Готовый перевод Lord John and the Hellfire Club / Лорд Джон и Клуб Адского пламени: Глава 1.

«Лорд Джон и Клуб адского пламени» – это одна из трех новелл из книги «Лорд Джон и шайка дьяволов». Другие две новеллы называются «Лорд Джон и суккуб» и «Лорд Джон и призрак солдата». В этих трех рассказах лорд Джон поклянется отомстить за убийство, узнает об ужасных «ночных ведьмах» на полях сражений Европы и обнаружит измену на службе Его Величества.
В «Адском Пламени» лорд Джон расследует смерть рыжеволосого человека в Лондоне XVIII века. Напряжение начинает нарастать по мере того, как Джона Грея вовлекают в дела сэра Фрэнсиса Дэшвуда и его скандально известного «Клуба Адского Пламени». Внезапно собственная жизнь лорда Джона оказывается в опасности!


Глава 1.

Лондон, 1756

Джентльменский клуб «Общество любителей английского бифштекса»

ЛОРД ДЖОН ГРЕЙ РЕЗКО ОТВЕРНУЛСЯ ОТ ДВЕРИ. Нет. Нет, он не должен поворачиваться и смотреть. В поисках чего-то другого, на чем можно сфокусировать свой взгляд, он уставился на шрам Кворри.
– Выпьете со мной, сэр? – едва дождавшись, когда стюард клуба нальет вина спутнику, Гарри Кворри осушил свой бокал кларета и тут же протянул его для добавки. – И, может быть, еще один – в честь вашего возвращения из ледяной ссылки? – Кворри поднял бокал снова и, широко улыбнувшись, подмигнул, но шрам стягивавший уголок глаза, сделал это подмигивание почти похотливым.

Лорд Джон слегка наклонил свой бокал в знак приветствия и едва пригубил содержимое. Сдерживая себя, он не спускал глаз с лица Кворри, чтобы не повернуться и не начать разглядывать позади огненную вспышку, которая привлекла его внимание в коридоре.
Шрам Кворри побледнел, сжался и сократился до тонкой белой ниточки, о наличии которой можно было догадаться только по искривленной румяной щеке. Ведь если бы не это, шрам мог бы затеряться среди других следов тяжелой жизни, но он оставался видимым «почетным знаком», как совершенно явно считал его владелец.

– Любезно с вашей стороны заметить мое возвращение, сэр, – произнес Грей. Его сердце стучало в ушах, заглушая слова Кворри – не великая потеря для разговора.

«Это не он, – подсказывало благоразумие, – этого просто не может быть». Но разум не имел ничего общего с тем буйством чувств и всплеском ощущений, которые охватили Джона от затылка до ягодиц, как будто хотели сорвать с места и заставить догнать того рыжего мужчину, которого он мельком увидел.

Кворри грубо пихнул его локтем – очень даже желательное напоминание в данных обстоятельствах.

- ... среди дам, да?

- А?

– Я говорю, что ваше возвращение заметили кое-где еще. Моя невестка попросила меня передать свое почтение и узнать, где вы собираетесь жить. Останетесь в полку?

– Нет, я остановился в доме моей матери на Джермин-стрит, – обнаружив, что его бокал все еще полон, Грей поднял его и с жадностью выпил. Кларет «Бифштекса» был превосходной выдержки, но Джон почти не ощутил его букет. В коридоре послышалась перебранка – голоса звучали на повышенных тонах.

– Вот как. Я сообщу ей, тогда; ожидайте приглашения с утренней почтой. Люсинда положила на вас глаз для своей кузины. Хочу сказать, что у нее имеется целая куча бедных, но вполне хорошеньких родственниц, которых она стремится удачно выдать замуж, – Кворри улыбнулся во весь рот. – Имейте в виду.

Грей вежливо кивнул. Он уже привык к таким предложениям. Будучи самым младшим из четырех братьев, титул он получить не мог, но его фамилия была древней и благородной, а внешность – не лишенной привлекательности… И, он не нуждался в богатой невесте – ему хватало и своих собственных средств.

Дверь распахнулась, и по комнате прошелся такой сквозняк, что в очаге, словно адское пламя, вспыхнул огонь, рассыпав искры по турецкому ковру. Грей мысленно поблагодарил за этот взрыв жара, оправдавший румянец, который, как он чувствовал, залил его щеки.

Ничего похожего. Конечно, совершенно не похож. Другого такого нет. И все же, в эмоциях, которые наполнили грудь, было столько же разочарования, сколько и облегчения.

«Да, мужчина высок, но не настолько. Худого телосложения, почти хрупкий. И молодой, моложе того, тридцатилетнего с хвостиком, почти на десяток лет, – рассуждал Грей. – Но волосы… Да, волосы в точности такие же».

– Лорд Джон Грей, – Кворри прервал раздумья молодого человека, дернув его за рукав, и повернул к себе. – Позвольте мне познакомить вас с моим кузеном, мистером Робертом Джеральдом.

Мистер Джеральд коротко кивнул, затем, похоже, овладел собой. Подавив все эмоции, что заставили прилить кровь к его светлой коже, он поклонился, затем устремил свой взор на Грея в искреннем внимании.

- К вашим услугам, сэр.

– И к вашим.
«Не медного и не цвета моркови – темно-красные, почти рыжие, ярко блестящие с прожилками киновари и золота. Глаза не голубые, слава Богу! А, скорее, мягкие, светло-карие».

У Грея пересохло во рту. К его облегчению Кворри предложил выпить чего-нибудь освежающего и, с согласия Джеральда, щелкнул пальцами, подзывая стюарда, который направил всех троих в угол комнаты к креслам с подлокотниками, где над менее общительными членами «Бифштекса» туман табачного дыма висел, словно укрывающий занавес.

– Кого это я слышал в коридоре? – спросил Кворри, как только они устроились. – Бабба-Додингтона? Голос у него как у уличного торговца. [1]

– Я… он… Да, это был он, – бледная кожа мистера Джеральда, не совсем еще оправившегося от давешнего волнения, вспыхнула вновь, к явному веселью Кворри.

– Ого! И какое такое вероломное предложение он сделал тебе, юный Боб?

– Никакое. Он… Приглашение, которое я не хотел принимать, вот и все. Тебе обязательно кричать так громко, Гарри? – в этом конце комнаты было холодно, и Грей подумал, что мог бы согреть руки от пылающих гладких щечек Джеральда.

Кворри фыркнул от смеха, оглянувшись на соседние кресла.

– Кто услышит? Старик Коттерилл глухой, как пень, и полудохлый генерал? Да и в любом случае, зачем так волноваться, если вопрос столь невинный, как ты говоришь? – внезапно поняв, Кворри повернулся и направил свой проницательный взгляд на кузена.

– Я не говорил, что невинный, – сухо ответил Джеральд, снова восстановив самообладание. – Я сказал, что отказался принимать его. И это все, Гарри, что ты услышишь, так что прекрати смотреть на меня столь пронзительно. Это может сработать с твоими подчиненными, но не со мной.

Грей рассмеялся, а через мгновение и Квори присоединился к нему. Он хлопнул Джеральда по плечу и посмотрел лукаво.

– Мой кузен – образец рассудительности, лорд Джон. Но так и должно быть, правда?

– Я имею честь служить младшим секретарем премьер-министра, – объяснил Джеральд, видя, что Грей не понимает. – Хоть тайны правительства и скучны, по крайней мере, по меркам Гарри, – он ехидно улыбнулся своему кузену, – они не мои, чтобы ими делиться.

– О, ну, во всяком случае, лорду Джону это точно не интересно, – философски произнес Кворри, опрокинув уже третий бокал выдержанного кларета с такой неуважительной скоростью, которая больше подходила для пóртера. Грей заметил, как пожилой стюард закрыл глаза в тихом ужасе от этого акта осквернения, и улыбнулся про себя… Или так он думал, пока не поймал мягкий взгляд карих глаз мистера Джеральда и соответствующую улыбку соучастия на его губах.

– Это мало кому интересно, кроме тех, кого касается непосредственно, – сказал Джеральд, все еще улыбаясь Грею. – Вы же знаете, что самые ожесточенные бои – это те, где очень мало стоит на кону. Но что интересует вас, лорд Джон, если не политика?

– Недостатка в интересе нет, – ответил Грей, смело посмотрев в глаза Роберта Джеральда. Нет, уж точно это не от отсутствия интереса. – Незнание, скорее. Меня не было в Лондоне некоторое время; на самом деле, я совсем потерял... связь.

Неосознанно сжав рукой бокал, он медленно провел большим пальцем вверх, лаская гладкую прохладную поверхность, как будто это чья-то плоть. Увидев вспышку синего от кольца с сапфиром, которое носил, Грей спешно поставил бокал. «Возможно, это сигнал предостережения, – подумал он с иронией, – предупреждение о бурных волнениях, ожидающих впереди».

И все же разговор шел гладко, несмотря на шутливый допрос Кворри относительно последней должности Грея в дебрях Шотландии и предположений, относительно будущих перспектив собрата-офицера. Поскольку первое было terra prohibita, а последнее – terra incognita [2], Грей мало что мог сказать в ответ, и разговор перешел на другие темы: лошадей, собак, полковые сплетни и другие приличные мужские интересы.

Все же, время от времени, Грей чувствовал прикованный к нему изучающий взгляд карих глаз, который и скромность, и осторожность запрещали ему толковать. Не удивительно, однако, что на выходе из клуба они с Джеральдом оказались одни в вестибюле – Кворри задержал проходивший мимо знакомый.

– Я неприлично навязываюсь, сэр, – произнес Джеральд, подойдя почти вплотную, чтобы слова, сказанные тихим шепотом, не долетели до ушей слуги, который придерживал дверь. – Но я хотел попросить вас об одолжении, если только это не будет совершенно нежелательно для вас?

– Я полностью в вашем распоряжении, уверяю вас, – произнес Грей, чувствуя, как теплоту от кларета в крови сменил более сильный прилив внутреннего жара.

– Я хочу… То есть, у меня имеются некоторые сомнения относительно обстоятельств, о которых я узнал. Так как вы совсем недавно прибыли в Лондон… Значит, у вас есть преимущество увидеть все свежим взглядом, которого мне в корне не хватает из-за моей вовлеченности. Нет никого... – он подыскивал слова, затем внезапно обратил глубоко несчастный взгляд на лорда Джона. – Я никому не могу довериться! – внезапно сказал он страстным шепотом и с удивительной силой схватил лорда Джона за руку. – Это может быть мелочь, вообще пустяк. Но мне нужна помощь.

– Вы получите ее, если это в моих силах, – Грей коснулся схватившей его руки – пальцы Джеральда были холодными. В коридоре за их спинами послышался громкий и веселый голос Кворри.

– На Бирже около Торговой галереи, – быстро произнес Джеральд. – Сегодня вечером, сразу после наступления темноты, – убрав ладонь с руки Грея, Джеральд ушел, его мягкие длинные волосы ярким пятном выделялись на фоне синего плаща.

ВЕСЬ ДЕНЬ ГРЕЙ ПОТРАТИЛ на необходимые дела с портными и адвокатами, а затем нанес визиты вежливости давно забытым знакомым, пытаясь заполнить свободные часы, которые оставались до наступления темноты. Так как Кворри болтался без дела, он добровольно предложил сопровождать лорда Джона, а тот не стал возражать. Грубоватый, но веселый разговор Кворри ограничивался картами, выпивкой и шлюхами. Грея с ним почти ничего не связывало, кроме полка. И Ардсмуира.

Когда после своего возвращения он в первый раз увидел Кворри в клубе, то решил уклониться от встречи с ним, чувствуя, что лучше всего похоронить воспоминания. И все же... Можно ли по-настоящему похоронить память, когда ее воплощение все еще живо? Грей мог бы забыть умершего человека, но не того, кто просто отсутствовал. И пламя волос Роберта Джеральда разожгло тлеющие угли, которые, как Джон думал, благополучно погасли.

Высвобождая шинель из хватки назойливого нищего, Грей подумал, что, возможно, неразумно раздувать эту искру. Открытый огонь опасен, и Грей знал это, как и любой человек. И все же... Долгое блуждание в лондонской толпе и часы навязанного общения наполнили его такой неожиданной тоской по тишине Севера, что он вдруг понял, насколько велико его желание хотя бы просто поговорить о Шотландии, если ничто другое невозможно.

Занимаясь своими делами, они с Кворри прошли мимо Королевской Биржи, и лорд Джон украдкой взглянул на Торговую галерею с ее яркими красками и рваными плакатами, с кричащими толпами лоточников и бродяг, и почувствовал легкий спазм предвкушения. Уже наступила осень, и темнеет рано.

Теперь они шли вдоль реки. В извилистых переулках раздавались голоса кричащих продавцов моллюсков и торговцев рыбой, и холодный ветер, наполненный бодрящими ароматами смолы и древесной стружки, надувал их шинели, словно паруса. Кворри повернулся и указал на кофейню, махнув рукой над головами проходящей толпы; Грей кивнул в ответ, опустил голову и начал пробираться к входу.

– Такая давка, – произнес лорд Джон, прокладывая себе путь вслед за Кворри в относительный покой небольшой, пропахшей пряностями, комнаты. Он снял свою треуголку и с любовью поправил кокарду, сбитую набекрень от столкновения с простолюдинами. Будучи на два дюйма ниже ростом, чем общая масса, Грей, проходя сквозь толпу, ощущал себя в невыгодном положении.

– Я забыл, что Лондон – это бурлящий муравейник, – глубоко вздохнув, он схватил быка за рога и выпалил: – Уж точно, полная противоположность Ардсмуиру.

– Я уже и думать перестал об этой проклятой пустынной дыре Шотландии, – ответил Кворри, – пока вы не объявились сегодня утром в «Бифштексе» и не напомнили мне о моих подарках судьбы. За муравейники! – он поднял дымящуюся чашечку, которая, как по волшебству появилась в его руке, и, церемонно поклонившись Грею, выпил и вздрогнул – то ли вспомнив о Шотландии, то ли из-за качества кофе. Кворри нахмурился и потянулся за сахарницей.

– Слава Богу, мы оба благополучно выбрались оттуда. Можно отморозить свою задницу, как в помещении, так и на улице, когда долбанный дождь проникает в каждую трещину и окна, – Кворри снял парик и, совершенно не стесняясь, почесал свою лысеющую макушку, затем напялил его снова.

– Никакого общества, кроме проклятых, упрямых шотландцев; ни разу не было шлюхи, с которой я не чувствовал бы, что она отрежет мое хозяйство, пока обслуживает. Клянусь, еще один месяц там, и я приставил бы пистолет к виску, если бы вы не прибыли освободить меня, Грей. Кто из бедолаг сменил вас?

– Никто, – заразившись зудом от Кворри, Грей рассеянно почесал свою собственную светловолосую голову. Он посмотрел на улицу: бурное движение там все еще продолжалось, но шум толчеи милосердно приглушало витражное стекло. Один портшез столкнулся с другим, и их носильщики потеряли равновесие в толпе. – Ардсмуир больше не тюрьма: всех заключенных отправили на каторгу.

– На каторгу? – Кворри удивленно поджал губы, затем осторожно сделал маленький глоток. – Что ж, так им и надо, жалкие ублюдки. Хм! – он хмыкнул и покачал головой над кофе. – Большинство из них ее абсолютно заслуживают. Разве что Фрейзера жалко… Вы помните человека по имени Фрейзер? Крупный рыжеволосый парень? Один из якобитских офицеров... и джентльмен. Он нравился мне, – сказал Кворри, его грубовато-жизнерадостное лицо слегка посерьезнело. – Очень жаль. Вы находили повод разговаривать с ним?

– Да, иногда.
Грей ощутил, как внутри все привычно сжалось, и отвернулся, чтобы не выдать себя. Оба портшеза теперь стояли на земле, а их носильщики орали и толкались. Забитая постоянным движением торговцев и подмастерьев, улица и так была узкой; покупатели, которые остановились, чтобы посмотреть на перебранку, сделали проход вообще невозможным.

– Вы хорошо его знали? – Грей ничего не мог с собой поделать. Станет ли ему легче или он будет страдать, но он чувствовал, что теперь у него нет выбора, кроме как говорить о Фрейзере… И Кворри был единственным человеком в Лондоне, с которым он мог разговаривать о нем.

– О, да… Ну, настолько, насколько вообще можно узнать человека в подобной ситуации, – небрежно ответил Кворри. – Раз в неделю он обедал в моем кабинете; разговаривает очень вежливо и хороший игрок в карты, – Гарри поднял мясистый нос от чашечки, щеки вспыхнули румянцем, как от обычного пара. – Он не из тех, кто вызывает жалость, конечно, но едва ли можно удержаться и не посочувствовать его положению.

– Сочувствие? И все же вы оставили его в кандалах.

Услышав едкость в словах Грея, Кворри резко поднял глаза.

– Мне, может быть, и нравился этот человек, но я не доверял ему. Особенно после того, что случилось с одним из моих сержантов.

– А что произошло? – лорду Джону удалось задать вопрос, придав ему оттенок лишь легкого интереса.

– Несчастный случай. Вдруг утонул в пруду возле каменного карьера, – сказал Кворри, и, положив несколько чайных ложечек колотого сахара в свежий кофе, принялся энергично размешивать. – Или так я написал в отчете, – он поднял взгляд от своей чашки и криво подмигнул Грею. – Мне нравился Фрейзер. А на сержанта – плевать. Но никогда не думайте, что человек беспомощен, Грей, только потому, что он в оковах.

Лорд Джон отчаянно пытался придумать повод узнать больше, не выдавая при этом своего страстного интереса.

– Так вы считаете… – начал он.

– Смотрите, – произнес Кворри, внезапно вставая со своего места. – Смотрите! Будь я проклят, если это не Боб Джеральд!

Лорд Джон быстро повернулся на своем стуле. Так и есть: послеполуденное солнце заискрилось на огненной голове, когда ее владелец, согнувшись, появился из одного из остановившихся портшезов. Выпрямившись, Джеральд с недоумением нахмурился и начал пробираться к группке воинственно настроенных носильщиков.

– Интересно, что происходит? Конечно… Эй! Держите! Держите мерзавца! – заорав, Кворри оставил свой недопитый кофе и помчался к двери.

Грей, будучи на пару шагов позади, увидел не больше, чем вспышку металла на солнце и короткое удивление на лице Джеральда. Потом с криками ужаса толпа сошлась, и множество напряженных спин загородили ему обзор.

Он стал пробиваться сквозь кричащую толпу, безжалостно и без угрызений совести нанося удары эфесом шпаги, чтобы расчистить себе путь.

Джеральд лежал на руках одного из носильщиков, и рассыпавшиеся пряди волос закрывали лицо. Колени молодого человека напряглись в агонии, а свои сжатые в кулаки руки он крепко прижимал к разрастающемуся на жилете пятну.

Кворри уже находился рядом, размахивая шпагой перед толпой и выкрикивая угрозы, чтобы удержать зевак на месте, затем с ненавистью оглянулся вокруг, пытаясь обнаружить противника и пронзить его.

– Кто? – крикнул он носильщикам, лицо его переполняла ярость. - Кто это сделал?

Бледные лица вокруг поворачивались, беспомощно переглядываясь, но никто никого не нашел: противник сбежал, и его носильщики вместе с ним.

Не обращая внимания на грязь, Грей опустился на колени в сточной канаве, и негнущимися холодными руками пригладил рыжие волосы назад. В воздухе стояли густые и горячие запахи крови и фекалий из проткнутого кишечника. Грей достаточно много бывал на полях сражений, чтобы понять правду еще до того, как увидел стекленеющие глаза на бледном лице. От этого зрелища он почувствовал сильную, резкую боль, как если бы его собственные кишки тоже пронзили.

На него смотрели широко раскрытые карие глаза, в глубине которых сквозь шок и боль промелькнула искра узнавания. Понимая ненужность жеста, Грей взял руку умирающего и погладил по ней. Губы Джеральда беззвучно зашевелились, отчего в уголке рта надулся пузырь красной слюны.

– Скажите мне, – Грей с горячностью нагнулся к уху мужчины, и почувствовал легкое прикосновение мягких волос к своим губам. – Скажите мне, кто сделал это, и я отомщу за вас. Клянусь.

Лорд Джон почувствовал легкую судорогу пальцев в своей руке и сильно сжал их, как будто пытался передать часть своей собственной силы Джеральду – достаточной для одного слова или имени.

Мягкие губы побелели, кровяной пузырь стал больше. Джеральд с усилием натянул уголки рта, обнажив зубы в предсмертной улыбке, отчего пузырь лопнул, и брызги крови полетели на щеку Грея. Потом губы вытянулись, сжались так, словно приглашали к поцелую, и Джеральд умер, его большие карие глаза стали пустыми.

Кворри орал на носильщиков, требуя объяснений. От стен улиц близлежащих переулков эхом отдавались крики, и новости разлетались с места убийства, словно летучие мыши из ада.

Грей, молча, стоял на коленях около мертвеца в зловонии крови и опорожнении кишечника. Он осторожно положил руку Джеральда на его раненую грудь и рассеянно вытер кровь со своей руки о шинель.

Его внимание привлекло движение. Гарри Кворри встал на колени по другую сторону тела, достав большой перочинный нож. Его лицо стало таким же бледным, как шрам на щеке. Осторожно перебирая распущенные окровавленные волосы Джеральда, он вытянул чистый локон и отрезал его. Солнце садилось, и лучи его, попав на волосы, ярким пламенем отразились на завитке.

– Для его матери, – объяснил Кворри. Плотно сжав губы, он свернул сверкающую прядь и бережно спрятал ее.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69485/368357

Переводчики: Zanoza2016