Готовый перевод Lord John and the Hellfire Club / Лорд Джон и Клуб Адского пламени: Глава 2.

Глава 2.

ДВА ДНЯ СПУСТЯ ПРИШЛО ПРИГЛАШЕНИЕ, а вместе с ним – записка от Гарри Кворри. Леди Люсинда Джеффри будет рада увидеть лорда Джона Грея на вечернем приеме в «Джеффри-Хаусе». В записке Кворри просто говорилось: «Приходите. У меня есть новости».

«Ни раньше, ни позже», – подумал Грей, отбросив записку в сторону. Два дня после смерти Джеральда были наполнены безумной деятельностью, связанной с допросами и размышлениями… Да только все без толку. Каждый лоток и каждую лавку на Форби-стрит основательно перевернули, но никаких следов нападавшего или его сподручников не обнаружили: они исчезли в толпе, как безликие муравьи.

«По крайней мере, это доказывало одно, – думал Грей. – Нападение спланировали. То есть, это не случайный эпизод уличной расправы». Чтобы напавший исчез так быстро, он должен был выглядеть как простолюдин, так как преуспевающий купец или дворянин выделялись бы своим поведением и покроем одежды. Портшез явно наняли; никто не вспомнил, как выглядел тот, кто в нем находился, а имя нанимателя, что не удивительно, оказалось вымышленным.

Лорд Джон беспокойно проглядел остальную почту. Пока что все другие пути расследования оказались бесплодными. Никакого оружия не нашли. Вместе с Кворри они разыскивали швейцара из «Бифштекса» в надежде, что тот слышал хоть что-нибудь из разговора между Джеральдом и Баббом-Додингтоном, но человек оказался временным слугой, нанятым всего лишь на день, и после этого, забрав свою заработную плату, исчез, несомненно, чтобы пропить ее.

Грей собирал от знакомых любые слухи о врагах Роберта Джеральда, но когда таковых не обнаружилось, – любые истории о покойном, которые могли хоть как-то прояснить мотивы преступления. Джеральда явно немного знали в правительственных кругах и в приличном обществе. Но больших денег у него не водилось, так что и завещать особо нечего, никаких наследников, за исключением матери, никаких намеков на любые романтические связи… Короче говоря, не было ни единой подсказки, ни одной ниточки, которые могли бы привести к той чертовой смерти на Форби-стрит.

Джон замер, увидев незнакомую печать. В письме, подписанном неким Д. Баббом-Додингтоном, высказывалась просьба о встрече на несколько минут в любое удобное для Джона время… И отмечалось, что сам БД будет присутствовать на приеме в «Джеффри-Хаус», если лорд Джон так же приглашен.

Грей вновь взял приглашение и обнаружил под ним еще один сложенный лист бумаги. Развернув его, он увидел листовку с напечатанным стихотворением, или, по крайней мере, текстом в стихотворной форме под названием «Пятно удалено». Не в рифму, и не лишенные грубого остроумия, дурные стишки рассказывали историю «о распутнике», чьи непристойные поступки оскорбляли общественность, пока «скандал не вспыхнул, кроваво-красный, как отвратительный цвет его волос». И появился неизвестный спаситель, чтобы уничтожить извращенца, вернув, таким образом, первоначальную чистоту репутации общества.

Лорд Джон еще не завтракал, а от прочитанного и вовсе потерял остатки аппетита. Он отнес памфлет в малую гостиную и тщательно сжег его.

«ДЖЕФФРИ-ХАУС» ОКАЗАЛСЯ НЕБОЛЬШИМ, но элегантным особняком из белого камня, рядом с Итон-сквер. [одна из самых больших площадей Лондона, и адрес сразу даёт представление о социальном положении адресата – прим. пер.]. Грей никогда не бывал здесь прежде, но дом славился выдающимися зваными вечерами, которые очень часто посещали те, кто имел вкус к политике, поскольку сэр Ричард Джеффри, старший сводный брат Кворри, имел в тех кругах довольно сильное влияние.

Поднимаясь по мраморным ступеням, Грей увидел перед собой члена парламента и первого лорда Адмиралтейства, занятых разговором, и отметил немалое количество довольно элегантных экипажей, стоящих неподалеку на улице. Значит, повод серьезный. Он немного удивился, что леди Люсинда развлекалась с таким размахом сразу же после убийства своего кузена… Кворри говорил, что она любила Джеральда.

Сам Кворри стоял на пороге, как говорится, qui vive – на чеку, и как только объявили Грея, он выхватил его за руку из медленно движущейся очереди приглашенных и повел в укрытие чудовищного растения, которое стояло в углу бального зала, сливаясь в небольшие джунгли с несколькими своими собратьями.

- Значит, вы пришли, - произнес Кворри без надобности.

Увидев, насколько его товарищ изможден, Грей просто сказал:
- Да. Какие новости?

Усталость и страдания лишь заострили прекрасные черты лица Грея, а вот внешности Кворри придали необыкновенную лютость, сделав его похожим на большую сварливую собаку.

- Вы видели это…этот … отвратительный кусок дерьма?

- Листовку? Да, а где вы взяли ее?

- Да они по всему Лондону; не только вот это конкретное сочинение - много других, таких же мерзких или еще хуже.

Грей почувствовал укол неловкости.

- С подобными обвинениями?

- Что Роберт Джеральд педераст? Да, и хуже того, что он был членом пресловутого содомитского общества, сборище с целью... Ну, вы знаете о таких делах? Отвратительно!

Грей не понял, относилось ли это последнее ругательство к существованию подобных обществ вообще, или же к тому факту, что имя Джеральда теперь упоминается в связи с ними. В результате чего он весьма осторожно стал подбирать слова.

- Да, я слышал о таких обществах.

Лорд Джон действительно знал, хотя и не из личного опыта. Поговаривали, что такие общества весьма распространены, и Грею было известно о множестве подобных таверн и задних комнатах в них, не говоря уже о скандально известных «Молли-Хаусах» [3], где... Однако брезгливость и осторожность препятствовали любому тщательному исследованию подобных заведений.

– Нужно ли говорить, что… что, эти обвинения лживы… что в них нет ни малейшего намека на правду? – избегая смотреть на Грея, спросил Кворри с некоторым трудом. Грей положил руку на рукав Кворри.

– Нет, вы могли бы и не говорить. Я уверен в этом, – спокойно ответил Грей. Кворри поднял глаза, смущенно улыбнулся и быстро сжал его руку.

- Спасибо, - сказал он, дрогнувшим голосом.

– Но если это не так, – заметил Грей, давая Кворри время справиться с эмоциями, – тогда такое быстрое распространение слухов говорит об организованной клевете. И это само по себе очень странно, не думаете?

Очевидно, Кворри так не думал, потому что смотрел непонимающе.

– Кто-то хотел не только уничтожить Роберта Джеральда, – объяснил Грей, – но посчитал необходимым также очернить его имя. Зачем? Человек мертв; кому нужно погубить еще и его репутацию?

Кворри удивился, затем нахмурился, и, сдвинув брови, задумался.

– Клянусь Богом, – медленно произнес он, – будь я проклят, вы правы. Но кто?.. – Кворри замолчал, задумчиво посмотрев на группку гостей.

– А премьер-министр здесь?
Грей посмотрел сквозь свисающую листву. Это был небольшой, но блестящий вечер и довольно особый: приглашено не более сорока гостей, и все принадлежали к эшелонам власти. Никаких жеманных щеголей и слоняющихся без дела болтушек; дамы здесь, что и говорить, представляли изящество и красоту, но именно мужчины – те, кто имели значение. Присутствовали несколько министров, лорд Адмиралтейства, помощник министра финансов... Грей замер, чувствуя, как будто кто-то ударил его кулаком в живот.

Кворри шептал ему на ухо, объясняя что-то про отсутствие премьер-министра, но Грей больше его не слушал. Он боролся с желанием поглубже спрятаться в тени.

Джордж Эверетт выглядел хорошо… Действительно, очень хорошо. Напудренный парик оттенял черноту его бровей и прекрасные темные глаза под ними. Упрямый подбородок и длинный подвижный рот… Указательный палец Грея невольно дернулся, по памяти прослеживая его линию.

- С вами все в порядке, Грей? - грубый голос Кворри напомнил о себе.

– Да. Пустяковое недомогание, не больше, – Грей отвел глаза от стройной фигуры Эверетта, ослепительной в одежде черного и бледно-желтого цветов. В конце концов, это только вопрос времени: он знал, что они встретятся снова… И, по крайней мере, его не застигли врасплох. С усилием он вернул свое внимание к Кворри.

– А новости, о которых вы упоминали. Неужели это…

Кворри прервал его и, схватив за руку, вытащил из укрытия деревьев в гущу праздника.

- Смотрите, вон Люсинда. Она хочет познакомиться с вами.

Леди Люсинда Джеффри оказалась маленькой и полненькой, свои темные волосы она не напудрила, а гладко зачесала, скрепив локоны украшением из перьев фазана, которое отлично гармонировало с ее красновато-коричневым платьем. Если бы ее простоватое кругленькое лицо было чуть более выразительным, то в нем в полной мере проявились бы и черты характера. Но ее опухшие веки опустились на глаза, заложив под ними тени, которые она даже не удосужилась загримировать.

Склонившись над ее рукой, лорд Джон вновь задался вопросом: что заставило ее открыть двери своего дома этим вечером, ведь она явно очень страдала.

– Милорд, – прошептала она, в ответ на его любезности. Потом подняла взгляд, и Грей сильно удивился. Ее миндалевидные глаза были красивыми, светло серого цвета... И, несмотря на покрасневшие веки, ясными и пронзительно умными.

– Гарри сказал мне, что вы были с Робертом, когда он умер, – тихо, но отчетливо произнесла леди Люсинда, глядя Грею прямо в глаза. – И что вы предложили свою помощь в поисках подонка, который сделал это.

- Да, это так. Искренне соболезную вам, миледи.

– Благодарю вас, сэр, – она кивнула в сторону залы, яркой от гостей и горящих свечей. – Несомненно, вы сочтете странным, что мы развлекаемся, когда моего кузена так недавно и подло убили?
Грей хотел было возразить, но она не позволила ему, продолжив прежде, чем он успел что-то сказать.

– Так пожелал мой муж. Он сказал, что мы не должны… трястись и дрожать, поверив какой-то клевете, и настоял на том, что нам придется либо смело противостоять случившемуся или же пострадать от позорного скандала, – смяв платок в ладони, она плотно сжала губы, но в серых глазах не появилось ни слезинки.

– Ваш муж – мудрый человек.
А это мысль: сэр Ричард Джеффри был уважаемым членом парламента, который отлично разбирался в политике, водил важные знакомства с власть имущими… и имел деньги, чтобы влиять на них. Могло ли убийство Джеральда и эти посмертные попытки опорочить его в какой-то мере ударить по сэру Ричарду?

Грей призадумался: он еще не говорил Кворри о просьбе Джеральда в клубе. «Я никому не могу довериться», – сказал Джеральд, по-видимому, включая и своего кузена. Но Джеральд погиб, и долг Грея теперь состоял не в том, чтобы хранить секреты, а чтобы отомстить. Музыканты перестали играть; кивком головы Грей пригласил своих собеседников обратно в укрытие джунглей.

– Мадам, я очень недолго имел честь быть знакóм с вашим кузеном. Однако, когда я встретил его... – в нескольких словах он сообщил своим слушателям последнюю просьбу Роберта Джеральда.

. – Может быть, кто-то из вас знает, что его беспокоило? – спросил Грей, переводя взгляд с одного на другого. Музыканты снова заиграли, звуки скрипки и флейты взлетели над рокотом разговора.

– Он просил вас встретиться с ним на Бирже? – по лицу Кворри пробежала тень. Если Гропекант-стрит [4] была главной улицей женской проституции, то Королевская Биржа – ее мужским двойником, по крайней мере, после наступления темноты.

– Это ничего не означает, Гарри, – произнесла Люсинда. Ее горе сменилось любопытством, и полненькая фигурка вытянулась. – Биржа – место, где встречаются ради любых интриг. Я уверена, что выбор места для встречи не имеет ничего общего с… с этими оскорбительными обвинениями, – леди Люсинда нахмурилась. – Но я не знаю ничего, что могло вызвать такое беспокойство у моего кузена, а ты Гарри?

– Если б я знал, то сказал бы, – произнес Кворри раздраженно. – Но раз уж он считал, что я не подхожу для признаний…

– Вы упоминали о каких-то новостях, – прервал его Грей, стремясь предотвратить язвительные упреки. – Что это за вести?

– О, – Кворри на секунду замолчал, раздражение исчезло. – Я разузнал, что за приглашение сделал Бабб-Додингтон, – Кворри бросил полный явной неприязни взгляд на группку мужчин, разговаривающих на противоположной стороне комнаты. – И если мой осведомитель прав, это совсем не невинно.

- Который из них Бабб Дадингтон? Он здесь?

– Конечно, – Люсинда указала веером. – Стоит у камина… в красноватом камзоле.

Грей прищурился и сквозь дымку от камина и мерцание свечей выхватил стройную фигуру в темно-розовом бархатном наряде и парике с косичкой в сетке… Модный, что и говорить, но когда он наклонился к одному из собеседников, то своей позой почему-то слегка напомнил подхалима.

– Я навел о нем справки, – сказал Грей. – И узнал, что он – политик, но не имеющий большого влияния, простой приспособленец.

– Это правда, сам он ничего из себя не представляет. Однако, его связи очень важны. Те, с кем он общается, обладают некоторой властью, хотя и не в большинстве пока что.

- И кто они такие? Нынче я совершенно не осведомлен в политике.

- Сэр Фрэнсис Дэшвуд, Джон Уилкс, мистер Черчилль... также и Пол Уайтхед. О, и Эверетт. Вы знаете Джорджа Эверетта?

- Мы знакомы, - произнес Грей сдержанно. – Вы упоминали о каком-то приглашении ..?

– О, да, – словно опомнившись, Кворри потряс головой. – Я, наконец, нашел швейцара. Он довольно много подслушал из разговора с Баббом-Додингтоном и рассказал, что тот человек убеждал Джеральда принять приглашение остановиться в Уэст-Уикомбе.

Вкладывая в сказанное определенный смысл, Кворри высоко выгнул брови, но Грей все равно не понял намека, и так и сказал.

– Уэст-Уикомб – это резиденция Фрэнсиса Дэшвуда, – вставила леди Люсинда. – И центр его влияния. Он пышно там развлекается, так же как мы… – она осуждающе надула свои пухлые губки, – и с той же самой целью.

– Соблазнение могущественных? – улыбнулся Грей. – Значит, Бабб-Додингтон или его хозяева стремились соблазнить Джеральда? С какой целью, интересно?

– Ричард называет Уэст-Уикомб «змеиным гнездом», – сказала Люсинда. – Они вознамеривались достичь своих целей любыми средствами, даже подлыми. Возможно, они стремились заманить Роберта в свой лагерь из-за его собственных достоинств… или… – она замолчала, не решаясь сказать, – ради того, что он мог знать относительно дел премьер-министра?

В дальнем конце комнаты вновь заиграла музыка, и в этот щекотливый момент их прервала леди, которая заметила их в зеленом укромном уголке. Она подошла и шумно пригласила Гарри Кворри на танец, отклонив любую возможность отказа изящным взмахом веера.

– Это случайно не леди Фицвальтер? – грудастая и разрумянившаяся леди, вызывающе прижимавшая руку Кворри к своей груди, была женой сэра Хью, пожилого баронета из Сассекса. Кворри, казалось, не возражал против флирта с леди Ф. и шутливо ее ущипнул.

– О, Гарри воображает себя великим повесой, – снисходительно поведала леди Люсинда, – хотя все знают, что всё заканчивается партией в карты в джентльменских клубах и взглядами на пышные формы. Неужели все офицеры в Лондоне одинаковые? – проницательные серые глаза прошлись по лорду Джону, словно спрашивая, чем он сам отличается от других.

– Действительно, – произнес тот, забавляясь. – Думаю, в Шотландию его, все же, отправили из-за какого-то неосмотрительного поступка. Разве это не тот инцидент, который оставил глубокую рану на его лице?

– О, ля, – произнесла она, презрительно поджав губки. – Тот самый шрам! Гарри так выставляет его напоказ, что можно подумать это – Орден Подвязки [5]. Нет, нет, причиной его изгнания стали карты… Он уличил полковника из своего же полка в жульничестве при игре в лоо [6] и к тому же был слишком пьян, чтобы промолчать.

Грей открыл, было, рот, чтобы расспросить о шраме, но промолчал, когда Люсинда схватила его за рукав.

– А вот кто повеса, так вот он, взгляните, – сказала она тихим голосом и указала взглядом на мужчину у камина напротив. – Тот самый Дэшвуд, о котором говорил Гарри. Вы что-нибудь знаете о нем?

Грей сощурился от дымки в комнате. Мужчина крупный, но мягкая плоть не вводила в заблуждение: мышцы на покатых плечах хорошо развиты, и если пресс на животе и икры были такими же плотными, то это от естественной предрасположенности фигуры, а не результат потворства желаниям.

- Я слышал это имя, - произнес Грей. – Политик с незначительной репутацией?

– Да, на политической арене – да, – подтвердила леди Люсинда, не сводя глаз с мужчины. – На других же поприщах... более влиятелен. На самом деле о его репутации в некоторых кругах ходит весьма дурная слава.

Дэшвуд потянулся за бокалом, и его вышитый шелковой нитью жилет цвета сливы плотно обтянул широкую грудь. Грей смог разглядеть лицо – такое же широкое и румяное от жара свечей, оживленное циничным смехом. Дэшвуд не носил парик, и его собственные густые темные волосы обрамляли завитками лоб. Грей нахмурился, пытаясь вспомнить: кто-то что-то рассказывал ему, да… Но он забыл, что и при каких обстоятельствах.

– Кажется, он важный человек, – рискнул предположить Грей. Действительно, Дэшвуд являлся центром внимания на противоположном конце комнаты, все глаза были устремлены на него, когда он говорил.

Леди Люсинда издала короткий смешок.

– Вы так считаете, сэр? Он и его друзья выставляют напоказ свое беспутство и богохульство так же, как Гарри щеголяет своим шрамом… и по той же причине.

Именно слово «богохульство» и вернуло воспоминание.

- Ха. Я слышал, как упоминалось ... аббатство «Медменхэм»?

Люсинда плотно сжала губы и кивнула.

- Они называют его «Клуб Адского пламени».

– В самом деле, но ведь и раньше существовали «Клубы адского пламени»… Много подобных. Разве это не просто очередной, созданный для обычного оправдания общественных беспорядков и пьяной распущенности?

Леди Люсинда тревожно взглянула на мужчин, стоящих у камина. От света пламени за их спинами индивидуальные черты лиц исчезли; люди стали похожими на скопище темных фигур, не больше: безликие дьяволы, силуэтами выделяющиеся на фоне света из камина.

– Думаю, нет, – сказала она, очень сильно понизив голос и оглянувшись по сторонам, чтобы удостовериться, что их не подслушивают. – Или я так думала раньше… Пока не узнала о приглашении, сделанном Роберту. Теперь же...

Появление около джунглей высокого красивого мужчины, сходство которого с Кворри ясно дало Грею понять, кто он такой, и положило конец тайному совещанию.

– Это Ричард, он ищет меня, – готовая убежать, леди Люсинда остановилась и оглянулась на Грея. – Не знаю, сэр, по каким причинам вы интересуетесь этим делом… но я благодарна вам за это, – в серых глазах мелькнула ирония. – Бог в помощь вам, сэр… Хотя сама я не очень то уважаю Бога, столь жалостливого, чтобы, беспокоиться о таких, как Фрэнсис Дэшвуд.

Грей растворился в общей массе, кланяясь и улыбаясь. Позволяя одним втягивать себя в разговоры, и танцуя с другими, он все время одним глазом наблюдал за группой возле камина. Мужчины присоединялись к ней на некоторое время и отходили, уступая место другим, но центральная группа оставалась неизменной.

Стоявших в центре Бабба-Додингтона и Дэшвуда окружили поэт Черчилль, Джон Уилкс и граф Сэндвич. В какой-то момент, когда музыка прекратилась, Грей увидел, что многие собрались у камина – как мужчины, так и женщины. Джон подумал, что настала пора, чтобы заметили и его, и ненавязчиво влился в их окружение, лавируя в поисках местечка рядом с Баббом-Додингтоном.

Господин маркграф правосудия, завладев общим вниманием, разглагольствовал о том, что служило пищей для большинства разговоров, которые Грей слышал до сих пор – о смерти Роберта Джеральда. А если более конкретно – о той лавине слухов и скандале, которые последовали за ней. Судья поймал взгляд Грея и кивнул, поскольку Его Милость был хорошо знаком с семьей Грея, затем свободно продолжил свое обвинение.

– Я хочу, чтобы вместо позорного столба в качестве наказания и предупреждения сажали на кол.

Грей почувствовал непреодолимое желание защититься и обхватить руками свой зад, но поборол порыв.

– Весьма убедительно, – произнес он. – Значит, вы предполагаете, что человеком, который убил Роберта Джеральда, двигали нравственные мотивы?

– Двигали или нет, но должен сказать, он оказал неоценимую услугу обществу, избавив нас от этого представителя морального упадка.

Грей заметил, что Гарри Кворри, который стоял в ярде от него, устремил свой горящий взгляд на пожилого судью, явно обдумывая то, как он вызовет самую глубокую озабоченность перспективами на будущее у этого достойного пожилого господина. Лорд Джон отвернулся, чтобы своим понимающим взглядом не поощрить Кворри к открытому насилию, и оказался лицом к лицу с Джорджем Эвереттом.

- Джон, - тихо произнес Эверетт и улыбнулся.

– Мистер Эверетт, – Грей любезно кивнул головой. Нимало не смутившись, Эверетт продолжал улыбаться. Мужчина был дьявольски красив, и знал это.

– Хорошо выглядишь, Джон. Похоже, изгнание пошло тебе на пользу, – изогнувшись в уголках, тонкие губы расплылись в улыбке.

– Действительно. Значит, я должен изо всех сил стараться, чтобы чаще выбираться куда-нибудь, – сердце забилось быстрее. От Эверетта исходил привычный запах его духов – мускуса и мирры. Аромат вызывал воспоминания о беспорядочно смятом белье и прикосновении крепких и умелых рук.

Хриплый голос возле плеча Грея во время его отвлек.

- Лорд Джон? К вашим услугам, сэр.

Грей повернулся и увидел одетого в розовый бархатный камзол джентльмена, который поклонился ему с явно фальшивым выражением любезности на мрачном лице.

– Мистер Бабб-Додингтон, я полагаю. К вашим услугам, сэр.
Лорд Джон поклонился в ответ и позволил увести себя от Эверетта, оставшегося стоять, глядя им вслед с легкой улыбкой на губах.

Грей спинным мозгом чувствовал, как взгляд Эверетта прожигает дыру в его спине, и поэтому почти не слышал начала разговора, автоматически отвечая на вежливую учтивость и вопросы Бабба-Доддингтона. Только когда хриплый голос произнес слово «Медменхэм», Грей обратил на него внимание, поняв, что только что получил очень интересное приглашение.

– ...уверен, вот увидите, мы весьма благоприятное общество, – сказал Бабб-Додингтон, наклоняясь к Грею с тем же подхалимским заискиванием, которое Грей заметил в нем раньше.

– Вы полагаете, я смогу разделить интересы вашего общества?
Своим словам Грей умудрился придать слабый тон скуки и отвернулся от мужчины. Прямо поверх плеча Бабба-Додингтона он увидел темную и огромную фигуру сэра Фрэнсиса Дэшвуда, чьи глубоко посаженные глаза неотрывно следили за ними двумя, в то время как сам Дэшвуд продолжал разговаривать с другими. И волна дурного предчувствия подняла волосы на затылке Грея.

- Я польщен, но думаю едва ли..., - начал он, отворачиваясь.

– О, не думайте, что вы будете совсем чужим! – прервал его Бабб-Додингтон, улыбаясь с елейным протестом. – Полагаю, вы знакомы с мистером Эвереттом? Он выполнит один из наших номеров.

– В самом деле? – во рту у Грея пересохло. – Понимаю. Но, вы должны позволить мне посоветоваться... – пробормотав извинения, он удалился, присоединившись секунду спустя к компании Гарри Кворри и его невестки, совместно распивающих бренди с пуншем возле буфетной горки.

– Меня бесит, – произнес Гарри, – что, такие мелкие приспособленцы и наглые выскочки превращают моего родственника в проститута и педераста из тех, что наводняют Торговую Галерею. Я знал Боба Джеральда с детства, и жизнью готов поклясться в его чести! – большая рука Кворри сжала бокал, и он с негодованием посмотрел на спину маркграфа правосудия.

– Будь осторожен, Гарри, дорогой, – Люсинда положила ладонь на его руку. – Это мои самые лучшие хрустальные бокалы. Если хочешь что-нибудь раздавить, пусть это будут орехи.

– Хотел бы я, чтобы это было горло этого человека, тогда бы он перестал нести всякую чушь, – произнес Кворри. Он чудовищно нахмурился, но, взяв себя в руки, отвернулся, продолжая говорить. – О чем думает Ричард, развлекая таких сволочей? Я имею в виду Дэшвуда, и теперь вот этого...

Грей вздрогнул и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Грубые черты Кворри не имели никакого сходства с его мертвым кузеном; и все же… Его исказившееся от ярости лицо и слегка выпученные глаза, когда он говорил... Грей зажмурился, вызывая в уме картинку.

Не извинившись, он вдруг оставил Кворри и леди Люсинду и быстро направился к большому позолоченному зеркалу, которое висело над буфетом в столовой.

Наклонившись над остатками костей жареного фазана, лорд Джон уставился на свой рот… усердно вытягивая губы, так же как делал Роберт Джеральд… и только что Гарри Кворри; и, гримасничая, слышал в голове… последнее слово, которое с таким усилием беззвучно произнес Роберт Джеральд: «Дэшвуд».

- Дэшвуд.

Кворри последовал за ним, от недоумения сдвинув брови.

– Какого черта, Грей? Почему вы корчите рожи перед зеркалом? Вы не заболели?

– Нет, – произнес Грей, хотя на самом деле чувствовал себя очень плохо. Он смотрел на свое отражение в зеркале, как будто на какой-то жуткий призрак.

В зеркале появилось еще одно лицо, чьи темные глаза встретились в зеркале с глазами Грея. Эти два отражения были близки по размеру и форме, оба обладали аккуратной мускулатурой и тонкими чертами, которые заставили не одного наблюдателя заметить, что они могли бы быть близнецами – один светлый, другой темный.

– Ты приедешь в «Медменхэм», ведь так? – прошептали в одном ухе горячие слова, тело Джорджа находилось настолько близко, что Грей чувствовал прикосновение его бедра к своей ноге. Эверетт слегка коснулся его рукой.

- Я... очень хочу этого.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69485/368358

Переводчики: Zanoza2016