Готовый перевод Assassin's Fate by Robin Hobb / Судьба убийцы, Робин Хобб: 21 - onyx

21

Под парусами

Первое извержение случилось летом. Одни говорили, что это землетрясение раскололо земную твердь, другие наоборот - что пробудившиеся горы вызвали подземные толчки.

Земля сотрясалась не первый раз. Мы всегда ощущали дрожь и поэтому строили из насыщенного серебром камня, который можно было заколдовать, чтобы он твердо стоял на земле и помнил свое предназначение. Однако, хотя большинство построек выстояли во время землетрясения, сама твердь дала трещину, которая протянулась от реки до района лудильщиков. Позже ее заполнила речная вода, и мы смирились с тем, что она стала частью города.

На город хлынул дождь из воды вперемешку с черным песком. Пыль замела все улицы, от нее у некоторых людей и троих драконов начался кашель. Над Кельсингрой сгустились темные облака, и день превратился в ночь на двенадцать суток. Мертвые птицы падали на землю, а к берегам прибивало дохлую рыбу.

Все это время то, что раньше было снежным пиком Сайсфолка, пылало вдалеке как печь с расплавленным железом.

Камень памяти 941, найденный в коридорах Аслевжала

Записано Чейдом Фаллстаром.

На рассвете следующего дня драконы улетели.

Этта была верна своему слову. Мы трудились всю ночь, погружая припасы, чтобы отплыть с утренним приливом. Не думаю, что драконы с кем-то попрощались или предупредили об отлете. Они оторвались от земли, наша ворона кружила под ними, расстроенно каркая. Они поднимались все выше и выше в небо над Делипаем по восходящей спирали, а потом взяли курс на юго-восток. Оторвав от них взгляд, я заметил, что Проказница следует за ними на полных парусах. Ко мне на палубе присоединился Брэшен, я указал ему на удаляющийся корабль.

- Вчера поздно ночью стало известно, что Проказница решила плыть к острову Других вместе с драконами, чтобы узнать, что там произошло. А после она, наверно, отправится за ними в Клеррес.

Я таращился им вслед, пытаясь сообразить, что это значит для моей миссии, пока Брэшен не хлопнул меня по спине. Бочки с элем сами себя не погрузят, - заметил он, и я направился к Клефу, который уже взялся за лебедку.

Вскоре после этого принц Пиратских островов пришвартовался к борту на маленькой шлюпке. Соркор, сидевший на веслах, греб мощно и ровно для человека своих лет. Посреди лодки покоились два резных сундука и моряцкий холщовый мешок. Кеннитсон примостился на носу, перья на его шляпе покачивались на ветру. Молодой хорошо одетый парнишка сидел на сундуках.

Клеф заметил их и целеустремленно зашагал к капитанской каюте. В следующий миг оттуда появились Альтия и Брэшен: она поджала губы и сощурилась, как разозленная кошка, он казался расслабленным и властным.

Первым в сопровождении молоденькой служанки по трапу поднялся Кеннитсон, следом к стоявшим на палубе присоединился Соркор. Двое матросов Этты перебрались через борт, чтобы принести сундуки. Пока Кеннитсон осматривался, заговорил Соркор:
- Что ж, - сказал он медленно. - Вот и мы.

- Парагон Ладлак! Иди же ко мне, молодой человек, иди скорей! - закричал корабль. Не удостоив Альтию и Брэшена ни словом, ни взглядом Кеннитсон направился к носовому изваянию, бросив через слуге плечо:
- Барла, займись моими вещами! Обустрой мою каюту, как я люблю. И поживей.

Соркор проследил за ним взглядом, щеки старого пирата залил румянец. Не глядя на Альтию и Брэшена, он тихо сказал:
- Я бы хотел отправиться с вами.

- Ну уж капитанов на этом судне с избытком, - ответил Брэшен, стараясь смягчить свое решение шуткой. - С тобой на борту не только Кеннитсон, но и каждый матрос из тех, кого вы нам дали, станет смотреть на тебя, прежде чем выполнять наши с Альтией приказы.

- Правда, - признал Соркор. Мы наблюдали, как первый увесистый сундук с вещами Кеннитсона подняли и поставили на палубу Совершенного. Глаза Соркора следили за ним. Он слегка вздохнул.
- Вы хотите свободно распоряжаться парнем, не так ли? Чтобы я не вступался за него, каждый раз, как решу, чтобы вы перегибаете палку с нашим юным принцем.

- Верно, - признал Брэшен. - Я не могу думать о нем, как о парне, не говоря уж о принце. Корабль хочет, чтобы он был на борту. Вам не помешает, если он поднатаскается в нашем деле. - Он неодобрительно хмыкнул. - Мне же не помешает немного покоя на этом судне. А это случится только если я буду обращаться с ним, как с любым другим подчиненным.

- Именно это я втолковывал ему вчера, пока его мать повязывала ему на шею свой амулет. Думаю, он все пропустил мимо ушей. Что поделать, теперь он в вашем распоряжении.
После капитуляции Соркора последовала короткая пауза. Старый пират повернулся к Барле, которая руководила перетаскиванием сундука по палубе, и тихо сказал:
- Ласс, скажи им, чтоб грузили обратно. Холщовый мешок - все что нужно поднять на борт. - Он расправил плечи. - Кеннитсон и Треллвестрит хорошо ладили, когда Проказнице случалось бывать в порту. Уинтроу всякий раз пытался свести их. Он хотел, чтобы ваш мальчик проникся нашей политикой и приобрел немного лоска. Прошу прощения, это слова Уинтроу, не мои.

Рот Брэшена искривила горькая гримаса.
- Лоска? Я бы сказал, что Бой-О уже вдоволь набрался его от Торговцев. Но я не в обиде.

Я был бы благодарен, если бы ваш парень помог ему тут. Он мог бы научить его вашим обычаям, как Треллвестрит научился нашим у Кеннитсона. Ему надо освоить эту палубу, все что над и под ней. Я понимаю, что ему придется пройти через пару-тройку штормов, прежде чем он станет здесь своим. Парень никогда не жил на борту. Никогда не... - он покачал своей большой головой и хрипло добавил: - Моя вина.

Брэшен тихо ответил:
- Я натаскаю его. Он должен научиться подчиняться, но намеренно его ломать я не стану. Первое, что ему придется освоить - это как выполнять команды. - Он прочистил горло и наградил Соркора сочувственным взглядом. - Стисни зубы и отойди, Соркор.
Следом Брэшен вдохнул побольше воздуха и рявкнул:
- Кеннитсон! Твои пожитки на борту, займись ими. Бой-О, покажи где его койка и помоги разместиться.

Бой-О в миг оказался рядом с ухмылкой на лице, которая однако сползла, когда он увидел, что сундук опускают обратно в шлюпку. Барла пожала плечами и последовала за ним вниз по лестнице. Через секунду появилась одна из новых матросов с холщовым мешком через плечо и бросила его на палубу. Не медля, но и не торопясь, гуляющей походкой к ним подошел Кеннитсон и хмуро посмотрел на Брэшена.
- Мою койку? - спросил он с тенью улыбки на губах, как будто был уверен, что капитан оговорился.

- Рядом с моей, - вклинился Бой-О. - Бери свой мешок, отнесем его вниз.
Заметил ли он нотки предостережения в голосе товарища?

- Вниз? - переспросил Кеннитсон, его брови взлетели чуть не до волос. Он перевел взгляд на Соркора, ожидая, что тот вмешается.

Брэшен медленно скрестил руки на груди. C неохотой на лице, однако без намека на вызов, старый пират сказал:
- Приятного путешествия, капитан Трелл. Спокойного моря и попутного ветра.

- Сомневаюсь, что нам повезет в это время года, учитывая, что мы направляемся на юго-восток, но спасибо за пожелание. Будь любезен, передай мое почтение королеве Этте. Я хочу вновь поблагодарить ее за все, что она сделала, чтобы снарядить нас в это путешествие и возместить ущерб нашим торговым партнерам.

- Я прослежу, чтобы она узнала о вашей признательности.
Я видел, что Соркор не хотел уходить. На лице Кеннитсона отразилось недоверие в вперемешку с негодованием. Бой-О поднял его моряцкий мешок.

- Где мои сундуки? - потребовал ответа Кеннитсон. - Где моя служанка?

- В руках Треллвестрита твой мешок. Я сам его собрал, там есть все, что тебе может понадобиться, - Соркор медленно отвернулся и направился к борту корабля, где его ждала шлюпка, на которой они прибыли. Голова Барлы показалась над поручнем. Соркор покачал головой и знаком показал вернуться в лодку. Она подчинилась с озадаченным видом. Соркор оседлал фальшборт рядом с веревочной лестницей.
- Почти память отца. Стань мужчиной.

Кеннитсон уставился ему вслед, его щеки вспыхнули.
- Я уже мужчина! - выкрикнул он в спину Соркору.

- Бой-О, брось мешок, - спокойно сказал Брэшен. Как только сын подчинился, он повернулся к принцу пиратов: - Справишься со своими пожитками, матрос? Я могу попросить принца Фитца Чивела помочь тебе, если надо.
Его голос не выражал никаких эмоций. Это был тон капитана, который просто проверял нового подчиненного.

Я оперся на фальшборт неподалеку и наблюдал за развернувшейся сценой, как за кукольным представлением. После слов Трелла я выпрямился и поспешно подошел, чтобы помочь Кеннитсону с пожитками. Меня немного удивила просьба капитана, ведь мешок был не так велик, чтобы представлять непосильную ношу. Однако я дал слово помогать по кораблю и намеревался его сдержать.

- Прочь с дороги! Я сам! - заявил Кеннитсон. Капитан Трелл чуть заметно кивнул, и я отошел в сторону. Кеннитсон мог с легкостью справиться с мешком, но вместо того повел себя как испорченный мальчишка. Я напомнил себе, что он - не моя забота, и отправился в каюту Янтарь, где обнаружил сидящего на нижней койке Шута с раскрытым дневником Би на скрещенных коленях.

- А я все думал, не изменил ли ты своего решения и не отправился ли с остальными в Делипай.

- Осматривать достопримечательности? - спросил он и указал на свои изуродованные глаза.

Я присел рядом с ним, пригнув голову, чтобы не удариться о верхнюю койку.
- Я надеялся, что к тебе понемногу возвращается зрение. Ты ведь смотришь на книгу.

- Я трогаю книгу. - Он вздохнул и протянул ее мне. Я забеспокоился: дневник сновидений был открыт на странице, которую я ему не читал. Неужели он догадался? Я бережно закрыл его, аккуратно завернул в рубашку, которую обычно для этого использовал и убрал обратно в свой поношенный рюкзак. Я боялся, что Шут может случайно найти серебро, но вслух сказал лишь:
- Нам стоит быть осторожнее с моим мешком, там огненный кирпич Рейна, который всегда нужно держать вертикально.

Я осторожно положил рюкзак под койку и сказал:
- На борту Кеннитсон. Мы отплываем с отливом.

- Лант, Пер и Спарк уже вернулись?

- Они не опоздают. Лант должен был отправить с птицей вести. Перу нужна была помощь, чтобы послать весточку матери. Спарк захотела написать Чейду.

- Что ж, сегодня мы наконец продолжим свое путешествие. - Он прерывисто выдохнул. - Нам все еще предстоит долгий путь, и каждый проходящий миг она остается в их власти. Каждый миг она может умереть.

Я подавил панику, которая было начала меня охватывать. Скрепив сердце, я оставил надежду и попытался привести свои доводы:
- Шут, кроме того, что ты веришь, кроме твоих снов... Если я стану думать... о нашей миссии, как о спасении, а не как о расправе, то потеряю контроль. А кроме него, у меня ничего не осталось.

На его лице отобразилась тревога.
- Но, Фитц, она жива. Сны убеждают меня в этом. Если бы я мог их тебе показать!

- Так тебе снились другие сны о том, что Би жива? - неохотно спросил я. Сколько еще его чаяний я был способен вынести?

- Да, - ответил он и наклонил голову, - хотя, наверно, лишь я способен трактовать их таким образом. Дело скорее не в образах, а в ощущении от снов, которое вселяет в меня уверенность в том, что они имеют отношение к Би.
Он замолк и задумался.
- Может, я смогу показать тебе свои сны, если ты коснешься меня не думая о лечении, а только, чтобы их увидеть?

- Нет. - Я попытался смягчить свой отказ: - Шут, когда мы входим в контакт, то от моих намерений ничего не зависит. Происходит нечто, что я ощущаю как неизбежность. Как будто нас смывает течением реки.

- Как река Скилла, о которой ты говорил, как течение магии?

- Нет, это другое.

- Тогда что это?

Я вздохнул.
- Как объяснить то, что я сам не понимаю?

- Хм, когда я говорю нечто подобное, ты на меня злишься.

Я вернулся к теме разговора.
- Ты сказал, что тебе снились еще сны про Би.

- Да.

Короткий ответ и невысказанный секрет. Я надавил:
- Что за сны, Шут? Где она тебе снится, что она делает?

Ты же знаешь, что мои сны - это не окна в ее жизнь, а скорее знаки и намеки. Как сон о свечах. - Он наклонил голову. - Помнишь, как Би его написала. Скажу тебе кое-что: это старинный сон, который снился часто и многим. Он мог означать что угодно, но, думаю, воплотился он в нас. Би он снился гораздо яснее, чем мне приходилось слышать, в нем о нас говорилось как о Волке и Шуте.

- Как разным людям может сниться одby и тот же сон? - отмахнулся я от его странных слов. Мой голос невольно упал до предостерегающего волчьего рыка. Его слепые глаза слегка расширились.

- Просто снятся. Таким мерилом Служители пользуются, чтобы оценить вероятность того, что что-то случится на самом деле. Это распространенный сон среди тех, в ком течет кровь Белых. Каждый немного отличается, но все они считаются одним и тем же видением. Мне снилась развилка на дороге. Четыре свечи были расставлены в одном направлении вдоль тропы, в конце которой стоял небольшой каменный домик с низкой дверью и без окон. Это место, где держат мертвых. Другой путь освещали три свечи, в конце него полыхало пламя и кричали люди. - Он слегка вздохнул. - Я стоял, глядя на тропу. Потом из темноты прилетела пчела и стала кружить у меня над головой.

- И поэтому ты думаешь, что твой сон о моей Би?

Он медленно кивнул.
- Но не только из-за пчелы. Дело в ощущении от сна. Мне снилось не только это.

- Что означают сны? - спросил я, хотя подозревал, что его недавние сны значили не больше, чем мои. Когда я вернул его из мертвых, он сказал, что стал слеп к будущему, которые мы создали. Не сыграл ли с ним разум злую шутку, послав сны о том, во что он так отчаянно хотел верить?

- Я мог бы сказать "тебе лучше не знать", но это было бы ложью. Правда в том, что я не хочу тебе говорить. Но я знаю, что должен! - порывисто добавил он, прежде чем я заговорил. Он откашлялся, посмотрел на свои руки и потер ладони, будто вспоминая боль. На некоторых пальца непокрытой руки появились ногти, другие, казалось, отрастали. Я отвел глаза от напоминания о том, что ему пришлось вынести. Тело может исцелиться, но раны, которые изощренные пытки оставляют на разуме, будут всегда сочиться ядовитым гноем. Я взял его руку, обтянутую перчаткой, в свою.

- Расскажи.

- С ней плохо обращаются.

Я этого ожидал. Если она жива, то ее похитители вряд ли церемонятся с ней. Однако сказанные вслух, эти слова показались мне ударом поддых, выбившим из меня весь воздух.

- Как? - выдавил я. Сны, напомнил я себе, возможно, это не правда.

- Не знаю. - ответил он хриплым шепотом. - Мне снился волчонок, зализывающий раны, и дрожащий от холода. И стройное белое дерево, с которого сорваны все цветы, и чьи нежные ветви покорежены.

Я не мог дышать. Он тихонько охнул от боли, только тогда я понял, что с силой сжимаю его пальцы. Я ослабил хватку и сделал вдох.

- Еще мне снилась рука, держащая потухший факел. Невразумительный сон. Факел упал на землю и чья-то нога затоптала его. Я услышал голос: "Лучше идти на ощупь во тьме, нежели следовать ложному свету". - Он замолк, а потом продолжил: - Странно то, что там уже и так было темно. Когда факел втоптали в землю все вокруг озарила ослепительная вспышка света.

- Почему ты решил, что это сон о Би?

Он смутился.
- Я не уверен, но так может быть. В нем было ощущение... подъема. Как от чего-то хорошего. Я хотел рассказать тебе.

Раздался торопливый стук, и в следующий миг Спарк распахнула дверь.
- Ой! - вырвалось у нее при виде наших сцепленных рук.
Я отпустил Шута. Спарк нашлась и объявила:
- Капитан Трелл вызывает всех, кто может трудиться, на палубу. Время сниматься с якоря и отплывать. Клеф послал меня вас найти. Он поймал Пера и Ланта как только мы вернулись на борт.

Я с облегчением оставил обсуждение мрачных снов, но слова Шута преследовали меня весь день. Я был благодарен за моменты, когда изучение канатов и движения корабля отвлекало меня от беспокойства за дочь. В каком бы направлении я не думал, я не находил себе места: Би погибла, ее унесло течением Скилла; Би жива, ее мучают.

Я работал на пределе сил, чтобы вымотать свое тело, а после упал на койку на нижней палубе, где разговоры, ругань и смех других матросов отгоняли сны.

Мы были в дне пути от Делипая, когда ко мне пришел удрученный Пер.
- Вы видели Мотли?

Я не заметил отсутствия вороны, пока он об этом не заговорил.
- Нет, - признался я и нехотя добавил: - Вороны морские птицы, Пер. В Делипае ей вдоволь еды, в отличии от моря. Я знаю, что ты делился с ней своим пайком, когда у нас не хватало припасов. Может быть, она решила позаботиться о себе сама.

- Я только заново выкрасил ей перья. Что с ней станет, когда черная краска сойдет?

- Не знаю, - неохотно ответил я. В душе она была и будет дикой птицей. Она ясно дала понять, что не хочет быть связанной Уитом. Я постарался не думать о ней.

Тем не менее, я испытал облегчение, когда на вторые сутки мы услышали отдаленное карканье. В тот день мы с Пером забрались на мачту и стояли на выбленках, изучая рангоут. Сначала ворона была лишь точкой вдалеке. Пока мы смотрели, она подлетала все ближе, уверенно взмахивая крыльями. Она прокаркала приветствие и приземлилась точно на руку Пера.
- Устала, - сказала она. - Очень устала.
Она забралась вверх по плечу и примостила голову ему под подбородок.

- Готов поклясться, иногда мне кажется, что она понимает каждое наше слово, - заметил я.

- Каждое слово, - повторила она и покосилась на меня одним блестящим глазом.

Я выпучил глаза: кончик ее клюва был серебряным.
- Пер, - предостерег я, пытаясь говорить спокойно. - Отодвинь ее от лица. У нее на клюве серебро.

Мальчик замер, а потом сказал дрожащим голосом:
- Я совсем не чувствую магию. Может, и серебро мне ничего не сделает?

- А может сделает. Отстрани ее от горла.

Он поднял запястье и птица перепрыгнула ему на руку.
- Что ты наделала? - спросил Пер ворону. - Милое создание, как серебро попало тебе на клюв? Как ты себя чувствуешь? Ты не больна?

В ответ она изогнулась и пригладила клювом перья. Они не посеребрились, а приобрели глянец, какого я раньше на них не видел.
- Хеби, - прокаркала она. - Хеби поделилась. Она научила.

Ах, тоник Рапскаля, о котором он говорил в Делипае. Следовало догадаться. Мне показалось, что ее речь стала лучше после времени, проведенного с драконами.
- Будь осторожна со своим клювом, - предупредил я ворону.

Она перевела на меня взгляд блестящих глаз.
- Я осторожна, Фитц. Просто устала. Отнесите меня к Совершенному.
Она забралась по рукаву Перу на плечо и наградила меня сердитым взглядом прежде чем закрыть глаза.

Трелл рявкнул нам пошевеливаться, а не сидеть сиднем, как чайки. Пер посмотрел на меня, не обращая внимания на капитана.
- Отнести ее к Совершенному?

- Сомневаюсь, что ты можешь ее удержать. Как бы она не была осторожна, я хочу, чтобы ты был еще осторожнее. И предупреди остальных.

Брэшен снова рявкнул на нас, и Пер начал поспешно спускаться с криками, что Мотли вернулась. К тому времени, когда Пер, как паук, проскользнул вниз с птицей на плече, к нему через палубу подбежала Спарк. Я спускался более осторожно.

- Ты и в самом деле принц? - спросил Кеннитсон, когда я остановился рядом с ним.

С секунду я сомневался. Бастард или принц? Дьютифул сделал меня принцем.
- Да, - тихо подтвердил я. - Но незаконнорожденный, поэтому не наследую трон.

Он пожал плечами.
- А этот парень, Пер, он был твоим конюхом?

- Да.

- Ты работаешь с ним бок о бок, а он никогда не считается с тобой.

- Считается, хоть это и не бросается в глаза. Он уважает меня, даже если окружающие этого не видят.

- Хм.

Восклицание прозвучало скорее задумчиво, чем презрительно. Даже несколько дней, проведенных на борту в качестве салаги, его изменили. Кеннитсону хватило ума понять, что раз его разместили вместе с простыми палубными матросами вроде Ант и Пера, то ему лучше отказаться от светских привычек. Он отложил свою изящную одежду и примерил те же свободные холщовые штаны и рубашку, что носили мы все. А после того, как Ант рассказала ему, что распущенные кудри может намотать на ходовой конец и выдрать с корнем, заплел волосы в косички и затянул в хвост. Ладони он обмотал полосками кожи - я догадывался, что они покрыты кровавыми мозолями. C пеньковыми тросами обращаться не легко.

Больше он мне ничего не сказал, так что я поторопился вниз в ожидании новой команды.

Прошли десятилетия с тех пор, как я работал на палубе, никогда раньше мне не приходилось трудиться на таком корабле как Совершенный. То что корабль был живым, означало, что он способен принимать деятельное участие в путешествии. Он не мог поставить или спустить паруса, но мог указать рулевому лучший курс, ощущать, где течение быстрее и предупредить, что нужно выбрать слабину троса. У него было тонкое чувство глубин и фарватера, что он гордо продемонстрировал, когда указал экипажу курс из гавани Делипая, и снова, когда мы опасливо следовали проходами между Пиратскими островами, пока, наконец, не вышли в открытое море. Совершенный разрезал высокие волны, а наша куцая команда старалась приноровиться к его темпу.

Не только я восхищался живым кораблем. Члены экипажа, которых мы приняли на борт в Делипае открыто восхищались тем, как Совершенный участвовал в нашем походе. Вскоре штурман робко попросила разрешения обсудить с носовой фигурой свои карты, чтобы подправить их с учетом знаний корабля. Предоставленный сам себе, Совершенный стал почти приветливым, особенно с Бой-О и Кеннитсоном.

Несмотря на это, мое превращение из пассажира в матроса проходило нелегко. В тайне я всегда гордился тем, как хорошо сохранился для своих шестидесяти лет. Этим я по большей части был обязан Скиллу, которым меня когда-то вылечили и который все еще мчал по моим венам и обновлял тело. Однако быть здоровым не означает быть крепким. Первые дни тянулись бесконечно. Мозоли от меча или топора - это не то же самое, что шершавые ладони, которыми работа со снастями награждает моряка. Следующие несколько дней были изнурительны: ноги, спина и руки - все болело. Мышцы и плоский живот возвращались медленно. Хоть мое тело и восстанавливало само себя, но лечение бывает не менее болезненным, чем увечье.

Несмотря на пополнение экипажа в Делипае, нам не хватало людей, еще меньше было тех, кто привык ходить на живом корабле. Окончание вахты не гарантировало, что мой отдых не будет прерван. Команда "Всех наверх!" могла прозвучать в любой момент. Как и предсказывал Брэшен, нам не встретилось попутного течения на юго-запад. Земля превратилась в полосу низких облаков на горизонте позади нас. Когда я проснулся следующим утром, она скрылась из виду.

Спарк и Пер оба расцвели. Они весело сновали по снастям вместе с Ант. Клеф был прекрасным учителем, а теперь к нам присоединился и такой опытный матрос как Бой-О. Лант, работавший вместе со мной, пытался вбить в тело взрослого мужчины навыки, которыми гораздо легче овладеть в детстве. Я ему сочувствовал, но он не жаловался. Мы все ели столько, сколько было можно, и спали, как только выпадала возможность.

Дни обрели размеренный ритм. Если бы я был моложе и у меня не было в жизни иной цели, кроме как заработать себе на хлеб, я был бы доволен. Враждебность команды, вызванная тем, что мы собирались разрушить их привычную жизнь, развеяла необходимость день изо дня работать с нами бок о бок. Я избегал любых разговоров, которые могли напомнить им, что в конце этого путешествия, Совершенный собирался превратиться в драконов.

Я восхищался терпению Брэшена с Кеннитсоном. Капитан неоднократно ставил нас вместе на вахту. Брэшен обращался ко мне исключительно "Принц ФитцЧивэл", и я, наконец, взял в толк: он стремился показать мальчишке, что даже особа королевской крови не брезгует черной работой. Однако, Кеннитсон стремился освоить навыки матроса не по приказу Трелла, а по собственному желанию, чтобы на его воспринимали как на равного или даже более умелого, чем остальные. Смотреть на него было жалко. Он пускался наперегонки с более опытным матросом, чтобы получить его задание, и громко выкрикивал:

- Я могу это сделать!
Иногда он пренебрегал помощью или замечаниями касательно своей работы. Он не был глупцом, но его переполняло высокомерие и отчаянное желание быть правым. Еще больше жалости вызывал Бой-О, оказавшийся между родителями и человеком, с которым он хотел подружиться. Кеннитсон относился к нему, как к умилительному щенку, и временами выказывал пренебрежение к его матросским навыкам. Иногда я замечал, что Бой-О тайком заново скруживал за Кеннитсоном снасти, ослаблял и по-новому подтягивал провисшие тросы. Я ничего не говорил, однако был уверен, что раз уж я об этом знаю, то его отец и подавно. Если Брэшен пропускал это, то не мое дело открывать рот. С тайным любопытством я наблюдал, как Кеннитсон мечется между человеком, который жаждет освоить навыки моряка и принцем, который не может признать, что он чего-то не умеет. Я надеялся, что беда его минует.

Бой-О вырос на глазах у первого помощника Клефа, было бы логично, если бы эти двое стали близки, поэтому я удивился, когда Бой-О подружился с Кеннитсоном. Клеф был салагой/юнгой на Совершенном в те времена, когда Кеннит изнасиловал Альтию и попытался отправить корабль на дно, однако он жаловал Кеннитсона по его собственным заслугам. Казалось, Кеннитсон легче принимает критику со стороны Клефа, чем вмешательство Брэшена. Я боялся, что Пер может приревновать, потеряв внимание Клефа, однако вместо того он влился в их компанию, и вскоре они стали обедать все вместе. В один из вечеров Пер присоединился к ним за игрой в кости. Тогда я понял, что его приняли в кружок, и расслабился. Мальчишки добиваются чего хотят.

В течение нескольких вечеров я наблюдал, как Кеннитсон от игнорирования перешел к насмешкам и поддразниванию Пера, с которых начинается настоящая дружба. Я видел, как Кеннитсон и Пер сговорились и обжулили Бой-О в карты, пока тот не проиграл все до последнего сухие бобы, которые они использовали вместо монет. Шутливая ярость Бой-О, когда он вскрыл заговор, завершила инициацию Пера в их группку. Клеф стал ставить Кеннитсона и Пера на вахту вместе. Не единожды я замечал, что Пер показывает принцу, как правильно выполнять их задание. Они стали друзьями, и я решил, что им обоим это на пользу.

Не обошлось и без оказий. Я не стал вмешиваться, когда Бой-О и Кеннитсон решили в стельку напоить Пера. Каждый юноша должен пройти это испытание, и я рассудил, что хоть на следующий день Перу и придется помучиться, но серьезного вреда ему это не причинит. Бой-О скорее питал слабость к проказам, чем к мелкой жестокости. На что я не рассчитывал, так это на то, что подвыпивший Пер пригласит их в нашу каюту посмотреть на удивительные элдерлингские подарки, которые нам преподнесли жители Дождевых Чащоб. Когда я случайно зашел, все трое уже порядком набрались, а мой парень держал в руках один из ...firepot ... Чейда и пытался объяснить, что по его разумению это было. Элдерлингский кирпич лежал вверх ногами на моей койке, одеяло уже начало дымиться. Меня не столько расстроило это, сколько то, что дневники Би валялись в непосредственной близости от смятого покрывала.

Я выгнал всех троих из каюты, цветисто выругавшись и поддав Перу по пятой точке. На следующий день в промежутках между приступами рвоты он не уставал просить прощения, чуть позже Бой-О и Кеннитсон тоже принесли свои извинения, чуть более сдержанно. Этот случай скрепил их дружбу, и я понял, что на борту Совершенного Пер в безопасности, насколько это вообще возможно.

Однажды вечером Спарк разбудила меня от сна, в котором я так нуждался, чтобы позвать в каюту Янтарь. C затуманенными глазами я поплелся вслед за ней. Тяжелая работа матроса брала свое.
- Это важно! - прошипела она, прежде чем юркнуть между подвесными койками других матросов.

Прибыв в каюту я обнаружил там Пера, который выглядел не менее сбитым с толку, чем я. Меня отпустило, когда я увидел, что придется иметь дело с Шутом, а не Янтарь.
- Нам нужно обсудить план спасения Би, - объявил он.

- Вы уверены, что она жива? - спросил Пер. В его голосе было столько надежды на положительный ответ, что и я съежился.

- Да, - тихо ответил Шут. - Я знаю, что вам сложно в это поверить, ведь когда мы начинали, у нас на уме была лишь месть. Но я уверен, что она жива, а это меняет все наши планы.

Пер бросил на меня искоса тревожный взгляд, я обрадовался, что Шут не мог его видеть. Я и бровью не повел.

- Вы все изучили карту, которую составил Фитц? Важно, чтобы вы хотя бы в общих чертах знали план клерреской крепости.

Они кивнули, Спарк сказала вслух:
- Да.

- Я уже говорил, что единственный способ попасть в крепость - на отливе, смешавшись с толпой людей, которые дорого заплатили за привилегию пройти внутрь. Я замаскируюсь, чтобы никто меня не узнал, и вам мы тоже придумаем роли.

Я подавил вздох. Мне все еще казалось, что одиночная вылазка с попыткой подсыпать яд или перерезать кому-то горло - это лучший вариант.

- Как только мы окажемся внутри, мы должны отделиться от основной толпы и спрятаться. Возможно, для этого нам придется разлучиться. Имейте в виду, что Би не знает нас со Спарк, поэтому, когда после наступления ночи мы соберемся в опустевшей прачечной, то должны будем разделиться на две команды. В одной Фитц и Пер. Лант, Спарк и я - в другой. Так в каждой команде будет опытный воин, и тот, кто может открыть запертую дверь. Он улыбнулся в сторону Спарк.

Все хуже и хуже. Я ничего не сказал. Лант рассматривал свои руки. Пер внимательно случал. Спарк, видимо, был уже в курсе этого плана, поскольку не выглядела удивленной.

- Есть четыре места, где вероятнее всего держат Би. На вершине цитадели располагается бывший гарем, переделанный в камеры для ценных заключенных, которых должны подвергнуть наказанию, но не изувечить. Она может быть там, или в домиках, где размещают Белых. - Я знал, какие слова он скажет дальше, и боялся их услышать. - Еще есть два нижних этажа под замком. На первом - камеры с каменными полами, железными решетками, скудным освещением и суровыми условиями. Боюсь, она может быть там.
Он втянул побольше воздуха.

- На нижнем этаже находятся самые жуткие камеры и место, где пытки ведутся медленно и долго. Именно там отходы замка стекаются в открытый резервуар, а потом в море. Там нет света, а воздух воняет экскрементами и смертью. Это худшее место, где она может оказаться, и именно поэтому там я должен искать ее в первую очередь. Моя команда начнет с нижнего этажа. Фитц и Пер отправятся к камерам на крыше. Если вы найдете ее там, ступайте в прачечную. Если нет - проверьте домики Белых.

Пер открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я прервал его взмахом руки.

- Независимо от того, найдете вы ее в домиках или нет, отправляйтесь в прачечную. - Он перевел дыхание. - После того, как обыщем камеры, мы постараемся отыскать вход в тоннель, которым воспользовались мои спасители, чтобы вывести меня из крепости. Если нам повезет, и мы найдем Би, двое из нас сразу же уведут ее по этому пути. Один из нас встретит вас в прачечной, чтобы сообщить, куда мы ушли и провести вас к тоннелю.

- Что если мы не найдем вход в тоннель? - спросил Лант.

- Мы возьмем с собой одежду для Би или, может, плащ с бабочками и снова спрячемся. А на следующий день смешаемся с посетителями и выйдем вместе с толпой.
Его руки, одна затянутая в перчатку, другая - обнаженная, сцепились. Мне не нужно было объяснять, насколько слаб его план, он и сам понимал, что это отчаянный замысел человека, страстно желающего, чтобы его мечты оказались явью.

- Что если мы не найдем ее? - спросил Пер дрогнувшим голосом.

- Все то же: спрячемся, а на следующий день уйдем вместе с толпой посетителей. Так может случиться, потому что сны не сообщают мне, прибыла ли она уже в Клеррес или еще только на пути туда. Возможно, нам придется подождать.

- А драконы? - спросил Лант. - И Тинталья, и Хеби серьезно настроены отомстить. Что если они доберутся до Клерреса раньше нас?

Шут поднял сцепленные руки к подбородку, замер и облизнул губы.
- Я хочу верить, что сны показали бы мне столь разрушительное событие. Пока что этого не случилось, поэтому у меня есть надежда. - Он быстро покачал головой, словно стараясь выбросить из головы вопрос Ланта. - Все понимают роль, которую должны сыграть? Мы договорились?

Я не кивнул, но этого, казалось, никто не заметил. Спарк сказала за остальных:
- Да. Возможно, теперь ты сможешь уснуть.

Он потер обеими ладонями лицо, и я заметил то, что упустил из виду раньше: он снедала тревога. Мне потребовалось все мастерство, вбитое Чейдом, чтобы вложить в голос теплоту и уверенность.

- Спи, старый друг. Нас с Пером нужно вернуться на койки, потому что скоро наша вахта. Нам всем следует отдохнуть, пока мы можем.

- Пока можем, - согласился он, Спарк кивнула, и мы покинули их маленькую каюту. Мы с Пером направились к своим постелям, Лант последовал за нами.

Когда мы отошли от двери Шута на порядочное расстояние, Лант остановил меня, поймав за рукав.
- Ты веришь, что Би жива? - тихо спросил он, Пер приблизился, чтобы услышать мой ответ.

Я тщательно подбирал слова:
- Шут верит. Он придумал план, которые включает поиски Би. Я рад ему следовать. - Это была ложь, и я добавил: - Это не мешает моим собственным планам лишить жизни тех, кто ее забрал.

На этом мы расстались. Я вернулся на свою койку, но не смог снова уснуть.

День за днем горизонт не менялся. Все, что я видел, когда отправлялся спать после вахты и когда приступал к своим обязанностям, - это вода. Погода стояла хорошая, становилось теплее. Мы все загорели, кроме леди Янтарь, которая оставалась по прежнему бледно-золотистой. Она была темнее, чем Шут когда-то, но гораздо светлее Лорда Голдена. Когда-то Шут рассказывал мне о поверии, согласно которому Белые Пророки, с успехом завершившие свою миссию, меняют кожу и становятся темнее. Он стал бледнее, и я обдумывал, значило ли это, что Служители помешали ему достичь цели. Леди Янтарь выполняла посильную ей работу от чистки репы и картофеля до плетения канатов. Ради этого она снимала перчатку с посеребренных пальцев, и веревка, казалось, слушалась и сама заплеталась согласно ее желанию. Это вызвало неприятное воспоминание о том, как Верити высекал из камня своего дракона, и я избегал наблюдать, как работает Янтарь.

Янтарь проводила с Совершенным больше времени, чем хотелось бы обоим нашим капитанам. Корабль был ей рад, частенько Кеннитсон и Бой-О составляли им компанию, когда она играла ему. Мотли тоже проводила с Совершенным большую часть времени. Между вахтами и часами, которые Янтарь проводила с кораблем, я редко видел Шута, и мне нечасто выпадала возможность побеспокоиться о том, насколько отчужденной она стала.

Путешествие шло медленно. Океанское течение нам не благоприятствовало. Погода стояла хорошея, но ветры были непостоянными. В какие-то дни он вовсе стихал и паруса безвольно обвисали. Иногда, глядя на бесконечную водную гладь, я не мог понять, двигаемся ли мы вообще. Чем дальше на юг мы продвигались, тем жарче становились дни. Наступило лето, и по вечерам было допоздна светло.

В один из этих дней я рано отправился на койку и закрыл глаза. Я устал, и мне было скучно, но сон не шел. Я попытался делать, как учил меня волк: сосредоточиться на настоящем, не беспокоиться о будущем и не ворошить прошлое. Это никогда не давалось мне с легкостью, и тот день не стал исключением. Я неподвижно лежал, надеясь уснуть, когда меня коснулся шепот Скилла.
- Па?

Я подскочил от неожиданности и потерял контакт. Нет, нет, ложись, не двигайся, дыши спокойно и глубоко, жди. Жди. Ощущение было, словно следишь за звериной тропинкой с верхушки дерева. Жди.

- Па, ты меня чувствуешь? Это была Неттл. Я получила твое послание с птицей, у меня есть новости. Па?

Я медленно глубоко дышал, стараясь балансировать на тонкой грани между снов и бодрствованием. Я ступил в течение Скилла. Оно показалось мне слабым, почти неуловимым.
Неттл, я здесь. С тобой и ребенком все в порядке?
По мне пробежала дрожь. Ребенок Неттл, мой внук, о котором я не вспоминал все прошедшие недели.

Еще рано. Но уже скоро.
Ее ответ прозвучал тихо, словно шепот на ветру, вместе с ним пришла теплая волна признательности за то, что я первым делом подумал о ней и ее ребенке. Ее слова долетели до меня, как невесомый пушок чертополоха: Мы получили твое послание с птицей, но я не до конца поняла его. Мы отправили леди Розмари шпионить в Кельсингру. Зачем ты хотел отправить туда Скилл-целителей?

Думаю, это всем пойдет на пользу. Я открыл ей сознание и поделился жалость к народу, измененному драконами. Не скрыл я и свой расчет: мы могли бы заключить прочный союз с этими людьми и лучше понять Скилл, если бы получили доступ к Кельсингре и всем артефактам, созданным с его помощью. Я доверил ей свои опасения относительно драконьего серебра и уверенность в том, что это была та же субстанция, которой Верити покрыл руки, чтобы завершить своего дракона. Серебро - очень мощная и опасная вещь. Не допускай, чтобы до Чейда дошел даже слух, или старик захочет его испытать! Как он поживает? Я скучаю по нему, как и Лант.

- Тише! Даже не думай его имя!

Ее предостережение запоздало. По мне прошла рябь, как будто бриз пошевелил паруса прежде чем полностью надуть их, следом Чейд ворвался в мое сознание сокрушительной волной. Безумный и торжествующий, он был полностью поглощен Скиллом.
ФИТЦ! Он вышиб мою сущность в поток магии. Я ощутил, что течение Скилла кружит и поглощает меня, как если бы Чейд неистово размешивал воду в котелке. ВОТ ТЫ ГДЕ, МОЙ МАЛЬЧИК! Я ПО ТЕБЕ СОСКУЧИЛСЯ! ПОЙДЕМ СО МНОЙ, Я ТАК МНОГО ХОЧУ ТЕБЕ ПОКАЗАТЬ!

Дьютифул! Все группы Скилла, ко мне! Придержите Лорда Чейда. Придержите его!

Я лишился себя. Вырванное из тела сознание растеклось тонким слоем, как разлитое по столу вино. Я был вихрем снежинок, рассеянных ветром, исчезающим облачком чьего-то дыхания морозной ночью. До меня доносились отдаленные крики, чувствовалась некая борьба. Вдруг я ощутил неуверенное прикосновение чужого сознания, да так остро, словно капля ледяной воды упала мне за воротник.

- Па? Ты мне снишься? Па?

Я никогда не соприкасался с сознанием Би в потоке Скилла, не слышал ее голоса и не видел лица. Но прикосновение ее мыслей было настолько узнаваемым, что у меня не возникло никаких сомнений, что это была она.

Прикосновение было слабым и едва ощутимым, как детский голос, разносимый ветром над водой. Я потянулся к ней.
Би! Это ты, ты жива?

Па? Где ты? Почему ты не пришел за мной? Па?

Би, где ты? Таков был мой первый отчаянный вопрос.

На корабле. На пути в Клеррес. Па? Они меня обижают. Пожалуйста, помоги мне. Почему ты не идешь за мной?

Следом, подобно сметающему все на своем пути ветру, Чейд ворвался в мои мысли, разметав меня на кусочки.
Би? Так она обладает Скиллом? Моя дочь тоже, моя Шайн. Она сильна в Скилле, но они не пускают ее ко мне!

Па? ПА?

Чейд был разрушительным ураганом, меньшие сущности в Скилле, которые встречались ему на пути, он ловил и поднимал на воздух. Я боялся, что он отшвырнет и покалечит Би, разорвет ее на мелкие кусочки, стоит им только встретиться. Я отмел ее в сторону.

Би, беги! Проснись, отвернись, держись подальше. Уходи! Не касайся меня своим сознанием.

Па? В страхе и отчаянии она вцепилась в меня.

Успокаивать ее не было времени. Я оттолкнул Би так резко, как будто спасал из-под копыт обезумевшей лошади. Я ощутил ее страх и обиду, но все равно отстранился от мысли, которую она простирала ко мне, и обратился к Чейду, чтобы не дать ему ее обжечь.
Чейд, остановись! Ты слишком силен! Ты выжжешь нас всех, как Верити выжег бедного Августа! Чейд, прошу, обуздай свой Скилл!

Фитц, неужели ты тоже? Тоже станешь подавлять меня? Предатель! У тебя нет сердца. Это моя магия по праву рождения, моя гордость!

Так влейте ему в горло, если придется! Живее! У троих учеников припадок!

Это была Неттл, откуда-то издалека она выкрикивала приказы и подкрепляла их Скиллом со всей доступной ей силой. Я почувствовал гнев и обиду Чейда. Мы все сговорились и отвернулись от него, он был уверен в том, что мы завидуем его магии и хотим вызнать его тайны. Никто из нас никогда по-настоящему его не любил, кроме Шайн.

Внезапно все кончилось, как будто занавес упал в конце кукольного представления. Не было ни ревущего Скилла Чейда, ни шепота Неттл, а хуже всего - когда я огляделся в поисках неуверенного Скилла Би, то ничего не нашел. Совсем ничего.

Я обнаружил себя лежащим на полу рядом со своей койкой. Слезы катились по моим щекам.

Моя Би была где-то там, унесенная, развеянная штормом Скилла, в плену, подвергающаяся ужасному обращению. Все это время Шут был прав. Я не мог сдаться и снова нырнул в Скилл, просеивая его поток снова и снова, пока не ощутил, что силы на исходе. Вернувшись в реальность, я обнаружил, что свернулся калачиком. Все тело болело, а сердце колотилось. Я почувствовал себя столетним стариком. Я подвел и бросил не только своего ребенка, но и своего наставника.

Я подумал о нем. Чейд, бедный старый Чейд, потерян в магии, которой так желал овладеть. Теперь она подчинила его, и он мчался в ее потоке, как на жеребце, который закусил удила и понес. Сегодня мы обидели его, я знал, что он не впервые чувствует себя брошенным и гонимым. Хотел бы я оказаться рядом, сесть у его постели, взять за руку и заверить, что он любим и всегда был любим. Его отчаянная потребность в этом обожгла меня почти так же сильно, как и его буйный Скилл.

Но как бы горячо я не хотел оказаться рядом с Чейдом, тревога за Би полностью поглощала меня. Она сказала, что находится на корабле, который направляется в Клеррес. Жива. Без сомнения жива! В ужасном положении, но жива. Она не понимала, почему я не пришел ее спасти. Похитители были с ней жестоки. Но все же она жива! Поразительное осознание прогремело во мне, как звон колоколов. Безмерная радость уверенности в том, что Би выжила, столкнулась с гнетущим страхом за нее. Как она выдержала все эти месяцы наедине со своими мучителями? Меня жгла мысль о том, что я оттолкнул ее, когда она меня нашла.

Но она жива! Без сомнений жива! Это знание ощущалось как воздух в легких, как глоток воды после засухи. Я поднялся на ноги. Она жива! Я должен был поделиться новостями с Шутом. Теперь нашей первоочередной задачей стало ее спасение!

А уже потом безжалостная месть тем, кто украл ее у меня.

- Я уже говорил тебе, что она жива.

Я все еще дрожал и задыхался после того, как обежал весь корабль в поисках Шута. То, что леди Янтарь не приняла всерьез мои новости, привело меня в бешенство.
- Это другое! - настаивал я. - У тебя был сон, который мог значить или не значить, что Би жива. А я почувствовал ее Скилл. Она говорила со мной! Я знаю, что она жива и плывет в Клеррес, что те, кто ее похитил, плохо с ней обращаются.

Янтарь разгладила юбки. Я обнаружил ее стоящей у поручня и слепо глядящей за борт корабля. Волны плескались о него, но я не видел признаков движения. Я ощущал боль в груди от потребности в том, чтобы корабль плыл в Клеррес, разбивая волны на своем пути. Амбер взглянула на меня пустыми глазами и повернула лицо к морю.
- Как я и говорила недели тому назад. Месяцы! До того, как мы покинули Олений замок, я молила, чтобы мы поспешили в Клеррес! Если бы ты тогда прислушался ко мне, мы бы уже были на месте и ждали ее прибытия. Все сложилось бы по-другому. Все!
В ее голосе безошибочно ощущался горький упрек. Она говорила как Шут, но она им не была.

Какое-то время я просто стоял, глядя на нее, и уже собирался молча уйти, когда она снова тихо заговорила.
- Это разрывает мне сердце. И раздражает. Всю жизнь люди сомневались в том, что я истинный Белый пророк. Но ты, ты же мой Изменяющий. Ты видел собственными глазами, что нам удалось сделать. Ты привел меня на порог смерти и вернул обратно. Я не отрицаю, что я мои силы существенно ослабели. Даже мир я вижу лишь как свет и тень.

- Но когда я говорю, что ко мне вернулись сны, когда я говорю, что мне приснилось нечто, что уже случилось или случится в будущем, Фитц, из всех людей, не тебе сомневаться во мне. Если бы я сказал, что сомневаюсь в правдивости того, что ты узнал при помощи Скилла, если бы я сказал, что тебе это просто приснилось, разве ты не вышел бы из себя?

- Думаю, да, - признал я.
То, что она не разделила со мной радость моей уверенности, а лишь упрекнула за былые сомнения, было словно увесистая пощечина. Я жалел, что поспешил к ней навстречу, что не оставил новости при себе. Разве она не могла понять, что верить в то, что мой ребенок жив было опасно? Что я боялся лишиться столь отчаянной надежды? Разве она не могла постичь как больно мне было знать, что Би жива, и бояться за нее? Шут бы меня понял! Я опешил от этой странной мысли. Неужели Шут и Янтарь были настолько разными в моей представлении?

Да, были.

Янтарь никогда не спасала Кеттрикен, не несла меня сквозь снежную ночь на спине. Не знала Ночного Волка. Ее не мучили и не калечили. Она не служила королю Шрюду вопреки опасности и предательству. Я сжал зубы. В действительности, что общего у меня с этой Янтарь? Очень мало, решил я.

Она беспощадно продолжила:
- Если бы ты поверил мне, мы уже были бы там, наблюдали и ждали. Мы были бы готовы вернуть ее до того, как они поместят ее в цитадель. А теперь мы вынуждены гадать, опередили они нас или отстали.

Я постарался найти аргументы, чтобы доказать, что она ошибается, но не смог. Ее упреки были слишком горькими. Я не рассказал ей, что Чейда обуял Скилл, а Неттл и ее ученики с трудом могут удерживать одного старика, и решил, что не стану. Я выпрямился и отошел от поручня.
- Я собираюсь немного поспать, - сказал я. Возможно, позже, когда он снова станет Шутом, я поделюсь с ним своими страхами относительно Скилла и болью и тревогой за Би. Позже я возможно расскажу ему, как я прогнал ее с пути Чейда и от себя. Я пришел к Янтарь, полный радостного возбуждения после контакта с Би и опустошения, что не смог удержать или найти ее, но теперь мне было не с кем поделиться этой бурей эмоций. Я не мог поговорить с Лантом, не заставив его переживать за состояние отца. Я не хотел, чтобы тревожилась за Чейда. Прямо сейчас я не хотел давать Янтарь повод для новых нападок.

- Уходи, - сказала Янтарь убийственным тоном. - Уходи, Фитц. Беги от того, что не хочешь слышать, чувствовать и знать.

После ее первых слов я замер, но когда она продолжила, то поступил, как она сказала. Я ушел. Она крикнула мне вслед, в ее словах была ярость:
- Если бы я могла сбежать от того, что знаю! Если бы я могла не верить своим снам!

Я продолжал идти.

Корабль никогда не спит по-настоящему. Всегда есть кто-то на вахте, и команда должна быть готова оказаться на палубе по первому зову. Но я глубоко спал, когда кто-то потряс меня за плечо, я вскочил, готовый дать отпор. В приглушенном свете фонаря я увидел Спарк, смотревшую на меня со смесью тревоги и озорства.
- Что случилось? - требовательно спросил я, но она лишь покачала головой и махнула мне следовать за ней. Я вывернулся из гамака и стал пробираться между спящих матросов.

Мы вышли на палубу. Дул слабый ветер, тихо плескались волны. Над головой висели низкие яркие звезды и полоска луны. Я не позаботился надеть рубашку или ботинки, но воздух был настолько приятным, что я не пожалел об этом.

- Что-то не так? - спросил я Спарк.

- Да.

Я ждал.

- Я знаю, что вы плохо думаете обо мне из-за того, что я отдала Янтарь журнал Би и шпионила за вами, чтобы узнать, где вы его прячете. У вас есть право не доверять мне. Когда я в последний раз попыталась заговорить с вами об этом, вы дали понять, что не хотите знать никаких секретов. Что ж, я вот-вот снова обману ваше доверие и готова к тому, что вы станете думать обо мне еще хуже. Но я больше не могу хранить этот секрет.

Мое сердце провалилось в желудок. Мои мысли метнулись к ней и Ланту, я испугался того, что она может сказать.

- Это Янтарь, - прошептала она.

Я набрал воздуху, чтобы ответить, что не желаю знать секреты Янтарь. Ее ярость воздвигла между нами стену, которую я не хотел рушить. Я был сердит и обижен. Если у Янтарь был секрет, которым она не пожелала поделиться со мной, но рассказала Спарк, что ж, пускай обе держат его при себе.

Однако Спарк не волновало, хочу ли я знать его. Она затараторила:
- Ей снится ваша смерть. Когда мы плыли по реке, то это снилось ей раз или два. Теперь же - каждую ночь. Она бормочет и кричит во сне, чтобы предупредить вас, а когда просыпается, дрожит и рыдает. Она не рассказывает мне, но я все знаю, потому что она говорит во сне: "Сын умрет? Как он может умереть? Этого не должно произойти, должен быть другой путь". Если он и есть, мне кажется, она не может его найти. Это подтачивает ее. Я не знаю, почему она не рассказывает вам о своих кошмарах.

- Ты только что ушла от нее? Она знает, что ты отправилась ко мне?

Спарк покачала головой на оба вопроса.
- Сегодня она хорошо спала. Даже когда она просыпалась с рыданиями, я притворяюсь спящей. Когда однажды я попыталась помочь ей, она сказала не прикасаться к ней и оставить в покое. - Она поглядела в палубу. - Я не хочу, чтобы она узнала, что я рассказала вам об этом.

- Она не узнает, - пообещал я.
Я задумался, смогу ли рассказать Шуту и как это сделать. Он говорил, что чем чаще приходит сон, тем вероятнее, что он сбудется. За проведенные вместе годы он часто помогал мне избежать смерти. Я вспомнил, как он позвал Баррича на вершину башни в тот вечер, когда Гален меня избил. Они вместе оттащили меня от края, к которому я полз под внушением Галена сброситься вниз. Он предупредил меня о яде в Горном Королевстве. Спас, когда меня поразила стрела. Он часто говорил, что в его снах возможность того, что я выживу мала, практически невероятна, но что он должен не дать мне умереть любой ценой, чтобы я помог ему изменить мир.

И мы справились. Ему снилась собственная неминуемая смерть, но вместе мы смогли победить ее.

Я верил в его сны, должен был верить. За исключением тех случаев, когда его видение были слишком ужасны, чтобы им поверить. Тогда я притворялся, что смогу их изменить.

Теперь ему снилась моя смерть. Снова. Или нет? Был ли я Нежданным сыном из его снов или это была Би? Неужели мы бросались спасать ее, хотя он верил, что мы не сможем преуспеть? Я оставался удивительно безучастным к мысли о собственной гибели. Если моя смерть была ценой за спасение Би, я готов и рад заплатить ее. Мне стало легче, когда я подумал о Ланте и Шуте, которые будут там вместе со мной и смогут безопасно доставить Би в Олений замок. Я знал, что Риддл и Неттл примут ее, и, вероятно, гораздо лучше меня справятся с ее воспитанием.

Но если еиу снилось, что мы доберемся дл Клерреса только для того, чтобы ее потерять... Нет. Я не мог, не хотел в это верить. Я этого не допущу.

Поэтому Янтарь была так жестка, когда я поделился с ней новостями? Потому что считала, что хоть Би и жива сейчас, но не доживет до спасения?

Нет! Этот сон обо мне. Нежданный сын - это я, а не Би. Эда и Эль, только не Би.

Спарк все еще смотрела на меня, не отрываясь. В свете звезд ее лицо казалось бледным.
- Ему и раньше снилась моя смерть, - сказал я и выдавил кривую улыбку. - Помнишь, он Пророк, а я - Изменяющий. Я не намереваюсь умирать сам или дать умереть кому-то еще. Иди спать, Спарк. Отдохни, пока можешь. То, что суждено может случиться, а может - нет!

Она стояла молча, я видел, что в ней идет внутренняя борьба. Она подняла ко мне глаза и сказала:
- Она видит больше, чем говорит вам.

Я кивнул в ответ.
- Как всегда, - сказал я и отвернулся.

Я блуждал взглядом по воде. Через какое-то воемя я услышал ее легкие удаляющиеся шаги. Я ... я хотел, чтобы все кончилось, все сомнения и тревоги прошли. Они измотали меня больше, чем битва топором. Я хотел покончить с ожиданием и подготовкой. Но вода, простиравшаяся бесконечно куда ни посмотри, походила на мятую бумагу в неверном свете луны.

Где-то по этим же волнам другой корабль с моей дочерью на борту шел в Клеррес. Впереди нас? Или позади? Я не знал.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69242/366617

Переводчики: onyxjungle