Готовый перевод James S. A. Corey - Nemesis Games (The Expanse 5) / Джеймс Кори - Игры Немезиды (Экспансия 5): Глава 35: Наоми

Когда-то давно, когда она была ещё девчонкой и не знала ничего лучше, ей было трудно отнести Марко в категорию плохих парней. Это было трудно и после "Гамарры". И даже когда он отнял Филипа. Она выросла в бедности и знала, как выглядят плохие люди. Они насиловали своих жён. Или били их. Или своих детей. Так их всегда можно опознать — по их поведению. Марко никогда не был таким. Он никогда не бил её, никогда не был с ней груб, никогда не угрожал её застрелить, или бросить в шлюз, или плеснуть кислотой в глаза. Он так хорошо изображал доброту, что её терзали сомнения: может это она была неразумной, иррациональной или как там ещё он её называл.

Он никогда не делал ничего, что облегчило бы ей решение.

Когда она добралась до своей каюты, дверь за ней заперли. И после этого она не пыталась выйти из этой маленькой комнаты или звать помощь. Она знала, что такое клетка, и, оказавшись в ней, поняла, где находится. И как в том, что она когда-нибудь умрёт, она была уверена, что Марко рано или поздно обязательно придёт.

И теперь он сидел перед ней, всё ещё одетый в военную марсианскую форму. Глаза у него были мягкие, губы сжались в улыбке, выражающей веселье и сожаление. Он был похож на поэта, человека достаточно помятого жизнью, но всё ещё способного на чувства. Она подумала, что он практиковал это выражение лица перед зеркалом. Наверняка, так и было.

Рана на голове уже не кровоточила. Все суставы болели, а на левом бедре появился огромный синяк. Даже на кончиках пальцев было ощущение, словно она содрала с них слой кожи и теперь они слезились и нарывали, хотя на самом деле пальцы всего лишь чуть покраснели. Она выпила ромашкового чаю, который часто пила на "Росинанте", и почувствовала, словно у неё есть тайный союзник. Она понимала, что это не совсем разумная мысль, но отмахнулась от этого ради комфорта.

Столовая была пуста, экраны отключены, команда отправлена по каютам. Не было видно даже Цина и Карала. Всё намекало на то, что о чём бы они ни говорили, всё останется между ними, хотя вероятнее всего это было не так. Она подозревала, что Филип наблюдает за ними с другой палубы. Было чувство, что об этом позаботились. С Марко всё всегда казалось подстроенным. Потому что именно так всё всегда и было.

— Я не знаю, почему ты так поступаешь со мной, Наоми, — сказал Марко. В его голосе не было гнева. Хотя вообще-то нет, неправда. Гнев там был, но скрывался за маской разочарования. — Раньше ты бы не стала вот так всё портить.

— Мне очень жаль. Я расстроила твои планы?

— Вообще-то, да, — ответил Марко. — Дело вот в чем. Раньше ты знала, что лучше. Раньше ты хотя бы пыталась понять, что происходит, до того, как вмешаться. Вела себя профессионально. А что сейчас? И без того сложную ситуацию сделала ещё хуже. Всё могло пройти практически безболезненно, теперь же придётся действовать жёстко. Я лишь хочу, чтобы ты поняла, почему я сделаю то, что собираюсь. Как видишь, другого выбора у меня нет.

Можно было поступить по-умному. Она это понимала. Мудрая женщина плакала бы и умоляла о прощении. Но, дело в том, что это вышло бы неискренне. Ошибкой было показывать Марко свои настоящие чувства. Пусть считает её слабой. Пусть недооценивает и недопонимает её. Она знала это, но не могла так поступить. Когда она попыталась, что-то глубоко внутри воспротивилось. Может, притворись она слабой, это стало бы слишком похоже на правду. Может, она просто притворялась сильной.

Наоми плюнула на палубу. В слюне было немного крови.
— Побереги воздух.

Он наклонился вперёд и взял её за руку. Хватка была сильной, он словно показывал, что может причинить ей боль, даже если и не делает этого прямо сейчас. Она подумала: "Что ж, один из способов проявить намерения — физический", — и усмехнулась.

— Наоми, я знаю, что у нас не всё гладко, du y mé. Знаю, ты злишься. Но ещё я знаю, что когда-то между нами что-то было. Мы — одной плоти, ты и я. И как бы сильно мы ни пытались разойтись, наш сын означает, что мы никогда не будем по-настоящему порознь.

Она попыталась освободить руку, но Марко держал крепко. Она могла потянуть сильнее или позволить ему касаться её, контролировать её тело, даже если это было слишком. Его глаза мерцали от удовольствия. Он заулыбался чуть искренней, ведь у него было преимущество.

— Ты должна понять, я всё это делаю не для себя. А для нас.

— Нас?

— Для астеров. Для всех астеров. Для Филипа. Чтобы, когда настанет его час, у него был дом. А не сноска в учебнике истории, что когда-то на астероидах, лунах, и планетах жили люди, остановившись в развитии. А потом нашли Врата, и эти люди вымерли, потому что стали никому не нужны. Вот почему я должен это сделать. Тебе не нравятся мои методы. Я понимаю. Но они мои, и дело правое.

Наоми молчала. Пищевой процессор издал громкий сигнал о низком уровне запаса воды. Интересно, знал ли это Марко, или для него это был очередной бессмысленный звук.

— Красивая речь. Но это не объясняет, почему я здесь. Я не нужна была тебе здесь, чтобы сломать систему. Я здесь для чего-то ещё. Хочешь знать, что я думаю?

— Расскажи-ка... — сказал Марко, слегка усилив хватку на её руке. — Значит, великий Джеймс Холден никогда бы не уничтожил мой дом. Серьезно, ты о нём слишком высокого мнения. Он не такой уж замечательный.

— Нет, дело в другом. Думаю, ты хотел "Роси". Хотел, чтобы мой корабль летал под твоим началом, когда ты всё это устроишь. Но ты облажался, ведь я прилетела одна. И тогда Сакаи саботировал корабль. Ты в своём репертуаре.

Он по-прежнему тепло улыбался, но взгляд стал холодным, невесёлым.
— Не продолжай... — сказал он.

— Ты начал разговор с "Почему ты заставляешь меня делать тебе больно, ведь я так тебя люблю?", а сейчас перешёл к "Если не достанешься мне, то не достанешься никому". Если хочешь, можешь и дальше притворяться, что мы якобы говорим о корабле. Мне всё равно.

Марко отпустил её и встал. Он был не таким высоким, каким она его помнила.
— Ты ошибаешься с самого начала. Мне нужен Фред Джонсон — мясник станции Андерсон, тот что убивал людей вроде тебя, меня и Филипа, только потому что они были астерами. Я хотел его изолировать. Вырвать ваш корабль из его лап. Хотел, чтобы ты прилетела на "Росинанте", но не вышло. И тогда я велел Сакаи вывести корабль из строя. Вывести из строя, са-са? От взрыва ядра на трёхпроцентной мощности корабль разлетится в щепки, но никто не пострадает.

— Я тебе не верю, — сказала она, но его уже понесло. Он расхаживал по столовой, широко расставив руки, словно выступал перед невидимой толпой.

— Я не планировал взрывать твой корабль. Ты меня вынудила. В происходящем с Холденом виновата ты, а не я. Тебе пора понять, что когда ты поступаешь по-своему, то делаешь только хуже. Ты не знаешь, что правильно, Наоми. Не знаешь, потому что я не говорил тебе.

Она сделала глоток чая и пожала плечами.
— Так скажи мне.

Марко ухмыльнулся.
— Ты заметила, что мы на несколько минут сократили тягу? Странно так делать в разгар погони, не находишь?

Если честно, она не заметила. Лёжа на койке и баюкая ушибы, на изменения в гравитации корабля она внимания не обращала.

— Стыковка, — сказал он, вытащил свой ручной терминал и что-то нажал. Динамики на экранах защёлкали и зашипели. Изображения не было, но раздался голос.

Её голос.

"Это Наоми Нагата с «Росинанта». Если вы получили это сообщение, пожалуйста, распространите его. Скажите Джеймсу Холдену, у меня всё плохо. Передатчик не работает на приём. Система навигации не под контролем. Пожалуйста, ретранслируйте".

Марко нажал что-то ещё, и экраны ожили. Картинка с внешних камер, вероятно, связанных с точечной обороной. "Чецемока" шла примерно в ста метрах от них, стыковочный рукав прирос к её шлюзу, как пуповина. Этот корабль, если как следует копнуть, выведет на неё. Платежи проходили с её счетов.

— Поставь его на пересекающийся курс, плюс-минус, — сказал Марко голосом столь усталым и скорбным, что она могла сказать с уверенностью: он скрывает ликование, — и настрой ловушки дать сбой, когда датчики сближения засекут корабль. Не обязательно было до этого доводить, но теперь будет именно так.

В горле поднялся комок отчаяния, но она проглотила его. Марко этого и добивался, поэтому она будет делать и чувствовать что угодно, лишь бы не это. Она вгляделась в экран. Корабль напоминал консервную коробку, стенки которой держались на припое и эпоксидке.

— Ты украл его у собственного сына, — сказала она. Марко нахмурился. Наоми кивнула на экран. — "Чецемоку". Я сказала Филипу, что он может забрать его, когда мы прилетим сюда. Это корабль Филипа. А ты крадёшь его.

— Потребности войны, — сказал Марко.

— Дерьмовое воспитание.

Его челюсть подалась вперёд, а руки сжались в кулаки. На мгновение она подумала, что он успокоится. Она увидела, кем он пытался казаться и каким был на самом деле. Но он вовремя опомнился, и теперь она не знала, радоваться или расстраиваться.

— Если бы ты осталась, где должна, Джеймс Холден жил бы. Но ты первая начала. Ты ушла туда, где тебе не место. Из-за тебя он умрёт.

Наоми встала и потёрла глаз тыльной стороной ладони. Её фальшивый голос всё ещё доносился из динамиков: "Скажите Джеймсу Холдену, у меня всё плохо..."

— Что-нибудь ещё?

— Ты делаешь вид, что тебе по барабану, — сказал Марко. — Но это не так.

— Это твоё мнение, — пожала она плечами. — Я немного ударилась, поэтому болит голова. Ну или ещё от чего. Я схожу в медотсек, подлечусь, ладно?

— Ты можешь притворяться...

— Можно я буду притворяться в медотсеке? Или тебе нужно меня впечатлить?
Это было уже слишком. Она много чего ещё хотела сказать, но сдержалась. "Ты — эгоист и садист, и я не могу поверить, что когда-то любила тебя. И если Джим погибнет, клянусь, я найду способ угробить твой корабль и мы все направимся в ад вслед за ним". Но слишком увлекшись, можно было угодить в ловушку, поэтому она промолчала. Она позволила тишине прервать ритм перфоманса Марко и увидела, как его плечи опустились, когда он сдался и отступил от плана беседы.

— Мирал! — крикнул он, и они услышали звуки приближения одного из членов команды. Он снова обратился к ней: — Ты злоупотребляла данной тебе свободой. Больше на неё не рассчитывай.

— Слишком опасно оставлять на свободе? — спросила она, потом лизнула кончик пальца и поставила галочку на воображаемой доске. — Тогда очко в мою пользу.

В медотсеке незнакомая женщина обследовала Наоми, чтобы убедиться в отсутствии кровоизлияния в мозгу и что не один из ушибов не приведёт к смерти мышц, заполнению тела калием и остановке сердца. Мирал облокотился на шкаф и сыпал непристойностями: сука, путана, манда — балансируя между сосредоточенностью и яростью. Проводя все эти дни инвентаризацию, Наоми знала всё в кабинете. Первый ящик: марля и повязки. Второй: одноразовые шприцы для забора крови. Третий: запасные медицинские принадлежности вроде декомпрессионных наборов, уколов с адреналином и дефибриляционной ленты. Поэтому Наоми смотрела на Мирала, пока он читал свою литанию. Он отвёл взгляд, а потом пристально посмотрел на неё и стал выговаривать каждое слово ещё более чётко.

Медик заставила её сесть, подушка медицинского стола потрескивала под её меняющимся весом. В рот Наоми впрыснули анальгетик, по вкусу напоминавший смесь вишни и плесени.

— Тебе нужно пару дней покоя, — сказала медик.

— Сделаю всё возможное, — согласилась Наоми, спрыгивая с кровати. И тут же сильно лягнула Мирала в пах, посылая его в шкаф и ломая себе два пальца. Она проигнорировала боль в ноге и набросилась на него, колотя мужчину по голове и шее и кубарем катаясь вместе с ним. Двери шкафа распахнулись, и карты диагностики и подкожные инъекции разлетелись по всему полу. Локоть Мирала взмыл вверх, лишь слегка задев её челюсть, но этого было достаточно, чтобы у неё зазвенело в ушах.

Она свалилась набок и распласталась на палубе. Декомпрессионные наборы размером с большой палец вдавились ей в лицо, и Мирал, вывернувшись, придавил её коленями в спину. Медик закричала. Наоми пыталась повернуться, пыталась уклониться от ударов, но не смогла. Боль расползалась между лопатками. И вдруг, как-будто время перескочило, и её перестало вдавливать в пол.
Она повернулась набок. Карал крепко держал Мирала. Тот сопротивлялся и проклинал, но глаза старого астера оставались пустыми и бесстрастными.

— Ты давай злись на себя, что она тебя уделала, когда ты ушами хлопал, — сказал Карал. — Марко её ни в жизнь не бил, так что ты-то уж точно ни хера так делать не будешь, сабе, ушлёпок?

— Са-са, — ответил Мирал, и Карал его отпустил. Медик стояла в углу и являла собой воплощение безмолвного гнева. Мирал потёр шею и взглянул на Наоми, которая всё ещё лежала на палубе. Карал подошёл и посмотрел на неё сверху вниз.

— Ты нормально, Костяшка?

Она кивнула, и когда Карал подал ей руку, схватилась за неё и позволила себя поднять. Когда она направилась к двери, Мирал пошёл было следом. Карал положил мужчине руку на грудь.
— Я сам справлюсь.

Наоми шла по кораблю, опустив голову, волосы прикрывали лицо подобно вуали. Устойчивое ускорение причиняло ей боль в коленях и спине даже больше, чем ранения. Всю дорогу она замечала враждебные лица, что поворачивались к ней. Она чувствовала исходящую от людей ненависть, как жар от огня. Когда она проходила через столовую, "Чецемока" всё ещё была на экране, и стыковочная пуповина связывала корабли. Они должны были уменьшить тягу, чтобы рассоединиться, иначе тот корабль окажется сзади и будет болтаться, как парализованное щупальце. Когда это случится, она поймёт, что опоздала. Но пока этого ещё не произошло.

Карал зашёл в каюту вслед за ней и закрыл дверь. Для двух человек в крошечном пространстве было тесно и неудобно. Она уселась на амортизатор, скрестила руки и поджала под себя ноги, а затем вопросительно посмотрела на него. Карал покачал головой.

— Ты давай прекращай это, Костяшка, — сказал он неожиданно мягким голосом. — Теперь мы тут держим масть. И что, получается, мы делаем? Историю, так? Изменилось всё, и в этот раз в нашу пользу. Я знаю, у вас с ним не всё гладко, но ты должна слушать его, так-то.

Наоми отвернулась. Она хотела, чтобы он ушёл, но Карал остался. Он опустился, прислонился спиной к стене и поджал колени к широкой груди.

— Я было слышал план, где ты идешь с нами. Притащить тебя сюда? Я-то был против. Говорю, плохая это идея. Чего вскрывать шрам? А Марко говорит, оно того стоит. Говорит, ты будешь в опасности, когда всё начнётся, а Филип, он-то заслужил увидеть мать, так? Ну а Марко, он и есть Марко, так что так.

Карал потёр макушку ладонью. Получился мягкий шуршащий звук, почти неуловимый ухом. Наоми почувствовала непонятное желание дотронуться до него, как-то успокоить, но она не стала этого делать. Когда он опять заговорил, его голос звучал устало.

— Мы маленькие люди в большое время, так? Время для Мясников и Марко — для мужиков, для всякого такого из книг по истории. Грёбаные другие миры. Кому они нужны? Просто отпусти это всё, ага? Может, твой Холден не попадётся в ловушку. Может, кто другой будет мимо проходить ещё до того, как он тут появится. Может, ты решишь стать маленьким человеком и просто переживёшь это. Это что, так плохо? Делать то, что нужно, чтобы выжить?

Она пожала плечами. Какое-то время единственным звуком было пощёлкивание переработчика воздуха. Карал, хрюкнув, поднялся. Он выглядел старше, чем она думала. "Это больше, чем просто годы", — подумала она. На мгновение она снова была молода, снова на Церере, а Филип плакал в своей кроватке, пока она смотрела новости об "Августине Гамарре". Ей впервые пришло в голову, что все на этом корабле наблюдали, как Земля умирает в реальном времени так, как она видела в новостной ленте свет "Гамарры", как светлячка вспыхивающего и исчезающего целую дюжину раз, пока репортёр вещал о случившемся. Она хотела что-то сказать, но не смогла, поэтому просто смотрела, как Карал открыл дверь и закрыл её за собой. Замок защёлкнулся. Она промокнула глаза и, удостоверившись, что Карал не планирует возвращаться, выплюнула в руку набор для декомпрессии.

Мокрый от слюны, размером с большой палец, он был из тех вещей, которые обязательно держит при себе любой оператор меха. Маленькая ампула насыщенной кислородом искусственной крови и тревожная кнопка, которая отправляла кораблю запрос на выполнение цикла шлюза по медицинской необходимости. Военные корабли вроде "Пеллы" или "Роси" игнорировали такие запросы из соображений безопасности. "Кентербери" и прочие коммерческие суда обычно принимали их, поскольку на них ходили гражданские, которые порой представляли сами для себя опасность большую, чем пираты или абордажные команды. Она не знала, как отреагирует "Чецемока", и был лишь один способ выяснить. Всё, что ей теперь было нужно, — это скафандр и чёткое представление о том, когда корабли снизят тягу.

Затем надо будет взять под контроль корабль, возможно, взорвать реактор ​​и убраться от Марко к чёртовой матери. Снова. Она почувствовала сожаление при мысли о Филипе, и о Цине с Каралом, и о всех остальных, кого знала когда-то и о ком заботилась и даже любила. Это был лишь отголосок боли, и она могла его игнорировать.

"Не сломал, когда я была девчонкой, — сказала она маленькому чёрному набору. — Не знаю, с чего он взял, что может сломать меня сейчас".

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69607/369671

Переводчики: p_zombie, starfish1, M0nt, Soran

Lada_Dragon, Apofys, ser3141