственной персоны???"

На лице Дамона была непроницаемая маска, выражающая лишь вежливую заинтересованность, такое же выражение лица у него было, когда его пригласили на обед в дом Елены. Но она знала, что под этой маской он скрывал свой гнев, гнев от того, что он обнаружил ее вместе со Стефаном. Он издевался над ней нарочно и с большим удовольствием.

И она способствовала этому своей реакцией, своим разбитым, бессильным гневом. Она замахнулась на него, но он поймал ее запястья и удержал, скучно посмотрев на нее. Она была поражена, услышав звук, слетевший с ее губ, когда он схватил ее. Это было шипение, почти кошачье шипение. Она поняла, что ее пальцы превратились в когти.

«Что я делаю? Нападаю на него из-за того, что он не стал защищать людей от набрасывающихся на них собак? Какой в этом смысл?» - тяжело дыша, она расслабила руки и облизала сухие губы. Она отстранилась, и он позволил ей это.

Долгое мгновение они просто смотрели друг на друга.

"Я спускаюсь", - сказала Елена спокойно и повернулась.

"Нет."

"Им нужно помочь."

"Хорошо. Тогда я проклинаю себя," она никогда не слышала у Дамона столь низкого, и настолько разъяренного голоса."И ты ..."он прервался, и Елена, быстро обернувшись, увидела, что он ударил кулаком по подоконнику, разбивая стекло. Но он смотрел на улицу, и его голос уже был совершенно спокойным, когда он сухо сказал:"Помощь уже прибыла."

Это был отдел пожарной охраны. Их пожарные шланги были куда более мощными, чем тот, которым пытались отбиваться люди, и резкие потоки воды быстро прогнали нападающих собак. Елена видела шерифа с оружием, он нацелился и выстрелил. Резкий звук в воздухе, и гигантский шнауцер поник. Шериф нацелился снова.

Всё закончилось быстро. Несколько собак уже бежали от мощных струй воды, и с вторым выстрелом пистолета большая часть собак достигла края стоянки. Всё выглядело так, как будто то, что заставило их придти сюда, вдруг освободило их из-под своего контроля. Елена почувствовала сильное облегчение, когда увидела, что Стефан, невредимый, стоял в центре всеобщей беготни, отпихивая ошеломленного золотого эрдельтерьера подальше от тела Дуга Карсона. Челси нерешительно шагнула к своему хозяину, изучая его лицо, повернув к нему голову и поджав хвост.

"Все кончено," сказал Дамон. Он выглядел лишь слегка заинтересованным, но Елена резко взглянула на него. «Хорошо, раз ты проклят, то что будет со мной...?» - думала она. Что он собирался сказать? Он не был в том настроении, чтобы сказать это ей, но она хотела подтолкнуть его.

"Дамон..." Она прикоснулась к его руке.

Он напрягся, затем обратился к ней: «Хорошо...?»

В течение секунды они стояли, смотря на друг друга, а затем послышались шаги по ступенькам. Стефан вернулся.

"Стефан... Ты ранен," сказала она, мигая, внезапно растерянная.

"Я в порядке."Он вытер кровь со щеки изодранным рукавом своей рубашки.

"А что с Дугом...?" Елена нервно сглотнула.

"Я не знаю. Он ранен. Много людей ранено. Это была самая странная вещь, которую я когда-либо видел."

Елена отошла от Дамона и пошла вверх по лестнице в хоры. Она понимала, что должна заставить себя думать, но ее голова была словно в тумане.Самая странная вещь, которую Стефан когда-либо видел..., а он ведь видел так много. Что-то странное творится в Церкви Фелла.

Она дошла до стены позади последнего ряда мест и, облокотившись об нее рукой, опустилась, и уселась прямо на полу. Факты в голове, казавшиеся перепутанными, вдруг стали пугающе последовательными. Что-то странное в Церкви Фелла. В День празднования Основателей, она клялась, что ее не заботит ни Церковь, ни люди из этого городка. Но теперь она думала по-другому. Смотря с высоты на мемориальную службу, она стала понимать, что возможно, она действительно заботилась обо всем этом.

И затем, когда на улице было совершено нападение собак, она уже знала это. Она чувствовала себя, так или иначе, ответственной за город, настолько ответственной, насколько она никогда не чувствовала себя прежде.

В тоже мгновение чувство опустошения и одиночества было отодвинуто на задний план. Есть кое-что намного более важное, чем ее собственные проблемы. И она цеплялась за это кое-что, потому что правда была в том, что она не могла решить собственные проблемы, разобраться с ситуацией, в которую попала... Действительно не могла...

Подавив начавшиеся было рыдания, которым она чуть не дала волю, она увидела в хорах Стефана и Дамона, смотрящих на нее. Она немного покачала головой, прикоснувшись к ней руками, чувствуя, что забытье закончилось.

Елена …? - Стефан начал говорить, но Елена обратилась не к нему.

Произнес Стефан, но Елена обратилась к другому.

Дамон, - начала она неторопливо, - Если я спрашу у тебя кое-что, ты скажешь мне правду? Я знаю, что ты не преследовал меня до Плетёного Моста. Я чувствую это, и это очень хорошо. Но я хочу спросить у тебя вот что: Это ты запер Стефана в старом колодце на ферме Франчера месяц назад?

"Запер?"Дамон отклонился назад и чуть прислонился к стене, сложив руки на груди. Он выглядел вежливо-недоверчивым.

"В Ночь Хеллоуина, когда был убит господин Таннер. После того, как ты впервые показался Стефану в лесу. Он сказал мне, что оставил тебя на поляне и пошел к своей машине, но что-то напало на него прежде, чем он успел достигнуть ее. Когда он очнулся, он был заперт в колодце, и умер бы там, если бы Бонни не вывела нас к нему. Я всегда думала, что ты был тем, кто напал на него. Он всегда думал, что ты был тем. Так это был ты?"

Губы Дамона сжались, как будто ему не понравилась интенсивность ее требования. Он смотрел на нее и Стефана с полузакрытым, смеющимися глазами. Это мгновение растянулось для Елены чуть ли не на целый год, она с напряженностью вдавила ногти в свои ладони. И тогда Дамон лишь легко пожал плечами и глянул в другую сторону.

"Фактически, нет," - ответил он.

Елена с шумом выдохнула.

"Ты не можешь верить этому! "- взорвался Стефан. "Ты не можешь верить ничему, из того, что он говорит!"

"Почему я должен лгать? "- Дамон вновь повернулся к ним, ясно наслаждаясь тем, что Стефан потерял контроль. "Я признаю, что совершил убийство мистера Таннера. Я пил его кровь, пока не осушил его полностью. И я не прочь сделать тоже самое с тобой, братец. Но... Едва ли это - мой стиль."

"Я верю тебе," - сказала Елена. Ее мысли уже бежали вперед. Она обратилась к Стефану."Разве ты не чувствуешь этого? Есть кое-что здесь, в Церкви Фелла, что-то нечеловеческое, и оно никогда не было человеческим, я имею ввиду. Что-то, что преследовало меня, сбросив мою машину с моста. Что-то, что заставило этих собак напасть на людей. Какая-то ужасная сила таится здесь, какое-то зло..." - ее голос затих, и она посмотрела в ту сторону, где, за стенами церкви, лежала Бонни." Какое-то зло... "- повторила она мягко. Холодный ветер, казалось, обдувал её всю, и она обвила себя руками, чувствуя уязвимость и одиночество.

"Если ты ищешь зло," - сказал Стефан резко,"Не нужно ходить слишком далеко!"

"Не будь еще более глупым, чем ты есть!"ответил ему Дамон. "Я сказал тебе четыре дня назад, что что-то убило Елену. И я сказал, что собираюсь найти это что-то и заставить его пожалеть о содеянном. Вы двое можете продолжить ту милую беседу, которую я прервал своим появлением.

"Дамон, подожди. "Елена не могла остановить дрожь, которая прошла сквозь нее, когда он сказал «убило». «Я не мертва; ведь я - здесь,» - думала она дико, чувствуя внутри начинающуюся панику. Но она отодвинула ее в сторону, чтобы поговорить с Дамоном.

"Независимо от того, что это такое, оно - очень сильно, "- сказала она. "Я чувствовала это, когда оно меня преследовало. Оно будто занимало всё небо. Я не думаю, что кто-либо из нас способен столкнуться с этим в одиночку

"Неужели?"

"Да... "у Елены не было времени на дальнейшее построение планов. Она действовала инстинктивно, по интуиции. И эта интуиция говорила ей не позволять Дамону идти одному."Так... Я думаю, что мы трое должны держаться вместе. Так у нас будет гораздо больше шансов, чтобы понять, что происходит и разобраться с этим, чем по одиночке. И, возможно, мы сумеем остановить это прежде, чем пострадает кто-либо еще."

"Моя дорогая, я предпочитаю быть проклятым в одиночестве, "- очаровывающе сказал Дамон. На его лице появилась одна из его ледяных улыбок."Если только ты полагаешь, что это - твой выбор? Помни, мы решили, что, когда ты будешь более рациональна, ты сделаешь свой выбор.

Елена уставилась на него. Конечно, это не был ее выбор, если он именно это имел ввиду. Она носила кольцо, которое Стефан подарил ей; она и Стефан принадлежали друг другу.

Но тут она вспомнила кое-что еще, лишь вспышка мелькнула в голове: она ищет лицо Дамона в темноте леса, и испытывает такое...волнение, такую близость с ним. Как будто он разгадал то пламя, которое всегда горело в ней, как никто ранее не мог. Как будто вместе они могли сделать что-то, что они оба любили, завоевать мир или уничтожить его; как будто они были сильнейшими из всех, кто когда-либо существовал.

«Я была не в себе тогда, была в забытье» - твердила она себе, но знала, что эта маленькая вспышка в памяти не покинет ее.

И затем она вспомнила кое-что еще: как Дамон действовал позже, той ночью, как он оберегал ее, был нежен с ней.

Стефан смотрел на нее, и выражение его лица постепенно менялось от воинственного и жесткого гнева до серьезного опасения. Одна часть ее требовала полностью убедить его, обвиться руками вокруг него и сказать, что она всегда принадлежала ему, принадлежит и всегда будет принадлежать, и что ничто иное не имеет значения. Не город, не Дамон, не что бы это ни было еще.

Но она не сделала этого. Потому что другая её часть говорила, что город действительно имеет значение. И еще потому, что эта другая часть была совсем запутанна, ужасно запутанна. Совершенно потеряна...

Она чувствовала, как глубоко в ней, в самой глубине, зарождается дрожь, и поняла, что не может остановить ее. «Эмоциональная перегрузка» - подумала она, и закрыла голову руками

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/6844/20737

Переводчики: zukzuchara, Alenochka, Miss_Lia, kittysweet

nuca