Готовый перевод Whispers and the Roars / Шепот и крик: Глава 8

Глава восьмая

Кейди

Когда-то я прогнала его прочь.

Несмотря на его мольбы. Несмотря на его слезы. Несмотря на его почти ярость.

Пока, Йео.

А когда он, блин, почти отказался уходить, я вызвала подкрепление. Боунз и офицер Джо могут быть жестокими, когда нужно. У Йео не было выбора, кроме как послушать меня.

Теперь он снова у меня в руках.

Снова в моем сердце.

Больше никаких прощаний, Йео.

От его горячего дыхания на моей обнаженной груди сквозь меня проходит волна возбуждения и любовь грохочет прямо к моему сердцу. С Йео мой разум спокоен и душа счастлива. Я могу унять все ужасные, отвратительные мысли, которые говорят мне, что я недостаточно хороша для него, и позволяю ему любить меня как ему хочется. Обычно.

Но двенадцать лет назад, за год до смерти моей бабушки и до того, как я осталась с домом и со всеми демонами в нем, я потерла нашу связь. Это было самое трудное в моей жизни - отрывать каждую частичку меня, которая была связана с ним. И все же я делала это. Потому что если бы я не делала этого, Йео умер бы в моем доме. Несчастным. Грустным и сбитым с толку.

И это разрывало меня на части.

Из-за меня он отгородился от семьи и друзей.

Это было плохо,и они из-за этого терпеть меня не могли.

Мой глупый, упрямый мальчик заставил меня поверить, что он будет следовать моим приказам. И он следовал, вроде как. Уехал и получил образование. Доктор как-никак. Но потом он вернулся. Это было не по плану. И все же сейчас, когда я глажу его прямые как прутья черные волосы, я счастлива. Спокойна. На седьмом небе от счастья.

Почему он просто не забудет меня?

Я доставляю слишком много неприятностей.

Депрессия - часть моей жизни. Несколько дней она меня просто целиком поглощает. Я часами лежу на кровати, как мама раньше лежала. Прячась от внешнего мира. Скрываясь от своего отражения. Снова и снова прокручивая в голове негативные моменты моей жизни по мучительному кругу. Это не то, что я могу с легкостью пережить. Это уничтожает меня.

За исключением того, что с Йео влечение немного слабее.

И единственное время, когда мне хочется оставаться в постели. - это когда он в ней обнаженный и со мной.

Я доставляю слишком много неприятностей.

Моя кожа становится холодной и липкой, когда мои тревожные мысли разбегаются в тень. Настоящее сливается с прошлым. И воспоминания мира, которые я с таким трудом стараюсь забыть, вцепляются в меня и тащат меня вниз так быстро, что я забываю дышать и прежде всего вселяю мужество в себя.

- Ты доставляешь слишком много неприятностей, - говорит папочка, его голос холодный как снег, падающий за окном. Я быстро перевожу взгляд к окну, предпочитая спокойный снегопад его неприятным словам.

Когда я не отвечаю, он впивается мне в челюсть кончиками пальцев, резко дергая мое лицо так, чтобы я смотрела прямо на него. В такие дни папочка был нехорошим. На самом деле я не помню, когда в последний раз он был хорошим. Возможно, на мой седьмой день рождения? Он взял меня в Молочную Хоббита, и я получила радужный щербет, мой любимый, и затем мы пошли играть в парк. Мама в тот день болела. Я знаю, она была больна, потому что за ночь до этого он избил ее.

- Может быть, мне следует отправить тебя жить к бабушке. Что ты об этом думаешь? - требовательно спрашивает он, его голос низкий и ворчливый, как у Бутча. Недавно Бутч почти укусил меня за палец. Папочка выглядит так, будто он тоже может меня укусить.

- Можно маме тоже поехать? - спрашиваю я, глаза жгут наворачивающиеся слезы.

Он ослабляет хватку и встает. Я потираю больную челюсть, когда он шагает по моей маленькой спальне. Прямо как Бутч расхаживает под забором, когда он до смерти хочет выбраться из-за него. Иногда мне интересно, хочет ли он перепрыгнуть через него, чтобы поиграть со мной. А иногда мне интересно, выгляжу ли я как что-то, что он мог бы пожевать.

- Все было в порядке, пока... - Папочка осекается и бросает на меня резкий, полный ненависти взгляд.

Я сглатываю и закусываю губу, чтобы мой подбородок не дрожал. - Пока что, папочка?

- Это был мальчик, знаешь. Мы хотели мальчика.

Я хмурюсь. - Какой мальчик?

- Малыш. - У него грустный голос и его голова опущена.- Твоя мама потеряла ребенка в прошлом году и я... и мы... я просто не могу. - Он хватает себя за волосы и тянет. Я боюсь, что он вырвет их из головы.

- Папочка, куда делся малыш?

Он резко переводит свой взгляд на меня и на самый короткий миг его жесткие черты смягчаются. - Он умер, Кейденс. Ребенок умер в животе твоей мамочки.

- Ты хочешь, чтобы я жила с бабушкой, чтобы я тоже не умерла?

Он кидается на меня, и я вздрагиваю. Но потом он садится на кровать рядом со мной, пряча лицо в ладонях. Все его тело трясется, так как он плачет. Папочка не плачет. Никогда. Почему он плачет сейчас?

Нервной рукой я протягиваю руку и треплю его по спине. - Все в порядке, папочка. Я осторожна. Бутч только один раз попытался укусить меня. Я не умру.

Его тело напряжено, но он поднимает голову, чтобы посмотреть на меня. - Прости.

Я взбираюсь ему на колено и бросаюсь ему на шею. Папочка обнимает меня и целует в голову. Он пахнет дымом и вонючим пивом, но это объятие похоже на те, которые я помню с тех пор, как он стал плохим.

- Я люблю тебя, папочка, - уверяю я его.

Он треплет меня по спине и снова целует в голову.

Затем он щекочет мою ногу чуть выше колена, и я хихикаю.

Папочка тоже смеется. Его взгляд встречается с моим, и я не узнаю его. У него такие же лаза, как у Бутча. Как будто он голоден. Я дрожу, а он стряхивает этот взгляд, затем бросает меня на кровать и потом встает, чтобы выйти из комнаты.

- Иди спать, Кейденс.

Когда я стараюсь уснуть, я не могу сдержать улыбку. Я починила папочку. Когда он злится или грустит, я могу его починить и сделать его счастливым.

У меня есть суперсилы.

Меня буквально вытаcкивает из воспоминаний, когда я слышу, как Йео шепотом нахваливает мою кожу, целуя мою грудь. Он поднимает темные глаза, чтобы встретиться с моими, и поднимает черную бровь так озорно, которую я так сильно люблю, когда он кусает меня за сосок. Я благодарно испускаю судорожный вздох в тот момент, когда он проводит языком вокруг соска, чтобы облегчить боль.

Йео удаются многие вещи.

Но что у него получается лучше всего - то, что больше никто не может сделать - это не дать мне застрять в моей же чертовой голове. Он удерживает меня здесь, в настоящем, в ловушке его любящего взгляда.

Несмотря на то, что я долгое время не была с ним близка, я узнаю его тело. Конечно, за столько лет оно изменилось. Он стал сильнее. Крепче. Тяжелее. Темные волосы скрывают линию его подбородка, которую я не помню. Я погнала моего мальчика, а он вернулся мужчиной. Моим мужчиной. Сквозь меня проходит дрожь возбуждения. То, что я претендую на него, может показаться легкомысленным, но по-моему, это похоже на надежду. Надежду на то, что, возможно, в этот раз ему не придется уходить. Возможно, я смогу удержать его, как он говорит... навсегда.

- Помнишь, когда я лишил тебя невинности? - спрашивает он с самодовольной улыбкой на красивом лице. Он поднимается на своем колене и вознаграждает меня видом идеально вылепленного, бледного тела, освещенного утренним солнечным светом. Я помню Йео в хорошей форме, но я не помню его таким чертовски мускулистым. Потирая бедрами друг о друга, я достаю до его груди и скольжу кончиками пальцев по одной из его грудных мышц.

- Да, это было здорово.

Он хохочет глубоким и искренним смехом. Как горячее возбуждение, заполняющее твой живот в холодную, зимнюю ночь. - Кузнечик, - говорит он с робкой улыбкой, - это было далеко не здорово. Я кончил примерно за три секунды. Твоя бабушка почти поймала нас. Если бы она поймала, я до конца жизни просидел бы под арестом.

Но я помнила это не так.

- Я просто хочу чувствовать тебя рядом... - бормочу я, моя рука скользит по передней части его джинс. Она твердая. Такая твердая. Я хочу большего.

- Кузнечик, - стонет он, и затем его язык проникает в мой рот, потом он отстраняется и хмурится. - Ты не можешь дразнить меня так. Я хочу... умираю от желания...

У меня дрожат ресницы. - Бабушки здесь нет. Может быть, мы могли бы заняться сексом.

Его глаза закрываются и челюсть сжимается. Если бы я не знала его, я бы сказала, что он злился на меня. Но Йео никогда на меня не злится, Он всегда злится за меня. Когда кто-то еще преследует меня, именно Йео смело встречается с ними лицом к лицу. - Кейди...

- Пожалуйста, займись со мной сексом. Я хочу знать, каково это.

Он снова открывает глаза и его темные глаза похожи на расплавленную лаву. Горячие и глубокие. Потрясающие. Будто он хочет проглотить каждую часть меня.

- Сними свою рубашку, - говорит он, рыча. - Я хочу видеть твои идеальные груди.

Я сияю от радости и стаскиваю рубашку. Одно движение застежкой сзади, - и моего бюстгальтера вскоре тоже нет. Его глаза оглядывают мою кремовую кожу, оценивая мою обнаженную грудь.

- Такие красивые.

Откинувшись назад на кровати, я работаю над пуговицей на джинсах. Он остается крайне сдержанным, когда он буравит меня взглядом. Я расстегиваю джинсы и затем стягиваю их вместе с нижним бельем до колен. Это движение, кажется, возвращает его к жизни, потому что тогда он сам освобождает меня от остальной одежды.

Его руки порхают над моим животом, и затем его глаза встречаются с моими. Обе брови сходятся вместе, как будто ему больно.

- В чем дело? - спрашиваю я, мой голос - шепот, полный желания.

- Я просто... - он осекается. - Ты уверена? Вроде бы ты уверена, да?

Кивая, я одариваю его лучезарной улыбкой, которая, кажется, стирает всю его неуверенность, потому что он улыбается в ответ. - Йео, я еще никогда не была так уверена. Когда мы вместе, все, о чем я могу думать, это ты. Это все, о чем я хочу думать.

Он стаскивает с себя рубашку и затем расстегивает штаны. Его толстый член, член, который я сосала много раз, выпрыгивает. Я хватаю его член провожу большим пальцем по кончику, отчего он шипит от удовольствия. Капелька спермы делает мокрой мою кожу. Прожилки выступают от его эрекции, пульсируя от желания кончить. Раньше я облизывала каждую из этих прожилок. Его темные волосы были сострижены с его тела, поэтому член кажется длиннее и больше, чем обычно. Может быть, Йео всего шестнадцать, но в моих глазах он мужчина. Мой мужчина.

- Я хочу знать, почувствую ли я эти вены внутри себя, - говорю я ему, почти рассеянно.

Он хватает меня за запястье и рычит. - Ты говоришь все это специально, чтобы свести меня с ума, Кузнечик.

Я смеюсь. - Не специально. Обычно нет.

Он раздвигает мои колени и накрывает мое тело своим. Жар его тела перемешивается с моим, вызывая липкий пот. А мы еще даже ничего не сделали. Йео и я создаем огонь. Мы раскаляемся, превращаясь в сверкающий, бушующий огонь, когда бы мы ни были рядом друг с другом. Я могу только представить, какой ужасающий взрыв мы устроим, когда мы, наконец, соединимся как сексуальные партнеры.

- У меня нет презерватива. - Его слова переходят в шепот. Мне нравится шепот.

- Я принимаю таблетки, - уверяю я его. Единственная моя проблема - не забыть их принимать.

- Слава Богу, - шипит он, когда его рот резко накрывает мой.

В тот момент, когда его язык снова у меня во рту, я извиваюсь как безумная. Мои пальцы загребают его волосы, и я извиваюсь под ним, пытаясь заставить его переместить свой член оттуда, где он касается им моих лобковых волос, чтобы погрузить его в меня.

- Возможно, будет больно. - Его слова должны быть нежными, чтобы успокоить меня. Но он единственный, кто звучит так, будто ему больно.

- Так сделай мне больно, Йео Андерсон. Сделай мне больно.

Его рука скользит между нами, и он хватается за свой член. Я хнычу, когда он дразнит мою влажную промежность своим концом. Он не такой медленный или спокойный, как Йео, которого я знаю. Я превратила его во что-то голодное и нуждающееся. Мне нравится, что он потерял контроль. Я освободила его монстра.

- Я быстро, - обещает он, произнося слова всего лишь за мгновение до того, как он неистово входит в меня.

Обжигающая, белая боль ослепляет меня на мгновение, но потом его губы оказываются снова на моих губах, когда он опять притягивает меня к себе. Как всегда. Я знала, что будет больно. Мой разум угрожающе отступает. Но пока я не отступаю. Я впиваюсь ногтями ему в плечи, когда он пронзает меня, и я выкрикиваю его имя снова и снова в нескончаемом повторении. - ЙеоЙеоЙеоЙео!

Его дыхание прерывистое и неровное. Мой сдержанный, невозмутимый мальчик потерял контроль, и мне это нравится. Я хочу, чтобы он остался внутри меня. Навсегда. Теперь мы неконтролируемы. Весь мир вокруг нас может идти к черту.

- О, Боже, Кейденс, - стонет он, его зубы сталкиваются с моими. - Прости. Я сейчас кончу.

Я зарываю пальцы в его волосы и вцепляйся за них. - Я люблю тебя. Сделай это.

Он зажмуривает глаза как раз перед тем, как он издает шум, который я надеюсь, никто на этой земле, кроме меня, никогда не услышит. Чувственный, знойный и мой. Огненный жар взрывается внутри меня и кажется, что его член увеличивается вдвое, когда он пускать струю в меня.

Я никогда не чувствовала себя такой любимой или принадлежащей кому-либо за всю свою жизнь.

Это так расстраивает.

Йео - в этот момент и есть весь мой мир.

Йео в этот момент и есть весь мой мир.

- Ты голодна? - спрашивает он, улыбка играет на его губах, когда прошлое растворяется в будущем.

Мой желудок, как по команде, громко урчит. - Хмм, нет.

Он целует мой живот и затем слегка меня кусает. - Лгунишка. Я могу приготовить кашу или кашу. Решать тебе. Мои холостяцкие кулинарные способности оставляют желать лучшего.

Проводя пальцами по его волосам, я вздыхаю. Мысли уносятся к тому, что тетя Сюзи принесла из Уолмарта. Я знаю, что у нас есть продукты для блинчиков.

- Агата может приготовить для нас что-нибудь, - говорю я ему рассеянно.

Я закрываю глаза и пытаюсь представить себе, есть ли у нас яйца в холодильнике. Достаточно ли у нас продуктов? Есть ли бекон?

Кейди. Кейди. Кейди.

Йео зовет меня, но я думаю.

Думаю. Думаю. Думаю.

Шесть яиц. Я помню так много.

Кейди. Кейди. Кейди.

Целый пакет бекона, пока Боунз до него не добрался.

Думаю. Думаю. Думаю.

Апельсиновый сок. Тетя Сюзи точно купила апельсиновый сок.

Кейди. Кейди. Кейди.

Теперь мне просто нужно рассказать Агате.

Йео. Йео. Йео.

Йео заслуживает приготовленный дома завтрак.

Йео. Йео. Йео.

Йео заслуживает все.

Йео. Йео. Йео.

- Кейди!

Отказываясь открывать глаза, я позволяю словам срываться с моих губ. - Прими душ. Я помогу Агате начать на кухне.

Черный. Черный. Черный.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/68458/357677

Переводчики: eugenia1124