Готовый перевод Whispers and the Roars / Шепот и крик: Глава 2

Глава вторая

Йео

Тугой комок беспокойства, который всегда скручивает мое сердце, наконец ослабляет хватку. Двадцать лет это долго, чтобы держать часть тебя в тисках. Кейденс Маршалл является для меня целым миром, с тех пор как мне исполнилось десять лет. А теперь и каждым выбором. Каждым решением. Каждая мысль, которая посещает мою голову... касается ее. Так было всегда и всегда так будет.

Я люблю ее.

Просто и ясно.

Нельзя погасить пылающее пламя любви.

Родственные души просто так не расстаются.

Двадцать лет никак не изменили моих чувств к ней.

Время, когда мы были не вместе, прошло.

Больше не надо прятаться.

Больше не надо избегать.

Не надо больше отрицать наши сложные отношения.

Я собираюсь сделать это прямо сейчас.

Она выгнала тебя, Йео.

Хотя это был толчок, который мне был необходим. Она была права. Я не мог помочь ей с образованием, домом, деньгами. Вместо того, чтобы ее ненавидеть или зациклиться на том, почему и как она могла меня выгнать, я предпочел бежать в противоположном направлении к тому, что в конечном счёте бы нас вместе. Кейди из тех женщин, которые заслуживают пожизненной приверженности.

Иногда невозможно быстро исправить или легко решить проблему.

Часто на это нужно время.

Когда ты полностью посвящаешь себя кому-то, ты заставляешь это время работать на тебя.

Она - то обязательство, о котором я никогда не думал дважды. Я игнорировал просьбы отца ходить в школу на бизнес-менеджмент. Управлять вместе с ним компанией транснациональных технологий умели только мои братья. Андерсон Тек прекрасно справлялся и без меня. Малыш. Мятежник. Брат от другой матери.

Я улыбаюсь, когда думаю о матери. Гьен Андерсон - сила, на которую можно было рассчитывать. Более тридцати лет назад она влюбилась в моего отца, который провел несколько лет в Южной Корее по делам. Она забеременела мной в самом начале их отношений. Проблема была в том, что папа был уже женат. У него уже было двое сыновей, Дин и Бэркли. Кода он понял, какую кашу он заварил, он в конце концов развелся с Эвелин, чтобы жениться на моей матери. Папа хотел, чтобы все его дети жили в Западной Вирджинии. Вместе. Одной счастливой дурацкой семьей.

Отец прыгал туда-сюда между их великолепным кирпичным домом в новом районе Моргантауна и нашим простым домом в конце улицы Кейди. Может быть, он и законно женился на моей матери, но он все равно был преданным отцом моим братьям. Было бы смешно говорить, что это было легкое воспитание. Но всю мою жизнь меня любили и заботились обо мне. Я не мог просить о большем.

Кейди каким-то образом приспосабливается. Я просто знаю это. И скоро мы выясним, как. Я провел много времени, готовясь к этому моменту. Это должно сработать.

Пронзительный звон отвлекает меня от мыслей, и я пробираюсь к своему сотовому, осторожно, не отрывая глаз от дороги.

- Привет?

- Папа сказал тебе, что сегодня вечером мы ужинаем в ресторане у ЛеБланка? - спрашивает Барк, с жаром начиная рассказывать о месте, куда его позвали, даже не удосужившись поздороваться.

Он средний сын Андерсонов, и единственный, кто больше всех похож на отца. Высокий, с темными каштановыми вьющимися волосами, широкими плечами, и сильным неопрятным подбородком. Дин очень похож на Эвелин светло каштановыми волосами и мягкими чертами. Конечно, я немного похож на нашего отца благодаря моим южно-корейским корням. Я высокий как папа и могу вырасти, когда мне нужно, но у меня миндалевидные карие глаза как у матери. Мои волосы прямые и черные.

- Кто мы?

- Пэтти, близнецы, мама и папа, Дин и его новая девушка, и конечно, Гьен. Как обычно, - ворчит он. Могу сказать, что он в офисе, потому что я слышу, как он печатает на своем компьютере, пока говорит. Барк работает не переставая. Его брак с Пэтти из-за этого трещит по швам. И если бы близнецы не были так сильно увлечены софтболом и не начали учиться в старшей школе, я думаю, она уже давно ушла бы от него.

- Я могу пойти на свидание?

Стук по клавишам прекращается, и его дыхание становится прерывистым. Ему не нужно ничего говорить. Я почти слышу вопросы, скачущие у него в голове.

Это она?

Кейденс Маршалл?

Что она затевает на этот раз?

Но он не спросит. Он не такой смелый как мой отец, и на самом деле до чувств своего брата ему и дела нет.

- Конечно, парень. Пойти на свидание. Он красавец? - Его попытка разрядить напряженный момент вызывает у меня улыбку.

Усмехаясь, я качаю головой. - Отвали. Ты же знаешь, меня интересуют девочки, а не парни.

- Слухи говорят другое, - дразнит он.

Я мгновенно напрягаюсь от его слов, но затем отмахиваюсь от них. Мельница слухов в этом городе огромна и всегда на ходу.

- Да, да. Во сколько?

- Мы договорились на восемь.

После разговора я жму на акселератор в моем BMW. Я повидал разное дерьмо в Коннектикуте, где я закончил ординатуру в больнице Святого Фрэнсиса, за вождение этой яппи-машины. Я не стоил того, чтобы меня защищали, хотя - мои ровесники просто не понимают мою семью. Папа подарил мне ее, как только я закончил медицинский. Пока мои коллеги тонули в студенческих долгах по кредитам после тех четырех лет учебы и ездили на работу на автобусе, я катался в кабриолет М6 за восемьдесят шесть тысяч долларов и жил в оплачиваемом отцом лофте в центре Хартфорда.

Он хотел купить маме огромный дом, как тот, в котором жили он с Эвелин, но мама настаивала на домике, в котором она до сих пор живет. Ее дом стоил меньше моей чертовой машины. Она единственный человек, которому он позволяет выйти сухим из воды, сказав ему, как все будет. Я никогда не пойму их отношения.

Мама однажды сказала мне, что она огнедышащий дракон, а папа легко воспламеняется. Я не больше ничего не спрашивал на эту тему.

Я умираю от желания позвонить Кэйди. Мы разговаривали всего пару раз за последние двадцать лет. Иногда мама заходит к ней дла меня. В основном, я был в курсе ее дел по фейсбуку, когда я узнавал о ней, переписываясь с Агатой. И случайно, когда я пытаюсь позвонить, я вынужден разговаривать с ним.

Боунз.

Высокомерный. Пробивной. Ему наплевать на правила, логику или причину.

И мой лучший друг.

Всегда заканчивается тем, что я разговариваю с ним, когда звоню, так как она не отвечает. Хотя, если я смогу выдержать, пока не вернусь в Моргантаун, я смогу найти способ поговорить с ней. Все эти годы были адом: она избегала мои звонки и когда бы я ни появлялся в городе, пряталась. Я знаю, что она никого не видит, но до нее все равно невозможно добраться.

Но теперь, когда я переезжаю назад, она не сможет больше прятаться.

Я иду за своей девочкой раз и навсегда.

Нравится ей или нет.

И Боунз может идти нафиг, если он думает, что сможет не пустит меня к ней. Как только эта мысль возникает у меня в голове, меня начинает душить чувство вины. Он не виноват. По крайней мере, он отвечает. Единственный человек, который не подпускает меня к Кейди, это Кейди.

Вздохнув, я быстро набираю номер ее домашнего. Я всегда надеюсь, что ответит она. Хотя бы в этот раз.

- Йоу!

Я съеживаюсь, услышав его голос. - Где Кейди?

- Не твоё дело.

Сжимая руль, я проглатываю раздражение. - Что?

- Не твоё дело. - Хохочет он, а мне хочется его задушить.

- Да, ладно, парень. Просто позови ее. Мне нужно у нее кое-что спросить, - говорю я, мой голос напряжен, так ка я старюсь держать себя в руках и не разозлиться на него. Когда я злюсь на Боунза, это только делает его хозяином положения. Я знаю это по опыту. И я не позволю ему победить.

- Мы будем играть в Телефон. Ты говоришь мне, а потом я расскажу ей. Затем, - говорит он с тихим смехом, - Я скажу тебе, что она сказала отвалить. - Несмотря на юмор в его голосе, я могу читать между строк. Он все еще злится после нашей последней стычки. И снова чувство вины нарастает внутри меня.

Я слышу только гудки и отнимаю телефон от уха. Черт возьми. Когда он злится на меня, он всегда играет в эти дурацкие игры. Игры, в которые я не знаю, как играть. Игры, на которые я мог бы наплевать. Но все же я вынужден в них играть.

- Мне надоело играть в телефон, - ворчу я громко. - Потому что я собираюсь сыграть в Тук-тук... это игра, в которую я всегда выигрываю.

Я выхожу из дома мамы, подпрыгивая, и решимость подгоняет меня. На ланч она откармливала этого трудолюбивого мальчика наполненной до краев тарелкой самгёпсаля* (*Самгёпсаль (삼겹살; samɡjʌp̚sal) — популярное блюдо корейской кухни.) с гарниром из кимчи* (*блюдо корейской кухни: остро приправленные квашеные овощи, в первую очередь, пекинская капуста.) Я и не осознавал, как сильно я скучал по мамино стряпне, пока не съел вторую полную тарелку. Если бы это зависело от меня, она готовила бы праздничный ужин в честь моего возвращения вместо ЛеБланка. Я могу есть бифштекс где угодно, но хорошую южнокорейскую домашнюю еду сложно найти на восточном побережье.

Дорога к Кейди короткая. Я помню, как ездил на велосипеде до ее дома сто лет назад, когда жизнь была проще. Когда мы были друзьями. Когда мы были полны началом чего-то большего. Когда я думал, что умру, если не смогу дышать ею каждую секунду каждого дня.

Но жизнь добралась и до нас.

Реальность стала тем, с чем мне пришлось иметь дело.

К счастью для нас, решать проблемы - мое призвание. Наше препятствие было как раз в этом. И теперь я готов подхватить ее на руки, бальзамом исцелить ее разбитое сердце, и наконец сделать ее своей. Каждую разбитую частичку ее. Своей.

Когда я подъезжаю к ее дому, первое, что я замечаю, это отстающую краску. Крыльцо, кажется, покосилось на один бок. Трава переросла. Сердце в груди болит. Меня переполняет чувство ответственности, и я хочу выбить из себя дерьмо за то, что позволил этому случиться.

Больше никогда.

Никогда снова.

Когда я слышу исполнение "Греби, греби, управляй своей лодкой" на пианино, я замедляю шаги. Моим намерением было вмешаться, найти мою девочку, упасть к ее ногам, и разрулить это дерьмо. Но если она работает, я не смогу этого сделать. По крайней мере, пока.

Я терпеливо жду на самой нижней ступеньке, пока в конце концов не появляется девочка с длинной черной косой до середины спины. Она спускается по лестнице вприпрыжку прямо мимо меня, поднимает велосипед, лежавший на боку на подъездной дорожке, и потом уезжает. Не теряя времени, я поднимаюсь и большими шагами поднимаюсь по лестнице к входу. Спустя столько времени, я должен постучать. Но что касается Кейди, ее лучше застать врасплох.

- Кейди? - зову я, влетая в дверь. Первое, что я замечаю, это как здесь чертовски жарко и мне интересно, почему не включен кондиционер. Лето будет невыносимым. Кондиционер либо сломан, либо Сюзи испытывает одну из своих приемов по экономии денег. В любом случае, я собираюсь сам разобраться с этим.

Меня встретила тишина. Пианино было брошено. Вьетнамки Кейди оставлены под скамейкой и бутылка холодной воды стоит на подставке рядом. Я открываю рот, чтобы снова ее позвать, когда слышу скрип половицы. Я поднимаю взгляд, на губах играет улыбка, пока я не встречаюсь со скучающим взглядом гребаного Боунза.

Плечом он опирается о стену, а рубашки как обычно нет. Меня раздражает, что он разгуливает полуголый каждый раз, когда я его вижу. Особенно, потому что все время в дом приходят на занятия и уходят дети.

- Где Кэйди?

ОН пожимает плечами и неторопливо шагает к дивану, игнорируя мой вопрос. Я стискиваю зубы, увидев, что он садится и сует руку в карман только чтобы достать деревянную долбленку, предназначенную для хранения марихуаны. Он переворачивает верхнюю часть, и оттуда выскальзывает штука, из которой он ее курит. Я с раздражением наблюдаю, как он мизинцем проталкивает травку в конец, прежде чем поднести зажигалку. Сверкнув металлической крышкой, он подносит пламя к концу курилки и делает глубокую затяжку.

Кейди была бы в ярости, если бы узнала, что он курил травку в ее гостиной.

- Тебе лучше бросить эту хрень, парень, - говорю я с громким ворчанием и большими шагами иду к креслу. Как только я сажусь, я наклоняюсь вперед, ставлю локти на колени и встречаюсь с его покрасневшими глазами. - Я хочу ее увидеть. Где она, черт возьми?

Он снова затягивается, прежде чем ответить мне. - Она не хочет тебя видеть. Это очевидно. Кроме того, ты черт возьми, разбил ее чертово сердце, когда ушел. Думаешь, она захочет когда-нибудь снова тебя видеть? - Его слова жалят, а глаза сверкают от огорчения. Я умею читать Боунза так же легко как и Кейди. Когда-то мы были Жуткой Троицей. Теперь мы ничто.

Я провожу пальцами по моим теперь влажным от пота волосам и я чувствую, как они становятся торчком в любом направлении. Мне нужно принять душ перед сегодняшним ужином. Боунз наблюдает за моими действиями сощуренными глазами и его глаза сверкают от гнева. - Мы оба знаем, что это она меня прогнала, Боунз. Она прогоняла снова и снова. Но знаешь, что? Мне надоело, что меня прогоняют. Я знаю, чего я хочу. Я хочу ее. И мне плевать, если мне придется вытаскивать ее из этой чертовой дыры в свои объятия, чтобы сделать это.

Он усмехается. - Включи гребаных поющих клоунов. Давайте все поклонимся великому доктору Андерсону. Он наконец-то решил, что хочет вернуть свою девушку.

Я делаю глубокий, успокаивающий вдох. - Она и я можем привести в порядок то, что у нас есть. Мне просто нужно увидеть ее.

- Она встречается кое с кем, - дразнит он. - С кем-то, кто выглядит лучше. С кем-то, кто трахается как чемпион. С кем-то вроде меня.

На это я хохочу, но это горький смех. - Мы оба знаем, что она с тобой не встречается. Твои навыки общения оставляют желать лучшего.

Он цепенеет от моих слов. - Чеееееееееерт.

Я поднимаю бровь. - Что?

- Я сказал ей, что найду того, кто починит чертов кондиционер. Черт побери, если бы я не забыл, - ворчит он. - Я был бы на пути к моему приятелю Дэви, чтобы купить немного дозы. Я должен был спросить его соседа, придет ли он взглянуть. Но черт побери, если сестра Дэви не лизала у меня и не шептала мне на ухо все то дерьмо, которое она хотела делать со мной. Я был чертовски смущен ее буферами и сосками размером с пепперони с райским вкусом.

Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох и сжимаю кулаки. Когда я наконец снова открываю глаза, он наблюдает за мной с интересом.

- Ты тоже неровно дышишь к сестре Дэви? Я бы поделился ею с тобой, красавчик. Сучки, вероятно, любят двойное проникновение или вроде того. Я могу сказать, что у тебя станет, Йео. - Он облизывает губы с тонким намеком. - Хочешь затянуться?

Он протягивает мне дозу, и я качаю головой. - Я хочу пригласить ее сегодня вечером на ужин. Можешь передать ей сообщение?

- Ага. - Его глаза сверкают бессовестно, и я качаю головой.

- Ладно, тогда я оставлю ей записку.

Я встаю и направляюсь из комнаты в кухню. Агата держит кухню безукоризненно чистой. Здесь всегда пахнет хлоркой и апельсинами. Около телефона на стойке - розовый блокнот со стикерами с большой буквой А наверху. Я отрываю листочек и затем нахожу розовый маркер.

Кэйди,

Я знаю, что ты избегаешь меня, красавица, но время вышло.Хватит бегать. Я обещал, что вернусь за тобой, и ты знаешь, что я сдержу обещание... в этом случае, нравится тебе или нет. Я должен пойти на праздничный ужин с семьей, на который я хотел бы, чтобы ты пришла, а потом будем только мы вдвоём. Мы будем разговаривать и все наверстаем. Будем целоваться, как раньше. Я хочу видеть твою милую улыбку и красивые глаза. Я хочу проводить пальцами по твоим мягким волосам. Я хочу слышать, что тебя огорчает и что делает счастливой.

Я просто хочу... тебя.

Я скучаю по тебе и люблю тебя. Всегда любил, и всегда буду любить.

Йео

Закончив, я оставляю записку на стойке и уже собираюсь выйти из кухни, как сталкиваюсь прямо с Боунзом. Я выше и тяжелее его, поэтому все заканчивается тем, что роняю его костлявую задницу на пол.

- Гребаное животное, - жалуется он, лежа на скрипучем чистом линолеуме.

Ухмыляясь ему, я протягиваю ему ладонь. Он отмахивается и без моей помощи поднимается на ноги. Я стараюсь не рассматривать новые татуировки у него на груди, с тех пор как я видел его в последний раз. Это только еще больше меня раздражает.

Он взглядом исследует меня, будто он оценивает меня. - Ты воняешь. - Он кривит губы с отвращением. - Чертовы кимчи.

Я смеюсь и ерошу его влажные от пота волосы. - Говорит придурок, который пахнет как собака. Скажи Кейди, что я позвоню ремонтнику. Я зайду за ней позже, одобришь ты это или нет. И ради всего святого, прими душ, приятель.

Он показывает мне средний палец, но его улыбку на лице я все же успеваю заметить. Как бы мне не хотелось это признавать, я скучал по этому дому и по всем странным людям в нем. И по Боунзу я тоже скучал.

Я почти возвращаюсь к маме, когда позади меня грохочет автомобиль. Как только я встречаюсь взглядом с тетей Кейди, Сюзи, я почти выскакиваю перед машиной, чтобы остановить ее.

- Сюзи! - кричу я ей.

Она останавливает машину и высовывает голову из окна. Вокруг головы повязан шарф с цветочным принтом и на ней до ужаса уродливые огромные золотые солнечные очки. - Йео, дорогой.

Торопясь, я забираюсь на пассажирское сиденье. Как только я оказываюсь внутри, она рывком притягивает меня к себе для крепких объятий. Когда она отстраняется, я вижу ее широкую улыбку.Боже, как же хорошо вернуться домой.

- Ты видел себя, парень? Ты стал красавцем! Встречаешься с кем-нибудь? Потому что я говорю тебе, я не слишком старая, чтобы завести молодого любовника. Вот что я тебе скажу, я знаю парочку трюков - которые знают только старые леди - и я могла бы сделать тебя счастливым, сладкий.

Когда я смеюсь, она хихикает. Только Сюзи гогочет так громко, что мертвого разбудить можно. Большинство людей чувствуют отвращение, когда она хохочет, но я не не хохотать вместе с ней. - Ты же знаешь, меня интересует только одна девушка.

Она делает вид, будто обиделась, пока заводит машину. - Ладно, но я украду тебя. Мы едем в Уолмарт. Кейди оставила мне список длиной с милю того, что нам нужно. Я тебе говорю, что если Боунз не перестанет пускать нас по миру, объедая нас, я не знаю, что мы будем делать. Этот парень любит Читос, - сообщает она. - Знаешь, удваивать купоны больше не разрешают. Ты знал об этом? Около трех лет назад эти простофили обзавелись мозгами и поняли, что платят нам, чтобы мы покупали. Это был веселый марафон, пока все это продолжалось, да? У меня до сих пор достаточно туалетной бумаги в нашем подвале, чтобы подтирать наши задницы в случае апокалипсиса, если понадобится. Гьен нужно еще? У нас огромные запасы. И тебе лучше поверить, у нас будут самые чистые зубы до конца дней. В магазине Два Доллара однажды мне заплатили сорок семь долларов за то, чтобы я взяла сто шестьдесят тюбиков зубной пасты с рук. Когда-то купоны были суперские. Теперь они почти не стоят всех этих беспокойств.

Мой взгляд падает на раздутый бумажник, полный купонов, который лежит между нами. Я рад, что некоторые вещи никогда не меняются. Тетя Сюзи следит, чтобы Кейди ела, и я благодарен ей за это.

- Как поживает Кейди? Боунз играет со мной в игры. Он не позволит мне поговорить с ней. Я подумал, если бы я мог просто увидеть ее... Если бы я мог просто прикоснуться к ней... - Я осекаюсь и отчужденно смотрю в окно.

Теплая рука Сюзи накрывает мою и сжимает ее. - Дай ей немного времени. Вряд ли ты просто вернешься. Ты знаешь, как она к этому относится. Всегда беспокоится по мелочам. Она всегда любила тебя, но ее сердце разбито. Чтобы залечить его, потребуется время. Если я знаю мою девочку, она быстро оттает и вернется к тебе.

Я с облегчением выдохнул. - Спасибо, Господи. На этот раз я не дам ей уйти, Сюзи. Я уехал и получил образование, как она и настаивала. Не совсем образование, но все же это обеспечит нам большое будущее. Я сделаю все, чтобы удержать ее рядом с собой. Как только она вернется туда, где ей и место, я не позволю ей уйти.

Она увеличивает громкость на радио, и голос Отиса Рэддинга разрывает динамики. Это помогает унять остатки боли в груди. Эта песня, Останься со мной, мой знак. Мы уладим это. И Сюзи мне поможет. Черт, может быть, придется даже попросить Боунза о небольшой услуге.

Но я верну Кейденс Маршал.

- Окажите мне услугу, Сюзи Кью.

Она заливается румянцем от смущения и улыбается. - Для тебя все что угодно, дорогой.

- Помогите мне выбрать платье.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/68458/357671

Переводчики: eugenia1124