Готовый перевод James S. A. Corey - Nemesis Games (The Expanse 5) / Джеймс Кори - Игры Немезиды (Экспансия 5): Глава 38: Амос

Пепел осел, и теперь всё на несколько миллиметров было покрыто серым. И воняло. Они дважды съезжали с дороги, чтобы пропустить конвой, и ещё раз, когда мимо проскрежетал старый электрический грузовик с шестью или семью пассажирами. Когда становилось слишком темно, они прятали велосипеды в кустах или переулках и ложились спать. Аварийные пайки убитого парня по вкусу напоминали дерьмо, но хотя бы не были ядовитыми.

Спустя четыре дня они заметили у придорожных растений признаки гибели: зеленые листья почернели и клонились к земле. Птицы же наоборот сходили с ума, наполняя воздух щебетом, трелями и песнями. Вероятно, воробьи воспевали происходившее дерьмо, от которого мы все скоро умрём, но звучало красиво. Амос старался держаться подальше от больших городов, но в этой части света осталось мало нетронутых человеком мест.

Когда они проходили Харрисонбург, за ними увязалась дюжина собак, и примерно десять километров они стаей бежали сзади и собирались с духом, чтобы напасть. Он пропустил Персика вперёд по направлению движения, но ситуация так и не стала достаточно серьезной, чтобы пришлось тратить пули. Когда они начали приближаться к Балтимору, способов держаться подальше от людей не осталось.

Они были ещё на расстоянии около дня пути от аркологии, когда запахло солёной водой и гнилью и они столкнулись с другой командой. Они ехали по коммерческой улице, цепи велосипедов издавали мягкое шуршание, когда он заметил других в мраке, что направлялись им навстречу. Амос замедлил ход, но не остановился. Персик поступила так же. По мазкам света на востоке он догадался, что было около десяти утра, но в темноте всё ещё было трудно разглядеть, сколько их было. Четверо точно было. Возможно, кто-то отстал. Сложно сказать.

Они, как и всё остальное, были измазаны пеплом. Если у них и было оружие, Амос его не видел. Может, только пистолеты. Если бы он захотел стрелять, то они находились на расстоянии выстрела. Они шли пешком, так что, если придётся, можно их просто обогнать. Дело в том, что Персика окружающие не считали угрозой и не принимали её всерьёз. Это недопонимание сгубило многих.

Другая группа замедлилась, но не остановилась. Осторожно, но с интересом. Амос встал на педалях.

— Персик, отстань немного.

— Убьёшь их?

— Нет. Сперва попробуем быть дружелюбными.

Она замедлила велосипед и чуть отстала. Те, что были напротив, сделали свои расчёты и поступили иначе. Все четверо вышли к Амосу, кивая в неуверенном приветствии. Никаких проблем, кроме тех, что уже есть. Амос приветливо улыбнулся, и ему пришло в голову, что именно так улыбаться он научился в подобных ситуациях.

— Здарова, — сказал он.

— Здарова.
Один из четверых подошёл ближе. Он был старше и двигался с грациозно смещённым вниз центром тяжести. Может, ветеран, а может просто бывший боксёр. Амос улыбнулся парню, а затем и остальным. Он почувствовал напряжённость в плечах и задней части шеи и сделал вдох, заставляя себя расслабиться.
— Из Балтимора идёте?

— Из Монктона, — ответил боец.

— Да? Башни или квартиры?

Боец улыбнулся.
— Башня Зет, — ответил он.

— Задислав, — сказал Амос. — Когда-то у меня там жил друг. Давным-давно. Как там сейчас?

— Десять тысяч человек в коробке без еды и воды.

— Да, не очень.

— Электропитание сдохло к чертям. А в Балтиморе ещё хуже. Без обид, но я бы сказал, что вы идете не в ту сторону. — Боец облизнул губы. — Хорошие велосипеды.

— Да, со своей работой справляются, — согласился Амос. — Только южнее ещё хуже. Мы уходим от места удара.

— Мы всё равно пойдём на юг. Там хоть теплее. Мы направляемся в комплекс "Баха".

— У меня там живёт кузина, — сказала девушка из компании.

Амос даже присвистнул.
— Ни хрена вы куда собрались!

— Пойдём туда или замёрзнем здесь, — сказал боец. — Тебе и твоей подруге лучше отправиться с нами.

— Благодарю за приглашение, но нам нужно встретиться кое с кем в Балтиморе.

— Уверен?

— Это скорее гипотеза, но на данный момент план такой.

Взгляд бойца снова скользнул на велосипед, а затем на лицо Амоса. Человек старательно избегал смотреть на винтовку, висевшую у Амоса на спине. Он ждал, к какому решению те придут. Другой мужчина кивнул.

— Ладно, удачи вам. Нам всем она пригодится.

— Это точно, — сказал Амос. — Когда доберётесь в "Баху", передавайте от меня привет.

— Хорошо.

Боец и остальные пошли дальше. Амос ослабил ремень, что держал винтовку, но оружие всё-таки не снял. Четыре путника спустились по пепельно-серой дороге. Персик подъехала, проезжая мимо них. Последний в группе повернулся, провожая её взглядом, но никто даже не дёрнулся.

— Всё нормально? — спросила она.

— Конечно, — сказал Амос. Тени другой компании исчезли во мраке.

— Отговорил их от глупостей?

— Я? Не-а. По большей части они справились сами. Лучшая защита, что у нас сейчас есть — это то, что все пока по привычке не убивают друг друга, и не забирают себе их чертовы манатки. Очень скоро люди начнут рассуждать просто: если есть кто-то, кого они не знают, он запросто вскроет им глотки. Если ему повезёт.

Она посмотрела на него. Лицо было спокойным, глаза — умными и жёсткими.
— Похоже, ты не очень-то расстроен подобной перспективой.

— Она меня устраивает.

--//--

С каждым пройденным километром они приближались к морю, и вонь гнили и соли становилась всё хуже. Они прошли высшую точку воды — место, где остановилась приливная волна. Линия из мусора была такой заметной и отчетливой, что казалась сделанной кем-то специально. Невысокая стена, построенная из обломков и скреплённая грязью. Когда они прошли её, просто пепел превратился в густую смесь пепла с грязью, а дороги здесь были покрыты обломками древесины и строительного пластика, испорченной одеждой, покрытой илом мебелью и почерневшими растениями, убитыми тьмой, пеплом и солёной водой. А ещё мертвыми телами людей и животных, которые никто не собирался убирать. Велосипеды зарывались в жижу, покрывавшую грязную дорогу, и они нажимали всё сильнее, давя на педали всем весом, чтобы заставлять колеса крутиться.

Когда до аркологии оставалось около двадцати километров, Амос влетел в яму, полную воды и присыпанную слоем пепла. Передний обод велосипеда согнулся. Он оставил его прямо там, где упал, и Персик бросила свой рядом.

Он узнавал эти голоса вокруг. Каждый шаг на их пути за ними кто-то следил. Но раз уж у них были винтовки, а больше, казалось, не было ничего, никто не пытался их остановить. Все первые этажи окружающих зданий были выпотрошены, стены проломлены безжалостной водой, и содержимое складов, квартир и офисов было вывалено на улицы. Кое-где вторые этажи были так же плохи, местами они сохранились лучше. Выше них город казался нетронутым. Амос не мог избавиться от впечатления, что это место похоже на парня, который выглядит здоровым, и у которого ниже колен переломаны кости и гангрена.

— Что смешного? — спросила Персик.

— Ничего, — сказал Амос. — Это я о своём.

Здание аркологии почти не изменилось. Оно маячило среди развалин и обломков так же, как когда-то возвышалось над оживлёнными улицами. Питавший огромное здание реактор по-прежнему работал, раз в половине окон горел свет. Если закрыть рукой нижние этажи, Амосу мог бы почти поверить, что пепел — это снег, и всё это — не более, чем худшее Рождество в истории.

Они потащились на нижний уровень. Ледяная грязь приклеила его штаны к коже выше колен. Застеклённые будки и указатели на асфальте давали понять, что раньше здесь постоянно был кто-то при входе, но теперь на страже никто не стоял. По крайней мере, они никого не увидели.

— А если твоего друга здесь нет? — спросила Персик, когда Амос нажал кнопку вызова лифта.

— Придумаем что-нибудь другое.

— Есть идеи?

— Пока нет.

Он был более чем сильно удивлен, когда двери лифта открылись. Наводнение могло разрушить механизм. Конечно, лифт может застрять на полпути, и они могут умереть в нём. Когда он выбрал клубный уровень, экран ожил. Женщина с широким лицом и шрамом на верхней губе ухмыльнулась ему.

— Какого чёрта тебе надо?

— Я Амос. Друг Эриха.

— Мы не подаём милостыню, чёрт возьми.

— А мне это и не надо, — сказал Амос. — Хочу обсудить работёнку.

— И не нанимаем.

Амос улыбнулся.
— Слышь, громила, ты здесь новенькая? У меня есть работёнка. Я пришёл узнать, заинтересует ли она Эриха. Сейчас ты скажешь ему, что в лифте какой-то псих, который хочет с ним поговорить. И когда он спросит, кто это, ты ответишь, что парень назвался Амосом. И тогда Эрих, стараясь не показывать своего удивления, велит меня впустить и...

— Ради бога! — голос Эриха звучал издалека, но всё равно был узнаваем. — Впусти его, или он будет трещать весь день.

Громила нахмурилась, и экран переключился на голубое системное меню аркологии. Но кабина начала подниматься.

— Хорошие новости, он здесь, — сказал Амос.

Офис Эриха выглядел так же, как и в последний раз, когда Амос был тут. Тот же экран на стене показывал тот же океанский пейзаж, ребристый мяч вместо стула, стол, заставленный деками и мониторами. Даже Эрих, казалось, не изменился. Даже, возможно, приоделся получше. И это обстоятельство меняло всё. Экран показывал океан в сером и белом цветах, а одежда Эриха выглядела, как костюм для сцены.

Громила и ещё четверо вооруженных до зубов бандитов с повадками тренированных профи, которые сопровождали его от лифта, вышли и закрыли за собой дверь. Эрих подождал, пока они не выйдут, прежде чем заговорить, и маленький кулак его искалеченной руки сжимался и разжимался, как происходило всегда, когда он нервничал.

— Надо же, Амос. Выглядишь живее, чем я ожидал.

— Ты тоже не особенно мертв.

— Если я правильно помню, во время последней встречи мы договорились, что ты никогда не вернёшься в мой город. Или откроется сезон охоты, как я это называю.

— Погодите, — встряла Персик. — Он обещал тебя убить, если вернешься?

— Нет, — сказал Амос. — Скорее подразумевалось, что меня убьет один из его прихвостней.

Персик подняла бровь.
— Да, совсем другое дело.

— Если ты здесь из-за старика, то я не интересовался, жив он или нет. Договор был о том, что он сохранит дом, и это я выполнил. А сейчас у меня своих проблем навалом.

— Никаких претензий, — сказал Амос. — Полагаю, всё так изменилось, что, возможно, старые правила не очень подходят для новой ситуации.

Эрих, хромая, подошёл к экрану на стене. Несколько чаек кружили на экране, чёрные на фоне бесцветного неба. Ещё с прошлого пребывания здесь Амос запомнил, что на переднем плане должны были стоять здания. Большинство из них всё ещё были рядом. Всё, что располагалось в направлении береговой линии, теперь стало ниже.

— Я был здесь, когда это произошло, — сказал Эрих. — Это была не просто волна. Ну, знаешь, вроде волн для сёрфинга? Это было словно весь грёбаный океан встал на дыбы и обрушился на берег. Исчезли целые кварталы, которыми я заправлял.

— Я не знал, что произошло, — сказал Амос. — Новостные репортажи и последовавший затем бардак не очень помогли.

— А где ты был?

— Вифлеем, — ответила Персик.

Эрих повернулся к ним. Его лицо не было злым, испуганным или настороженным. Хороший знак.
— Выходит, ты отправился на юг? И насколько там всё плохо?

— Другой Вифлеем, — сказал Амос. — Этот находится в административном округе Каролина.

— Там, где "Яма", — сказала Персик, подняв руку, словно ребёнок на уроке. А через секунду добавила: — была.

Эрих моргнул и прислонился к столу.
— Это куда пришёлся третий удар?

— Да, поблизости, — сказал Амос. — Потерял текилу, которую ты мне подарил, вот дерьмо.

— Тогда как ты умудрился выжить?

— Практика, — весело ответил Амос. — Вот что. У меня есть работёнка. Вернее, у Персика есть работёнка, но я в деле. Может понадобиться помощь.

— Что за работа? — спросил Эрих. Голос стал резким и чётким, когда разговор зашёл о бизнесе. Словно кто-то проснулся. Амос повернулся к Персику и кивнул. Она обняла себя руками.

— Знаешь озеро Уиннипесоки?

Эрих нахмурился и одновременно кивнул.
— Искусственное озеро?

— Ага, реконструированное, — сказала она. — На острове Гремучей Змеи есть анклав. Полностью огороженный стеной. Независимые силы безопасности. Может, пятьдесят поместий.

— Продолжай, — сказал Эрих.

— У них есть частная стартовая площадка, построенная на берегу озера. Весь смысл этого места в том, что ты можешь приземлиться с суборбитальной высоты, или спуститься с Луны либо со станции в точке Лагранжа, и оказаться при этом на расстоянии пешей прогулки от дома. У каждого есть ангар. Скорее всего, ничего с двигателем Эпштейна, но что-нибудь, на чем можно добраться до Луны, там будет. Если идти по дороге, пропускных пунктов избежать не удастся, но можно добраться по воде. Замки лодочных гаражей взломаны. Ввести правильный код, и они откроются, даже если чип безопасности не в зоне действия.

— И откуда тебе это известно? — спросил Эрих.

— Я проводила там лето. Так мы заходили и уходили, когда сбегали в трущобы.

Эрих посмотрел на Персика так, как будто не очень понимал, каким образом она оказалась в комнате. Он усмехнулся коротко и жёстко, но не в смысле "нет". Амос перевёл игру на себя:
— Идея заключается в том, что мы заходим, хватаем корабль, и валим на Луну.

Эрих уселся на шар, широко расставил ноги и немного покачался взад-вперёд, полузакрыв глаза.
— И какая сумма?

— Сумма? — переспросила Персик.

— О чём мы говорим? Когда уже пойдёт речь о деньгах?

— А их нет, — сказала Персик.

— Тогда в чём моя выгода?

— Ты свалишь отсюда, — сказал Амос. — Это место было настоящей дырой ещё до того, как кто-то опрокинул на него Атлантический океан. И здесь не станет лучше.

Маленькая иссохшая рука Эриха плотно прижалась к туловищу.
— Давай-ка мы всё проясним. Ты считаешь, что я попрусь за семьсот, может, восемьсот километров, чтобы проскользнуть сквозь какой-то частный наёмный отряд смерти и угнать корабль, и при этом весь мой выигрыш будет в том, что придётся бросить всех и всё, что у меня сейчас есть? А дальше что? Русская рулетка, в которой, когда выигрываешь, можешь оставить пулю себе? — Он говорил громко и напряжённо. Он говорил, будто хлестал кнутом. — Это мой город. Моё место здесь. Я лез из своей чертовой шкуры в Балтиморе всю жизнь, и потратил на это уйму сил. Уйму. А теперь я должен поджать хвост и бежать отсюда, потому что какой-то астерский мудила решил всем доказать, что у него крошечный член и его мамочка недостаточно любила его, когда он был малышом. Да хер там! Ты слышишь меня, Тимми? Хер там!

Амос посмотрел на свои руки и попытался придумать, что делать дальше. Первый импульс состоял в том, чтобы посмеяться над ерундой Эриха, но он был уверен, что это плохая идея. Он попытался представить, что бы сказала Наоми, но прежде чем он придумал что-нибудь подходящее, Персик подошла к Эриху, протянув руки к нему, как будто собиралась обнять.

— Я понимаю, — сказала она, и её голос задохнулся от чувства, которое Амосу не суждено было понять.

— Понимаешь? Чёрт возьми, что ты понимаешь?

— Что значит всё потерять. Как это тяжело, потому что продолжаешь думать, что всё не могло действительно исчезнуть. Что есть способ всё вернуть. Или что если будешь вести себя так, словно всё нормально, то не заметишь, что всё исчезло.

Эрих застыл. Лишь больная рука раскрылась и сжалась снова так быстро, словно он пытался щёлкнуть крошечными розовыми пальцами.
— Не знаю, о чём ты.

— Когда я сидела, там была одна женщина. Она убила своих детей. Их было пятеро, и все мертвы. И она это знала, но всё равно говорила о них, будто они всё ещё живы. Будто вот проснётся она завтра, а они тут. Думаю, она была лунатиком, и, как я догадываюсь, поскольку я позволяла ей играть этот спектакль, однажды в кафетерии она остановила меня и сказала: "Я знаю, они умерли. Но ещё я знаю, что я тоже мертва. Ты всего лишь сучка, которая думает, что она всё ещё живая". И как только она это сказала, я поняла, что именно она имела в виду.

К изумлению Амоса, Эрих расплакался, а потом и разрыдался. Он упал в раскрытые объятия Персика, обхватил ее своей здоровой рукой и плакал, уткнувшись в ее плечо. Она гладила его по волосам и бормотала что-то вроде: я знаю, я знаю. Ну или что-то еще. Было ясно, что произошло что-то нежное и трогательное, даже если было вообще непонятно, что, на хрен, это было. Амос переминался с ноги на ногу и ждал. Судорожные рыдания Эриха становились тише, потом он стал успокаиваться. Прошло, должно быть, минут пятнадцать, прежде чем парень освободился из объятий Персика, прохромал к своему столу и нашёл какую-то тряпку, чтобы высморкаться.

— Я здесь вырос, — сказал он дрожащим голосом. — Всё, что я сделал: всякая еда, что я когда-либо ел, каждый туалет, куда я писал, каждая девка, к которой я когда-либо подкатывал, — были здесь в 695-м. — На секунду показалось, что он снова расплачется. — Я видел, как всё приходило и уходило. Видел, как дерьмовые времена переходили в нормальные и снова превращались в дерьмо, и я всегда говорил себе, что всё меняется. Это просто пена. Но сейчас всё ведь совсем не так, правда?

— Нет, — сказал Персик. — Уже не так. Это что-то новое.

Эрих повернулся к экрану и коснулся его пальцами здоровой руки.
— Это мой город. Место дерьмовое, и оно сломает любого, кто притворяется кем-то другим. Но... его больше нет, правда?

— Наверное, — сказала Персик. — Но начинать сначала не всегда плохо. Даже мой случай оказался не безнадёжен. А у тебя всё не так паршиво, как было у меня.

Эрих склонил голову. Его вздох будто имел какой-то глубинный смысл. Персик взяла его нормальную руку в свои, и они вдвоем долгое время молчали.

Амос прочистил горло.
— Так ты в деле, я правильно понимаю?

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/69607/369674

Переводчики: Lada_Dragon, M0nt, starfish1, p_zombie

ser3141