Готовый перевод James S. A. Corey - Nemesis Games (The Expanse 5) / Джеймс Кори - Игры Немезиды (Экспансия 5): Глава 37: Алекс

Они неслись в пустоте, и враги гнались за ними. Четыре марсианских военных корабля держали двигатель Алекса на мушке, следуя за ним к Солнцу. Ещё двое остались сзади продолжать атаку на основные силы. Алекс надеялся, что это позволит капитану Чоудхари выстоять. Но отсюда он ничем не мог помочь, оставалось лишь наблюдать и надеяться.

Первые несколько часов было тяжело нестись на всех парах и уклоняться. Как только он увеличил расстояние между "Бритвой" и нападавшими, характер преследования изменился. Речь больше не шла о том, чтобы поймать или быть пойманным. Алекс оторвался, и у них всё ещё оставалось семьдесят две ракеты, облаком следовавших за ними на пути к Луне. И скоро должно подоспеть подкрепление. Если обойдётся без происшествий, он будет в безопасности меньше чем через два дня.

Теперь забота врагов была в том, чтобы осложнить им жизнь.

— К тебе приближаются несколько дуг ОТО, — сказала Бобби.

— Как мило, — сказал Алекс. — Я уклоняюсь от попадания. Ты хочешь сообщить это ракетам?

— Уже сделано.

Предназначением вольфрамовых болванок, которыми стреляли орудия точечной обороны, было сбивать ракеты на близких расстояниях. На дистанции, которую они сейчас держали, они означали что-то среднее между приглашением команде "Бритвы" совершить грубую ошибку по глупости и поднятым вверх средним пальцем. Алекс отслеживал направление огня и был готов к тому, что маневровые двигатели бросят их вниз и влево, чтобы избежать плавно изгибающихся дуг вражеского огня, а потом вверх и вправо, чтобы вернуться на верный курс. Облако ракет вокруг корабля расступилось, чтобы пропустить болванки сквозь толпу их выхлопных конусов и боеголовок.

— Какие-то вражеские ракеты преследуют? — спросил он

Мгновение спустя Бобби ответила:
— Нет.

— Приглядывай. Наши друзья места себе не находят.

— Бывает, когда проигрываешь, — сказала Бобби. Даже не поворачиваясь, Алекс услышал улыбку в её голосе.

Из каюты за их спинами донесся голос Смита, переходящий в стаккато судорожных вздохов. Даже относительно скромное одно g их полета было втрое больше, чем то, к чему привык этот человек. Он часами сидел на передатчике направленной передачи. Иногда Алекс улавливал голос Крисьен Авсаралы в записи, а бывало, тёплый протяжный мужской. Кто-то с Марса, судя по всему.

"Бритва" когда-то была игрушкой, и хоть её экраны и устарели десятилетия назад, кое-какими примочками они всё ещё могли похвастаться. Он настроил экраны на стенах на трансляцию с наружных камер, и вокруг них широко распахнулся звёздный пейзаж. Солнце было больше и ярче, чем оно могло бы быть на Земле, но ограниченная цветопередача экранов делала его ослепительно белым. Изгибы Млечного Пути сияли над всей плоскостью эклиптики, и расстояние смягчало свет миллиардов звезд. Они летели в окружении из ракет, как в облаке из светлячков, а за ними, как семь Венер в земных сумерках, светились шлейфы приводов преследователей, тех, что желали им смерти.

А также Наоми.

Бобби вздохнула:
— Знаешь, тысяча этих звезд теперь наша. Это сколько там? Три десятитысячных процента нашей галактики? Это то, за что мы сражаемся.

— Ты так думаешь?

— А ты нет?

— Не-а, — сказал Алекс. — Я полагаю наша борьба, это кто добудет больше мяса на охоте и первый добежит к воде, право на спаривание, или кто в каких богов верит. У кого больше всего денег. Обычные проблемы приматов.

— Дети, — сказала Бобби.

— Дети?

— Да. Все хотят, чтобы у их детей был шанс получше, чем у них. Или чем у всех остальных детей.

— Да, наверное, — сказал Алекс. Он снова переключил свой персональный экран на тактический и загрузил последние данные о "Пелле". Рядом по-прежнему болтался странный, дёшево выглядевший гражданский корабль, привязанный к нему. Алекс не мог понять, загружаются они или разгружаются. Это было единственное судно в маленькой эскадре, которое явно не было спроектировано военными. Наоми также не выходила на связь, и было непонятно, хорошо ли это или нет, но он не мог удержаться от проверки каждые пять минут, как будто у него чесались руки.

— Ты когда-нибудь волновался о своем ребёнке? — спросила Бобби.

— У меня их нет, — сказал Алекс.

— Нет?! Я думала, успел завести.

— Не-а, — сказал Алекс. — Никогда не был в ситуации, чтобы хоть раз... ну ты поняла. Хотя, наверное, был, но что-то не сложилось. Ну а ты что?

— Никогда не было желания, — сказала Бобби. — Моей семейки было более чем достаточно.

— Да. Семья.

Бобби некоторое время помолчала, а затем сказала:
— Ты думаешь о ней.

— Ты про Наоми?

— Ага.

Алекс повернулся в лежаке. Броня Бобби достигала обеих стен. Сервомоторы заперты в местах, чтобы закрепить её. Она выглядела распятой. Рана в палубе, откуда она вытащила лежак, казалась ему такого размера, как-будто она прорвалась через дно корабля. Выражение её лица было симпатичным, но в то же время жёстким.

— Естественно, я думаю о ней, — сказал Алекс. — Она же здесь, рядом. И скорее всего, в беде. И я без понятия, как, чёрт возьми, она оказалась в первых рядах. Осталось совсем недолго, пока не прискачет кавалерия, чтобы спасти нас и тогда я не знаю, как поступить. Помогать атаковать "Пеллу", или же встать на её защиту.

— Это тяжело, — согласилась Бобби. — Однако у нас есть своя миссия: доставить Смита на Луну. Мы должны быть на стрёме.

— Я знаю, но всё равно не могу об этом не думать. Продолжаю разрабатывать схемы, где мы используем оставшиеся ракеты, чтобы заставить их передать её нам.

— Среди них есть что-то хоть отдалённо выполнимое?

— Ни единой, — ответил Алекс.

— Нет ничего хуже, чем во имя долга оставить одного из своих в опасности.

— Это точно. — Алекс посмотрел на показания "Пеллы". — А знаешь, может...

— По местам стоять, матрос. И выше голову. У нас опять ОТО проснулись.

Алекс уже увидел их и начал закладывать исправления курса.
— Оптимистичные мелкие говнюки. И откуда они взялись такие.

— Может, они надеются, что ты прозеваешь.

Шлюпка была перегружена, и это было неудобно и непривычно. Путешествие от места пилота до гальюна означало для обоих, Алекса и премьер-министра Марса, что надо протиснуться мимо силовой брони Бобби. А Бобби приходилось выгонять Смита в свободное место, оставшееся от её амортизатора, пока она использовала крошечную каюту, чтобы выйти из брони или войти обратно. Никому даже в голову не приходило предложить спать в каюте посменно.

Смит казался человеком вежливым и вдумчивым. При взгляде на него в голову прходило слово "безобидный". Алекс перестал слушать марсианских политиков после медленной зоны, поэтому у него не было какого-либо предвзятого мнения о человеке или его взглядах. Когда они разговаривали, обычно это были мелочи: поп-культура Марса, на которой они оба выросли, благодарность Смита за усилия, которые он и Бобби приложили к его спасению, или вопросы о том, что из себя представляет Илос. Алексу казалось, что Смит испытывает по отношению к нему своего рода благоговение. Эта мысль была для него довольно дикой.

Тем не менее, когда Смит высунул голову из кабины, чтобы сказать Бобби, что лично для неё было сообщение от Авасаралы, он напоминал секретаршу, которой очень неловко прерывать своего босса. Алекс почувствовал странный порыв успокоить его, что всё в порядке, но не знал, как это сказать, чтобы не оказаться в ещё более неудобном положении.

Бобби поблагодарила его и на какое-то время замолчала. Алекс не сводил глаз с врага и Солнца, а также с данных кораблей приближающегося эскорта ООН, которые всё ещё были скрыты короной Солнца.

— Алекс? — Голос Бобби казался расстроенным.

— Да.

— Я не могу заставить эту потоковую передачу включиться в моём костюме. Можешь показать его мне на экране? Я бы запустила сама, но...

Он переключил систему связи, открыл панель на настенном экране и отправил на него сообщение. Появилась Крисьен Авасарала. Она выглядела старше, чем Алекс её помнил. Под глазами были тёмные круги, а кожа стала серой. Сари только подчеркивало её бледность. Однако, когда она заговорила, голос был таким же уверенным, как и всегда.

"Бобби, мне нужны данные о пропавших марсианских кораблях. Знаю, ты сейчас скажешь, что всё мне уже дала, и, конечно же я верю и доверяю всему твоему бла-бла-блядь-бла. Но мне это правда нужно. Немедленно. У меня есть подтверждение о двух десятках марсианских военных кораблей, которые гонят к Кольцу. Всё от «Баркита» до пары барж снабжения. Это похоже на маленький хренов флот. Смит говорит, что он изучает это, что может означать что угодно: от «он точно знает, что происходит и не хочет говорить мне» и до «Марс находится в центре переворота, и он не хочет мне рассказывать об этом». Так или иначе, он скрытен, как крысиный говнюк".

— Извините за это, — сказала Бобби через плечо.

— Ничего, она уже говорила это мне в лицо, — ответил Смит.

— Хотите, чтобы я выключил? — спросил Алекс, но Авасарала уже продолжала:

"Случаем, эти корабли не проданы на сторону тем, кто за вами гонится? Мне нужно знать. Если же это все корабли МВКФ с настоящими экипажами марсианских военных сил, это сильно меняет дело. И поскольку они не отвечают, я застряла, пытаясь что-то вынюхать. Если ты что-то скрываешь от меня — что-то личное, чем тебе неприятно поделиться со мной, — я абсолютно понимаю. Твой патриотизм и лояльность Марсу были гвоздём в моей грёбаной заднице с того дня, как мы познакомились, но я это уважаю. Это твой плюс как солдата и как человека, но, мать твою, настало время всё это отбросить.

И вот ещё что, Нейтан, если ты это слушаешь, а что-то мне подсказывает, что таки да, — я твой лучший и единственный друг. Разреши ей поделиться с тобой всем, что она накопала, или богом клянусь, я тебя заставлю обслуживать клиентов в каком-нибудь придорожном сарае. Я тут пытаюсь спасти человечество. Было бы просто фантастически прекрасно, если бы мне кто-нибудь помог".

На последней фразе голос сорвался, и на её глазах показались слезы. Алекс почувствовал, как что-то в груди напряглось и по ней разлилась печаль, на которую он умудрялся не обращать внимания до тех пор, пока она не затопила его с головой. Авсарала глубоко вздохнула, усмехнулась и перевела взгляд на что-то позади камеры. Она со злостью вытерла глаза тыльной стороной ладони. Как будто они предали её.

"Ладно. Хватит этой херни. Я тебя люблю, просто обожаю, и не могу дождаться пока ты — и все вы — не окажетесь там, где я смогу вас защитить. Береги себя. И пришли мне чёртовы данные. Прямо сейчас".

Сообщение закончилось. Бобби протяжно, судорожно вздохнула. Алекс был почти уверен: если он обернётся, то увидит, как она тоже плачет. Через дверь каюты послышался голос Смита.

— Я рассказал ей всё, что знаю об этом, — сказал Смит. — Корабли пропавшими без вести не числятся. Все члены команд на них имеют гражданство Марса. Но та же история и с кораблями фальшивого эскорта. До тех пор, пока я не проведу полную ревизию личного состава вооруженных сил и баз данных снабжения, я не знаю, что искать.

Алекс кашлянул, прочищая горло, прежде чем заговорить.
— Иногда Авсарала не самый доверчивый человек, Нейт. Не только в отношении вас.

— Она основательно подходит к делу, — сказал Смит, — и у неё жёсткая позиция. Сержант Драпер!

Последовала долгая пауза. Когда Алекс обернулся, лицо Бобби не выражало ничего. Её губы были сжаты в одну линию.
— По моей собственной инициативе и без указания от Авсаралы я... Когда я обнаружила все эти пропажи, я проверила, кто именно из командного состава отвечает за пропавшие материальные ценности. И не увидела здесь никакой закономерности, но кто-то другой, возможно, смог бы. Если бы знал, на что обратить внимание.

Алекс закрыл панель, на которой застыла Авсарала. Воздух казался хрупким. Смит коротко вздохнул, горлом издав тихий, неопределенный звук.
— Прошу вас проследить, чтобы я тоже получил копию, сержант Драпер.

Он закрыл за собой дверь каюты. Алекс выпрямился в амортизаторе.
— Знаешь, — сказал он, — у тебя действительно странное отношение к измене. С одной стороны, я считаю, что ты самая патриотическая личность из всех, кого я встречал, но с другой…

— Знаю, меня это тоже сбивает с толку. Уже довольно давно.

— Твоя верность обществу и твоя верность этой женщине когда-нибудь столкнутся, и это будет плохой день.

— Этого не произойдёт, — сказала Бобби. — Она этого не допустит.

— Нет?

— Тогда она проиграет, — сказала Бобби, — а она ненавидит проигрывать.

--//--

Сообщение с "Пеллы" пришло тремя часами позже. С первого мгновения стало ясно, что это пресс-релиз. Ответ на вопрос, который задавал себе каждый: кто всё это сделал и зачем? Человек сидел за столом, два плаката с изображением разорванного кольца АВП висели на стене за ним. Он был одет в новую, с иголочки, незнакомую униформу, его глаза смотрели душевно и мягко, чуть ли не извиняясь, а интонации голоса были глубоки и насыщенны, как звуки виолончели.

"Моё имя — Марко Инарос, командующий Флотом Освобождения, — сказал он. — Мы являемся законными представителями вооруженных сил внешних планет, и теперь мы в состоянии объяснить угнетателям как на Земле, так и на Марсе, а также либерально настроенной части населения Пояса условия, на которых основана эта новая глава человеческой воли, достоинства и свободы. Мы признаем право Земли и Марса на существование, но их суверенитет ограничивается пределами их атмосфер. Вакуум принадлежит нам. Все перемещения между планетами Солнечной системы — это право и привилегия АВП, которые будут обеспечиваться силами Флота Освобождения. Все пошлины и тарифы, введённые Землей и Марсом, являются незаконными, и силы иметь не будут. Будет произведена оценка компенсации за ущерб, нанесенный внутренними планетами свободным гражданам системы, и отказ от её выплаты в интересах всего человечества будет считаться преступным деянием".

Голос мужчины задрожал, и, казалось, совсем не потому, что он просто хотел подпустить в свою речь страдания и мелодичности. Он наклонился вперёд к камере, и это был жест одновременно и интимности, и силы.

"Открытие врат чужих привело нас на перекресток истории человечества. Мы уже видели, как легко можно привнести наше наследие, состоящее из эксплуатации, несправедливости, предрассудков и угнетения, в эти новые миры. Но есть и альтернатива. Флот Освобождения, общество и культура Пояса являются представителями этого нового пути. Мы всё начнём заново и возродим общество без коррупции, алчности и ненависти, которые внутренние планеты никак не могут преодолеть. Мы возьмём то, что наше по праву, да, но кроме этого мы приведём Пояс к новой, лучшей форме. К более человеческой форме.

На данный момент врата в иные миры закрыты. Колониальные корабли внутренних планет перенаправлены к существующим станциям в нашей системе, и товары из их трюмов послужили делу становления тех сильных внешних планет, которые мы всегда заслуживали. Отныне мы не будем признавать и не допустим ига внутренних планет нигде в системе. Луны Сатурна и Юпитера наши по праву. Станции Паллада и Церера, каждый пузырь воздуха в Поясе, даже с одним человеком внутри, все они являются неотъемлемой и законной собственностью их обитателей. Мы отдадим наши жизни, чтобы защитить этих людей, граждан великого человечества, от исторически сложившихся и укоренившихся экономических преступлений и насилия, которое эти люди терпели под прицелами орудий Земли и Марса.

Я Марко Инарос. Я командующий Флотом Освобождения. И я призываю всех свободных мужчин и женщин Пояса наконец восстать в радости и яростной решимости. Флот Освобождения клянётся обеспечить вашу безопасность под нашей защитой. Этот день наш. Будущее человечества за нами. С этого дня и навсегда мы свободны".

Марко Инарос на экране поднял руку в жесте приветствия астеров, добавив в движения военной чёткости и точности. Его лицо было как икона решимости, силы и мужественной красоты.

"Мы — ваша рука, — сказал он, — и мы будем уничтожать ваших врагов, где бы они ни были. Мы — Флот Освобождения. Граждане пояса и нового человечества, мы — ваши".

Нарастающий аккорд взлетел и ворвался в середину традиционной протестной песни астеров, трансформируясь во что-то боевое и воодушевляющее. Новый гимн выдуманной нации. Картинка исчезла, оставив только разорванный круг, потом побелела. Команда "Бритвы" хранила молчание.

— Ну, — сказала Бобби. — Он симпатичный. И он действительно харизматичен. Но эта речь... обалдеть.

— Возможно, в его голове это звучит хорошо, — сказал Алекс, — но на самом деле, когда в качестве вступления ты убиваешь пару миллиардов человек, тогда всё, что ты говоришь, начинает звучать чуть жутковато и с лёгким оттенком мании величия, не находите?

Голос Смита был спокоен, но в нём промелькнул страх.
— Он говорил не с нами, — он стоял в двери каюты и держался за раму. Его дружелюбная улыбка никуда не делась, изменилось её значение. — Это всё предназначалось астерам. И то, что они слышат в его словах, что они видят в нём, непохоже на то, что видим и слышим мы. С их точки зрения он только что объявил победу.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69607/369673

Переводчики: starfish1, M0nt, p_zombie, ser3141